То, что произошло на поле, усеянном алыми цветами, в высокой траве, пахнущей морем и страстью, останется между нами. Я сохраню это в душе, разделю лишь с ним. Потому что это был целый мир на двоих, возможный только когда мы вместе.

Я изменилась? Наверно. Наверное, когда мой дракон обрел меня, а я — его, сила Повелительницы вошла в полное русло, стала подобна реке, чьим течением я могу управлять.

Но мы ощущали лишь, что единство между нами стало глубже, сильнее, слаще. Словно мы вдвоем падали в бесконечный черный космос и чувствовали при этом блаженство — одно на двоих. Связь стала такой, какой должна была быть, — крепкой, глубокой, понятной.

Не знаю, так ли чувствуют себя Жемчужины со своими драконами. По сути, теперь энергетически я стала не только Повелительницей, но и Жемчужиной Ролара. Он обрел во мне то, что хотел обрести Рокард, — личную Повелительницу, ту, что повелевает, и ту, что верна и преданна.

Но мы не думали об этом. Мы были просто вместе. Неважно, какую природу имела наша связь. Важно, что она выросла из тех чувств, что родились на поляне возле охотничьего домика, что зрели и подвергались испытаниям в разлуке и наконец сейчас раскрылись до конца. А все испытания и ритуалы — лишь следствие. Ведь я никогда не пошла бы на это, если бы рядом был не любимый, а другой дракон.

— У нас очень мало времени… — с сожалением сказал Ролар, целуя меня в темечко. Моя голова лежала на его обнаженной груди, а вокруг, чуть лаская нас, шелестела высокая трава. Замереть в этом сладком мгновении, не спешить никуда. Но мы знали, что еще не все задачи решены.

— Да, я понимаю, — я потянулась, прильнула к нему напоследок всем обнаженным телом. Ощущать друг друга вот так в траве, под солнцем, было наслаждением, хотелось застыть в мгновении, когда моя кожа скользит по его гладкой и загорелой над тугими мускулами. Но нужно… лететь.

Невероятным усилием воли нам удалось подняться, смеясь и отрываясь на поцелуи, одеться, а потом улететь.

Да, волшебный миг нашего объединения прошел, думала я, когда уже привычно садилась на основание драконьей шеи. Но будет еще много таких мгновений. Такой жизни на двоих. Мы вместе навсегда, и даже не важно, что мы делаем вместе. Летим, разговариваем, решаем проблемы с Виньялли. Главное, что мы вместе.

Как когда-то, я раскинула руки в стороны на ветру, под золотистым заходящим солнцем и отдалась полету.

А когда мы прилетели к границе, стало почти темно. Лишь луны, звезды и магические огни, установленные по периметру, освещали место, где собрались драконы.

***

Их было не так много — братья созвали не всю свою армию. Лишь силы, которые должны нанести первый удар или отразить его. Небольшие армии, в темноте я различала их не очень хорошо, их силуэты, тени расположились под две стороны от границы. Все драконы были в человеческой ипостаси, поэтому иногда, по мере того, как мы спускались, взгляд выхватывал из темноты шатры военного лагеря. Лишь несколько темных теней кружились над большим полем, где пролегала граница. «Наблюдатели от обеих сторон», — пояснил мне Ролар.

— Знаешь, чего я не понимаю, — сказала я, когда мы почти спустились. — Почему ваши родители никогда не вмешивались? Разделили государство и словно забыли о сыновьях… Не пытались помирить вас.

— А как иначе мы научились бы жить и править? — ответил Ролар. — Отец с матерью регулярно посещали меня. И я спрашивал об этом, отец отвечал мне именно так.

— Странно как-то, — сказала я. — Лучшим воспитанием было бы просто не дать власть никому из вас, пока не научитесь жить в мире и не договоритесь между собой. До этого, думаю, твой отец не развалился бы править.

— Мой отец давно хотел отойти от дел, — ответил Ролар. — У него была непростая жизнь. Знаешь, когда-то давно он потерял свою истинную пару. Именно с его слов я стал допускать, что нечто подобное существует, слишком уж ярко он рассказывал. И много сотен лет был безутешен… пока не встретил молодую драконицу, прибывшую ко двору. Нашу мать — Кремию. В ней воплотилась душа его истинной пары, и отец обрел счастье… Но они всегда хотели жить уединенно, вдвоем, оставив государство сыновьям.

