Вечерний сумрак заглядывал в роскошную спальню с чучелами животных, ворсистым мягким ковром, резной мебелью и громадной кроватью с изголовьем из дорогого красного дерева.

На этом ложе среди шелковых простыней и подушек резвились трое: две хохочущие юные дворяночки с аппетитными формами и помолодевший император. Его глаза светились от возбуждения, а подтянутое тело лоснилось от пота.

В какой-то миг монарх схватил с прикроватной тумбы бокал с вином и жадно залпом осушил его.

И тут вдруг раздался деликатный стук в дверь.

— Кого там ещё боги хаоса принесли? — недовольно бросил император, глянув в сторону двери сквозь полусумрак, царящий в спальне.

— Ваше Императорское Величество, срочное донесение, — донёсся голос из-за двери.

Монарх недовольно скрипнул зубами и посмотрел на посмеивающихся девиц, тянущих к нему ласковые руки. Но в нём всё же взял верх прагматичный государь, а не похоть.

— Прячьтесь, — с усмешкой приказал девушкам император и приподнял одеяло.

Те со смешками забрались под него, а он лёг между ними и накрыл всех, после чего повелительно бросил:

— Входи!

Дверь тут же открылась, и в спальню вошёл седовласый мужчина в мундире, расшитом серебряными нитями. Он без удивления или осуждения посмотрел на императора, конечно же, заметив холмы, тихонько посмеивающиеся по сторонам от него, и выхолощенным голосом царедворца проговорил:

— Слух подтвердился, Ваше Императорское Величество. Бог Хаоса, Тир Ткач Реальности, снова собирает армию. Причём не просто войска, а орду из зверолюдов, подвергшихся трансформации. Нам удалось выяснить, что они в несколько раз сильнее обычных хаоситов. Буквально только что пришло донесение: двое таких новых зверолюдов начисто разгромили отряд наших всадников числом пятьдесят человек, среди коих было двое довольно сильных магов.

— Вот оно что… — пробормотал монарх, мигом посерьёзнев.

Помедлив, он встал с кровати, нисколько не смущаясь наготы, и бросил девушкам, высунувшим головы из-под одеяла:

— На сегодня вы свободны.

Те тоже приняли серьёзный вид и шустро покинули кровать. Быстро накинули халатики и как две мышки тихо исчезли за небольшой потайной дверью в стене.

— Так, и каковы выводы? — спросил император у царедворца, который тактично отвернулся, чтобы не видеть голые попки девушек.

— Выводы неутешительные. Вероятнее всего, нам снова придётся вступить в бой. Аналитики считают, что Тир ударит именно по нам. Наши силы сейчас обескровлены. Тиру незачем идти в сторону территорий, захваченных Британской империей и другими государствами, соседствующими с Пустошью.

— Что ж… — мрачно пробормотал государь, сдвинув брови. — Кажется, война для нас продолжается.

* * *

Карета, всё так же поскрипывая, катилась по узким дорогам, петляющим между возвышающимися горными отрогами.

А Мия продолжала стоять на запятках, хотя её лицо всё больше и больше морщилось от усталости. Она пару раз даже будто пританцовывала, чтобы размять конечности. А я лишь удовлетворённо улыбался.

— Наказание продолжается, — прошептал я и вздрогнул, когда внутри кареты раздался резкий возглас, словно Марена села задницей на гвоздь, пропоровший обшивку сиденья.

— Я его чувствую! — спустя миг членораздельно воскликнула она во весь голос.

— Даже боюсь предположить, что именно. Неужто Древний нашёл в себе силы совокупиться с этой… этой?.. — скабрезно проговорила Мия так, чтобы её мог услышать лишь я, но не богиня.

А та вдруг распахнула дверь кареты и высунулась наружу.

— Я его чувствую! Сварог неподалёку. Там! — она указала рукой на противоположную сторону ущелья, через которое вёл ненадёжный бревенчатый мост, а внизу грохотала бурная горная река. — Быстрее! Быстрее! Кажется, он становится слабее! Умирает!

— Пошли! — взволнованно тряхнул я вожжами, и лошадки встрепенулись.

