Старик-лекарь, потирая спину, пошёл к кровати с лежащим на ней Сварогом, косясь на жену. А та вроде бы взяла себя в руки. Выпрямилась и вытерла ладонью опухшие от слёз глаза.

— Марена, присматривай за стариком. А мне надо бы осмотреться. Вдруг в доме есть какие-то до смерти азартные личности, отчаянно жаждущие поиграть со мной в прятки, — произнёс я и открыл дверь, ведущую вглубь дома.

— Нет… никого нет, мы тут вдвоём с мужем… жи-живем, — выдала женщина трясущимися губами, заикаясь после рыданий.

— Прости, голубушка, но я пока тебе не особо-то и доверяю. Да и никому не доверяю.

— Локки, я пойду с тобой! — вызвалась Мия.

— Пойдём.

Мы зашли в соседнюю комнату и огляделись. Тут вроде бы никто не прятался, как никто и не скрывался ни в подвале, ни на чердаке. И как раз с чердака через круглое окно мы увидели, как в сторону дома лекаря пугливо поглядывают несколько человек. Они шушукались метрах в ста от дома на улице возле телеги с ящиками.

— На что поспорим, что местные не решатся собраться всей бандой, прийти сюда и выяснить, что же здесь была за пальба? — произнёс я, покосившись на Мию.

Та поправила порядком испачкавшийся ещё в джунглях мундир дохлого капитана и презрительно фыркнула:

— Они тут все трусы, так что спорить не буду.

— А зря… — усмехнулся я. — Над десятником же кто-то стоит. Какой-нибудь сержант, а может, и целый капитан, хотя скорее лейтенант, вряд ли бы простолюдину дали чин капитана. И этот лейтенант вполне может возжелать наказать нас за учинённые бесчинства.

— Если он соберёт достаточно людей, то возжелает, а если нет, то забьётся в свою нору и вылезет из неё, только когда мы уйдём, и станет говорить людям, что он геройски прогнал нас и уберёг посёлок от ещё больших проблем, которые могли бы устроить дворяне, то есть мы.

— А ты шаришь в политике, — удивлённо покрутил я головой и прищёлкнул языком.

— О-о-о, ты ещё не видел мои самые сильные стороны, — усмехнулась она и провела кончиком языка по верхним зубам, блеснувшим в свете полуденного солнца, заглядывающего на чердак.

Но уже через миг её глаза округлились, когда мы оба услышали вскрик, раздавшийся внизу.

— Клянусь Маммоной, эта одноглазая сука кричала, — свистящим шёпотом выдала смуглянка, схватив меня за предплечье.

— Удивительно, как можно в имени «Марена» сделать столько ошибок, — ухмыльнулся я и быстро пошёл к люку, ведущему вниз.

— Авось лекарь набрался храбрости и приложил эту гадину какой-нибудь склянкой с особо ядрёным наполнением, — с надеждой произнесла за моей спиной Мия.

Мы с ней торопливо спустились, бегом проскочили пару комнат и открыли дверь, ведущую туда, где оставили Сварога. А тот уже очнулся…

Он с совершенно очумелым видом хлопал медового цвета глазами, лёжа на кровати. А Древний, старик, его жена и Марена стояли подле него полукругом. И возможно, крик богини смерти как раз и был вызван тем, что её собрат наконец-то пришёл в себя.

— Пепел и кости, — еле слышно разочарованно прошипела смуглянка, бросив на богиню смерти взгляд, пропитанный жгучей ненавистью, которая вполне могла бы разъесть сталь, как серная кислота. Но Марена даже не почесалась.

Она тревожно спросила у Сварога, взяв его за руку и встав возле кровати на одно колено:

— Как ты себя чувствуешь?

Тот шумно сглотнул, посмотрел на неё стремительно проясняющимся взором и с лёгкой улыбкой вымученно произнёс:

— Как бог, провалявшийся несколько часов без сознания, а потом пришедший в себя.

— Ты действительно был без сознания, но не несколько часов, а почти сутки, — мягко сказала Марена и улыбнулась ему своей фирменной кривой полуулыбкой, тронувшей живую часть лица. — Но ты не удивлён, увидев меня.

— Я почувствовал тебя, когда шёл по джунглям вместе со смертными, уцелевшими после кораблекрушения, — произнёс Сварог и добавил, изрядно помрачнев: — К несчастью, мы попали в рощу, полную существ Хаоса. Они оказались чрезвычайно сильными, и их было великое множество. Битва оказалась сложной…

— Да? — перебил я его, встав подле Древнего. — А мы их разогнали, как стаю бродячих полудохлых собак. Даже не напрягались.

— О! — взметнул удивлённо брови Сварог, обратив на меня свой взор. — И ты здесь? Что тебя вынудило прийти в этот мир?

— Исключительно моя доброта и любовь помогать сирым да убогим.

Марена полоснула меня осуждающим взглядом и серьёзно сказала богу:

— Локки заключил сделку с Перуном. Он пообещал помочь найти тебя и вернуть в наш мир. А за это никто из славянских богов не будет вмешиваться в его дела.

— Ага, вот, значит, какое у тебя доброе сердце. Теперь всё ясно, — иронично посмотрел на меня Сварог.

— А то! Очень доброе. Я ведь мог стребовать гораздо больше.

— Сварог, расскажи, что с тобой произошло с самого начала, с того мига, как ты попал в этот мир, — попросила собрата Марена, продолжая держать его за руку.

Тот свободной рукой помассировал висок и пару мгновений хмурил брови, словно припоминая, а после выдал коротенькую историю. Она оказалась не интереснее моей обычной пятницы.

Если вкратце, Сварог с первого мгновения угодил в битву с хаоситами. А выбравшись из неё, попал в другую, а потом и в третью. Ему постоянно приходилось сражаться то против одних, то против других. Его несколько раз ранили, пытались отравить. И даже объявили награду за его голову, которой заинтересовался один из довольно сильных прихвостней местного бога Хаоса.

— Отличная, невероятно интересная история. Увлекательная, — иронично проговорил я. — Но давайте уже закругляться. Потом в семейном кругу около камина расскажешь подробности. Ну, если, конечно, никто не уснёт. Меня, если честно, уже в самом начале в сон потянуло, но, наверное, дело не в твоей истории, а этот хрыч мне снова подсунул какой-то сонный чай.

Я бросил взгляд на содрогнувшегося лекаря. Тот ничего не понимал из нашего разговора, который вёлся на древнеславянском языке.

— Да, господин, — на всякий случай заискивающе выдал старик, растянув губы в широчайшей подобострастной улыбке.

— Я краем уха слышал, что вы местных дворян в какой-то трюм бросили. А трюмы, как я знаю, бывают у кораблей. Так вот где это судно?

— Оно у причала! — сразу выдохнул лекарь.

— Отлично. Отведёшь нас к нему. Нам как раз нужен кораблик. Мы его реквизируем.

— Хорошо-хорошо, — закивал старик как китайский болванчик.

— Но вы же его не убьёте, да? — тут же тревожно произнесла его жена, хлопая ресницами.

— Нет, даю слово, — проронил я и посмотрел на Сварога. — Ну, полежали, отдохнули, и хватит. Пора, знаешь ли, делом заняться. Мы тут придумали ритуальчик, который вернёт нас в твой родной мир. И нам понадобятся твои силы. Да-да, даже такие куцые, какими ты сейчас обладаешь. Оказывается, что без них никак. Так что ноги в руки и за мной.

— Ему ещё нужно отдохнуть! — встряла Марена, недружелюбно глянув на меня. — Он же только что пришёл в себя.

— Нет-нет, сестра, я уже могу встать, — заверил её Сварог, закусил губу и со стоном поднялся с кровати.

Его качало, а вся кровь отлила от лица.

— Вот, видишь, какой молодец, — с улыбкой похлопал я его по плечу. — Прям богатырь.

— Локки, прекращай! Ты не видишь, что он сейчас упадёт⁈ — рыкнула на меня Марена и подставила собрату плечо.

Тот, поколебавшись, всё-таки обхватил богиню за плечи и, опираясь на неё, заковылял к двери.

Остальные потянулись следом, все, кроме жены старика — она осталась в комнате. А сам лекарь вышел из дома вместе со мной.

На улице нас поджидало лишь яркое солнце, блестящее на голубом небосклоне раскалённой золотой капелькой. Помнится, расплавленное золото Локи однажды залил в глотку своему врагу. Я этого не видел, но то, что рассказывали, вызвало у меня восхищение.

Улыбнувшись, я глянул на лекаря, а тот сразу же понятливо протараторил:

— Идёмте за мной, господа, идёмте за мной!

