Причудливо извивающееся пламя с тихим, едва слышным шипением пожирало масло в жаровнях, наполняя удушливый, жаркий воздух горьковатым ароматом. Он вился в полумраке между резными колоннами зала и окутывал Бурую.

Женщина будто специально запрокинула голову, чтобы минотавру удобнее было рвать его зубами. Более того, она вдруг с глухим стоном опустила лапу на затылок Сломанному рогу и прижала его башку к себе.

Минотавр же потянулся рукой под её балахон.

И тут меня осенило, да так, что я не сумел сдержать потрясённого выдоха.

— Разорви меня Фенрир! Вы другого места не смогли найти⁈ Это же, млять, мой храм! Как теперь мне всё это развидеть⁈ Вы же в кошмарах мне будете сниться!

Жрица и Сломанный рог проворно отскочили друга от друга. Они прерывисто дышали и стыдливо отводили глаза, словно подростки, застуканные в родительской кровати. Наверняка они даже густо покраснели под шерстью.

Впрочем, Бурая чуть ли не сразу взяла себя в руки.

— Повелитель, — прогудела она, одёрнув балахон, — вы никогда не упоминали, что ваши жрицы обязаны соблюдать целибат.

— Да пожалуйста, кувыркайся с кем хочешь, но не в моём же храме! И как вас вообще потянула на сладенькое? Всего в трёх метрах под вами кровавые лужи и кишки валяются, а вы здесь…

— Это всё моя вина, — тихонько промычал минотавр, вспомнив, что он тут самец, а, следовательно, должен принять весь удар на себя.

— Не мели чепуху, — властно бросила ему жрица, и тот сразу затих. — Жжёнки я выпила, вот она и разгорячила мою кровь. Прошу прощения, повелитель, за то, что расстроила вас.

— Расстроила — это ты очень мягко выразилась, как на дохлого человека сказать, что он легко ранен, — пробурчал я, хмуря брови. — Но Сломанный рог расстроил меня ещё больше. Он соврал мне… Я ведь спросил у него — спишь со жрицей? А он в отказ пошёл, да ещё рожи такие корчил, будто я предлагал ему возлечь с дикой горгульей.

Минотавр изменился в лице и со страхом покосился на жрицу. Но та даже не посмотрела на него. Однако выражение её глаз неуловимо изменилось. В них вспыхнули толика обиды и гнев. Кажись, Сломанного рога ждёт очень неприятный разговор, возможно даже с рукоприкладством.

Он понял это и проблеял, виновато опустив голову:

— Простите меня, все простите.

— Оба наказаны, — строго сказал я, смахнув капли пота со лба. — Сами будете своими похотливыми лапами отмывать зал от крови. А тех зверолюдов-поломоек я сейчас отправлю по домам, но сперва кое-что расскажу вам. Подойдите к жаровне, встаньте на свет да поведайте, когда и как впервые заговорили со мной.

Зверолюды переглянулись, но мой приказ беспрекословно выполнили. И после их коротеньких рассказов я с помощью «Пожирателя веры» глянул на них. Они не изрыгали никакой чёрный туман. Отлично. Значит, в их тушках никто не скрывается.

— Бурая, надо немедленно разыскать четвёрку «избранных». Очень может быть, что в одном из них прячется кое-какая тварь, — мрачно произнёс я и следом ввёл их в курс дела.

Минотавр широко распахнул зенки, поняв, какой участи избежал. Ведь тёмная сущность могла и в него забраться.

А вот жрица отнеслась к новости заметно спокойнее и по-деловому. Она сразу же сообщила, что один из четвёрки будто бы вёл себя не как обычно, а словно играл роль напуганного зверолюда.

— Есть ли шанс, что он пойдёт к дому, где проживает его новое тело? — задался я вопрос.

— Надо проверить, — решительно выдала жрица и быстрым шагом направилась к лестнице.

Полы поскрипывали под её весом, а тяжёлый звериный запах щекотал мои ноздри.

Мы все втроём спустились на первый этаж, где там надсадно дышали запыхавшиеся старики с раскрасневшимися морщинистыми физиономиями.

— Если бы мне грозила опасность, то вы бы прибежали как раз к моменту, когда уже можно было бы сфотографироваться с моим трупом, — иронично бросил я им.

Те возмущённо посмотрели на меня, но сказать ничего не смогли. Прерывистое дыхание душило их. Лишь Прищур сумел что-то недружелюбно прохрипеть и показать мне сухонький кулачок.

Мых же молча полез рукой под шкуру и извлёк склянку с каким-то мутным отваром.