Они нехотя начали набирать скорость, таща за собой карету. А та уже совсем жалобно скрипела, грозя развалиться. Однако пришлось рисковать. Нельзя дать телу Сварога умереть! Иначе… иначе… Ох, даже думать об этом не хочется.

— Брёвна совсем трухлявые! — закричала с запяток Мия, с ужасом глядя на мост. — Они не выдержат! Апофис, миленький, ты не можешь поднять карету и перенести её на ту сторону⁈

— Нет, — отрицательно покачал головой дракончик, который настолько устал, что его крыльям и собственное тело было в тягость.

— Не бздеть! У нас нет другого пути! — выдал я сквозь зубы и направил лошадей прямо на мост.

Тот опасно затрещал под весом кареты, вздрогнул и начал раскачиваться. Вниз, прямо в разверзнувшуюся каменную пасть, полетели древесная труха и комочки земли, застрявшей между брёвнами.

— Мамочки! Локки, я боюсь высоты! — внезапно призналась смуглянка, глядя в пропасть широко распахнутыми глазами, полными клубящегося ужаса.

— Ничего страшного. Я с ней договорюсь, ведь высота боится меня. Ха-ха…

Испустив нервный хохот, я глянул через плечо на девушку. Та всё же со страхом косилась на ущелье, хотя карета благополучно пересекла его. Мост, слава всем богам, выдержал.

— Туда! — выпалила Марена и указала рукой на узкую дорогу, буквально разрезавшую гору.

Мы помчались по ней вниз, набирая скорость. Да так лихо, что летящий Апофис постепенно отставал.

И вот тут богини Судьбы швырнули дерьма на вентилятор. Впрочем, надо признать, всё к тому и шло…

Колесо налетело на камень и жалобно хрустнуло. Карета тут же завалилась набок, подняв облако пыли. Во все стороны брызнули осколки разбитых стёкол, затрещал перекосившийся корпус и заржали перепуганные кони.

Мия полетела на землю, пару раз перекувырнулась и встала на четвереньки. Её локти были в крови, а в штанах на коленях красовались дыры.

Мне же удалось спрыгнуть с козел и даже не упасть. Но я не стал дивиться своей ловкости, а сразу метнулся к коням, всё также впряжённым в лежащий на боку транспорт, чтобы они в испуге не потащили его дальше.

Кони дико били копытами и крутили головами, однако мне удалось усмирить их.

— Все живы⁈ — крикнул подлетевший Апофис, глядя в сторону двери кареты.

В глазах Мии зажглось жгучее желание, чтобы из кареты выбрался лишь Древний, а Марена свернула себе шею. Но её надежды разбились вдребезги, когда из кареты показались оба: посеченные осколками, но живые.

Причём на физиономии Древнего царило отсутствующее выражение, словно он каждый день так развлекается. А вот живую часть лица богини смерти корёжила гримаса жуткой тревоги.

— За мной! — выпалила она и рванула в сторону крутой тропки, взбирающейся на гору. — Сварог рядом, но он умирает!

Нам пришлось сломя голову бежать за ней, бросив и карету, и лошадей. А богиня, словно мать, объятая ужасом за своего ребёнка, мчалась и мчалась, совсем не ощущая веса костяного доспеха.

Марена первой преодолела небольшую гору и очутилась перед рощей, затерянной среди угрюмых серых каменных пейзажей. Деревья, что встретили нас, были чёрными со вспучившейся как от нарывов корой и ветвями, похожими на перекрученные старческие руки. Их покрывала жёлтая и серо-пепельная листва, испещрённая тёмными пятнами.

Земля же тут источала запах тлена и скорби. А воздух оказался тяжёлым и гнетущим, словно мы очутились на кладбище, где веками хоронили чумных покойников.

— Здесь либо жертвенник, либо полноценный алтарь Хаоса, — проговорил я, смекнув, почему тут так «мило».

— Да, — согласилась Марена и кинулась по пожухлой траве, из которой в ужасе принялись выскакивать жирные пауки и белёсые многоножки.

— Пожри меня Хель, крокодилы с крыльями! — удивился я, увидев местную замену обычным птицам.

Между ветвями летали крылатые метровые ящеры с треугольными зубами и кровожадно сверкающими красными зенками. Нападут? Очень может быть. По крайней мере поглядывают они на нас с гастрономическим интересом. Может, и Сварог помирает как раз из-за их работы.

