Среди вышедших на поляну людей выделялся рослый лысый мужчина с волчьей усмешкой, распоровшей покрытое шрамами суровое лицо.

— Где ваша охрана? И что произошло с каретой? Почему в ней дыры от пуль и торчат стрелы? Да ещё она кое-где обуглена, — требовательно изрёк он, не спуская с нас колючих глаз, в которых не было места жалости. — На вас напали?

— Ага, — честно ответил я, понимая, что до лиходеев пока не дошла информация о том, что произошло в городе. — Напали, и не раз. И вы теперь пожалеете нас, дадите еды, воды и проводите?

Выстрел разорвал воздух, спугнув птиц. Те в ужасе полетели прочь, отчаянно хлопая крыльями, а пуля выбила фонтанчик земли между моими ступнями.

— Вопросы здесь задаю я, — угрожающе выхаркнул выстреливший лысый, не став скатываться в банальные оскорбления. Хотя его фраза всё-таки и была банальной.

— Буду говорить утвердительными предложениями, — иронично выдал я, бесстрашно сложив руки на груди.

— Смелый? — криво улыбнулся тот. — Все вы, дворяне, сперва такие, а потом скулите как побитые псы, забыв и про честь, и про десятки благородных предков, стоит только выдрать вам зубы ржавыми клещами или загнать иголки под ногти.

— Вам явно нужно сменить стоматолога и мастера по ноготкам.

Мия испустила смешок, хотя даже не знала, о ком я говорю.

— Ты мне нравишься. Мы ещё с тобой поговорим один на один, — многообещающе оскалился лысый и следом перевёл взгляд на Мию: — Вытащи-ка свои стволы из кобуры и брось их на траву. И ты, одноглазая в доспехах, швырни меч прямо на землю.

Живой глаз богини смерти налился ледяным гневом, а губы сжались до белесой изломанной линии. Зубы скрипнули, а рука легла на эфес клинка.

— И медленно, медленно вытаскивай, да не зыркай так, тварь, — вдруг прогрохотала мужеподобная бабища с короткими волосами и сломанным носом на круглом лице. — Ты не в своём поместье, гадина. А мы тебе не забитая челядь. Сейчас глазик тебе вырежу — и будешь, сучка, знать, как на людей глядеть. Оба глаза будут мёртвыми! Гы-гы.

— Как некульту-у-урно… — протянул я, почесав верхнюю губу под носом.

— Руки держи на виду и не двигайся! — рявкнула та же бабища и наставила на меня револьвер. Причём прямо в район моего достоинства.

— Да просто усы зачесались, — невинно сказал я. — У тебя такого не бывает?

Мия снова весело улыбнулась, глядя на побагровевшую бабу, у которой и правда росли усики. И даже среди соратников той кто-то гоготнул.

— Молчать! — рявкнул лысый, заиграв желваками. — А ты, хрен в плаще, сними капюшон!

— Тебе не понравится то, что ты увидишь, — усмехнулся я, покосившись на Древнего, к кому и обращался мужчина.

— Сука, ты меня достал! — яростно выпалил лысый и нажал на спусковой крючок.

— На то и был расчёт, — холодно проронил я одновременно с металлическим звуком, раздавшимся в тот миг, когда пуля прошила мой плащ и ударилась о «золотой доспех».

Правда, «лесники» его не увидели, поскольку я всё время поддерживал на себе иллюзию дворянина, хотя это и было сложно в условиях нехватки маны.

— Урод, ты чего не помер⁈ — обомлела бабища, распахнув желтозубый рот.

— Дура тупая, это маг, а ты сказала, что среди них нет владеющих магией! — разъярённо выпалил кто-то из людей.

Лысый разлепил губы, явно желая приказать своим подчинённым атаковать нас, но я оказался быстрее. Активировал «телекинез» и выхватил им из земли камень. Тот со свистом впечатался прямо в рот лысому, выбив с хрустом зубы, и, вырвавшись чуть ниже затылка, проделал в голове козла сквозную дыру. Капли крови блеснули в солнечных лучах и упали на траву вместе с осколками черепа и клочками кожи. А сам лысый под ошарашенные вздохи его людей замертво грохнулся на спину, раскинув руки.

— Пора бы и вам сдохнуть! — прорычал я и активировал «телепортацию», принявшись скакать от одного бандита к другому.

