Крылато-чешуйчатое такси быстро донесло нас до гор, царапающих заснеженными пиками красную туманную дымку, застилающую небеса. Солнце имело тут болезненный вид: бледное, размытое.

— Твой слуга совсем рядом! — повернувшись ко мне, проорал Хеймдалль, перекрывая вой встречного ветра. — Надо спускаться!

Он принялся изо всех сил колотить кулаком между чешуями драконицы, там, где её кожа была потоньше, и она могла чувствовать его удары.

Мать Апофиса замедлилась, выгнула шею и вопросительно посмотрела на бога. Она так делала уже несколько раз, поскольку Хеймдалль именно таким образом направлял её, указывая путь к Апофису.

— Вниз! — прокричал бог и указал рукой на заснеженную горную долину.

— Только быстро и незаметно! — добавил я, глядя в кровожадно горящие драконьи глаза, страстно жаждущие мести. — Если кто-то из пленителей твоего сына заметит твой силуэт — всё пойдёт коту под хвост. Они схватят Апофиса и утащат в другое место, а с тебя потребуют немедленную клятву верности. Не будут ждать до полудня. К слову, у нас в запасе остался всего час-другой, а потом они потребуют от тебя ответа.

Драконица раздражённо кивнула крокодильей головой и чуть ли не штопором ринулась к долине, держась в тени огромной горы.

Вот теперь я познал настоящую мощь встречного ветра! Он, будто огромный таран, ударил меня в физиономию, едва не сломав нос. Я изо всех сил прижался к чешуе, чувствуя, как ледяной холод выстуживает меня до самых печёнок.

А уже перед самой долиной крылатая бестия резко замедлилась, и моё временное тело испытало дикую перегрузку. Будь оно послабее, то непременно потеряло бы сознание или брызнула бы кровь из ушей, а так я даже не охнул, косясь на Хеймдалля. Тот будто ждал, когда я проявлю слабость, чтобы высокомерно усмехнуться. Но хрен там плавал. Я не доставил ему такого удовольствия.

А вот бог допустил один промах… Он покатился по спине драконицы, когда та встала на дыбы, утонув задними лапами в снегу. Хеймдалль с коротким воплем влетел с головой в белое пушистое покрывало, накрывавшее долину. А я успел вовремя телепортироваться на одинокий камень, торчащий из снега.

— Ты самое мерзкое и зловредное существо, которое я когда-либо встречал! — выпалил бог, отплёвываясь снегом.

— Благодарю за комплимент, — процедила мать Апофиса, насмешливо глядя на встающего на ноги Хеймдалля. Снег скрывал его чуть ли не по пояс. — Где мой сын?

— У меня есть большое желание не говорить тебе…

— Да чего вы как маленькие, вашу мать⁈ — не выдержал я. — Вам обоим по туче лет, а ведёте себя как в детском саду!

— Не кричи, а то лавина сойдёт, — проговорила драконица.

— Возьмитесь, млять, уже за ум, — шёпотом закончил я, опасливо поглядывая на крутые склоны, засыпанные снегом.

— Твой сын где-то недалеко. Там, — указал вправо бог.

— Мы с Хеймдаллем пойдём на разведку, а ты побудешь здесь. И не возражай. Если тебя заметят, то поднимут тревогу, ну а дальше ты уже знаешь, вспомни, что я тебе недавно говорил.

Драконица гневно оскалила гигантские жёлтые зубы, явно желая высказать своё «фи», но, подумав, всё же кивнула.

— Вот и хорошо, — пробормотал я, зябко повёл плечами и застегнул пиджак. — Хеймдалль, куда нам?

— Иди за мной, — высокомерно бросил он, расправил плечи и попёр через снег, как трактор.

За ним оставалась широкая колея, но я предпочёл телепортацию, чтобы в мои ботинки лишний раз не попадал снег. Знал бы куда попаду, надел бы валенки, тулуп и шапку-ушанку. А ещё бы прихватил бутылочку водки. А то без них местный мороз проникал в глотку стылой змеёй и холодил кожу, превращая её в лёд.

Всего через пять минут пути у меня уже зуб на зуб не попадал, и я обхватил себя руками за плечи.

Бог презрительно покосился на меня, хотя у него самого уже нос был лиловым, ресницы побелели, а на волосах поблёскивали льдинки.

— Хеймдалль, нам ещё далеко? — спросил я, выдохнув облачко пара.

