Пока Шилов куда-то звонил и что-то горячо шептал в трубку, стоя около кованого столба, Румянцев кусал губы и пытался прислушаться, но тренер отошёл слишком далеко.

— Не переживай, всё будет хорошо, — подбодрил я здоровяка и присел, чтобы погладить кошку, подошедшую ко мне с задранным хвостом.

Она разлеглась возле моих ног, и пока я чесал её пузо, Рафаэль Игоревич закончил разговор и вернулся к нам.

— Ну, Румянцев, чуть голос не сорвал, пытаясь выторговать тебя, — грустно просипел он и потёр смуглое от загара горло, словно кадык поправлял.

— Не получилось? — повесил голову Доброслав.

— Пфф, а когда у меня что-то не получалось? Конечно получилось!

— Я вас не подведу! — воспрянул духом Румянцев, широко улыбнувшись.

— Конечно, не подведёшь. Ведь ежели подведёшь, то я тебя отправлю лбом пробивать ворота крепостей хаоситов, — с ухмылкой заверил его Шилов и махнул нам рукой. — За мной, а то мы и так тут задержались.

Тренер пошёл к пикапу, а мы с улыбками двинулись за ним. Забрались в кузов и уселись на металлический пол.

— Поехали, — долетел до меня голос Рафаэля Игоревича, нырнувшего в кабину.

Пикап тронулся с места, заскрипев подвеской и зарычав мотором. Он повёз нас по стремительно просыпающемуся городу, где пыльный воздух быстро нагревался.

Благо ехать пришлось недалеко. Пикап проскользнул во двор школы и остановился около крыльца. На нас сразу же начали коситься шастающие тут солдаты с гербами империи на груди и какой-то аббревиатурой, вышитой на форме.

— Седьмой отдельный штурмовой полк, — расшифровал её Румянцев, ловко выпрыгнувший из кузова.

— Всё правильно, — подтвердил Рафаэль Игоревич, выбравшись из кабины. — Наш полк — это маленькая армия из почти что тысячи человек: у нас есть и пехота, и конница, и инженеры, и медицина, и разведка, и связь, и интендант, и маги. Магов у нас целый взвод, который делится на четыре отделения по пятнадцать человек. Одним отделением командую я. Вот вы как раз и будете состоять в нём.

— Рафаэль Игоревич, по какому поводу такой щедрый подарок? У меня же сегодня не день рождения, чтобы брать такую личность, как я, в свое отделение, — иронично проговорил я, вытащив из кузова свои сумки.

— Это тебе авансом, — весело бросил он. — Идите за мной. Представлю вас полковнику графу Соболеву и командиру взвода.

Полковник оказался седовласым энергичным поджарым мужчиной с усами как у моржа. Он коротко поздравил нас с тем, что мы попали именно в его полк и заверил, что мы покроем себя неувядаемой славой.

— Главное, чтобы не посмертной, — пробормотал я себе под нос, стоя в душном кабинете директора школы, в котором нынче обосновался полковник.

Улыбающийся рядом Шилов расслышал моё бормотание и полоснул яростным взглядом. В нём читалось, что время шуток прошло, всё, писец, теперь ты в армии.

— Рады служить на благо империи! — гаркнул Румянцев и довольно умело отдал честь, заслужив одобряющий взгляд графа Соболева.

После кабинета полковника мы посетили командира взвода. Им оказался крупный одышливый маг с красным потным лицом и короткими сальными волосами. Его величали бароном Тумановым. Он тоже коротко переговорил с нами, а потом мы отправились в выделенные нам «апартаменты». Ими оказалась небольшая комнатушка, где раньше, видимо, хранили учебные материалы, а сейчас стояли две панцирные кровати, тумбочки и шкаф.

— Не фонтан, конечно, но простые солдаты и вовсе спят на матрасах в спортивном зале, — сказал Шилов. — Да и вы всё равно тут ненадолго задержитесь. Уже завтра мы выступаем.

— Шустро, — отметил Доброслав, снимая свой громадный рюкзак.

— Времена такие, — развёл руками Рафаэль Игоревич. — Оставляйте тут вещи и идите за формой да за оружием. А может, ещё и позавтракать успеете в местной столовой.

Позавтракать мы не успели, что сильно расстроило прожорливого Румянцева, а вот форму и оружие получили. Правда, Доброславу далеко не сразу нашли подходящий размер. Ему даже в шутку предложили вместо формы походную палатку, рассчитанную на четверых. Дескать, она-то точно будет впору здоровяку. Но всё же потом ему кое-что подобрали. Однако форма всё равно изрядно натянулась на мускулах Румянцева.

