Ночь продолжала царствовать над Гар-Ног-Тоном. Жёлтый глаз луны с любопытством смотрел из-за красноватой туманной дымки, а мы с минотавром шли по улице, вытекающей с главной площади.

— А вон и храм, — указал зверолюд толстым пальцем на четырёхъярусную бревенчатую башню, похожую на китайскую пагоду.

Ну, пагоду, вооружённую местным колоритом. Каждый её ярус был украшен жёлтыми от времени черепами животных, щитами, топорами и клинками. А на лёгком ветерке раскачивались чёрные знамёна с красной рокерской «козой».

— М-да, — дёрнул я щекой, потирая заросший щетиной подбородок.

— Не нравится? — тревожно заглянул мне в глаза минотавр.

— И кто дизайнер? — кивнул я на храм.

— Дизайнер? — явно не понял значения слова Сломанный рог, но тут же попытался всё объяснить, звериным чутьём уразумев, что я от него хочу: — Храм построили ещё в те времена, когда тут властвовали ложные боги. А украсил его… э-э-э… ваш жрец.

— Мой жрец? — удивлённо вскинул я брови.

— Ага. Вызвался тут один стать им, ну я и согласился. Без жрецов же никак. Они и в храме убирают, и обучают вере в бога, и распространяют её среди горожан. Тем более он уже хорошо зарекомендовал себя: убил и вырвал потроха жрецу Тира Ткача Реальности, раскрыв его во время оргии на прошлой неделе.

— Какой ужас! И это произошло в нашем цивилизованном городе? — иронично выдал я, проходя мимо смрадной кучи мусора, где здоровые, как кошки, крысы сражались с голодными собаками за подтухшие останки вороны, а из окна за всем этим с интересом наблюдала пьяная хаоситка с синяком под глазом.

— Ага, — на полном серьёзе кивнул минотавр, дёрнув себя за козлиную бородку. — К сожалению, в нашем славном городке и не такое случается.

— Никогда бы не поверил в подобное, если бы не твои слова, — продолжил иронизировать я.

Зверолюд тяжело вздохнул и пнул пустую банку из-под тушёнки. Та с грохотом прокатилась по утрамбованной до состояния камня земле с потёками чего-то отвратительного и врезалась в ступени, ведущие к раскрытым дверям пагоды. Из неё тотчас величаво вышло двухметровое мохнатое создание в длинном балахоне цвета крови. На груди была грубо вышита рокерская «коза», а на голове существа покоился конический колпак.

— Это и есть мой жрец? — шепнул я минотавру, косясь на заросшую бурой шерстью практически медвежью физиономию с маленькими глазами, исполненными гордостью.

— Жрица, есть быть точным, — совсем тихо ответил Сломанный рог и поспешно отвёл взгляд.

— Так это женщина? Ошеломляющее открытие, — пробормотал я, мигом вспомнив, что богам-мужчинам чуть ли не в ста процентах случаев служат жрецы, ну а жрицы — это уже к богиням.

— Она очень сильный маг, и её все уважают. Даже вожди кланов прислушиваются к её словам, — жарко затараторил мне на ухо минотавр, чьё горячее дыхание пахло отнюдь не розами, а скорее компостом. — Не гоните её прочь. Она вроде как хорошо справляется со своими обязанностями.

— А ты чего так защищаешь её? Да еще и ввел меня в заблуждение, говорив о ней, как о мужчине? — прошептал я, подозрительно сощурив глаза. — Спишь с ней?

— Упаси меня Хаос! — отшатнулся он, изменившись в лице, словно я заподозрил его в амурных связях с дикой львицей.

— Сын Сварга! — подала мощный, рычащий голос жрица, видимо устав делать вид, что не замечает наших с минотавром перешёптываний. — Я рада приветствовать тебя в твоём храме! Не стой же на пороге! Входи!

Она властным жестом когтистой лапы указала на распахнутые двери, словно не приглашала меня, а приказывала войти.

— Гром-баба, — тихо восхитился я, покрутив головой. — Такая мигом заставит весь город поклоняться мне.

— Вот и я о том же, — поддакнул минотавр и, втянув башку в широкие плечи, проскользнул мимо жрицы.

А та пробежала по нему испытывающим взглядом, словно решала, достоин ли он войти в храм с грязными копытами и вонючими подмышками.