— Нет, — коротко ответил тот, шагая в тени крутого склона долины, казавшейся безжизненно-белой. Но это был обман…

Среди снегов, покрытых инеем голубых елей и мрачных валунов, скатившихся со склонов, порой мелькали шустрые белые силуэты. Медведи? Какие-то йети? Надеюсь, эти существа не имеют разума, а то ведь они могут сообщить о нашем появлении засевшим тут хаоситам. Но пока всё было тихо и спокойно. Минута шла за минутой, а ничего не происходило.

— Хеймдалль, долго ещё? — пробурчал я посиневшими дрожащими губами.

— Нет, — ответил тот и украдкой подул на озябшие ладони.

— Ты, случаем, не знаком с Иваном Сусаниным? Я, ежели чего, не швед, — вымученно сострил я и резко остановился, разглядев чернеющий в склоне зев пещеры. — Хеймдалль, во имя Одина, скажи, что нам надо попасть туда.

Я указал рукой на пещеру. Бог взглянул на неё и отчего-то досадливо поморщился. Видимо, его задело, что я первым заметил зев.

— Туда, — проронил он.

— Так, действуем скрытно. Ты знаешь, как это делается?

— Знаю. Так себя ведут трусы, — сплюнул он на снег и гордо вскинул голову, затейливо украшенную слипшимися в сосульки волосами.

— И спасатели, которые не хотят, чтобы безвинного дракончика угробили какие-то упыри.

Хеймдалль хмуро поиграл бровями, но всё же согласно кивнул и выдал дельную мысль:

— За входом наверняка наблюдают или охраняют.

— Скорее второй вариант, — проговорил я и проверил, хорошо ли выходит из ножен сабля-артефакт, доставшаяся мне от дядюшки.

Она последние дни пролежала в пыли под кроватью в гостиной стариков-изгоев. Мне даже было стыдно, что я выбрал для оружия такое временное пристанище. По ней точно и крысы потоптались. Ладно, чего уж там…

— Я махну тебе, — бросил я богу и телепортировался к зеву пещеры, сразу же накинув на себя иллюзию, позволившую мне слиться с местностью.

На иллюзию пришлось потратить гораздо больше маны против обычного. В этой местности и так хозяйничали физически ощутимые эманации Хаоса, а от пещеры ими буквально разило. Они расплывались по воздуху невесомой чёрной туманной дымкой, будто несильный дым от пожарища.

Внутри же пещеры я увидел двух грубо отёсанных каменных изваяний Сварга. Они караулили проход в соседнее помещение, сжимая каменными лапами потрескивающие факелы. Их пламя испуганно металось от залетающих внутрь порывов ветра. А чуть в стороне у неровной обледеневшей стены лежало чудовище, похожее на помесь медведя с человеком. Густой белый мех оберегал монстра от холода так хорошо, что он спал на земле и даже ухом не вёл. А вот носом повёл… Приподнял массивную башку и уставился в мою сторону злыми красными зенками, почти скрывшимися среди меха, покрывавшего полуморду-полулицо.

Тварь однозначно почувствовала меня. У неё оказался превосходный нюх! Фантастический! Между нами ведь пролегало метров десять, а эта зубастая сволочь сразу же уловила мой благородный запах!

И что делать? Грохнуть её здесь, оставив кровь, кишки и труп? Или выманить из пещеры, а потом где-нибудь подальше удавить? Конечно, я выбрал второй вариант, страстно надеясь, что монстр последует за мной.

Я телепортировался прочь и резко махнул Хеймдаллю. Мол, пригнись и не отсвечивай. Тот сразу же бухнулся в снег, скрывшись с головой. А из пещеры выметнулся настоящий шерстяной танк метра два в холке. Он снова безошибочно нашёл меня яростным взглядом, несмотря на скрывающую моё тело иллюзию укутанной инеем ёлки.

Монстр стремглав бросился в мою сторону, поднимая в воздух широкими когтистыми лапами целые залпы снега.

Я тут же телепортировался прочь и снова накинул иллюзию, позволившую мне слиться с местностью. Но это я делал не для того, чтобы скрыться от чудовища, а ради гипотетических наблюдателей. Возможно, они не поймут, что шерстяной трактор за кем-то гонится. А он гнался, да ещё как…

Монстр быстро сокращал между нами расстояние. Ведь «телепортация» в условиях такого влияния Хаоса сильно ослабла. Я мог перемещаться лишь на какие-то жалкие несколько метров. Но даже подобная «телепортация» позволила мне забраться в узкое горное ущелье.

