Я остановился напротив него.

— Геард, ты знал, да? Все знал? — спросил я его, глядя в глаза. Сверху вниз — я был выше даже этого дракона. Одновременно проник в его разум. Да, он знал. Знал все эти годы, что был при мне. Хорошо скрывал, вел себя безупречно, так что мне не приходило в голову взломать его разум.

И, судя по всему, у него была дополнительная защита, поставленная нашим с Роларом отцом.

— Я знал, милорд, и берег вас, как мог, — спокойно ответил Геард. — Послушайте меня…

— После этого ты хочешь, чтобы я прислушался к твоему мнению? — рассмеялся я. — Мне следовало бы казнить тебя. Просто сжечь на месте! Ты делал вид, что преданно служишь мне, а сам был нянькой, приставленной моим отцом. Интересно, к Ролару он тоже кого-то приставил?

— Нет, Рокард, — Геард вдруг словно стал выше ростом, плечи его расправились.

— Ваша мать часто являлась к нему и наставляла. Этого было достаточно. Иногда появлялся и я… вместе с ней.

— Отец?! — я замер, наблюдая, как внешность смотрителя гарема искажается. Темные волосы становятся гуще и длиннее, острые черты лица обретают твердость. Глаза увеличились в размере, разрез стал более миндалевидным. Морок рассеялся, и проявилось истинное обличье. Но я знал, что это не было мороком. Отец владел древней магией изменения внешности, он менял свое тело по-настоящему.

— Да, я, сын, — ответил мой отец Вайрин.

Я вновь расхохотался, сильно, позволяя всему этому безумию, всей этой фантастической нереальности происходящего выплеснуться из меня.

— Успокойся! — твердо произнес он. И как в детстве, слово отца возымело действие. Мой смех угас.

— И это ведь ты позволил отравить эту девочку? — спросил я. — Думаешь, я прощу это? Зачем тебе это было?

— Чтобы расставить все по своим местам. Аленор должна была пройти испытание с твоим братом, и все это должно было закончится… Они должны были улететь, провести границу между прошлым и будущим.

— Да, и закончилось бы, если бы у меня не хватило ментальной силы уловить образы из памяти Ролара и своей памяти. И если бы не хватило мозга соотнести все… Знаешь, отец, я ведь даже начинаю помнить, как все это было… Как мы жили все эти годы. Этого ты не учел! Что один из твоих сыновей все поймет…

— Я надеялся, что это не случится. Но ты всегда был более… сообразительным. Что ты хочешь делать, сын? Позволь мне помочь тебе…

— Теперь нет — не позволю, — усмехнулся я. — У меня свой путь, не стой на нем.

— Послушай, Рокард, — Вайрин с пониманием посмотрел в мое лицо. Захотелось доверить все ему, сделать, как говорит отец. Но нет… Это Ролар так почитал родителей. Я — нет. Я всегда был слишком самостоятельным. А теперь я и вовсе лишний. — Послушай, — повторил он. — Сейчас ты хочешь рвать и метать. Ты хочешь… Я боюсь даже предположить, что ты собираешься сделать. Но помирись с братом по-настоящему. Вам теперь нечего делить. Сейчас все может хорошо закончится. Ты можешь помириться с ним, а здесь тебя дождется эта девочка, что стоит за дверью и прислушивается к нашему разговору. Помирись и не взваливай на Ролара это знание. Оставь его себе. