Джунгли изрыгнули с десяток стрел с белым оперением и стеклянно поблескивающими чёрными наконечниками. Они со свистом устремились в сторону Хеймдалля. А тот ловко извернулся, прям как уж на сковородке, пропустив часть мимо себя, а часть отбив вжикнувшим мечом.

Правда, две стрелы всё же хищно угодили в его левое плечо, чавкнув плотью. Стеклянные наконечники вошли глубоко, кажется с хрустом задев кость. Рука бога сразу же отнялась, покрывшись горячей кровью, побежавшей по коже. Рубашка мигом пропиталась красным, а с пальцев закапало.

Ящеры же восторженно зашипели, всё так же прячась в сочной зелёной листве джунглей.

— Локки, отходим в сторону реки! — хрипло выпалил бог и ринулся обратно в мою сторону.

Он бежал как-то боком, дабы контролировать то, что происходило за его спиной. А то ведь ящеры могли снова угостить его стрелами.

— А как же твоё желание начистить зелёные рыла? Передумал? Внезапно захотел искупаться? — ехидно выдал я, помчавшись через заросли туда, где грохотала река.

— Не время для твоих жёлчных шуточек! — яростно выпалил асгардец, забрызгав слюной подбородок.

— Ещё как, млять, время! Я же тебе говорил, чтобы ты не бросался с мечом наголо на этих милых созданий! Ненавижу дураков, подвергающих опасности мою драгоценную жизнь!

Громов-младший был со мной полностью солидарен. Он злобно проклинал бога, глядя на него нашими общими глазами.

— А я ненавижу быть трусом, удирающим от всех! — жарко выпалил асгардец. — Если тебе это по нутру, то мне нет! Даже без отнятой Башней магии я готов сражаться с врагами!

— Не путай трусость с осторожностью! Лучше быть осторожным, чем воинственным и мёртвым! — пафосно выдал я, памятуя еще и о том, что мне нужно достичь источника энергии всего за два часа. Так что не хочется тратить время на драки. Если бы в Башне можно было пользоваться магией, то мы бы мигом всех завалили, а без нее врагов уже не так просто одолеть.

— Архг! — неожиданно выдохнул Хеймдалль, совершив резкий перекат, чтобы не встретиться с новым десятком стрел, вылетевших из-за деревьев и папоротников.

На сей раз он избежал ран, а просто вывалялся в грязи и прелых листьях.

— Вот теперь тебе точно надо искупаться! — крикнул я богу и ломанулся в густые кусты, выставив перед собой руки и нагнув голову, чтобы побеги не били меня по глазам.

Асгардец же прямо на бегу сломал древки стрел, торчащих из его плеча. Наконечники он извлекать не стал, зная, что после этого кровь из ран побежит ещё быстрее, лишая его сил.

— Они преследуют нас! — зло бросил бог, скрежетнув зубами, словно я не слышал, как сквозь джунгли с шорохом листьев и лёгким хрустом веток мчатся десятки тел, издающих азартное шипение.

— Да ты что⁈ А я, млять, думал, кто это там бежит за нами? Грешил на голых баб, — саркастично выплюнул я и вырвался из зелени на крутой, обрывистый берег.

Мелкие камешки посыпались из-под моих ног, полетев прямо на скалы, торчащие из пенящейся серой воды, с грохотом несущейся прочь. Я еле успел затормозить, а то бы вверх тормашками рухнул следом за камешками, разбившись о влажные клыки скал.

— Хеймдалль, тормози, тут обрыв! — выпалил я, обернувшись.

Бог с шумом выметнулся из джунглей, как дикий лось. Его клинок уже был в ножнах, а правая рука придерживала левую, обагрённую кровью. Благо, что он, повинуясь моему воплю, сбросил скорость, иначе бы точно полетел на скалы.

— Твою душу мать! — гневно выдал асгардец, глянув янтарного цвета глазами на реку. — Надо искать другое место, чтобы сигануть в неё. Она узкая, хоть и быстрая. Но я переплыву её даже с одной рукой.

— Ты слышал поговорку смертных «не зная броду, не суйся в воду»? Я бы в неё добавил ещё пару слов — «не зная броду и того, что в реке живёт, не суйся в воду». Да, звучит не очень, но смысл передаёт точно. Мы же в доисторических джунглях. Вдруг в речушке обитают какие-нибудь пираньи, охочие до плоти? — на одном дыхании отбарабанил я и помчался по крутому берегу, заросшему деревьями.

