Звук пощёчины заметался по каюте, напугав даже свечу. Её пламя задрожало от страха, освещая моё багровеющее от ярости лицо с глазами, уже вынесшими Крысу приговор. Но он этого не видел, поскольку меня скрывала иллюзия. Ублюдок лицезрел лишь простоватую рожу рослого моряка, а потому ещё не чувствовал дыхания смерти — ледяного, обжигающего кожу.

— Да как ты посмел ляпнуть такое, придурок, в моём присутствии⁈ Да тебя за это надо четвертовать! Теперь та сумма, что написана на бумажке, увеличилась как минимум на десять процентов, понял⁈ — прорычал он мне в лицо, заливая слюнями свой подбородок.

Его рожа раскраснелась, зенки метали молнии, а руки жестикулировали так, будто он собирался взлететь на луну.

— Успокойтесь, успокойтесь… — попытался вклиниться капитан, испуганно переводя взгляд с меня на Крыса и обратно.

— И ты заткнись! — рявкнул на него взяточник и схватил за грудки, хотя бородач был раза в полтора больше. Однако Крыс был уверен, что его надёжно оберегает должность, потому он и не боялся получить сдачи.

— Молчу, — прогудел Семерик, даже не пытаясь отцепить от своего ветхого камзола скрюченные пальцы Крыса.

А тот, кажется, наслаждался тем, что он, мелкий и хилый, может вот так бесцеремонно хватать здоровяка-капитана и раздавать пощёчины двухметровым морякам.

— Заплатишь как миленький, капитан, иначе хрен твоя нога ступит на берег, понял⁈ И мне плевать, если у тебя даже нет денег — значит, напишешь расписку! — проорал Крыс, окончательно утратив даже намёк на благопристойный вид, под которым ещё недавно пытался стрясти взятку.

Сейчас он совершенно не стеснялся, говорил всё открытым текстом. И мне жутко… жутко хотелось выпотрошить его прямо здесь и сейчас. Но нельзя! Мать его за ногу и об пол! Нельзя! Если его грохнуть, то потом придётся разгребать вонючие горы последствий. Так что я каким-то невероятным усилием воли сдержал эмоции.

Нет, он получит своё, но не здесь и не сейчас. Нужно действовать умнее.

— Эй ты, урод… — процедил я, вперив ненавистный взгляд в Крыса.

Тот сверлил яростным взором съёжившегося капитана, но, услышав мои слова, медленно повернулся ко мне. И на его вытянувшемся лице отразилось изумление вперемешку с какой-то растерянностью, будто он только что увидел вместо меня трёхголового телёнка, срущего золотом.

— Ты… ты это мне? Да как… как ты осмелился? — заикаясь, проблеял он, медленно наливаясь дурной кровью, чтобы потом исторгнуть из себя гневные вопли с применением рукоприкладства.

— Вот так, — хищно усмехнулся я и потратил щепотку божественной энергии, включая атрибут «очарование».

Установив с ним зрительный контакт, я воздействовал на человека своей магией.

Крыс тут же расплылся в лебезящей улыбке и сладеньким голосом пропел:

— Что… что господин изволит?

Думаю, примерно таким же голосом он разговаривает со своим начальством.

Я слишком хорошо знаю этот тип смертных: с теми, кто не может дать им сдачи, они ведут себя как брутальные самцы. Но стоит им столкнуться с теми, кто сильнее, — сразу начинают лебезить, валяться в ногах и махать хвостом как пропеллером.

— Отвечай на мои вопросы! — приказал я, мельком глянув на удивлённо распахнувшего зенки капитана Семерика. Тот явно не понимал, почему Крыс стал таким покладистым. — Сегодня в порт заходил какой-нибудь корабль? Примерно пару часов назад или, может быть, раньше?

— Нет, — с готовностью ответил Крыс и нахмурил брови, что-то припоминая. — Часов семь уже в порту никого не было.

— Твою мать… — процедил я, расстроенно ударив кулаком в раскрытую ладонь.

Видимо, корабль Сварога либо потонул ко всем морским чертям, либо пошёл к другому клочку земли. Хотя…

— На острове есть ещё какие-то порты? — с надеждой спросил я.

— Да, есть один, но он гораздо меньше и хуже нашего, и с другой стороны острова.

Надеюсь, судно Сварога двинулось именно туда. Мало ли куда его отнесло. Всё-таки ещё есть шанс, что он на этом острове.

Я снова посмотрел на улыбающегося Крыса и бросил ему:

— Быстро подпиши нужные нам документы!