— Фух! — выдохнул я, глянув на три громадные голубые разлапистые ели, растущие в тупике, которым оканчивалось ущелье.

Отвесные склоны нависали надо мной, заставляя чувствовать себя муравьём. А позади раздался хруст наста. Чудовище медленно приближалось, понимая, что мне некуда бежать. Глаза твари кровожадно блестели, а из распахнутой пасти капала тягучая слюна. И голод, чудовищный голод пропитывал взгляд монстра. У меня по взмокшей спине аж мурашки побежали.

— Можешь не прятаться… р-р-р… под магией, червь. Она тебе… р-р-р… не поможет, — неожиданно выдало существо, порой порыкивая.

— Всегда помогала, а теперь не поможет? — иронично сказал я, но иллюзию снял.

— Хилый, костлявый… р-р-р, — разочарованно прорычал монстр, обманчиво неуклюже переваливаясь с лапы на лапу.

— Да и ты, знаешь ли, не красавец, — фыркнул я, вытащив саблю из ножен.

— Ты дурак, человек, если думаешь, что стальной коготь… р-р-р… поможет тебе победить меня! Я разорвал тысячи таких! Готовься стать… р-р-р… моим обедом!

— А ты деловой. Даже не стал спрашивать, кто я и зачем тут. Сразу пообедать решил. Уважаю, — усмехнулся я и краем глаза заметил силуэт, мелькнувший на уступе, прилепившемся к склону. До него было метра три. И на нём вдруг проявился ещё один силуэт: ловкий, небольшой и быстрый.

Твою душу мать, ещё какие-то монстры⁈

В этот миг шерстяная тварь напала. Она резко сиганула в мою сторону, распахнув острозубую пасть и вытянув мощные лапы. Признаться, прыть монстра ошарашила меня. Кажется, тут не обошлось без магии!

Благо, что я всё же успел отшатнуться, но когти твари вспороли пиджак, разорвав кожу на груди. Брызнула кровь, а чудовищные челюсти щёлкнули в каких-то сантиметрах от моей шеи. В нос ударила вонь от свалявшейся шкуры и тысяч разложившихся трупов.

Но неудачное начало я компенсировал тем, что со всей силы взмахнул саблей параллельно земле. Клинок со свистом пролетел между челюстями монстра, распоров щёки и язык твари.

— Р-р-р! — трубно зарычала тварь, вскинув башку.

— То ли ещё будет, — люто пообещал я, сощурив глаза. — Я тебя уложу чётко по ГОСТу.

— Р-р-р! — снова зарычало чудовище и в бешенстве встало на задние лапы.

Оно оказалось чуть ли не в два раза выше меня. Но я, конечно, не почувствовал даже толики страха и уже решил перейти в атаку, как вдруг заметил на уступе очередной силуэт. Теперь он не скрывался. Это было чудовищно искорёженное порождение Хаоса. Что-то среднее между человеком и волком. Оно стояло на четырёх конечностях, болезненно-худое, с клочьями шерсти на бугрящейся нарывами жёлтой коже, с выгнутым хребтом и слезящимися гноем буркалами с голубой плёнкой. Шилоподобные зубы у твари не помещались в вытянутой пасти, а когти на лапах казались непропорционально огромными. А самое главное — позади нового монстра показались его собратья. Такие же отталкивающие даже по меркам Хаоса, угловатые и запаршивевшие.

Они всей стаей в едином порыве прыгнули с уступа.

Я телепортировался к елям, готовясь зарубиться с тварями, но те молча, без единого звука, обрушились на раненого монстра. Тот зарычал от боли, когда множество зубов вонзилось в его плоть. Рёв чудовища сотряс горы. А я торопливо телепортировался в сторону выхода из ущелья и, не в силах отвести взор, уставился на кровавую вакханалию.

Твари молча рвали медведеподобного монстра, вырывая из его тела целые куски горячей плоти, исходящей на морозе паром. Но они не жрали её, как могли бы поступить оголодавшие хищники, а сплёвывали на окровавленный снег и снова бросались на монстра, будто больше всего на свете желали насладиться его страданиями.

В этих угловатых тварях словно кипела ненависть ко всему живому. Их даже не останавливали раны и увечья. Ведь ревущий от боли монстр ударами лап сбрасывал с себя тварей, с хрустом ломая им черепа и кости, но те всё равно ползли к нему, оставляя за собой гнилую чёрную кровь, наполнившую воздух смрадом, перебившим даже смолистый запах елей.