— Ну не знаю, заколдовали бы вас что ли, чтоб вы помирились… — сказала я. Поведение родителей все же казалось странным. А еще мне подумалось, что для отца драконов большое счастье, что он смог снова встретить свою истинную пару. Теперь, когда мы с Роларом, были едины, я даже в страшном сне не могла представить, что бы пережила, если б потеряла его.

Впрочем! Я и сейчас могу потерять его, если он попробует вырвать собственное сердце ради этого старого интригана герцога Виньялли! И не допустить этого — моя задача. Уверена, Повелительница драконов должна с этим справиться. Вопрос, как…

Подвергать риску чужого незнакомого дракона-добровольца я тоже считала не этичным. Словно положить на плаху кого-то другого вместо короля… Некрасиво. Истинные правители сражаются наравне со своими людьми, если потребуется. И Ролар — один из них. Он не подставляет чужие головы под топор, когда лечь на плаху должна его собственная…

Мы пересекли границу. Драконы-наблюдатели издали приветственный рев в ответ на ментальный сигнал Ролара, что он возвращается в свой стан. Пока война не началась, только переговоры.

Спустились, я сбежала по ноге дракона, и в свете луны тут же уткнулась в хорошо знакомое мне твердое худое лицо. Герцог смотрел на меня холодными серыми глазами, блестящими в темноте, как далекие звезды. И протягивал руку ладонью вверх, приглашая опереться на нее. Хочешь — обопрись, хочешь — нет. Я знала, что провоцировать меня или как-то еще пытаться сблизиться со мной он не может

— договор, заключенный с ним Рокардом, не позволит.

Я невесомо оперлась о руку герцога. Почему не позволить старому лису быть галантным? Пока он не потребовал сердце моего любимого, мы по одну сторону границы.

— Мирри Аленор, вы стали настоящей Повелительницей! — произнес он.

За спиной у меня закрутился черный вихрь, и спустя пару мгновений к нам с герцогом подошел Ролар, а чуть позже из тьмы вынырнули два человека, вернее, дракона.

Один из них (как мысленно объяснил мне Ролар) — высокий, собранный, с белыми волосами — военачальник Ролара Вайрен Литтау. Обычно его называли Литтау, потому что его имя лишь на одну букву отличалось от имени старого правителя, отца братьев Вайрина. Другой — шатен пониже ростом — представитель Рокарда на переговорах Туар.

— Как видите, я здесь, и Повелительница тоже, — вежливо обратился Ролар к Туару. — Мы отменяем наши требования. Войны не будет. Артефакт останется в нашем хранилище на случай, если вы соберетесь атаковать.

Туар почтительно кивнул.

— Что касается моей стороны, то мы отступим от границы и будем ждать указаний милорда Рокарда.

— Хорошо, — деловито кивнул Ролар.

Туар чуть поклонился Ролару, обратился, взмыл в воздух, и спустя пару минут я увидела, как темная тень опускается на отдалении, где начинались земли Рокарда.

— Что же, — сказал герцог, буравя глазами Ролара. — Я выполнил свою часть договора, и более того. Ты свободен, Аленор с тобой. Я помог тебе разрешить ситуацию и прекрасно развлекся на переговорах. Пришло твое время, дракон. Выполни свою часть сделки.

Мое сердце громко забухало в груди. Тело само сделало шаг, и я оказалась между Роларом и герцогом, пытаясь разделить их в пространстве.

«Нет!» — крикнула Ролару мысленно. Но мой дракон обошел меня и остановился перед Виньялли.

— Я выполню ее, — ответил он спокойно. — Ты получишь сердце дракона.

В его разуме я уловила, что сейчас он обернется и сделает то, что собирался.

— Нет! — повторила я вслух, вкладывая в это «нет» всю неведомую силу, что должна принадлежать мне как Повелительнице. — Я не хочу этого, не могу этого допустить! — продолжила я. И вдруг поняла, что мой голос разлетается по полю, и другие драконы подходят ближе, становятся в круг. Словно услышали песню, что посреди поля поет одинокий бард, и спешат подойти ближе, чтобы не пропустить ни одной ноты.

