Кровь, повинуясь действию гравитации, медленно стекала по стенам, по моему лицу, копытам минотавра. Сизые кишки неопрятной грудой громоздились возле моих ног, привлекая внимание вездесущих мух. А четвёрка «избранных» так сильно дрожала от страха, что слышен был стук их костей. Наверное, как-то так и изобрели кастаньеты.

— Бурая, — хмуро поманил я пальцем жрицу, слыша участившееся дыхание смертных.

— Да, повелитель, — ровным голосом проговорила она, возвышаясь надо мной. На её одеянии в свете жаровен блестели капли крови кошака, а лицо оставалось невозмутимым.

— Забери этих четверых и объясни им, что сын Сварга убил гада, подосланного другим богом, — тихо произнёс я, кивнув на верующих. — И постарайся, чтобы они вернулись в свои дома не с ужасом во взгляде, а с радостью и приятным послевкусием во рту.

— Сделаю, не сомневайтесь, — заверила она меня, тяжеловесно пошла к выходу и поманила за собой четвёрку.

Те послушно вместе с ней вышли из зала, оставив нас с минотавром вдвоём.

— А я и не знал, что ты так можешь, — восхищённо покрутил башкой Сломанный рог. — Р-раз — и в кровавые ошмётки!

— Да и я не знал, что так могу, — пробормотал я и присел на корточки возле кровавого пятна. Потрогал его пальцем и втянул воздух. Нет, это определённо не иллюзия.

— Выходит, мне уже не надо бежать за антимагическими наручниками?

— Сломанный рог, ты сегодня на удивление туго соображаешь. Если так дальше пойдёт, то ты сделаешь блестящую карьеру в политике. Главное, побольше вешай лапши на уши простому люду. Он это любит, за обе щеки хлебает всегда и везде. Сто лет назад лаптем хлебал, сейчас из телевизора потребляет, а чуть позже начнёт пожирать из полномасштабного интернета.

Минотавр кивнул, явно ничего не поняв из моей мудрости. Но голову на всякий случай виновато повесил. Однако меня сейчас мало заботили его чувства. Я пытался понять, из-за чего же кошака расплескало так, словно у него в потрохах хранилась бомба? Ответ напрашивался сам собой. Какая-то магия. Причём не моя.

Я максимально сконцентрировался, взял окровавленную берцовую кость погибшего и закрыл глаза, пытаясь уловить эманации магии. Они напрочь отсутствовали, но было кое-что другое — лёгкий флёр божественной энергии.

— Дела-а-а, — озадаченно протянул я, нахмурив брови.

В голове роились сотни предположений и теорий, но у меня не хватало ни знаний, ни информации, чтобы вылепить хоть какую-то правдоподобную догадку. И это меня жутко бесило. Я аж ударил себя ладонью по бедру, а потом берцовую кость со всей силы швырнул в стену. Та с треском врезалась в неё и отскочила под ноги вернувшейся жрице.

Она никак не отреагировала на кость, а посмотрела на меня и произнесла:

— Верующие отправились домой. И теперь их вера ещё сильнее укрепилась.

— Благодарю, — проронил я, видя, что Бурая не врёт.

Кажется, она прирождённый лидер, способный насрать в рот, но так, что люди поблагодарят её и с восторгом попросят ещё.

— Надо бы убрать останки, — пробормотал Сломанный рог, почесав затылок.

— Уберёте, но пока слушайте меня и запоминайте. Возможно, в городе орудуют и другие эмиссары недружественных мне богов. Попытайтесь их изловить. И, может быть, они будут взрываться вот так же, как этот кошак. Кто ещё не понял, это не я его так лихо ударил. Он будто сам разлетелся на куски. И я пока даже не догадываюсь, почему так произошло. Шут его знает, может, он вообще не был полноценным живым существом, а являлся неким аватаром…

— Кем? — вскинул брови минотавр.

— Мясным костюмом, который иногда надевают боги, чтобы ходить среди смертных, — удивила меня своими знаниями жрица, хмуро блеснув глазами.

— Откуда ты знаешь об этом? — подозрительно спросил я, почувствовав, как кожу лица стягивает подсохшая кровь кошака.

Та промолчала, но очень выразительно посмотрела на минотавра. Мол, не буду при нём говорить.

— Сломанный рог, иди проверь, действительно ли на небе сияет луна. И сразу не возвращайся. Несколько раз убедись в этом, — приказал я зверолюду.