— Р-р-р! — в очередной раз прорычал стремительно слабеющий медведеподобный монстр, и наши взгляды на миг встретились. — По…мо…ги.

— Нет уж, — криво усмехнулся я. — Понимаю, что одно дело — самому кого-то жрать. Это весело и вкусно. И совсем другое — когда тебя жрут, тут сразу всё становится не так радужно. Да? Но такие, как ты, должны быть готовы к подобному исходу. Ариведерчи.

Я телепортировался из ущелья, пока твари не заинтересовались моей тушкой. Хотя они вроде как напрочь игнорировали моё присутствие. Почему? Фенрир их знает. У них какая-то своя логика. И даже непонятно, откуда они тут взялись: то ли случайно набрели на эту долину, то ли постоянно здесь охотятся. В любом случае они помогли мне, сэкономили время, поскольку я бы и сам завалил медведеподобного, но не так быстро, как хотелось бы.

— Что-то ты долго, — недовольно пробасил Хеймдалль, когда я добрался до него. — Анекдоты, что ли, рассказывал своему мохнатому знакомцу? Но ты хоть потом убил его?

— Можно сказать и так, — пробормотал я, заметив, как от моего разгорячённого тела валит пар.

— А это что? — удивился бог, заметив капли крови, застывшие на порванном на груди пиджаке. Рану-то зарастила «регенерация», а следы от неё остались.

— Аллергия на когти.

— Ха! Да ты умудрился пропустить удар, — насмешливо скривился асгардец и двинулся следом за мной в сторону входа в пещеру.

— Нет, это я увлёкся почёсываниями и расчесал до крови, — перевёл я всё в шутку, почувствовав стыд за свой промах. Неприятное чувство. Я уже и забыл, когда оно последний раз навещало меня, злорадно скаля зубы, тыча кривым пальцем в лицо и строя рожицы.

— Смотри не зачешись до смерти, — подначил меня бог и вошёл в пещеру, пропахшую шерстью и смолой от полыхающих факелов.

— Нам надо поскорее найти дракончика, пока местный босс не заметил отсутствия сторожевого медведя, — серьезно проговорил я и проскользнул мимо изваяний Сварга, охраняющих проход.

Передо мной предстала очередная пещера: маленькая и тёмная. Справа зиял проход куда-то вглубь горы, а слева обнаружились каменные ступени, убегающие вниз.

— Туда, — уверенно указал на ступени Хеймдалль и хотел было первым пойти по ним, но я опередил его.

— У меня больше опыта в проведении скрытных операций, так что иди позади меня.

Бог что-то неразборчиво пробурчал, но возражать не стал. Двинулся по ступеням следом за мной, держась за неровную стену. Ведь тут ни хрена не было видно, а лестница оказалась круче, чем Локи в его лучшие годы.

Однако мы всё равно без происшествий миновали ступени, застыв на пороге небольшой пещерки, освещённой костром, над которым булькал зелёным варевом закопчённый котёл. От него шёл тяжёлый запах мяса, плавающий между вениками высушенных растений, висящих под потолком на верёвочках.

У стены же красовались покрытые жёлтой плесенью деревянные полки со всякими банками, склянками, черепами и камнями. Пол устилали обрывки шкур и выдубленная человеческая кожа.

— Ну хотя бы тут тепло, — пробормотал я, чувствуя, как к спине липнет мокрая рубашка.

Волосы, пиджак и штаны тоже стали влажными из-за растаявшего снега. А в ботинках вообще образовались озёра.

Бог тоже выглядел как мышь, только что выбравшаяся из проруби. Он, хлюпая обувью, подошёл поближе к полке и хмыкнул, разглядывая пыльную стеклянную банку с мутной жижей. В ней плавало что-то отдалённо похожее на корнишоны.

— Какие странные соленья, — проговорил я из-за его спины, не особо видя, что именно находится в банке.

— Это пальцы, — бросил Хеймдалль и решительно двинулся к грязной тряпке, закрывающей проход дальше. — Дракончик где-то там. Он совсем близко.

— Хорошо бы, — понадеялся я, попутно заметив всплывшую в котле человеческую руку. А затем мне довелось услышать женский голос из соседней пещеры, и он поверг меня в шок, поскольку был до боли знаком.