— Они собираются в стаю, — подметила бегущая Мия, тяжело дыша и хрипя. — Но кажется, они побаиваются Апофиса.

Ящеры и вправду держались на почтительном расстоянии от дракончика, хлопающего крыльями над нашими головами. И тот, несмотря на ситуацию, довольно скалился. Мол, его боятся, такого большого и сильного.

— Если тут живут подобные совсем небезобидные твари, то могут быть и другие монстры. Даже обязаны быть, — рассудил я, смахнув со лба пот. — Так что, Марена, не беги так оголтело, если не хочешь потерять своё примечательное тело, угодив в ловушку какой-нибудь зубастой твари.

— Сварог слабеет с каждой секундой. Боюсь, мы не успеем! — сквозь плотно сжатые зубы выдохнула она и следом рыкнула, полоснув нас взглядом живого глаза: — Да поднажмите вы, разорви вас боги Хаоса!

Вспышка гнева богини была напрасной. Мы и так мчались как безумные. Даже Древний. Правда, его способ передвижения с трудом подходил под слово «мчаться». Он, скрестив руки на груди, просто скользил над землёй по воздуху.

— Быстрее же! — снова выпалила богиня смерти.

Она перемахнула через поваленное дерево и замерла на краю небольшого оврага, оглашаемого рычанием монстров. Они с жадностью пожирали свежие трупы, лежащие среди пожухлых листьев и луж тухлой чёрной воды, укрытой туманом цвета костей мертвеца.

— А их больше, чем клиентов у бесплатной шлюхи, — оценил я количество тварей, словно вышедших из наркотического бреда абсолютно обезумевшего ума.

— Локки, ущипни меня. Мы точно не в кошмарном сне? — прохрипела смуглянка и повернула ко мне попку. Дескать, щипай.

— Боги, Мия, ты сумасшедшая похотливая стерва! — выдохнул я и помчался следом за Мареной, выхватившей из ножен клинок.

— А что в этом плохого⁈ — задорно выпалила за моей спиной девушка и открыла огонь из револьверов.

Пули угодили точно в голову, как будто вывернутого наизнанку человеку. Его рёбра красовались снаружи, а внутри этой костяной клетки белела кожа, скрывающая внутренности. Кровь же оказалась голубой, как, сука, у самых породистых аристократов, любящих говорить, что у них голубая благородная кровь.

Тварь взмахнула длинными конечностями, крутя простреленной Мией башкой, а затем завалилась на людской труп и сдохла, испустив жалобный скулёж.

Примерно такой же звук издала худая как щепка тварь с внешностью косматой старухи, когда Апофис дохнул на неё чёрным пламенем. От той остался лишь обезображенный труп с торчащим изо рта нитевидным языком. Через него она высасывала кровь из человеческого тела.

Однако кое-кто всё-таки успел насладиться людской плотью…

Жабоподобная тварь с прозрачной кожей успела целиком заглотить ещё живого воина. Он проскользнул по её пищеводу и очутился в громадном желудке, где его принялся быстро разъедать сок, оказавшийся мощнее серной кислоты. Полумёртвый мужчина мог лишь беспомощно скрести пальцами мутные стенки желудка.

— Сдохни! — выпалила Марена, бросившись на это чудовище.

Она приголубила его мечом, но клинок лишь оцарапал прозрачную кожу твари.

И подобных фантастических монстров кругом было более чем достаточно.

К примеру, на меня напал трехглазый урод, напоминающий серокожего огра, в вонючей набедренной повязке и с едва не волочащимся по земли животом.

Вот в его пузо-то я и швырнул «взрыв энергии». Тот разорвал его, выпустив наружу потоки желчи, дёргающихся личинок и полупереваренные трупики мелких животных.

— Покойтесь с миром, — бросил я останкам сожранных зверей и метнул взгляд в сторону Древнего.

Тот казался островком спокойствия в этой безумной схватке, где шелест магии смешался с рычанием, завыванием и чавканьем монстров, грохотом выстрелов и хлопаньем драконьих крыльев.