Тот удивлённо хмыкнул и даже разинул желтозубый рот, желая что-то сказать, но потом со стуком захлопнул его и бодро погрохотал копытами в сторону выхода, видимо, все-таки сообразив, что его попросту попросили удалиться.

— Я должна вам кое-что рассказать, господин, — выдала женщина, тяжело роняя слова.

— Хорошее начало. Интригующее. Надеюсь, и всё остальное будет соответствующим. Может ещё и бутылочка винца есть, чтобы задумчиво выпить под твой рассказ?

— Вина нет, но есть вот это, — проговорила жрица, подошла к истукану и сунула за него руку. В ней появился бурдюк. — Жжёнка — самогон со жжёным сахаром. Слабенький конечно, но помогает целый день сохранять бодрость.

Видимо, в этих целях Бурая и использует его.

Я цапнул протянутый бурдюк и приготовился слушать женщину. А та вздохнула, поправила колпак и заговорила, уставившись затуманенным воспоминаниями взором на улицу, разлёгшуюся во тьме ночной за настежь распахнутыми дверьми:

— Моя мать была жрицей Маммоны. Она двадцать лет служила ей верой и правдой. Даже когда она родила меня, то не прекратила исполнять свои обязанности, а всё так же занималась ими, попутно возясь со мной. Мать многому научила меня, поведала сакральные знания, таящиеся в глубине веков. Рассказала о богах и божественных сущностях. Но сама она с каждым годом всё больше разочаровывалась в служении Маммоне. Вместе с ней и я начала задумываться о том, что несёт Пустоши эта богиня. В итоге, мать жестоко убили, обвинив в отступничестве. А я с трудом сбежала, ведь и меня ждала подобная участь. Жрицы Маммоны жестоки. Они готовы были убить даже ребёнка, коим я тогда была. С тех пор минуло много лет, и я поняла, что старые боги Хаоса во многом являются причиной той крови, что реками льётся в Пустоши. И вот я недавно услышала, что в Гар-Ног-Тоне появился сын Сварга, который объединяет вокруг себя жителей Пустоши, обещая им кров и еду. И он держит своё слово. Мало того, он не отправляет горожан на убой, держась в стороне от войны богов, которую они ведут руками своих верующих.

— Ну, это ты, конечно, под конец загнула. Мы вломимся в эту войну с двух ног, ворвёмся прямо в самую жаркую битву. Но… — я поднял палец, — все потери окупятся сторицей. Благодаря тем героям, что полягут в этом славном кровавом сражении, Гар-Ног-Тон расцветёт.

— Совсем без крови тоже нельзя, — понимающе кивнула она. — К тому же воинам Хаоса нужно выпустить пар, иначе они сцепятся друг с другом.

— Молодец, смекаешь что к чему. Твоё здоровье, — отсалютовал я бурдюком женщине и чокнулся с черепом кошака, лежащим на полу. — И твоё здоровье, хотя уже поздновато пить за него.

Я криво усмехнулся и приложился к бурдюку. Сладкая гадость скользнула в мою глотку раскалённым металлом. Аж чуть не поперхнулся, роняя свой авторитет ниже плинтуса. Для Бурой ведь эта жидкость — сладкая дамская водичка, а я тут перед ней закашляюсь. Нет, в своём оригинальном теле я бы даже не поморщился. Оно-то у меня подготовлено даже для приёма внутрь жидкой стекловаты. Но вот тушка Громова-младшего ещё слабовата.

Однако я справился и мужественно сказал, даже не изменившись в лице:

— Да, слабенький напиток. Вино, наверное, покрепче будет.

— Что есть, — виновато развела руками жрица, зашуршав балахоном.

— На, — вернул я ей бурдюк. — А теперь слушай концепцию, которую ты будешь продвигать в массы.

Та вся обратилась в слух. А я подробно поведал ей всё, что придумал, пока она ходила за верующими. Мол, вот это сын Сварга осуждает, то приветствует, а вон то можно делать, но в особых случаях.

— Восхитительно! — проревела жрица, поражённая моими словами прямо до глубины души. — Под крылом такого бога могут собраться все жители Пустоши: воины, убийцы, женщины, проститутки, дети…

— Да, я широко забрасываю сеть.