— Конечно, конечно, конечно! — залопотал тот, сунул руку во внутренний карман мундира и вытащил оттуда пачку бумаг.

Разложил их на столе и сразу же начал заполнять, сверяясь с документами, принадлежавшими Семерику.

— Капитан, деньги, — сказал я бородачу, уже сообразившему, что Крыс оказался во власти моей магии. — Мне, конечно, до зубовного скрежета не хочется давать взятку этому уроду, но всё-таки придётся, иначе ему нечем будет делиться со своими подельниками, и это вызовет ненужные вопросы.

— Очень здравая мысль, господин, — согласился Семерик и вытащил из кармана потрёпанных брюк несколько золотых монет.

Он протянул их Крысу, а тот, видимо, так привык хватать всё, что ему протягивают, что сразу же цапнул монеты и сунул в карман, даже не спросив у меня позволения. Хотя девяносто девять процентов смертных на его месте обязательно бы посоветовались со мной, находясь под воздействием «очарования».

Рефлексы, что тут скажешь…

— Подписал, — радостно сообщил мне Крыс, протягивая документы.

Я повёл бровью в сторону бородача, и тот взял бумаги.

— Что ж, любезный, — нехорошо усмехнулся я, продемонстрировав левый клык. — Теперь тебя ждёт награда за то, что ты сделал. Слушай и запоминай: как только ты сойдёшь с корабля, сразу же забудешь о том, что произошло в каюте, а уже на пристани скажешь, что граф Акулов мразь старая.

— Понял, понял, понял! — охотно согласился Крыс.

— Тогда пойдём, — решил я.

Мы с капитаном вышли из каюты, пропустив урода первым, дабы тот выглядел неким дворянином со свитой, как Крыс и привык себя вести.

— Если он так скажет на пристани, то его, скорее всего, либо в темницу бросят, либо вообще… того, — прошептал капитан, показывая руками, будто кто-то накидывает ему петлю на шею и дёргает вверх.

— А ты думаешь, что он достоин меньшего?

— Нет, я считаю, что ему как раз самое место на том свете. Пусть катится в пекло, — убеждённо произнёс бородач, решительно сверкнув зенками. — Мне об этом кровососе не раз говорили. Он даже с самых бедных капитанов сшибает последнее, а те потом не знают, как и где заработать. Тут даже обычные рыболовецкие баркасы воют от произвола таких тварей. Они же как те простолюдины, которые, знаете, господин, выбившись в люди, сразу же начинают топить тех, с кем прежде общались и жили. Задирают носы и уже не считают прежних друзей за людей, да и на родственников смотрят как на дерьмо. Думаю, от рук этого мерзавца пострадали десятки человек, а косвенно он явно виноват в смерти ещё стольких же. А сам наверняка живёт припеваючи: шлюх тискает и вино глотает во всё горло.

— Вот-вот, — произнёс я, невзначай вспомнив Мию.

Если бы смуглянка влепила пощёчину Марене, то богиня смерти точно угробила бы девчонку, невзирая ни на что. Так что я поступил абсолютно правильно — и мне совершенно не жаль подобный человеческий мусор.

А Крыс, выйдя на палубу, махнул рукой своим людям, уже топчущимся около фальшборта.

— Идёмте, — приказал он им и начал по верёвочной лестнице спускаться в шлюпку, где дежурил ещё один смертный.

— Всё прошло без происшествий, — шёпотом доложил мне Серый, подойдя сзади. — Местные не видели ваших спутников, господин.

— Молодцы, — похвалил я его, глядя, как шлюпка быстро удаляется, освещаемая масляным фонарём.

Уже совсем скоро она пристала к причалу, после чего люди покинули её. К сожалению, голоса до меня не долетали, но я увидел, как спутники Крыса вдруг резко повернули к нему лица, словно узнали, что он чумной, и даже отшатнулись.

Ага, значит, всё сработало. И его слова явно дойдут до нужных ушей и последует расправа.

Пока же Крыс, всё ещё находясь под «очарованием», бодрой походкой двинулся по причалу.

— Скоро тебя ждёт танец с виселичной верёвкой на шее, — прошептал я, почувствовав удовлетворение.

А теперь надо бы заняться делами. Отыскать Марену и кое-что у неё спросить.

Я отправился на поиски богини смерти и обнаружил её на нижней палубе среди пустых гамаков, привязанных к потолку. Она восседала на перевёрнутой бочке, задумчиво глядя на масляный фонарь, поскрипывающий под потолком в такт качке.