Те в ужасе начали палить в меня из револьверов, разбегаясь во все стороны. Но и в них полетели пули, ведь Мия воспользовалась ситуацией. Она перекатилась под карету и оттуда стала шмалять по врагам из пары своих револьверов.

Марена же применила «мёртвый ветер», превращая плоть людей в горстки невесомого праха. Кости же с глухим стуком падали на траву.

Древний тоже подключился к сражению. Он начал посылать в людей почти прозрачные сгустки магии, которые взрывали мозг прямо внутри черепной коробки. У бандитов вылетали глаза, а следом из глазниц текла густая смесь из крови и мозга, будто перемолотого в черепе блендером.

Однако тварям всё-таки удалось несколько раз попасть в нас. Две пули чиркнули по броне Марены, но не причинили ей никакого вреда. В меня тоже попали, но «золотой доспех» выдержал.

А я, в свою очередь, телепортировался к одному удачливому стрелку и несколько раз воткнул ему в шею подобранный на земле острый сучок. Дерево пробило плоть, и из раны вырвался фонтан крови, окатив моё лицо.

Швырнув труп на траву, я посмотрел вслед парочке, улепётывающей в чащу, — это был остаток от отряда, вышедшего на поляну.

— Догони их. Одного убей, а другую приведи, — велел я и метнул в сумрак леса артефакт, в котором находилась Тахрир.

Та выскользнула из него чёрным туманным облаком и приняла привычное обличье чернокожей обнажённой женщины с когтями, а затем с немыслимой для смертных скоростью устремилась за беглецами.

Жизнь мужчины закончилась буквально через десяток секунд. Он лишь успел вскрикнуть от ужаса, после чего джунгли снова погрузились в тишину.

Правда, спустя миг раздались вопли той самой бабищи. Тахрир сбила её с ног и обезоружила, а потом, несмотря на кажущуюся хрупкость, без труда потащила женщину за спутанные волосы.

Та извивалась и рычала, как дикий зверь, а встретившись со мной взглядом, яростно выпалила:

— Ты не посмеешь тронуть меня! За меня отомстят! Тебя уничтожат, кем бы ты ни был, тварь! Даже не смей прикасаться ко мне!

— Да? И кто же меня уничтожит? — лениво приподнял я бровь, проявив искреннее любопытство. — Такие же, как ты, лесные дебилы?

— Нет, ты не понимаешь, кто стоит за нами! Они могущественны и сильны! Они вскроют тебе горло и обагрят кровью руки!

— Ну, звучит как-то не страшно, а скорее как тост в детском садике, — усмехнулся я и сверху вниз посмотрел на бабищу, когда Тахрир бросила её к моим ногам на краю поляны. Сама стражница осталась в тени деревьев, поскольку солнечный свет вредил ей.

— Вы все умрёте! Сдохнете, если не отпустите меня! — прорычала женщина, чуть приподнявшись на локтях и глядя то на Древнего, то на Мию, то на Марену, окруживших её.

— Что-то я тебе не верю, — иронично улыбнулась смуглянка и с деланым безразличием сунула в барабан револьвера патроны. — Догадываешься, для кого я заряжаю оружие?

Пленница оскалила крупные зубы и выпалила, брызгая слюной:

— Для себя, дура тупая! Если ты меня не отпустишь, то тебе лучше застрелиться!

— Ну, давайте перейдём к пыткам, — азартно произнесла смуглянка, блеснув глазами. — Вам ведь тоже любопытно, о ком она говорит.

Мия наставила револьвер на ляжку женщины и вопросительно посмотрела на меня, спрашивая разрешение.

Хм, моя воспитательная работа дала свои плоды.

— Стреляй, — позволил я, попутно стерев с неприятно липкого лица подсыхающую кровь, стягивающую кожу:

— Кричи, дурочка, — саркастично бросила Мия пленнице и выстрелила.

Пуля вошла в ногу женщине, и та дёрнулась, заорав благим матом. Затем она зажала толстой ладонью хлынувшую из раны кровь и принялась грязно сквернословить.

— Следующую пулю в колено или в локоть? — спросила у меня Мия.

— Давай в колено, чтобы уж точно не убежала.