Осьминогоголовый без суеты, всё так же паря над землёй, поворачивался в сторону несущихся на него чудовищ и применял нечто такое, что я бы назвал усиленной версией «телекинеза». Он с помощью данной магии швырял в противников камни, ветки и даже комья земли, придавая всему этому ошеломительную крепкость. Такие снаряды прошивали тела монстров, как гнилую бумагу.

— Силён, — в очередной раз подивился я мощи Древнего, кинув «взрыв энергии» в спину твари, решившей сзади напасть на Марену.

Моя магия разворотила плоть монстра до самого позвоночника, перебив оный. И тварь замертво рухнула к ногам развернувшейся богини, оскалившей зубы. Она бросила на меня мимолётный благодарный взгляд и снова зашарила взором по человеческим телам, разбросанным по оврагу, затянутому редким туманом.

— Вон он! Вон Сварог! — завопила Марена, ткнув рукой в сторону прогнившей коряги. Та бросала тень на рыжеволосого тщедушного паренька в изорванной, окровавленной косоворотке с вышитыми языками пламени.

Смертное вместилище Сварога не подавало признаков жизни, в отличие от громадных, с локоть размером, червей. Те весьма бодро ползли к нему, оставляя за собой склизкий след, смердящий разложением.

— Тахрир, защити тело! — крикнул я, швырнув в сторону коряги артефакт с заключённой в него стражницей.

Та сразу же выбралась из него, обратившись чернокожей когтистой женщиной. Благо в лесу царил сумрак, так что солнечный свет ей был не страшен. И она тотчас начала крошить червей, даже не став спрашивать, а как так вышло, что всего несколько часов назад мы были на залитой солнечными лучами поляне, а сейчас сражаемся против изуродованных Хаосом тварей в каком-то кошмарном овраге.

— Все к Сварогу! Надо защитить его любой ценой! — прокричала объятая всепожирающей тревогой Марена и хотела броситься к телу своего божественного собрата.

Но я ухватил её за плечо, покрытое костяной бронёй, и на одном выдохе отбарабанил:

— Нет, не приближайся к нему, иначе твари ринутся за тобой! Так мы сделаем только хуже, если будем сражаться возле Сварога. В такой свистопляске какая-нибудь тварь точно зацепит его. Лучше держаться от него подальше. Тахрир справится с мелкой поганью, что ползёт к его телу. А большая не будет приближаться к нему, поскольку заинтересована нами.

— Ты уверен⁈ — выпалила Марена, на миг превратившись в растерянную девочку, не знающую, как поступить. — Если смертное вместилище Сварога умрёт, то его душа переместится в другое тело. Возможно, даже не на этом острове, а где-то ещё. И мы снова будем искать его, тратя драгоценное время!

— Доверься мне, — произнёс я, взглянув в её живой глаз.

Она несколько мучительных секунд кусала губы, а потом выдохнула, словно бросилась в ледяную воду:

— Хорошо, Локки. Надеюсь, ты не ошибаешься!

— Приказ Марены отменяется! — тут же прокричал я, хотя никто и не собирался его выполнять: ни Мия, ни Древний, ни Апофис. Все воспринимали главным именно меня. — Продолжаем биться, господа, и поднажмём, а то что-то очень долго мы с ними цацкаемся! Их осталось-то всего штук тридцать — плюнуть да растереть!

— Ага, — сверху боевито выдохнул Апофис и, спикировав, разорвал когтями очередного монстра.

Брызнувшая из него кровь долетела аж до гадины, похожей на оживший труп утопленницы: раздувшееся синеватое тело с отвисшей грудью, копна спутанных чёрных волос и подёрнутые белой поволокой глаза.

Она ещё и разумной оказалась.

— Ты мой! — пробулькала тварь, глядя на меня.

— Увы, мадам, я с недавних пор не склонен обременять себя узами любовного характера, уже имея одну пассию.

Та свирепо зашипела. Видимо от расстройства, что я ей отказал. И побежала ко мне, разведя в стороны руки, увенчанные саблевидными когтями.

Туман в ужасе расступался перед ней, а вот мой «взрыв энергии» встретил её как родную. Так приголубил, что сразу выбил душу, а тело разорвал практически пополам. Тварь успела лишь злобно и разочарованно взвыть, прежде чем издохла.