— Я знаю, зачем ты пришёл, — увидев меня, мрачно выдала богиня, поправив светлый локон, упавший на мёртвый глаз. — И нет, я его не чувствую, но это ещё ничего не значит. Он вполне может быть на этом острове, прямо в городе, просто я не могу ощутить Сварога на большом расстоянии.

— Ладно, тогда давай быстро осмотрим город, а потом, если понадобится, и остров. Он довольно маленький, так что шустро управимся. Но сперва нужно заняться маскировкой нашего отряда. А то хороши мы будем, разгуливая по городу в своём истинном обличье, чтобы все сразу тыкали в нас пальцами. Я видел в трюме плащи с капюшонами. Вот их мы и наденем.

Марена недовольно посмотрела на меня, словно я предлагал ей натянуть ссаную майку нищего. Она даже весьма выразительно постучала пальцем по костяной броне. И мне пришлось несколько минут убеждать её, что нет ничего зазорного в том, чтобы сменить доспехи на плащ. Благо, что я в своей длинной и полной приключений жизни забалтывал не одну богиню, так что и Марена сдалась. Она надела один из плащей, которые я принёс.

Древний же, как и Мия, даже не стали нос воротить, а напялили бесформенные плащи, скрывшие их фигуры.

Вот только оставалась одна проблема — доспехи Марены. Она их сложила в объёмный мешок, который вытащила на палубу, не пожелав оставлять на судне.

— И кто его понесёт? — хмуро выдал я, глядя на мешок. — Я на вьючного ишака не обучался, посему ничего не собираюсь грузить на себя.

— Я могу взять с собой этот мешок, — подал голос Апофис. — Мне ведь всё равно придётся где-то вас ждать, дабы не ходить по городу и не привлекать внимания. К примеру, я могу подождать вас на крыше вон того здания.

Он указал взглядом на храм, виднеющийся из-за городской стены.

— Благодарю, — бросила ему Марена и попыталась улыбнуться, но из-за того что часть её лица была мёртвой у богини вышел кривой оскал хищницы.

Апофис едва не отшатнулся, но всё же справился с собой. Схватил зубами мешок с доспехами и взмыл высоко в ночное небо, чтобы его незаметно было с земли.

— Что ж, надо бы ещё уменьшить численность нашего отряда, — проговорил я и многозначительно посмотрел на Тахрир.

Та недовольно выдохнула и исчезла в моём артефакте, после чего на палубе остались Древний, Марена, а также смертные во главе с капитаном.

Я подошёл к бородачу и произнёс, протянув руку:

— Ну что, давай прощаться. Как и обещал — этот корабль ваш.

Семерик с почтением посмотрел на мою ладонь, робко пожал её, облизал губы и почему-то бросил взгляд на своих подчинённых. Те с таинственным видом перешёптывались на баке судна.

— Ну давай не робей, говори. Что вы там придумали? — бросил я капитану. — Какой заговор созрел в ваших рядах?

— Никакого заговора! — поспешно выдохнул капитан, хлопая короткими ресницами. — Просто мы это… как бы сказать… Ну, корабль-то вы нам отдаёте, а как же вы сами, господин Локки? Если вам потребуется уплыть, что вы будете делать?

— Найду новый корабль. Делов-то. Вон их сколько в порту.

Капитан почесал роскошную плешь и проронил:

— Это-то да, хорошее решение. Но мы тут с мужиками подумали и решили, что ежели понадобимся вам, то зовите. Мы будем в таверне «Ночь Хаоса».

Я хмыкнул и с удивлением посмотрел на бородача:

— И зачем вам такие приключения?

— Ну… — протянул тот, — мы посчитали, что рядом с вами, то бишь с богом, мы чуть ли не избранные, что ли. Да и вы вроде незлопамятный и… человечный. Корабль вон нам дали. Так что мы подумали, что можем и разбогатеть.

Семерик опасливо глянул на меня, словно я мог рассердиться, потому что он вроде как из-за денег собрался мне служить.

— Ценю твою честность, не стал врать, что мол, так загорелся жаждой служить мне, что невмоготу. А что до твоих слов — буду иметь их в виду, — сказал я, похлопав его по плечу.

— Благодарю, господин, — поклонился он, а следом за ним и члены команды, ещё недавно сражавшиеся друг против друга.

Сейчас же они казались единым целым. Неудивительно, ведь эти люди были обычными наёмниками. Это их жизнь — сражаться против одних, а потом с ними же в союзе идти против других.

— Удачи, — сказал я капитану и махнул Древнему с Мареной и Мией.

