— Какого хрена? — под нос прошептал я, поражённый до глубины души голосом, долетевшим до моих ушей.

Громов-младший тоже испытал шок. Всё его существо задрожало внутри меня, словно через душу паренька пропустили электрический заряд.

Даже Хеймдалль вдруг охнул, побледнел и вытаращил глаза. И совершил чудовищную глупость. Ринулся к заскорузлой тряпке, прикрывающей проход в стене, и резко отодвинул её, не среагировав на мой рассерженный шёпот.

— Столько хватит, столько хватит, — довольно мурлыкала себе под нос баронесса Огнева, поглядывая на деревянное ведро, заполненное кровью, стёкшей из освежёванной звериной тушки, подвешенной под потолком на ржавом крюке.

Кроме мулатки, больше никого в пещере не было, лишь несколько проходов, ведущих куда-то дальше, груда воняющих тухлятиной костей в углу и потрескивающий, чадящий факел. Его весело танцующее рыжее пламя освещало грязную шкуру, накинутую прямо на обнажённую фигуру девушки.

— Откуда ты здесь⁈ — ахнул бог, округлив янтарного цвета глаза.

Его золотозубый рот распахнулся в глубочайшем потрясении, а лицо аж вытянулось.

— Х-х-х! — прошипела окрысившаяся Огнева и как-то по-кошачьи выгнулась, угрожающе растопырив руки с окровавленными пальцами.

Громов-младший тут же отчаянно завыл, что подлые хаоситы каким-то образом взяли в плен Белову, а потом промыли ей мозги.

— Хеймдалль, это оборотница, — наконец-то понял я, что происходит. — Мы видим в ней тех, кто нам дорог.

— А ты сообразительный, человечек, — прохрипела тварь, пятясь к стене, да так, чтобы оказаться подальше от Хеймдалля. Она явно опасалась его больше, чем меня. Обидно. — Кто ты такой?

— Бонжур, мадам. Человек из-за Стены со своей свитой, — иронично представился я, начав вместе с мрачным богом брать оборотницу в клещи. — И если ты будешь сотрудничать, мы сохраним тебе жизнь. Ты спокойно продолжишь варить свой доширак, а мы заберём дракончика и уйдём.

— Человек из-за Стены? — опасливо пробормотала она и затем, вдруг расхрабрившись, добавила, растянув пухлые губы в плотоядной улыбке: — Ты небось вкусный. Я возьму тебя живьём и сварю, наслаждаясь твоими воплями.

— После таких заявлений можно точно констатировать, что у тебя есть суицидальные наклонности, — усмехнулся я и с тихим шелестом вытащил саблю из ножен.

Тварина внезапно широко по-змеиному разинула рот так, что его уголки едва не достали до ушей, а потом издала высокий противный писк, больно ударивший по ушам. В барабанные перепонки словно вонзились осколки битого стекла.

Я непроизвольно поморщился. А эта тварь лихо прыгнула на Хеймдалля, как какой-то гигантский паук.

К счастью, времена рыцарства и чести давно прошли, да и в целом асгардец был за равноправие, так что он смачно вмазал оборотнице кулаком, попутно дёрнув щекой, словно ему неприятно было бить ту, что выглядела как дорогое ему существо. Кого же он так любил? Да, именно любил.

Тварь после его удара с болезненным воем отлетела к стене, ударилась об неё и в земляном крошеве грохнулась на кучу костей, где заверещала как сирена.

Всё, стелс-миссия провалена! И за это надо сказать спасибо Хеймдаллю, безрассудно ворвавшемуся в эту пещеру.

— Где дракончик⁈ — выпалил я, зло глянув на бога.

Тот одним движением своего меча отрубил голову оборотнице. Она скатилась по костям и замерла возле ног асгардца с быстро стекленеющими глазами и широко распахнутым ртом.

Вопить, конечно, она прекратила, но своё чёрное дело сделала. Я услышал злое рычание и шелест множества лап, несущих к нам местных обитателей.

— Там, — указал бог окровавленным клинком на один из проходов. — Он совсем рядом.

Я ринулся к этому проходу и едва не столкнулся с бесшумно вынырнувшей из тьмы крупной сгорбленной фигурой в длинном чёрном балахоне с засохшими пятнами крови. Глубокий капюшон скрывал голову существа, оставляя в тени его лицо. Но пара алых глаз сверкала как угли.