Он шустро посеменил по улице к опоясывающей посёлок бревенчатой стене, уже порядком покрывшейся наплывами из соли. Ведь её в местном воздухе было офигеть как много. Свежей селёдке достаточно было полежать на прилавке три минуты, как она становилась просоленной.

— А если экипаж корабля увидит нас, не удерут ли они вместе с судном в море? — вопросительно приподняла бровь Мия, поглядывая на меня.

— Нет, — отмахнулся я. — Чтобы корабль отошёл от причала, нужна не минута-другая, а гораздо больше времени. Мы успеем добраться до него и захватить.

— Ну, поглядим, — пробормотала смуглянка, бросив взгляд на открытые ворота.

Возле них никого не было, да и в целом улица словно вымерла. Кажется, местный заправила из числа простолюдинов всё-таки не отыскал должного количества бойцов, чтобы решиться подойти к дому лекаря и выяснить, что же случилось с сержантом и его людьми.

Впрочем, ежели у него имеется хотя бы пара извилин, то он наверняка уже понял, что их постигла неудача, ведь мы вышли из дома своими ногами. Да и старик шёл рядом с нами и постоянно подобострастно улыбался.

— Вон, вон корабль, — указал рукой лекарь на небольшое судёнышко, покачивающееся на волнах у деревянного причала.

Единственный парус безжизненно свисал с мачты, а на палубе угадывались очертания нескольких человек.

— Да, на таком лайнере далеко не уйдёшь, — пробормотал я.

Видимо, остров Дохлой Рыбы, куда и свозили будущих рабов, находился чуть ли не в паре километров отсюда. Хотя в погожий денёк да без бури можно на подобном кораблике уплыть и подальше.

Благо нам далеко и не надо.

— Древний, если мы отойдём от острова на несколько километров, этого расстояния хватит, чтобы ты провёл ритуал? — уточнил я.

— Да, — коротко ответил тот, качнув головой.

— Ладно. Давайте тогда быстренько объясним экипажу корабля, что их маршрутный лист изменился, — произнёс я и ускорил шаг, заметив, как на судне суетливо забегали люди.

Кажется, они что-то смекнули и вознамерились отчалить. Но как я и говорил Мие, мы гораздо быстрее подошли к судну, чем оно отошло от причала.

— Стоять! — крикнули нам с корабля. — Иначе будем стрелять!

— Так стреляйте, но тот, кто выстрелит, будет убит, — проговорил я и в качестве демонстрации швырнул в небо отменно заряженный «взрыв энергии».

Он бабахнул как хороший фейерверк, вызвав возгласы страха и удивления, прокатившиеся по кораблю.

— У вас есть ровно тринадцать секунд, чтобы сдаться. Мия, начинай считать, — приказал я девушке.

— Один, два… — послушно стала вести счёт смуглянка.

— А вы оставите нам жизнь? — обеспокоенно выдал кто-то с корабля.

— Митяй, заткнись! Они просто берут нас на понт. Этот сейчас, швырнув свою магию, потратил половину энергии, — рыкнул грубый прокуренный голос.

— Но у них в заложниках лекарь, — снова раздался тот же трусоватый голос.

— Да и хрен бы с ним. Он уже старый, у него песок из задницы фонтаном бьёт. Другого лекаря найдём!

— А тебя тут уважают, — насмешливо бросил я старику, сверлящему негодующим взглядом борт судна.

— Птолемей! — вдруг громко выкрикнул лекарь, сжав руки в кулаки. — Когда у тебя яйца опухли так, что стали больше, чем башка, кто тебя, гада, лечил, а? Уже забыл, тварь неблагодарная? И ведь ты обещался мне заплатить, а сам не принёс ни монеточки!

— Птолемей… — удивлённо прошептал я себе под нос. — Шикарное имя для простолюдина.

— Ага, — согласно кивнула услышавшая меня Мия, попутно продолжая отсчёт, что, впрочем, не помешало ей задать вопрос: — А почему именно тринадцать секунд?

— В некоторых народах эта цифра считается несчастливой. И если эти ребята за оставшиеся секунды не примут правильное решение, то они точно убедятся, что тринадцать — это несчастливое число.

— Великолепно, — оценила мой поступок Мия и следом громко крикнула: — Тринадцать!

Тут же раздалось несколько голосов с корабля:

— Сдаёмся! Сдаёмся!

— Да хрен вам! — выкрикнул, кажется, всё тот же Птолемей.