— Сломанный рог пойдёт со мной, — на всякий случай сказал я не терпящим возражений голосом и царственной походкой проник в пагоду.

В безлюдном просторном зале с резными колоннами пламя жаровен отражалось от золотистого, натёртого до блеска пола. А у дальней стены восседал трёхметровый деревянный истукан, скрестивший ноги. В его левой руке красовалась сабля, а правая показывала рокерскую «козу». Физиономия же его очень напоминала лицо Громова-младшего.

Настоящий Громов-младший сразу же восхищённо встал на задние лапки, быстро наполняясь ощущением важности.

Я мысленно посоветовал ему не лопнуть, а вслух сказал:

— Истукан отличный, но лицо надо скрыть маской.

— Будет сделано, повелитель! — рыкнула жрица и вопросительно посмотрела на меня. Мол, будут ещё какие-то замечания или пожелания?

— Благовония надо бы какие-нибудь возжигать в храме, чтобы верующие запомнили запах, ассоциирующийся со мной. А ещё следует проработать концепт смыслов и заповедей от меня любимого. Но это потом. А сейчас приведи в храм несколько десятков особо верующих в меня горожан.

— Как пожелаешь, повелитель, — кивнула жрица и бросила на минотавра требовательный взгляд.

Тот сразу же проблеял:

— Я помогу тебе, Бурая.

И они покинули храм, оставив меня одного.

Я уселся на идеально чистый пол и принялся думать над основой того, что сын Сварга станет нести в массы: какие слова будут говорить хаоситам мои жрецы и чем можно подкупить народ, чтобы он толпами повалил в мои храмы.

Благо я знал немало богов, потому довольно быстро собрал в кучу главные рабочие заповеди, табу и прочие инструменты влияния богов на смертных. Вышла вполне себе удобоваримая структура. И что самое главное, универсальная. Она сойдёт и для не особо кровожадного бога войны, и для несильно милосердной богини жизни. Я же не знаю, богом чего или кого стану. Хотя с учётом моего характера есть у меня кое-какие мыслишки на этот счёт.

Пока же я всё тщательно запомнил, мимоходом отметив испортившееся настроение Громова-младшего.

— Дружище, ты же скоро получишь в единовластное пользование своё тело, так на кой шут мне твоё лицо на истуканах, изображающих лик сына Сварга? — вслух прошептал я и шумно потянул носом воздух, пахнущий прогорклым маслом, горящим в жаровнях.

Да, какие-нибудь ароматические палочки в храме точно нужно жечь.

Громов нехотя согласился. Но я всё равно чувствовал, что его самолюбие недовольно. Оно бы с радостью смотрело на статуи бога с лицом паренька, да ещё бы девкам пальцем в них тыкало и многозначительно закатывало бесстыжие зенки.

Я усмехнулся и встал с пола, заложив руки за спину.

Мой придирчивый взгляд ещё раз скользнул по залу. Хм, а эта Бурая всё-таки и вправду может стать хорошей жрицей. Ну, ежели пройдёт проверку. Посмотрим, кого она мне приведёт: настоящих верующих или тех, кого среди ночи отыщет на улице.

Ожидая их появления, я встал около истукана в гордой и величественной позе. Благо, что мне не пришлось так долго стоять. Уже через минуту на улице раздался шорох множества шагов, после чего в храм буквально вплыла тучная жрица, а за ней вошёл взмыленный минотавр, словно пробежавший несколько вёрст. А уже потом в зал робко проникли три десятка зверолюдов, довольно опрятной внешности. Нет, жрица их точно не с улицы собрала.

— Я исполнила твой приказ, сын Сварга, — прогрохотала Бурая, указав рукой на хаоситов. Те, будто послушные школьники на экскурсии, выстроились в ряды возле дальней стены.

— Отлично, — благодарно кивнул я и добавил, глядя в пылающие вопросом глаза смертных: — Никаких проповедей и душещипательных речей не будет. Я просто хотел посмотреть на вас.

Народ удивлённо переглянулся, но ничего не сказал. Лишь молча выпрямил спины, расправил плечи и пригладил шерсть, ну или волосы. Мол, смотри, любуйся.