Мы вчетвером спустились по верёвочной лестнице в уже подготовленную шлюпку, покачивающуюся на воде. Она оказалась довольно маленькой и имела всего пару вёсел. Мне, как джентльмену, пришлось вооружиться ими.

Марена и Мия сразу занялись привычным делом — принялись сверлить друг друга ненавистными взглядами, едва не высекающими искры.

Древний же безучастными рыбьими глазами уставился на городскую стену, словно ему было совершенно плевать, что происходит вокруг.

— Ну ладно, мы боги не гордые, — пробормотал я себе под нос, поплевал на мозолистые ладони и взялся за вёсла.

Лодка на божественной тяге сперва поплыла медленно, но потом разогналась. И уже спустя несколько минут ткнулась носом в деревянную пристань. Мы быстро покинули её и пошли к городским воротам, выходящим в порт. Несмотря на ночь, к ним уже вытянулась очередь. Причём каждого входящего проверяли стражники: заглядывали в лицо, спрашивали про оружие и требовали предъявить документы.

— Вашу мать, прям режимный объект какой-то, — раздражённо прошептал я, пристроившись в конец очереди. — Мало сойти с корабля, надо ещё в город попасть.

— А некоторые, видимо, не попадают, — расслышала мои слова Марена и указал рукой на двухэтажные деревянные домишки, прилепившиеся к городской стене с этой стороны. Из их распахнутых окон лился свет от керосиновых фонарей и вылетали задорные мужские вопли, стук кружек и жеманное женское хихиканье.

— Угу, — согласился я. — Кажется, для таких неудачников прямо в порту и построили бордели да торговые лавки.

— Эй вы! — внезапно рявкнул толстый стражник с объёмным брюхом, ткнув волосатым пальцем в мою сторону. — Живо подошли сюда! Не задерживайте людей!

Оказывается, пока мы с Мареной наслаждались видом борделей, подошла наша очередь.

Я сразу же решил мудро проигнорировать грубое обращение стражника. Если уж и за такое мстить, то я точно никогда не приступлю к поиску Сварога. Потому я спокойно подошёл к воняющему луком стражнику и поймал взгляд его красных от недосыпа глаз. Быстренько использовал «очарование», и нас сразу же без лишних вопросов пустили в город. А тот… тот впечатлил меня. Правда, в негативном ключе.

— Какая же помойка, — с отвращением протянула из-под капюшона Мия, глядя на привратную площадь, полукольцом окружённую ветхими двухэтажными хибарами, освещёнными уличными факелами.

В свете их танцующего пламени по утрамбованной до состояния камня земле шныряли здоровенные крысы от одной гниющей кучи мусора до другой и бродили худые загорелые горожане с тусклыми взглядами.

— В самый раз для тебя, — холодно бросила Марена, покосившись на смуглянку.

Та явно хотела что-то дерзко ответить, но я не дал ей раскрыть рта, сурово проронив:

— Хватит плакать, Мия. Ты сама во всём виновата. На кой хрен ты начала служить Маммоне? Могла ведь остаться в своей деревушке или городке… не знаю, откуда ты родом. И могла бы там мужиков охмурять, поросям хвосты крутить и горя бы не знала.

— Власть. Она хотела настоящей власти, — уверенно процедила богиня смерти и взмахом руки прогнала попрошайку, протягивающего ей орущего младенца.

— Интересно, что он хотел? Продать мальца, получить несколько монет на пропитание или просто похвастался? — проговорил я, чтобы перевести тему.

— Не знаю, не спрашивала, — буркнула Марена и, на миг закрыв глаза, проронила: — Нет, всё ещё не чувствую Сварога.

— Ладно, тогда разделимся по двое и будем ходить по городу, выискивая и выспрашивая о тех, кто пришёл в него несколько часов назад. Авось корабль Сварога разбился где-то на побережье, после чего он прихромал сюда.

— Как бы там ни было, этот клоповник точно надо проверит, — согласилась Марена.

— Угу. Только руками старайтесь ни к чему не прикасаться и дышите через раз, а то в таких местах обитают очень злющие бактерии. Они и богов могут разложить на плесень да на липовый мёд, — произнёс я и взмахом руки показал Древнему, что нам надо бы перемолвиться с глазу на глаз.

Мы отошли, и тот глухо спросил:

— Какой у тебя вопрос?

— Ты же вроде как в половину рыбьего глаза видишь будущее, так что можешь ответить — найдём мы Сварога или нет?

Тот, даже не утруждая себя объяснениями, покачал головой и вернулся к дамам.

И что это значит? Мы не отыщем Сварога? Или Древний не видит этой линии будущего?