Внезапно раздался выстрел, за которым последовали предсмертные хрипы и судорожный голос, пытающийся оправдаться:

— Да уж пусть он один сдохнет, чем нас из-за этого придурка убьют.

— Верно, верно, — поддакнул кто-то дрожащим тенором. — Забирайтесь на борт, господа.

Несколько крепких моряков протянули с палубы на причал деревянные сходни.

— Иди-ка ты первым, они тебя знают, — сказал я старику. — А если войду я или кто-то другой, незнакомый для них, то они могут и не совладать с нервами.

— Хорошо, — согласился лекарь и с кряхтением пошёл по сходням. Хоть и с трудом, всё же возраст, но он зашёл на палубу.

Я последовал за ним и увидел пятерых бледных, несмотря на смуглую кожу, простолюдинов в засаленных рубахах и холщовых штанах, когда-то белых, а теперь серых. Возле одного из них лежал бородатый мужчина в великоватом для него камзоле, явно с чужого дворянского плеча. В его виске красовалась аккуратная дырка, из которой до сих пор текла кровь, собираясь в лужу под затылком.

Помимо трупа на палубе ещё возвышалась горка из оружия: сабель и револьверов. А сами люди стояли с поднятыми руками.

— Вот все бы были такими сознательными, — улыбнулся я им. — Можете не переживать, я вас убивать не стану.

— Этим господам можно верить, — уверенным голосом выдал лекарь, важно подбоченившись.

— Ага, — поддакнула Мия и шёпотом бросила мне: — А может, всё-таки грохнем их? Ну, к примеру, потому что они работорговцы.

— А, кстати! — громко изрёк я, отмахнувшись от смуглянки. — Где эти, как их… дворяне? Вроде бы они должны быть в трюме.

Простолюдины переглянулись, и один из них жалобно пробормотал:

— Да, они там, но мы не хотели, нас заставили.

— Да-да-да, я знаю, — прервал я его, взмахнув руками. — Вас заставили, вы не хотели, вы все белые и пушистые, у каждого по восемь детей дома, и вообще вы спасаете бабушек с деревьев и переводите кошек через дорогу. И не спрашивайте, откуда я вас так хорошо знаю.

— Я хочу посмотреть на них, — вдруг произнёс Древний.

— На дворян? — удивлённо вскинул я бровь.

— Именно.

— Ладно, — согласился я и следом обратился к простолюдинам: — Так, господа, нынче вы под моим командованием. Продолжайте ставить паруса, выходим в море. И дайте мне ключи от трюма.

Один из них, видимо самый бойкий, метнулся к трупу, сорвал с пояса связку ключей и робко вложил её мне в руку.

— Будешь новым капитаном, — сказал я ему.

И тот, будто по велению волшебной палочки, сразу немного приосанился. А оставшиеся члены экипажа с некой завистью глянули на него.

— Присматривайте за ними, — сказал я Мие, Сварогу и Марене, а затем приглашающе махнул рукой Древнему и отправился к люку, ведущему в трюм.

Попутно я мысленно связался с Апофисом и сообщил ему, куда лететь. Тот меня понял и сказал, что скоро будет.

Я поднял люк и первым спустился по деревянным ступеням трапа. Внутри меня встретил полумрак, пропитанный запахами свежей рыбы, масла, человеческого пота и смолы.

— Ни хрена не видно, — пробормотал я.

В тот же миг позади меня возник «светлячок», вызванный Древним. Магия сразу же прогнала полумрак, вырвав из тьмы нескольких крыс. Те с негодующим писком бросились прочь, сверкнув лысыми хвостами.

— Трюм, видимо, ещё ниже, — проговорил я, заметив чуть подальше очередной трап, ведущий вниз.

Мы с Древним прошли по нему и оказались перед массивной дверью, закрытой на навесной ржавый замок. Я потыкал в него ключами со связки, и один всё-таки подошёл. Провернул его с толикой усилий и открыл щёлкнувший замок, после чего отворил и дверь.

Тотчас моих ушей коснулся не только плеск волн за бортом, но и знакомый шорох, будто кто-то швырнул магию.

Я сразу же левой рукой схватил Древнего за плащ и резко потянул в сторону. Благо тот оказался лёгким — не как пёрышко, конечно, но всё же. Мне удалось утянуть осьминогоголового с прохода, и тут же из распахнутой двери вылетел огненный шар. Он ударился во влажные ступени трапа и со злым шипением пропал.

— Зараза, — раздался из соседнего помещения разочарованный хриплый голос.