— Ты! — поражённо ахнул гад, явно узнав меня.

— Ты! — мстительно выплюнул я, тоже узнав этого козла, обещавшего уничтожить меня. — Ну, сейчас, сука, посмотрим кто кого!

Но тот смотреть не стал, а опрометью ринулся во тьму.

— Стой, тварь трусливая! — зло выпалил я и бросился за жрецом, попутно метнув взгляд за спину.

А там в пещеру из нескольких проходов ворвались родственники медведеподобной твари, павшей в ущелье. Они были не такими большими, но представляли собой грозную силу.

— Я с ними разберусь, а ты, Локки, найди своего слугу! — взмахнул мечом Хеймдалль, грозно улыбаясь.

Его янтарные глаза кровожадно светились, а ноздри трепетали в предвкушении славной битвы, где во все стороны полетит кровь, кишки и осколки костей.

— Удачи! — бросил я ему и скрылся во мраке.

Проскочил через узкий коридор, окутанный шевелящейся непроглядной тьмой, а затем на миг застыл на развилке, слабо освещенной лучиной. Она плавала в жире, налитом в осколок человеческого черепа.

Жреца нигде не было видно! Дерьмо! Дерьмо! И ещё бочка дерьма! Куда он свернул⁈ Он же наверняка рванул к дракончику, чтобы взять его в заложники!

Благо мой мозг скрежетнул шестерёнками и выдал предположение, что жрец помчался прямо, поскольку боковой коридор был длинным и освещённым такими же лучинами. Жрец просто не успел бы миновать его. И я бы обязательно заметил его, поскольку он не так сильно оторвался.

Я рванул по прямой, снова окунувшись во тьму, страстно надеясь, что не ошибся. Пронёсшись несколько метров, влетел в пещеру, где на утоптанном полу чадила парочка толстых оплывших свечей. Их трепещущие язычки пламени вырывали из мрака три человеческих трупа с содранной кожей. Они висели вниз головой. А в дальней части пещеры обнаружилась клетка с Апофисом. Тот прожигал яростным взглядом жреца, который торопливо пытался открыть три замка.

— Ты нашёл меня! — восторженно выпалил дракончик, не дав мне и шанса напасть на жреца со спины. Да, сегодня мои друзья-товарищи не блещут интеллектом.

Тварь в балахоне резко развернулась, с хрустом распрямив спину, став ещё выше и даже будто бы шире. Гад развёл в стороны руки с острыми когтями, на которых забегали злые красные искры.

— Зря ты пришёл сюда, ублюдок! — вне себя от ярости проскрежетал жрец и швырнул в меня подобие красной молнии.

Я телепортировался на пару метров в сторону, разминувшись с ней. Магия с бешенством ввинтилась в стену пещеры. Оттуда брызнул фонтан из земли и камней. Один даже умудрился ударить меня в ногу, когда я, накинув «золотую броню», обрушил саблю на голову жрецу. Но этот ублюдок встретил клинок когтями, покрывшимися сталью. Раздался металлический скрежет, и во все стороны испуганно прыснули искры.

Я тут же нанёс ещё один удар, но хаосит и его отразил, после чего мы закружились по пещере, двигаясь стремительно, как две кобры.

Ублюдок оказался хорош, чертовски хорош! Его реакции позавидовал бы и мангуст! Когти постоянно встречали мою саблю, даже когда я с помощью «телепортации» атаковал жреца из самых неожиданных точек.

А ещё он умудрялся кидаться красными молниями, порой попадая в меня. Прочность «золотого доспеха» быстро проседала. На нём появились каверны, как от кислоты. А пиджак превратился в лохмотья.

Но и я вовсю пользовался магией, хотя она требовала колоссальных затрат маны, поскольку пещеру пронзали чудовищные эманации Хаоса. Мои «взрывы энергии» сотворили из балахона жреца подобие рыболовецкой сети, под которой поблёскивала магическая «стальная броня». А пущенный чуть ли не в упор «холод» сорвал с башки твари капюшон, украсив изморозью крысиную рожу, прикрытую магическим металлом. Только глаза ублюдка не были защищены, потому-то он рефлекторно мотнул головой, спасая зенки. Жрец потерял меня из виду, чем я и воспользовался. Насел на него изо всех сил, взвинтив атаки саблей до умопомрачительной скорости.