Ветки, словно живые, злорадно пытались сбросить меня в пенящуюся воду, закручивающуюся в буруны.

— А что ты тогда предлагаешь⁈ Договориться с ящерами⁈ — прокричал бог, ринувшись за мной.

— Договориться? Ха-ха. Момент уже упущен. Будем прыгать, но имей в виду мои слова о пираньях! И если мне кто-то из них что-нибудь отгрызёт, то я, твою душу мать, буду просыпаться по утрам не от будильника, а от жажды мести. И догадываешься, какому драчливому герою я буду мстить⁈

— Ящеры бы всё равно напали на нас, — пробурчал асгардец, не желая признавать свою вину.

— Ты не похож на знатока поведения ящеров, — бросил я в ответ и обернулся, заметив фигуры крокодилов.

Те, уже не скрываясь, бежали за нами, потрясая оружием и быстро сокращая расстояние. В их глазах горело плотоядное желание откушать нами в дружеской атмосфере возле костра, травя байки и друг перед другом бахвалясь тем, как они загнали нас точно двух оленей, хотя среди нас был только один олень.

Кто-то из ящеров уже вскинул лук с натянутой стрелой, готовясь на бегу выпустить её. И чутьё мне подсказывало, что они могут и попасть, а моё тело совсем не желало получить украшение в виде стрелы, а потом быть съеденным.

— Да вот хрен вы сожрёте меня! — гневно выпалил я, оттолкнулся от берега и сиганул в воду.

Ветер засвистел в ушах, дёрнув за волосы. А убийственно-твёрдые скалы приближались с ошеломляющей скоростью. Я ухнул в реку прямо между ними, идеально рассчитав траекторию. Тёплая вода накрыла меня с головой, попав в рот. Ноги же коснулись дна. Я оттолкнулся и мощно заработал руками, быстро выбравшись на поверхность, где сразу же поплыл в сторону противоположного берега, успев отметить, что Хеймдалля нигде не было видно.

А вот ящеры разочарованно зашипели, выстроились вдоль берега и принялись пускать в меня стрелы. Да и не только в меня…

На поверхности вдруг появилась башка асгардца с вытаращенными глазами. Он с шумом хватал ртом воздух, орудуя одной рукой.

— Плыви, разорви тебя Фенрир, пока твою задницу не украсили хвостом из стрел! — мотивировал я бога как умел и нырнул, чтобы твари не видели меня, а то уж больно близко от моего тела входили в воду их стрелы.

Однако даже под водой одна из стрел вскользь попала в моё предплечье, но кожаный наручник не пробила. Меткие гады!

Что же будет, если ящеры рискнут сигануть в реку? Такие стрелки точно рано или поздно прибьют нас. А эти мрази наверняка рискнут. Тут и к гадалкам не ходи.

Вынырнув, когда закончился кислород, я увидел, что ящеров на берегу стало заметно меньше, а в реке появились их зелёные головы. Вот же!

К счастью, я уже был у противоположного берега, оказавшегося не таким крутым, как предыдущий. Мои ноги коснулись каменистого дна, а вода доходила едва ли до середины груди.

Да и Хеймдалль, несмотря на одну рабочую руку, лишь ненамного отстал от меня. Всё же он бог, а не хрен собачий.

Асгардец следом за мной выбрался на берег, дыша ровно и без хрипов, будто всё это время восседал на кресле перед камином, а не удирал от ящеров. А у моего смертного тела уже порядком болели мышцы, наливающиеся тупой усталостью.

— За мной! — махнул я рукой богу и принялся взбираться по берегу, орудую и руками, и ногами.

Ящеры с того берега не успокоились и начали пускать в нас стрелы. А те, млять, втыкались в жирную раскисшую землю в опасной близости от нас. Одна из них опять чиркнула по мне, но не по предплечью, а по рёбрам. Однако доспех и здесь не поддался на провокацию.

— Вот же упёртые твари, — прорычал бог, когда мы выбрались на берег. Около его подножия показались ящеры, переплывшие реку. И эти гады снова бросились за нами.

— Надо будет подчинить их себе, — решил я и оглядел лежащие передо мной джунгли. Над ними чуть-чуть возвышался каменный кончик пирамиды. Вот в её сторону я и помчался, приглашающе махнув рукой Хеймдаллю.