— Нет-нет-нет! — тут же захрипела женщина, быстро бледнея от страха. Видимо, она поняла, что никому нет дела до её угроз. — Я всё вам расскажу! Всё расскажу! Только отпустите меня!

— Ты нам и так всё расскажешь. Но мы тебя не отпустим, а лишь наградим быстрой смертью, — холодно выдохнула Марена, мстительно сощурив живой глаз.

Кажется, богиню чрезвычайно задело, что бабища оскорбляла её.

— За меня могут дать выкуп, — застрекотала женщина, облизывая трясущиеся губы. — Мы служим графу Озерову. Он владеет несколькими островами недалеко отсюда и послал нас сюда, чтобы мы притворялись разбойниками и чинили на дорогах непотребство, дабы торговля графа Акулова окончательно встала.

— А-а-а, подлые интриги аристократов? Прекрасно, — усмехнулся я, смекнув, откуда у них хорошее оружие и одежда. — А не видела ли ты странных людей на побережье, в джунглях? Или, может быть, слышала что-то о свежем кораблекрушении? Или хотя бы в море неподалёку отсюда заметила корабль?

— Нет, ничего такого я не знаю, — покрутила она головой, даже не понимая, зачем я это спрашиваю. Всё её естество было настроено лишь на одно — спастись. И часть её мозга ухватилась за мысль, что выкуп, возможно, поможет ей сохранить шкуру.

— Ну, раз не видела, тогда ход переходит к госпоже Марене, — посмотрел я на богиню смерти.

Та без всякой жалости выхватила из ножен клинок и взмахнула им под дикий вопль женщины, перерубив ей шею. Голова с раззявленным ртом упала на траву, а тело расслабленно вытянулось.

Древний посмотрел на меня, потом на труп и спросил:

— А как же сострадание?

— Не в этом случае. Она получила по заслугам. За неё нельзя было вступаться. Эта женщина без зазрения совести запытала бы и меня, и тебя, и милого котёнка, — проговорил я, дав осьминогоголовому второй урок.

— Понятно, — протянул тот, пошевелив щупальцем. — Не каждый заслуживает сострадания.

— Вот-вот, — проронил я и посмотрел в небеса.

Там появилась точка, быстро увеличивающаяся в размерах и принимающая облик Апофиса с каким-то оленем в зубах.

— Вот и наш роскошный обед. Как вовремя, а то у меня после хорошей кровавой схватки всегда просыпается зверский аппетит, — улыбнулся я и приказал Мие: — Иди подготовь угли.

Смуглянка кинулась к почти прогоревшему костру, а я успокоил лошадей, напуганных стрельбой. И никто, абсолютно никто не посчитал нужным убрать с глаз долой трупы. Видать, они никому не портили аппетит. Даже Апофис не счёл нужным их трогать. Он только с завистью заявил, что мы здесь развлекались без него, после чего принялся наблюдать за тем, как я ловко свежую оленя с прокушенной шеей.

Признаться, из оленя вышел на удивление неплохой шашлык, несмотря на то что у нас не было приправ. Наверное, свежий воздух и прошедшая схватка действительно добавили нам аппетита. Даже Марена изволила откушать пару кусочков, совсем не обращая внимания на треск человеческой плоти, раздающийся в джунглях, где пировала Тахрир.

Только Древний ничего не съел, даже не понюхал. Похоже, он то ли святым духом питается, то ли солнечной энергией, а может, исходящими от меня флюидами благочестия.

В любом случае в карету он залез с пустым желудком. А уже за ним внутрь забралась Марена.

Мие пришлось сесть подле меня на козлы, чтобы не находиться с богиней смерти в закрытом пространстве. Ведь подобный рискованный шаг мог закончиться кончиной смуглянки. Она прекрасно понимала, что злопамятная Марена не простила её.

— Пошли, залётные! — бросил я отдохнувшим лошадям, схватив поводья и сунув в карман артефакт с Тахрир.

Те зашлёпали копытами по раскисшей почве, потащив за собой карету. И стоит сказать, что предстоящий путь грозил стать для нашего транспорта последним. Уж больно жалобно карета скрипела.

А уж когда дорога пошла в гору, став более каменистой, карета и вовсе чуть ли не стонала на каждой кочке. Мягкая земля пропала, как и джунгли, а возникшие горы обещали более суровую дорогу.