— Давай! Покажи ему! — восторженно заорал Апофис, видя, как моя сабля прорубает магическую защиту моего противника.

По «стальной броне» потекли ручейки крови, а сам жрец тоненько взвыл от боли и тут же схлопотал «взрыв энергии» прямо в рожу. Он откинул его прямо на горящие свечи. Те раскатились по сторонам, но не перестали гореть.

Я прыгнул на противника, ухватив саблю двумя руками. Она уже весила чуть ли не тонну, ведь мне пришлось выложиться на полную катушку. Горячий пот заливал глаза, мышцы стонали от напряжения и нагрузки, а в груди образовалась пустота. Мана больше не желала отзываться на мой зов. Уж слишком силен здесь был Хаос. Он буквально сжигал меня, как палящее солнце ледяную фигуру. Не моя это была стихия! Не моя!

Однако я продолжал сражаться, скрежеща зубами. Не давал крысолюду встать, а рубил его, как мясник колоду. Тот оглушительно визжал и катался по полу, заливая его кровью.

— И кто теперь ничто, пустое место и мелкая сошка⁈ Или как ты там называл Человека из-за Стены? — злорадно выпалил Апофис, просунув морду между прутьями клетки. — Чего ты верещишь, как свинья? Ведь ты говорил, что Человек из-за Стены грязь под твоими ногами, выродок и тварь! Уже забыл, что собирался растоптать его⁈ А я говорил, говорил, что он придёт и убьёт тебя!

— Меня… не так… просто одолеть, глупая рептилия, — прохрипел окровавленный крысолюд и с отчаянным рычанием прямо с пола швырнул в мою сторону «красную молнию», заряженную по самое не балуй.

Но мне даже не пришлось уклоняться от неё. Она с сердитым треском пронеслась мимо моего ноющего плеча, осветив пещеру красным светом, а затем врезалась в потолок над единственным проходом. Земля над ним не выдержала и с грохотом обрушилась. Килограммы и килограммы почвы, среди которой затесались и камни. Они в облаке пыли завалили проход, замуровав нас троих.

Крысочеловек разразился визгливым смехом и с ненавистью прохрипел, прожигая меня фанатичным взглядом:

— Ты ответишь за то, что убил жрецов Сварга…

— Так это были жрецы Сварга? А я думал, что это извращенцы-мужеложцы в бабских платьях. Они ведь даже приветствовали друг друга словами «здравствуйте-голубятствуйте», — просипел я, с трудом стоя на ватных ногах, страстно желающих подломиться.

Однако хаоситу было ещё хуже. Он уже даже не мог встать с пола, а просто лежал на нём, тяжело и шумно дыша.

— Ты недооценил… меня, — с трудом скривил он губы в злую усмешку. — Пусть я погибну, но и ты умрёшь! Никому не одолеть меня! Я уйду непобеждённым! Сварг, я иду к тебе!

Жрец внезапно с противным хрустом вонзил когти в собственную грудь, выплеснувшую фонтанчики крови, а затем с болезненным рычанием вырвал сердце. Оно пару раз рефлекторно сократилось и начало стремительно гнить, испуская красный густой дым. Тот в мгновение ока заволок всю пещеру, вызвав у меня судорожный кашель. Воздух перестал поступать в лёгкие. Глотку жгло так, будто по ней изнутри водили наждачной бумагой. Перед глазами же всё стало расплываться, а ноги подогнулись. Я непроизвольно выгнулся и сблевал кровью, уловив надсадный хрип Апофиса, начавшего задыхаться.

— Ты… сдохнешь, — каким-то чудом просипел хаосит и с мстительной улыбкой на губах затих на веки вечные.

— Хрен ты угадал. Я, сука, Локки! — зло проревел я, вытер кровь с губ и на четвереньках подполз к клетке Апофиса, потерявшего сознание.

Жрец успел открыть два замка из трёх, а из последнего торчал ключ. К сожалению, клетка была устроена так, что дракончик не мог дотянуться до ключа, а так бы он освободился ещё во время моей битвы с хаоситом. Потому мне сейчас пришлось трясущимися пальцами провернуть ключ, отперев замок.

— Апофис, Апофис, — просипел я сквозь душащий меня кашель, вытащив дракончика из клетки. — Приди в себя!