А также нам вручили металлические шарики для пневмата, баллончики с газом для него же и, собственно, по одному пневматическому пистолету. Ещё можно было получить холодное оружие, но мы отказались, поскольку у нас обоих имелись сабли.

После этого мы отправились обратно в выделенную нам комнатушку, чтобы переодеться.

К слову, наша форма была, как у всех солдат, красновато-песочного цвета, но другого покроя, ближе к офицерскому, а на кончиках стоячего воротника поблёскивали две медные буквы «М». Они явно говорили, что мы маги, а не чудаки на букву «М».

Как только мы переоделись, буквально сразу же командир взвода барон Туманов приказал всем подопечным явиться на школьный футбольный стадион. Нам тоже, естественно, пришлось идти.

И вот вскоре все маги выстроились в четыре шеренги, соответствующие количеству отделений, и воззрели на командира взвода. А тот промокнул носовым платком вспотевший лоб, зло глянул на палящее солнце и подозвал к себе меня и Румянцева.

Первым он представил магам Доброслава, а потом сказал несколько одобрительных слов и обо мне. И если имя Румянцева никому ничего не сказало, то моё вызвало у магов сдержанное перешёптывание.

А ещё активнее они зашептались, когда на стадионе появилась… Марианна, облачённая в форму мага.

— Простите, задержалась, — виновато сказала зеленоглазая красавица барону, не обращая внимания на липкие взгляды магов и завистливые магинь. Последних оказалось всего пять, и все они были серыми мышками. Марианна на их фоне казалась богиней Афродитой. Потому-то маги и обратили на неё столь пристальное внимание. Причём половину из мужчин составляли люди уже лет тридцати, скорее всего, имеющие семьи и жён.

— Впредь не опаздывайте, — сухо бросил Марианне барон Туманов и представил её как Ангелину Попову, окончившую магическую академию города Пермь, где учились одарённые простолюдины. — Попова будет служить в отделении Клочкова.

Лысеющий мужчина с постным лицом кивнул, а его подчинённые заулыбались ещё сильнее, скользя оценивающими взглядами по сексуальной фигурке девушки, держащей каменное выражение лица.

— Все могут быть свободны, кроме новичков. Я через пяток минут проведу им инструктаж и вообще введу в курс дела, — прохрипел командир взвода и тяжело вздохнул, шмыгнув красным мясистым носом с синими прожилками.

Он показал мне с Румянцевым рукой, мол, «ждите, я скоро вернусь». И пошёл к зданию, переваливаясь с ноги на ногу.

Большая часть магов ушла со стадиона вместе с ним, но пятеро остались. Четверым было около тридцати, а пятому уже за сорок. Они сразу с бравыми улыбками на мордах подкатили к Ангелине, то бишь к Марианне. Но лучше, конечно, даже мысленно называть её Ангелиной, а то вдруг ненароком брякну её настоящее имя.

— Налетели как шакалы на юную самку, — презрительно бросил Румянцев, глядя, как маги водят хоровод вокруг красотки, сложившей руки на груди.

— Пытаются сразу завоевать её внимание, — проговорил я, прошёл пару метров по жёлтой пожухлой траве и сел на первый ряд обшарпанной трибуны, сколоченной из досок.

— А ты чего? — усмехнулся здоровяк, усевшись рядом со мной на жалобно застонавшую лавку. — Не попытаешь своё счастье? Ты же известный ловелас. Или боишься, что Огнева с Беловой прознают?

— Хорошая шутка, — иронично выдал я, достал телефон и отправил баронессе с графиней одно и то же сообщение: «Привет, в какой полк попала?»

— А-а-а, я понял, — вдруг широко улыбнулся парень и метнул взгляд на хмурую Ангелину, всем своим видом показывающую танцующим вокруг неё мужчинам, что они ей неприятны. — Ты просто опасаешься, что такая неприступная красавица окажется тебе не по зубам. Не переживай, не всяк кусок можно проглотить.

Он утешающе похлопал меня по плечу, чуть не отбив его свой лапищей, которую можно было использовать как экскаваторный ковш. А я про себя усмехнулся, метнув взор на Ангелину, чьи жаркие объятия уже познал.