А я улыбнулся и потянулся к своему новому атрибуту «Пожиратель веры». Тот откликнулся довольно быстро. Глаза немного защипало из-за магии, но зато я увидел, как из грудных клеток хаоситов словно выходят жиденькие струйки белёсого тумана. Кажется, это и есть энергия веры, которую моя душа трансформирует в божественную. И наверняка чем насыщеннее и больше туманных струек излучал смертный, тем крепче была его вера. По этому принципу выходило, что Бурая являлась одной из самых неверующих. Даже Сломанный рог излучал больше тумана. Хм… вот так жрица.

Но это ещё было не самое любопытное открытие. Среди хаоситов затесался один, который испускал густой чёрный туман. И я готов поспорить на душу Локи, что этот гад истово верит совсем в другого бога: тёмного, злого, кого-то из Хаоса.

Однако я не подал виду, что меня хоть что-то смутило в смертных, навытяжку стоящих передо мной. Они увидели на моём лице лишь улыбку да узрели руку, протянутую в их сторону.

Я, конечно, не просто так тянул конечность, а собирал их энергию веры. Она медленно, туго, как смола, втягивалась в мои пальцы, а потом оседала рядом с маной, но не перемешивалась с ней. Скоро она трансформируется в энергию, требующуюся исключительно для божественных атрибутов. Ни на что другое её нельзя потратить, как и нельзя маной оплатить использование божественных атрибутов.

К сожалению, энергии я поглотил до смешного мало. Тут сыграли свою роль и малое количество верующих, и всего лишь первоуровневый «Пожиратель веры».

К слову, как мне и думалось, чёрный туман одного из хаоситов я не сумел поглотить. Зверолюд так и продолжал излучать его, глядя на меня картинно преданными и восторженными жёлтыми зенками, сверкающими на лице с кошачьими чертами. Его острые звериные уши прижимались к голове, покрытой рыжей шерстью. И примерно такая же, только менее густая шерсть украшала его вполне обычные человеческие руки и мускулистую грудь, виднеющуюся в глубоком вырезе кожаной жилетки.

Хм, кто же он такой? Очередной последователь Сварга, решивший в удобный момент кокнуть меня? Очень может быть. И что мне с ним делать? Убить? Нет, слишком просто.

— Дамы и господа, мне вздумалось передумать. Я не просто посмотрю на вас, но и выберу пятерых счастливчиков, которые будут помогать моей милой жрице, — кивнул я на крупногабаритную Бурую, возвышающуюся над большинством хаоситов, после чего начал тыкать пальцем в смертных, взволнованно замерших, как при оглашении выигрышных лотерейных билетов: — Ты, ты, ты, ты… и ты.

Последнее «ты» относилось к гипотетическому поклоннику Сварга. Тот вздрогнул и с запозданием расплылся в наигранно ликующей улыбке, блеснув белыми здоровыми зубами, будто вышедшими из рекламы зубной пасты.

Остальные четверо выбранных зверолюдов ликовали вполне искренне. Ну ещё бы! Они испускали самый густой туман веры, намекая, что души во мне не чают, потому-то я и выбрал их.

Другие же хаоситы с заметной завистью посмотрели на счастливчиков, чей статус среди горожан непременно заметно повысится.

— Вы можете быть свободны, — бросил я с улыбкой бедолагам, не познавшим мой указующий перст.

Они вышли из храма и гурьбой пошли по улице, начав активно обсуждать произошедшее.

— Избранные, — посмотрел я на пятёрку лыбящихся хаоситов, — у вас есть несколько минут, чтобы переварить случившееся, а я пока пошепчусь со своими помощниками. Бурая, Сломанный рог, ко мне.

Они послушно подошли и вопросительно посмотрели на меня. Причём во взгляде жрицы играла на расстроенной скрипке бледная тень недовольства, вызванная тем, что я выбрал ей подчинённых, не посоветовавшись с ней. Но женщина, естественно, даже не думала высказывать своё фе, а молча приняла моё решение.

— Я могу вам доверять? — прошептал я, мрачно посмотрев на зверолюдов, словно знал нечто такое, что сильно порочило их.

— Конечно, — проблеял минотавр, максимально честно тараща глаза.

— Да, повелитель, — прогудела жрица.

Вообще-то я и так доверял им, опираясь на то, что они оба испускали энергию, основанную на вере в меня. Однако я хотел, чтобы они ещё и вслух подтвердили это: не для меня, а для себя и друг друга.

— Итак, внемлите, я непроста выбрал эту пятёрку. Среди них есть гад, поклоняющийся другому богу. И моё доброе сердце чувствует, что он сюда пришёл с нехорошими намерениями.