Мы вломились в зелёные дебри, распугивая птиц и насекомых. Даже мелкие животные спешили уступить нам дорогу, как и змеи, стремительно уползающие прочь. Только мошкара храбро накинулась на нас, пытаясь забраться в уши, ноздри и рот.

— Я здесь всего полчаса, но уже ненавижу эти проклятые джунгли, — страстно выругался асгардец и с остервенением прихлопнул очередного комара, возжаждавшего его крови. А тот, надо сказать, был чуть ли не с кулак размером.

— А мне нравится. Природа, свежий воздух. Опять же, интересные знакомства. Ящеры ведь не отстали?

— Нет. И кажется, их стало больше, — мрачно выдал бог, глянув за спину, где среди зелени раздавалось разъярённое шипение. — Скоро они нас нагонят. У тебя есть план?

— Ага. Спрячемся в пирамиде! — выдохнул я и выскочил из зарослей, оказавшись перед покрытым лианами, зеленью и трещинами древним строением из чёрных грубо обработанных блоков. — Вот, собственно, и она.

— Хм, мы сможем держать тут оборону, — обрадовался бог, бросившись к каменной двери, а затем не без злорадства напомнил: — Правда, ты, как я и говорил, не сумеешь за два часа привести нас к источнику энергии.

— Ой ли? — усмехнулся я и навалился на дверь. Бог помог мне, и мы с противным каменным скрежетом сдвинули её с места.

— Тебе поможет только чудо, — бросил асгардец и прошмыгнул во тьму, скрывающуюся внутри пирамиды.

— Чудо? Нет, мне помогут планирование, логика и острый, пытливый ум, — оскалился я в ответ и снова навалился на дверь. Теперь чтобы закрыть её.

Бог мне снова помог, после чего дверь встала на место.

Мы оказались в шевелящемся мраке, пропитавшем спёртый тёплый воздух, пахнущий влагой и камнем.

— Локки, прекращай делать хорошую мину при плохой игре, — высокомерно посоветовал асгардец и сумел зажечь один из факелов, которые до сих пор таскал на своей мускулистой спине. Да, конечно, они промокли, но не очень сильно. Пламя всё же разгорелось, пусть и несильно, шипя от влаги и изрядно чадя.

— А ты лучше перестань меня недооценивать, — проронил я, глядя на стены, освещённые светом горящего факела.

Тут и там были изображены Древние: в профиль, в анфас, воюющие с кем-то и занимающиеся наукой.

Бог слегка сбледнул и проронил, начав догадываться:

— Нет, эта пирамида не может быть местом хранения источника энергии.

— А чем оно хуже других? — пожал я плечами и пошёл по коридору, старательно осматривая его в поисках ловушек.

Асгардец что-то неразборчиво пробормотал и пошёл рядом со мной, тревожно посматривая в сторону каменной двери, будто ждал, что сейчас её откроют ящеры.

Но даже когда мы без проблем миновали коридор, дверь оставалась недвижимой, хотя крокодилы, по идее, уже должны были достичь пирамиды.

— Почему они не входят? — проговорил бог, задумчиво сдвинув брови.

— Религиозный страх, — предположил я и провёл рукой по изображению сердца, выгравированному на очередной каменной двери. — Помоги мне открыть её.

Асгардец кивнул, положил факел на пол и между делом покосился на свою раненую руку. Кровь уже перестала хлестать из плеча, а раны покрылись коркой. Оно и понятно. Его тело гораздо более крепкое, чем у обычного смертного.

Мы с Хеймдаллем отворили дверь и проникли внутрь небольшого зала. Там воздух слегка потрескивал от энергии, сродни божественной. Теперь я чувствовал её, давеча перейдя на новый уровень, уже практически став богом. Энергия исходила от слабо светящегося зелёным светом древесного ствола, медленно и тяжело пульсирующего в середине зала.

Крона древа распадалась на тысячи тонких побегов, а те исчезали в потолке. Корни же уходили в потрескавшийся пол. А ещё тринадцать толстых, примерно с мою руку, лиан тянулись от древа к такому же количеству больших каменных саркофагов, накрытых крышками. Лианы проникали в них через отверстия в головной части. А сами саркофаги окружали древо, чьё сияние создавало мистический полусумрак.

— Хем, догадываешься, что это такое? — просипел я, указав пальцем на древо, чей глухой, умирающий пульс заставлял слабо вибрировать стены.

— Местный источник питания, — еле слышно прошептал он, открыв рот в великом удивлении, граничащем с благоговением.