— Вот только, — нахмурилась она. — Вам нужно имя, повелитель. Сын Сварга, Человек из-за Стены — это всё не то.

— Придумаем его через пару дней, — решил я, прикинув, что примерно тогда и стану полноценным богом, выпив кровь Семаргла после победы в битве с ордой Сварга.

Женщина кивнула и улыбнулась, но я сперва подумал, что у неё лицевой нерв защемило. Уж очень необычно она улыбалась, учитывая её медведеподобную внешность. А вообще она оказалась на лицо ужасной, но доброй внутри. Ну ещё и довольно властной.

— Ладно, вы тут со Сломанным рогом всё приберите и помните о моём приказе. Вдруг в городе орудуют такие же странные кошаки. А я пойду по своим делам путями неисповедимыми.

— Удачи, повелитель, — вполне искренне прорычала она.

Я показал ей большой палец и вышел вон.

Минотавр стоял на ступенях, сверля пристальным взглядом жёлтый лик луны.

— На месте, — с ухмылкой сказал он, посмотрев на меня.

— А теперь иди и помоги Бурой.

Сломанный рог повиновался и скрылся в храме. А я миновал кривые улочки, прошёл рядом с тихой, как труп, Башней и без стука проник в дом стариков-изгоев. Они втроём, несмотря на позднюю ночь, восседали на полутёмной кухне возле очага. Его пламя лизало дно закопчённого бурлящего котелка, распространяющего насыщенный запах чая.

— Ну удивили так удивили. Как говорится, не грибами едиными, — приподнято выдал я, кивнув на котелок. — Наливайте уже чаек. Сейчас он будет в самую пору. Как раз вам кровавую историю расскажу, чтобы спалось лучше.

— Вряд ли она настолько впечатлит меня, — пренебрежительно фыркнул Прищур, сидя на корточках. — А что у тебя с лицом? Румянами баловался?

Старик оскалился в щербатой улыбке, глядя на мою физиономию, перепачканную засохшей кровью зверолюда.

Я мысленно зашуршал в поисках достойного ответа, но меня сбили слова Мыха:

— Вон там в углу стоит ведро с водой.

Досадливо дёрнув щекой, я пошёл в угол кухни и действительно обнаружил воду. Тщательно отмыл лицо, руки и вернулся к столу. А на том уже стояла кружка душистого чая.

— Рассказывай, что приключилось, — проговорил Мых и между делом посмотрел на Молчуна. Тот, как всегда не раскрывая рта, уселся на топчан, сверкая в сумраке зенками.

— Готовы? — оглядел я стариков, попутно осторожно хлебнув горячий напиток. — Тогда слушайте.

И я поведал им о том, что стряслось в моём первом и пока единственном храме, присовокупив свои теории и подозрения.

— Не впечатлило, — буркнул Прищур, расчертив лоб задумчивыми морщинами.

— Вот когда тебя за жопу схватит подобный кошак, тогда и впечатлит, — злорадно подмигнул я ему, снова приложившись к кружке. — Кстати, никто из вас троих не сталкивался ни с чем подобным?

— Нет, — пробормотал Мых.

Прищур нехотя отрицательно покрутил головой, из-за чего чуть случайно не отправил кончик бороды прямо в огонь. Он лишь в последний момент успел цапнуть его, после чего хрипло выругался и отсел подальше от очага.

— Перенапряжение, — вдруг глухо и коротко сказал Молчун, словно опустил топор на колоду.

Мы в великом изумлении воззрели на него, словно увидели заговорившую статую. И даже помолчали секунды три. Лишь после этого я произнёс, дёрнув щекой:

— Ты чего там, втихаря читаешь учебник для электриков, и тебя так проняло, что решил поделиться мудростью автора?

Мых громко хмыкнул, привлекая моё внимание, а затем сердито посмотрел. Мол, если я сейчас буду острить, Молчун хрен мне чего скажет и замкнётся в себе.

Я тут же расплылся в извиняющейся улыбке и даже руки вверх поднял:

— Прошу прощения. Так к чему ты это сказал, глубокоуважаемый Молчун?

— Тело зверолюда разорвало от перенапряжения, — хмуро выдал старик, будто каждое слово с трудом продиралось сквозь его иссохшие губы, оставляя на них кровоточащие язвы. — По тому году видел я, как призрак вселился в кролика. Так того через минуту разорвало, как меховую грелку. Вся трава красной была. Всё было ровно так, как ты и рассказал. Только кролика никто не бил, а призрак в его тушке в дерево врезался, не совладав с управлением телом.