Но тот никак не реагировал. Тогда я собрал в кулак последние силы, взял его на руки и отнёс к завалу, а потом начал рыть землю, отчаянно надеясь прокопать выход на свободу.

К несчастью, мой кубок-портал был разряжен, так что пришлось рассчитывать лишь на свои руки. Я рыл, млять, как самый породистый крот! Царапал пальцы и срывал ногти, однако не останавливался. И даже порой на какие-то мгновения умудрялся включать «телекинез», чтобы тот вытаскивал из завала особо крупные камни.

Громов-младший изо всех сил подбадривал меня, требуя не терять сознание. Но красный дым делал своё дело. Тело уже готовилось вырубиться. В ушах запищали комары, а в висках, наоборот, набатом загромыхал пульс.

— Нет-нет, я, сука, Локки. Я не сдохну, как земляной червь, — прошипел я и изо всех сил ударил кулаком по земляной преграде.

Та поддалась, и я вместе с почвой вывалился в коридор, где распахнутым ртом заглотнул свежий воздух. Он показался мне слаще амброзии, но я не стал наслаждаться им, а вернулся в пещеру за дракончиком. Тот хоть и дышал прерывисто и тихо, но был жив!

Я взял его на перепачканные землёй исцарапанные руки и вихляющей походкой двинулся по коридору, шумно втягивая сквозь зубы горный воздух. После вынужденного кислородного голодания голова кружилась, а ноги подгибались, но я всё же без падений преодолел подземный коридор и выбрался в пещеру, заваленную изломанными трупами монстров.

Их кровь не успела впитаться в землю и лужами поблёскивала в свете факелов. Повсюду валялись сизые кишки, комочки мозга и вырванные кости. Весь пол был усеян ими. А некоторые трупы выглядели так, словно их пропустили через мясорубку.

Сам Хеймдалль сидел у стены, закрыв глаза и вытянув ноги. Его лицо и волосы покрывала корка из загустевшей крови, грязи и желчи.

— Живой? — просипел я, облизав губы.

— Живой, — устало проронил тот и открыл один глаз.

— Жаль, — притворно огорчился я и ещё раз оглядел побоище. — Стелс-миссия однозначно удалась.

— Ха, — вымученно вполголоса хохотнул он и следом разразился полноценным гоготом, запрокинув голову.

Гром его смеха заставил Апофиса застонать и разлепить веки.

— Где мы? — пролепетал дракончик.

— На свободе. Всё закончилось, — проговорил я, опустив его на более-менее чистый клочок пола.

— Жрец мёртв? — страстно спросил Апофис крепнущим голосом.

— Ага. Ему конец, — кивнул я и провёл большим пальцем по горлу.

— Хм, — вдруг изумлённо хмыкнул Хеймдалль, переводя взгляд с меня на дракончика. — Удивительно. Давно такого не видел.

— Чёрного дракона? Так ты на нём сюда летел. Тебе так крепко по голове дали, что ты всё забыл? — проговорил я, заломив бровь.

— Ты не понимаешь? — исподлобья взглянул на меня бог. — Или делаешь вид, что не понимаешь?

— О чём ты? — нахмурился я, попутно чувствуя, как «регенерация» поскребла по сусекам и набрала маны для того, чтобы начать латать мои раны.

— Ты и он, — ткнул пальцем асгардец в меня и дракончика. — Удивительно, что его мать не сожрала тебя. Вы же с ним связаны больше, чем она с собственным сыном. Он практически твой фамильяр.

Вот оно что! Отсюда-то и наша отменная связь, и то, что я смог его глазами увидеть пещеру, где Апофиса держали в заточении.

— Вероятно, он очень доверяет тебя и считает кем-то ближе брата, потому так и вышло, — кивнул бог на дракончика. А тот смущённо отвёл физиономию, как ершистый подросток, которого заподозрили в любви к близким.

— Ладно, давайте выбираться отсюда, а то я себя уже кротом чувствую, совсем соскучился по поверхности, — проговорил я и покосился на дракончика.

Тот воздел себя на лапы и медленно поковылял за мной, обходя трупы.

Бог же медленно встал, потёр затылок и тоже двинулся следом за мной.

Да, денёк сегодня выдался сложным, но продуктивным. Я и Апофиса спас, и, кажется, открыл в себе последний полубожественный атрибут. Битва со жрецом помогла мне в этом.