Я не стал ждать, когда братья вольют в себя допинг, а вместе со Сломанным рогом и жрицей покинул храм, не забыв выпроводить оттуда хаоситов, привлечённых к его уборке.

Однако вся наша спешка не дала никаких результатов. Домочадцы зверолюда, гипотетически ставшего вместилищем тёмной сущности, сообщили, что тот в родные пенаты не возвращался.

Тогда мы с разочарованием в сердцах наведались к другим «избранным». Те оказались дома, и без проблем прошли мою проверку на потусторонние сущности с божественным флёром.

— И что теперь делать? — хмуро проговорил минотавр, когда мы остановились посреди улицы неподалёку от местного бара.

Из его окон и распахнутой двери вылетали весёлые вопли, грубый смех и стук кружек. А ещё там громко рыгали, словно соревновались между собой за звание чемпиона города.

— Надо отыскать эту тварь. Сломанный рог, прикажи воинам заняться этим делом. Хотя чую, мало надежды, что мы его найдём, если он способен по своей воле менять тела. Сейчас он в тушке «избранного», а через час в твоей, — мрачно проговорил я, посмотрев на минотавра.

Тот шумно сглотнул и настороженно огляделся, словно к нему уже подбиралась тёмная сущность.

— Придётся ждать, когда эта тварь нанесёт по мне удар, — продолжил я. — Тогда-то я и прищучу её.

— А если это существо не враг тебе, повелитель? — задумчиво прогудела жрица, сняв с головы колпак и принявшись обмахивать им вспотевшее лицо.

— Хм, какой необычный взгляд на положение дел, — удивлённо дёрнул я щекой, как-то даже позабыв, что бывают и такие индивидуумы.

Просто в последнее время чуть ли не все пытаются убить меня любимого, словно я был каким-то комаром. Их ведь каждый горазд прихлопнуть.

— Эх, было бы хорошо, если бы это существо просто покинуло наш город, — с надеждой вздохнул минотавр и переступил копытами.

— Нет, дамы и господа, не расслабляемся. Берём за основу то, что эта тварь хочет изжить нас всех со свету. Ищите её и держите ушки на макушке. Поняли?

— Ага, — синхронно выдали зверолюды.

— Обо всём докладывайте мне. Всё, работайте, — строго бросил я и отправился на поиски стариков-изгоев.

Если я не могу поймать тёмную сущность, то стоит заняться другими делами. Время терять нельзя. У меня его катастрофически мало, как денег у завзятого скупердяя. Каждая минута была на счету. Мне же утром следует отправиться в Башню. Надо и Древнего на место вернуть, и выяснить источник подозрительных звуков, доносящихся из неё.

Пока же я разыскал стариков-изгоев. Они уже снова пили чай на кухне и моему приходу совсем не обрадовались. Даже Мых косо глянул на меня и молча продолжил потягивать чай из кружки.

— Господа, откройте портал, и всё. Спите спокойно. Я вас больше не потревожу.

— Куда портал-то? — нехотя проронил Мых, глядя на меня через белёсый пар. Тот исходил от обжигающе горячего напитка в кружке.

— И ты же помнишь, что нам нужна кровь, дабы открыть его? — серьёзно вторил брату Прищур, даже не соизволив позубоскалить. Устал, что ли?

— Будет вам кровь: и в месте открытия портала, и в точке выхода из него. Здесь мы грохнем какое-нибудь чудовище, а там наверняка хватает раненых и убитых.

— Где «там»? — приподнял лохматую бровь Мых.

— В лагере имперской армии. По моим подсчётам, люди сильно приблизились к орде поклонников Сварга, так что хаоситы наверняка уже отправляют к имперцам своих летающих монстров, дабы те уменьшили их количество. Хватит вам такой крови?

— Хватит, — кивнул Мых, отразив лысиной свет пламени, полыхающего в очаге. — Нам нужна карта с указанием, где этот лагерь находится.

— Имперцы сейчас должны быть у Пальцев великана. Знаете, где они расположены? — спросил я, опираясь на слова Семаргла.

Он во время нашего последнего разговора заверил меня, что люди будут ждать орду именно в этом месте.

— Знаем, — за всех ответил Мых. — Мы сумеем открыть туда портал.

— Только чай допьём, — вставил Прищур и сделал нарочито медленный глоток, играя на моих нервах, уже порядком пованивающих палёной проводкой.

— Не увлекайтесь, — хмуро бросил я им и покинул кухню.

Поднялся на второй этаж и отыскал свои кожаные доспехи. Они после яда пиявок выглядели как решето с очень крупными отверстиями. Нет, их надевать не стоит. Лучше выбросить.