Признаться, я ожидал от него другой реакции. Протеста, гордо вскинутой головы, раздражения, жгучей ненависти и злобного неохотного признания, что мне удалось выиграть наш спор. Ведь два часа ещё не миновали.

— Хм, и это всё, что ты можешь сказать? — недовольно выдал я и подошёл к ближайшему саркофагу.

— Нет, не всё, — шумно сглотнул он и положил руку на эфес меча, вонзив в меня буравящий взгляд с тлеющими искорками чуть ли не суеверного страха. — Кто ты такой?

— Локки, моё имя Локки. Ты так изумился, что забыл, как меня зовут? — пожал я плечами и навалился на толстую каменную крышку.

Та с большим трудом начала сдвигаться в сторону, оглашая зал душераздирающим скрежетом.

— Нет, Локки бы не сумел привести меня к источнику питания меньше чем за два часа. Башня ведь колоссально огромна изнутри. А ты шёл так, словно точно знал, куда нужно двигаться, — сдавленно произнёс бог и вытянул клинок из ножен.

— Хем, убери железку. Я Локки. Никто не надел мою шкуру и не напялил иллюзию меня любимого. Сам посуди, разве можно так искусно подделать мой неподражаемый голос, блестящий юмор и скромное до безобразия поведение? — усмехнулся я, с натужным пыхтением двигая крышку. — Я же тебе сказал, что меня в той комнате посетило озарение, будто сама Башня доверительно шепнула мне, куда топать.

Асгардец заколебался, мучительно сдвинув брови над переносицей. Меч в его руке медленно покачивался, отражая зелёное сияние пульсирующего, будто сердце, древа.

— Я тебе верю, — наконец сказал бог, бросив меч в ножны, а затем раздражённо добавил: — Ты специально спровоцировал меня на этот глупый спор! Ты знал, что сумеешь попасть сюда меньше, чем за два часа.

— Ага, — кивнул я и вонзил в асгардца подозрительный взгляд. — Кто ты такой? Где настоящий Хеймдалль? Он был не таким догадливым.

— Локки, ты самое невыносимое существо, которое я когда-либо встречал, — скрипнул золотыми зубами бог и подскочил к саркофагу, чтобы помочь мне.

Вместе мы быстро сдвинули крышку настолько, что увидели того, кто лежал под ней.

— Задери меня Фенрир! — ахнул асгардец, широко распахнутыми глазами глядя на труп Древнего, облачённого в истлевшие лохмотья. Они практически не скрывали его мумифицированного трёхметрового серого тела с перепончатыми лапами и головой, напоминающей осьминога. Растущие из спины крылья превратились в подобие тончайшего пергамента, а свисающие с подбородка щупальца изрядно сморщились.

— Хем, а ведь он живой, — пробормотал я и указал пальцем на истончившиеся веки Древнего. Под ними медленно ворочались глазные яблоки существа.

Глаза Древнего были непропорционально большими относительно вытянутого костистого лица, а из приоткрытой узкой щели рта с двумя костяными пластинами вылетало едва ощутимое дыхание.

— И правда… живой, — прошептал асгардец, мелко задрожав как простой смертный, коему во всём блеске и величии явился какой-нибудь бог.

— Предлагаю не будить его, а то мало ли что… Он тут лежит прорву времени. Наверняка его мозг уже повредился, а кое-какая сила могла ещё остаться. Вот он и обрушит её на нас, разозлившись, что мы его вырвали из сна. Я, к примеру, сильно злюсь на тех, кто мешает мне спать.

— Да, лучше его не трогать, — согласился Хеймдалль и шумно сглотнул. — Но что же это получается? Всё в Башне поддерживает энергия, которую это дерево высасывает из тринадцати Древних?

— Угу. Это какой-то биологический реактор. Можно сказать, живой организм из множества составляющих. Лианы пьют энергию из Древних, а потом она по более маленьким отросткам разносится по всей Башне, как по проводам.

— И что нам делать? Древние, кажется, уже неспособны поддерживать Башню в рабочем состоянии. Биение дерева совсем слабое и неровное. Ещё немного — и всё сломается.

— Есть у меня идея, как подзарядить Башню, но она тебе может не понравиться, — подмигнул я богу, снова получив порцию знаний, оставленных мне Ивримом. И они опять были очень и очень важными. Видимо, инфа действительно просыпается в тот момент, когда я думаю о чём-то касающемся её.