— Да, Румянцев, ты прав, куда мне до такой королевы… — притворно печально вздохнул я и следом услышал треньканье телефона, сообщившего мне, что пришли сразу два сообщения.

Одно было от Беловой, а второе от Огневой, и они оказались совершенно одинаковыми: «Привет, я буду служить в полку графа Рыльского».

— О как! — удивлённо выдохнул я.

— Чего? — взглянул на меня Доброслав, проведя рукой по лысине.

— На, читай.

Тот пробежал глазами оба сообщения и глубокомысленно заявил:

— Хм, твои подруги очутились вместе под командованием папеньки Рыльского. Случайно? Не думаю, учитывая, как младший Рыльский добивается графини Беловой.

— А чего же он и сыночка своего не взял под крыло?

— Не, это будет позор. Аристократы так не делают. Их дети должны служить у кого-то другого. А то потом пойдут кривотолки, что, мол, сыночек твой поди и не воевал, а при штабе сидел и награды все его незаслуженные, и так далее. Ты же знаешь этот ядовитый мир аристократов даже лучше меня. Им лишь дай повод, и они сразу тебя с говном смешают.

— Это верно, — поддакнул я, начав обмахивать лицо ладонью. — Жара-то какая. А я уже отвык от неё.

— О Рыльском-старшем говорят, что он очень амбициозный командир, лезущий в самое пекло. Думаю, он постарается в первые же дни войны отличиться в боях, чтобы сразу оседлать волну славы, — пробасил Доброслав и следом удивлённо выдохнул, вытаращив глаза: — Попова к нам идёт!

— Предлагаешь убежать? — саркастично выдал я, глянув на красотку.

Она и вправду двигалась к нам, окружённая своей свитой, похожей на истекающих слюнями бродячих кобелей, увязавшихся за ухоженной самкой, случайно оказавшейся вне дома.

— Господа, позвольте мне поговорить с такими же, как я, новичками, — сказала Ангелина, недвусмысленно намекая, что магам пора бы уже отвалить от неё.

— Да на кой шут они нужны такой красавице? — презрительно бросил один из мужчин, махнув на нас с Доброславом рукой. — Уделите лучше мне внимание. Я быстро расскажу вам всё что нужно о нашем полке. Командир взвода будет доволен тем, что вы столько знаете.

— Да что ты знаешь-то о нашем полке? — насмешливо бросил самый старший маг, подкрутив усы, растущие на осунувшемся рябом лице с водянистыми глазами. — Вот я могу такого рассказать…

— Да все мы знаем, что ты можешь рассказать, особенно после бутылочки пива. Гы-гы, — подколол его третий маг.

Все, кроме Ангелины, охотно заржали в четыре глотки, а усач надулся, быстро багровея. Даже Румянцев позволил себе улыбку. И на неё тут же обратил внимание усач.

— А ты чего ощерился, молокосос? — окрысился тот, найдя на ком сорвать свою злость. — А ну встал перед вышестоящим!

— Мы все имеем одно звание, — мигом радостно встрял я, а то уже заскучал.

— Может и так, но я армии отдал уже двадцать лет! Ты должен мне подчиняться, салабон! — гаркнул тот, скрежетнув жёлтыми зубами.

— Двадцать лет? — присвистнул я. — Много. Держу пари, что ваши одногодки уже давно не рядовые маги. А вы всё обычный член отделения. Видимо, вам очень нравится эта должность.

Мои слова были пропитаны таким количеством язвительности, что в ней мог бы утонуть вражеский отряд.

Маги с кривыми ухмылками глянули на задохнувшегося от гнева усача. И в их глазах не было никакого сочувствия. Они даже были рады унижению своего коллеги-конкурента, тоже подбивающего клинья к красотке Ангелине.

— Да… да ты, щенок, как ты смеешь разевать на меня пасть⁈ — кое-как выхаркнул тот, задыхаясь от ярости. У него аж грудь заходила ходуном, а лицо едва не лопнуло от притока крови.

— А как вы хотели? Нагрубили моему другу, обозвали его молокососом, а потом ждали от нас улыбок? — удивился я. — Это вам ещё повезло, что мой друг сам не успел рот открыть. Он бы вас мигом убил. Он, знаете, какой отморозок? В том месяце растерзал десятерых хаоситов, а затем ему дали оружие, и он завалил оставшихся. Аха-ха-ха, да ладно, я шучу. Хаоситов было двадцать. Снова шучу. Но намёк, думаю, вы поняли. Не связывайтесь с нами и не ждите, что мы будем уважать таких грубиянов.