А вот саблю в ножнах я отправил на пояс, после чего спустился на первый этаж и свистнул стариков, уже прикончивших чай.

Ну а ещё всего через полчаса мы за пределами города прикончили и монстра. Его кровь помогла старикам открыть портал, похожий на кровавый водоворот, ведущий в христианский Ад.

Я безбоязненно шагнул в него и ощутил мурашки, пробежавшие по спине во время переноса. А когда вышел из портала, то на миг изумлённо подумал, что действительно угодил в Ад.

Под кроваво-красной дымкой в небесах кружили сотни верещащих тварей, похожих на гигантских летучих мышей. Они с пронзительными, как скрежет гвоздя по стеклу, воплями выдыхали струи жидкости, воспламеняющейся в воздухе.

Повсюду ярким пламенем горели палатки, повозки. Раздавались отрывистые хриплые команды, щёлкали пневматические винтовки и шелестели магические атрибуты всех цветов и мастей. В небе будто взрывался новогодний салют, освещая огромный многотысячный лагерь. Тот был разбит около высоких, как башни, пяти скал, напоминающих слегка согнутые каменные пальцы, торчащие из бурого песка.

— Дела-а-а, — протянул я.

В этот миг за моей спиной пафосно схлопнулся портал. И его последние отблески упали на перевёрнутые телеги, чёрные трупы и сгоревшие дотла палатки.

В этой части лагеря никто и ничто уже не подавало признаков жизни. Вся битва переместилась на запад. Здесь в небе летали лишь редкие твари.

Я двинулся в сторону сражения, тревожа ботинками серый пепел, покрывающий песок. Он медленно и печально поднимался в воздух, а затем оседал на деревянные колёса чудом уцелевший повозки. Зайдя за неё, я вдруг услышал короткий испуганный вскрик, вылетевший из-под телеги, стоявшей напротив. Под ней во тьме кто-то прятался. Какой-то человек.

— А вы чего тут? Репетируете главную битву с Хаосом? — бросил я ему, спокойно указав рукой на крылатую тварь.

Она в изрядном отдалении изрыгнула струю пламени на лошадей, привязанных к столбу, вбитому в землю. Монстр промахнулся, но кони всё равно заржали так, что уши заложило. А парочка из них оборвала поводья и, добавляя хаоса в битву, ринулась между палатками, пожираемыми пламенем.

Человек же ничего не успел мне ответить, только жалобно всхлипнул.

Но тут из-за повозки выскочил низенький крепыш в форме сержанта имперской армии. На его лице красовалась татуировка, изображающая Перуна. Хотя какая это татуировка? Настоящая наскальная живопись, ведь грозное лицо сержанта казалось высеченным из серого камня.

— Трусы! Дезертиры! Под трибунал отдам вас! — проорал он, брызжа слюной на квадратный подбородок, покрытый запёкшейся кровью.

Его яростный взгляд метался между мной и смертным под телегой.

— Чего ты стоишь, остолоп⁈ Где твоя винтовка⁈ И почему ты одет в какие-то обноски⁈ Где твои доспехи, идиот⁈ — крикнул мне сержант, а затем обрушил свой гнев на смертного. — Вылезай оттуда, курва!

— Вы не поляк? — с усмешкой спросил я сержанта, чьи обидные слова совсем не задели меня.

Он же не знал кто я. Человек принял меня за трусоватого солдата.

— Какой ещё, в жопу, поляк⁈ — гаркнул он и снова бросил смертному под телегой: — Вылезай, говорю, пока не расстрелял тебя на месте!

— Не имеешь права, вшивый простолюдин! — вдруг зло выпалил человек и на корточках выбрался из своего убежища.

На нём красовался надетый наперекосяк мундир мага. А высокомерную аристократическую рожу с жидкими юношескими усами корёжила злая гримаса с нотками стыда за то, что его застали за таким постыдным делом, как трусливое сидение под телегой в разгар отражения налёта вражеской «авиации».

— Ох ты ж ё! — выдохнул изменившийся в лице сержант. — Виноват, господин маг! Вы, оказывается, укрывались от огня, а я-то, дурак, подумал, что вы струсивший солдат! Примите мои искренние извинения!

— Засунь себе их в одно место! — выпалил юный дворянин, с кряхтением встал на ноги и приказным тоном выдал: — Вы оба назовите свои фамилии!

— Горшков! — выдал сержант, вытянувшись во весь рост.

А я промолчал, мигом почувствовав раздражение.

— А ты чего молчишь, смерд? Тебе нужно особое приглашение⁈ — гневно выпалил аристократ, прожигая меня наглым взором. — Горшков, пристрели его как бешеную собаку, если он и дальше будет молчать. У меня с плебеями разговор короткий.