Молчун шумно сглотнул и тяжело выдохнул, словно Сизиф, закативший камень на гору. И весь его вид говорил о том, что в ближайшую неделю от него не стоит ждать новых слов. Разве что кто-то ему на ногу наступит.

— Выходит, кто-то очень сильный вселился в кошака? И его тело, неподготовленное к подобной мощи, каждую секунду было на грани, как старый пиджак на плечах тучного верзилы, уже с трудом влезающего в него, — подытожил я, потирая подбородок двумя пальцами. — А что… Вполне себе рабочая гипотеза. Я слышал, что некоторые боги попадали в подобные ситуации. Не все аватары и человеческие тела способны выдержать их. Многие… э-э-э… скажем так, ломаются. Правда, не так эффектно. Но всё же…

— И что стало с теми богами? Погибли? — поинтересовался Мых, подошёл к очагу и поворошил в нём кочергой.

Угли взметнули злые искры и разгорелись сильнее, осветив обшарпанную кухоньку с прилипшими к грязному полу клочками шерсти.

— Нет, не погибли. И это существо наверняка тоже не погибло, — невесело произнёс я и ощутил озноб, пробежавший вдоль хребта.

А если это вернулся Иврим? Ох, млять, что тогда будет! Мне не хотелось даже думать об этом. Впрочем, шанс подобного возвращения невелик, но его не стоит сбрасывать со счетов.

— Дык где оно тогда? Куда делось? — снова подал голос Мых.

— Готов поспорить на голову Прищура, что оно нашло новое тело и бродит где-то в городе… — медленно протянул я и следом широко распахнул глаза, поражённый в самое темечко внезапной догадкой. — Матушка моя тёмная эльфийка!

Я вскочил со стула и телепортировался за окно, ринувшись в сторону своего храма.

— … Надо бежать за Локки, — донёсся до меня встревоженный голос Мыха. — Вдруг с ним что-то случится?

— Тогда не будем торопиться, — желчно выдал Прищур.

Однако всего через десяток секунд все три старика выскочили из дома.

Я же к этому времени с помощью «телепортации» уже пересёк площадь и помчался по улице, распугивая крыс и мух.

Успеть бы! Если возникшая у меня догадка верна, то тёмное существо, сидевшее в кошаке, переместилось в другое тело, вероятнее всего в какое-то ближайшее. Да, я был к кошаку ближе всех, но меня-то хрен возьмёшь, а вот кого-то из четвёрки «избранных», минотавра и Бурую ещё как можно использовать в роли мясного костюма. А я как-то совсем не горел желанием терять таких ценных слуг, как Сломанный рог и жрица, потому и спешил поглядеть на них да выяснить — нет ли в них кого.

Благо магия позволила меня шустро миновать улицу и телепортироваться прямо ко входу в зал. Я тотчас заглянул в него и чуть мучительно не застонал, увидев каких-то зверолюдов, усиленно отмывающих храм.

— Где они⁈ — выдохнул я.

— Кто? — вздрогнул один из них, держа в руках окровавленную тряпку, которой возил по полу.

— Сломанный рог и Бурая!

— Они пошли туда, — указал он на неприметную дверь в конце зала.

И хоть время отчаянно поджимало, я потратил миг, чтобы спросить:

— Кто-нибудь из вас заметил что-то странное в них? Поведение изменилось? Появились новые словечки? Обороты речи?

— Не знаю. Только ежели… ну… Сломанный рог почему-то уважительно попросил нас отмыть зал, хотя до этого всегда приказывал, — помявшись, ответил всё тот же зверолюд с тряпкой, когда я благодаря «телепортации» возник возле небольшой двери.

Вашу мать! А ведь кошак тоже вёл себя уважительно, вежливо и даже мягко!

Подозрения с новой силой обрушились на меня, заставив в мгновение ока открыть дверь. За ней обнаружились ступени, ведущие на второй ярус. Я мгновенно преодолел их и очутился в зале поменьше.

Тут тоже горели жаровни, но всего две, и их пламя довольно паршиво освещало фигуру минотавра, стоявшего ко мне спиной. Он держал Бурую за плечи, пытаясь выгрызть ей горло. А та даже не сопротивлялась, находясь под воздействием магического атрибута.