— Тогда я вас заставлю! — прорычал смертный и посмотрел на своих коллег. — А вы что стоите? Не видите, что эти молокососы подрывают устои нашего отделения? Вы забыли, как должны вести себя новички в армии? Они обязаны с радостью подчиняться старослужащим, а не разевать на нас пасть!

— Дмитрий, остынь, — положил ему руку на плечо один из магов и что-то быстро прошептал на ухо, опасливо покосившись на меня.

Тот скинул его руку и заорал, брызжа слюной:

— Да мне плевать, что он тот самый Громов! Никакой он не сильный маг, а обычный зарвавшейся юнец, с помощью денег состряпавший себе грозную репутацию! Я вижу людей насквозь! И меня не обмануть!

Он вперился в меня злым взглядом. А я насмешливо усмехнулся и весело заявил:

— Спешу вас разочаровать, Дмитрий, вы видите не дальше собственного носа.

— Да-а? — зловеще оскалил тот зубы. — Тогда давай выходи против меня на тренировочный бой. Я бы и на дуэль тебя вызвал, но за это можно легко вылететь из армии. Однако я и в тренировочном бою быстро докажу тебе, кто тут сильный маг, а кто слабак и лжец.

— Да я и так знаю, что являюсь сильным магом. Вы можете мне это не доказывать. Но я с радостью приму ваше восхитительное предложение. Я всегда рад размяться, особенно в такой чудесный день, — с улыбкой заявил я и встал с лавки под взбешённым взглядом усача.

— В тренировочном бою используются атакующие атрибуты не выше второго уровня, что же касается защиты, то её обязательно нужно поставить максимального уровня, — быстро протараторил маг, пытавшийся успокоить разгневанного Дмитрия. — Если у кого-то из участников поединка нет возможности поставить такую защиту, я могу одолжить соответствующий амулет. В таком случае его применение не воспрещается.

— Давай сюда свой амулет. Не будем нарушать правила, — решил я, памятуя, что мне нельзя показывать свой «золотой доспех», ведь люди знают о наличии у меня всего четырёх атрибутов: об «иллюзии», «регенерации», «взрыве энергии» и «телепортации».

— Бери, бери амулет. Он тебе понадобится, мелкий хвастунишка, — ядовито прошипел усач, закатав рукава формы. Показались волосатые жилистые руки.

Маг передал мне амулет, выглядевший как голубой камень на золотой цепочке.

Я повесил его на шею и бросил смертному, одолжившему его мне:

— Не беспокойся, он даже на десять процентов не разрядится.

— Громов, может, лучше я выйду против этого грубияна? Из-за меня ведь всё началось, — прошептал мне на ухо Доброслав, быстро встав с лавки, испустившей не только облегчённый вздох, но и быстро протрещавшей благодарственную молитву богу всех лавок.

— Румянцев, ну ты чего? Хочешь лишить меня удовольствия извалять в пыли этого урода, наговорившего мне столько гадостей? Я думал, что ты не так жесток. Имей совесть, дружище. А если у тебя так кулаки чешутся, то можешь потом пнуть этого дурака, когда я с ним закончу.

Здоровяк нахмурился, открыл было рот, а потом захлопнул его, так ничего и не сказав. Он лишь кивнул мне и встал подле Ангелины, с интересом наблюдающей за происходящим.

— Попова, окажите честь, махните своей прелестной ручкой, сигналя о начале схватки, — хрипло попросил у неё усач. — Только сперва дождитесь, когда мы с этим хвастуном отойдём на середину футбольного поля.

— Махну, — кивнула красавица.

— Я одолею этого новичка в вашу честь, — подмигнул ей смертный, зло глянул на меня и, выпятив грудь, вразвалочку двинулся по стадиону.

А я сокрушённо покачал головой и закатил глаза. Этот идиот даже не понимает, что ведёт себя как какой-то гопник, напрочь лишённый дворянской крови. Я на его фоне выгляжу выходцем из императорской семьи.

— Удачи, Громов, — пожелал мне Доброслав.

— Вряд ли она мне понадобится, — усмехнулся я и двинулся следом за усачом, сжимающим кулаки.

Эх, как же ему хотелось на глазах сослуживцев и Ангелины вбить меня по ноздри в землю, восстановив свой пошатнувшийся авторитет. Может, он даже выдумает что-то эдакое, дабы одолеть меня?