— Лучше скажи свою фамилию, парень, — посоветовал сержант, тревожно поглядывая на тварей, кружащихся в воздухе неподалёку.

— Она вам не понравится, маг, — криво усмехнулся я, решив потратить несколько секунд на этот театр.

— Ты чего, сука, за меня решаешь? За аристократа⁈ — обомлел юнец, оскалив зубы. — Быстро сказал свою сраную фамилию, а затем вместе с этим сержантом проводишь меня к капитану Строганову!

— А чего ты сам не идёшь? Боишься? Думаешь, что мы с этим бедолагой защитим тебя? — глумливо сказал я, сложив руки на груди.

В глазах юнца мелькнула досада, что его, такого умного и хитрого, так быстро раскусили. Он действительно надеялся, что мы прикроем его или хотя бы наши тушки отвлекут внимание крылатых тварей от самого юного мага, дав ему шанс сбежать от их огня.

— Да как ты смеешь так со мной говорить, червь? Да за такие слова я испепелю не только тебя, но и твоих ублюдочных родителей, не научивших тебя почтению к истинным аристократам! — выпалил этот урод, вскормленный словами, что он высшее существо, а простолюдины — грязь под его ногами, что они рождены лишь прислуживать ему, гнуть на него спины и умирать за него с улыбкой на устах.

На войне же этот гад наверняка оказался, как и многие другие мамкины герои, по протекции своего отца. Тот решил, что его драгоценное чадо точно отличится в бою и получит как минимум орден. Но война — это вам не по поместью гоголем ходить, важно надувая щёки и держа руку на эфесе сабли. Тут нужна настоящая храбрость, а не напускная.

— Монстр! — выпалил я и ткнул пальцем за спину аристократу.

Тот испуганно взвизгнул и с необычайной прытью метнулся под телегу. А я искренне заржал, ведь никакого монстра не было.

— Давай, сержант, тоже посмейся. Чего стоишь и глаза пучишь? — бросил я смертному, глядящему на меня как на сумасшедшего.

— Ах ты тварь! — выпалил аристократ, понявший, что его жестоко обманули, выставив на посмешище.

Он рассерженной пчелой выскочил из-под телеги, вскинув руку, окутанную жёлтым магическим пламенем. Огонь со злым гудением сорвался с неё и устремился в мою сторону, на миг ярко осветив жестокое лицо юнца. Тот предвкушал, как я вспыхну точно спичка. У него даже рот приоткрылся в ожидании этого сладкого мига.

Однако я легко телепортировался в сторону, вызвав вздох изумления у сержанта.

— Как⁈ — обомлел дворянин, выгнув брови дугой. — Ты тоже маг⁈

— Иронично выйдет, — усмехнулся я, глядя в небо. — Ты познаешь смерть, которую уготовил другому.

— О чём ты⁈ — окрысился он и торопливо бросил сержанту: — Солдат, ты свидетель! Этот проходимец сам спровоцировал меня! Если он вздумает напасть, защищай меня. Я тебя озолочу! А если будешь стоять в стороне, то я швырну в темницу всю твою семью. Я знаю твою фамилию!

— Монстр, — медленно указал я рукой за спину магу и попутно тяжёлым взглядом пригвоздил сержанта к песку.

— Да вот хрен тебе в паскудную рожу! Я второй раз не куплюсь на твою уловку! — выпалил дворянин, скаля зуб, как мелкий дикий зверёк.

— Ну и зря, — усмехнулся я, видя раззявленную пасть крылатой твари, возникшей позади аристократа.

Тот в последний момент почувствовал порывы ветра от её кожистых крыльев и с диким воплем успел обернуться, чтобы встретить струю испепеляющего пламени. Крылатая тварь не испытывала сомнений, как и сам маг не терзался ими, швыряя в меня магию. Поток огня окутал дворянина с ног до головы, практически сразу пожрав плоть. Уж очень мощным оказалось пламя летающего монстра.

Воздух наполнился вонью жжёных волос и горелого мяса.

Однако тварь ненадолго пережила тупого ублюдка, чьим невольным палачом стала. Мой «взрыв энергии» разорвал её на тысячи кусочков, заляпавших песок. Один из них угодил прямо в лоб сержанту и прилип к нему.

Тот медленно отлепил его и проронил, глядя на меня широко распахнутыми глазами:

— Кто вы?

— Громов, Рука императора. А теперь, солдат, покажи мне самый короткий путь к западной части лагеря. Надо успеть ввязаться в битву, пока всех монстров не поубивали.