Лунный свет заиграл на лице Ролара. Его перекосило, словно он боролся с собой.

— Я понимаю, это больно, — сказала я. — Ты хочешь выполнить долг, но мое слово мешает, и ты не можешь пойти против него. Я понимаю… Придется потерпеть, любимый, пока мы не реализуем другое решение. Прости меня…

А мысленно я обняла его за плечи, прижалась щекой к щеке. Потерпи, любимый, потерпи. Просто я не могу дать тебе вырвать собственное сердце.

— Да, это мое решение вредит тебе, — сквозь зубы ответил Ролар. — И слово твое… крепко. Аленор, послушай…

— Это он должен послушать! — резко ответила я, обошла Ролара и остановилась перед герцогом, который серьезно, с непонятным выражением смотрел на меня. Впрочем, кое-что я уловила в его глазах — восхищение. — Мирроу герцог, вы понимаете, что он хочет сделать? — спросила я его. — Вам нужна смерть правителя драконов? Думаю, нет. Я кое-что знаю о ваших планах. Нахожу их отчаянными и безумными. Но не смерть правителя нужна вам. А значит… дайте нам время найти другое решение. Драконы… — я обернулась к высоким силуэтам, что выплывали из темноты. С их стороны слышался шепот «Повелительница… Слышите ее голос?!… Она настоящая!»

Но договорить я не успела. Герцог поднял руку и обратился ко мне.

— Да, я не желаю его смерти. Совсем не желаю, Аленор, — герцог чуть лукаво улыбнулся. — Твой правитель мне даже симпатичен, почти как ты. И мне все равно, где он возьмет сердце. Вырвет у другого дракона, достанет из кладовой, умертвит своего ненавистного брата — мне все равно. Более того, если из-за своего глупого альтруизма он пойдет сейчас на то, чтобы отдать мне свое сердце, я всей душой желаю, чтобы ваш трюк с выращиванием драконьего сердца удался и во второй раз. Уверен, что ты это можешь, Повелительница! Но, мирри Аленор, не проси меня отложить больше, чем на несколько часов. Я ждал достаточно. И мне уже надоело, — глаза герцога блеснули одновременно хитро и то же время остро и жестко, как в те времена, когда мы только-только познакомились, и я испытывала перед ним ужас, — что вы все юлите и выкручиваетесь, когда приходит время выполнять вашу часть договора. Только я выполняю все четко и вовремя. Я обещал вывести дракона из лабиринта, и сделал это. Я обещал дать информацию, и я дал ее. Я добровольно позволил использовать артефакт из моей сокровищницы и помог ему провернуть эту партию, благодаря которой тебя вытащили от второго правителя. Кроме того, подумай, какой пытке ты подвергаешь своего дракона. Вырвать себе сердце ему было бы легче… Ты же ставишь его перед дилеммой. С одной стороны, он не может нарушить обещание, ведь поклялся нерушимой клятвой драконов. А с другой — нежелание Повелительницы, ее слово, и тот факт, что его смерть действительно вредит тебе, даже если потом ты вырастишь ему сердце… Отпусти его. Дай ему определенность, Аленор. Так что… у тебя пара часов — не больше, — усмехнулся Виньялли.

— Благодарю! — по-королевски улыбнулась герцогу я. — Мне хватит и четверти часа, герцог… Драконы! — я опять обернулась к теням, что кругом стояли возле нас. Лунный свет выхватывал лица — красивые благородные лица драконов, готовых внимать мне, слушать и даже слушаться меня. — Ваш повелитель Ролар…

— Не нужно, Аленор! — крикнул Ролар и протянул ко мне руку. — Я должен сам…

— Не нужно, Аленор! — пророкотало над полем. Эхо только что сказанного разнеслось вокруг. Не физически, не материально. Голос раздался в разуме каждого из нас.

Громкий, решительный, сильный. Драконы переглянулись, рука Ролара, тянущаяся ко мне, замерла.

А в следующее мгновение огромная крылатая тень, чернее ночи, закрыла обе луны. Опустилась вниз. Рокард — единственный из всех в драконьей ипостаси с расправленными крыльями стоял над поляной и, изогнув шею, смотрел на нас с Роларом.