— А здесь не так жарко, и проклятая влажность пропала вместе с грёбаными насекомыми, так и норовящими заползти во все мои отверстия, — внезапно проговорила Мия, когда мы ехали по горному ущелью.

— Скоро снова придётся спускаться в джунгли, — вздохнул я, внимательно глядя на склоны. Не сбросит ли кто-то нам на головы здоровенный валун? А то уж больно подходящее для засады место.

— Послушай, а если Сварог где-то в джунглях, то как мы его найдём?

— С трудом. Это как искать соломинку в стоге иголок.

Девушка испустила мягкий грудной смешок, показывая, что оценила, как я ловко переделал на свой лад давно всем известную поговорку.

— А ты не такой, как другие боги, — с улыбкой заявила смуглянка и зябко повела плечами, почувствовав пронёсшийся по ущелью прохладный порыв ветра.

— Предпочитаю следовать своим путём, — проронил я, ощутив, как девица прижалась ко мне упругим бедром.

Она виновато посмотрела на меня, дескать, просто холодно, вот и придвинулась.

— Это правильно, лучше быть личностью, чем безликой массой, — похвалила меня Мия и аккуратно убрала травинку, прилипшую к моему виску после того, как я отмыл лицо от крови в ручье на полянке. — А вообще, конечно, боги — удивительные существа. Они настолько выше простых смертных, что их даже не стоит сравнивать. К богам даже не применима человеческая мораль. Боги по своему усмотрению могут карать, миловать и с кем хотят удовлетворять свои потребности. Любые. Им даже не надо хранить кому-то верность, как обычным ссаным, забитым смертным мужчинам. Настоящий бог переспит с какой-нибудь женщиной и тут же забудет об этом. Думаю, он в любой момент может найти пять минут, чтобы…

— Не старайся. Ничего у тебя не получится, — с ухмылкой оборвал я разливающуюся соловьём Мию, активно размахивающую руками.

У неё из-за этого аж пуговица на рубашке расстегнулась, обнажив две трети смуглой груди, призывно подрагивающей в такт карете, подскакивающей на мелких кочках. Да ещё Мия покусывала губы, чтобы те стали выглядеть более пухлыми, сочными и зовущими.

— Что не получится? — удивлённо пробормотала смуглянка, невинно захлопав длинными ресницами.

— Тебе не удастся меня соблазнить. И сиськи свои спрячь, а то продует.

Мия ещё мгновение простодушно на меня глядела, а затем в её глазах начал нарастать чёрный гнев.

Она сощурилась, черты её лица заострились, а изо рта вылетело рассерженное шипение:

— Ты или импотент, или мужеложец, или идиот-однолюб! Ой…

Её «ой» вырвалось в тот миг, когда она осознала, что на эмоциях перегнула палку. Ну какой бог такое стерпит? Вот и я не стерпел — одним движением спихнул её с козел.

Мия вскрикнула и шлёпнулась на рыхлую землю, за годы скатившуюся в ущелье по склону. Только её стройные ножки мелькнули, а рубашка на груди совсем распахнулась, обнажив внушительное сокровище смуглянки.

Однако стоит признать, Мия приземлилась очень ловко, на все четыре конечности, прям как кошка.

— Локки, а давай её сразу и прибьём⁈ — азартно предложила Марена, высунув голову из кареты.

Вряд ли она слышала, о чём мы говорили с Мией, но вид той на куче земли намекнул ей, что она там оказалась не без моей помощи.

— Посмотрим, — туманно ответил я и тряхнул вожжами, чтобы лошади пошли побыстрее.

Они активнее потащили карету, косясь на дракончика, патрулирующего небеса.

Мия же, что-то злобно пробурчав под нос, встала на ноги, отряхнулась и застегнула рубашку на все пуговицы, а потом неторопливо пошла позади кареты.

Видимо, она ожидала, что я остановлю транспорт, но у меня и в мыслях не было так делать. Потому расстояние между нами всё увеличивалось и увеличивалось.

В какой-то миг Мия сжала руки в кулаки и побежала за каретой. Догнала её и вскочила на запятки — небольшую площадку, предназначенную для лакея. На меня девица не смотрела, а глядела в сторону.

Вижу, мои уроки воспитания продолжаются. И непонятно, когда я из стервы сделаю человека. Да и нужно ли мне это?