— Кто из них? Только скажи, и я ему голову оторву, — яростным шёпотом выдал минотавр, полыхнув глазами.

— Не торопись, мой копытный слуга. Этот гад — сильный маг. Я ощущаю его мощь так же хорошо, как благородный запах твоей шерсти.

— И кто это? — подала голос жрица, мигом напрягшись как медведица, повстречавшая опасного противника.

— Вон тот рыжий кошак.

Жрица украдкой бросила на него мимолётный оценивающий взгляд и снова посмотрела на меня. А менее искушённый в интригах и подковёрных играх минотавр уставился на него и удивлённо пробормотал в мою сторону:

— Этот хиляк?

Ради правды стоило сказать, что зверолюд действительно был щуплым и невзрачным, но все же его мышцы выглядели плотными и крепкими, а рельеф был на зависть многим.

— Сломанный рог, ты ещё подойти и в лицо ему скажи, что его раскрыли, — сердито прошипела жрица, тихо скрежетнув зубами.

А я поспешил спасти ситуацию, указав пальцем на кошака, заметившего взор минотавра:

— Ты же справишься с охраной храма? Сломанный рог сомневается в тебе. Говорит, что ты хилый.

— Справлюсь, — мягким мелодичным голосом промурлыкал тот, обворожительно улыбнувшись. — Я владею парой магических атрибутов. Они помогут мне.

— Вот и хорошо, — кивнул я и отвернулся.

Минотавр тоже отвернулся и виновато засопел, опустив башку.

— И что мы будем делать с этим поклонником другого бога? — проговорила жрица, насмешливо покосившись на Сломанного рога.

— Есть два пути. Первый, пленить его и пытать, чтобы развязать ему язык. И второй, приблизить его и следить, с кем он общается, куда ходит и что делает, когда думает, что никто не видит.

— Я за первый вариант, — решительно выдала женщина и поправила жреческий колпак.

— И я, — робко прогудел минотавр, словно не до конца понимал — имеет ли он теперь право на своё мнение.

— Эх, нет в вас страсти к шпионским играм, хождению по лезвию ножа и объятиям с врагом, — вздохнул я, хотя и сам был за первый вариант. Нет у меня времени на все эти тонкие дела. — Сломанный рог, у тебя есть в хозяйстве антимагические наручники?

— Имеются, в подвале Дворца Совета, — прошептал тот, стараясь стоять к кошаку исключительно спиной.

— А чего же ты при себе не держишь такую полезную вещицу? — сокрушённо покачал я головой. — Ладно, беги за наручниками, а я пока вырублю нашего клиента. Думаю, он точно пролежит без сознания несколько минут. Успеешь принести наручники?

— Ага! — истово заверил он меня, нетерпеливо переступив копытами.

— Тогда к делу, — пробормотал я и покосился на кошака.

Тот уже что-то ласково мурчал остальным «избранным». А те слушали его с открытыми ртами, будто он делился с ними самыми поразительными тайнами вселенными. Мне даже стало интересно, что он им рассказывает, но я задушил росток любопытства и телепортировался к кошаку. Тот даже острым ухом не успел повести, как я всадил ему в изящную челюсть левый крюк. Такой удар обязан был отправить его в глубокий нокаут. И зверолюд, как и планировалось, без сознания упал на натёртый до блеска пол.

Другие хаоситы издали слитный ошарашенный вздох, быстро перешедший в перепуганные вопли. Они громом сотрясли ночь, освещённую танцующим пламенем жаровен. И было отчего завопить… Ведь кошак взорвался кровавой вспышкой, разлетевшись на сотни лоскутов кожи и шматков мяса. Даже кости зверолюда красочно разлетелись по залу, чьи стены украсили жирные капли крови. Кое-что красное попало на балахон жрицы и копыта минотавра. А меня окатило чуть ли не с головы до ног.

— Это что сейчас было? — прошептал я себе под нос и мимолётом строго глянул на четвёрку орущих хаоситов.

Те в ужасе захлопнули рты и задрожали, прижимаясь друг к другу. В их глазах читался вопрос — кого следующим убьёт сын Сварга? А меня, естественно, мучили совсем другие вопросы.

Я посмотрел на свои руки, будто впервые увидел их. Нет, я знаю, что у меня левая коронная, а правая похоронная, но чтобы такая…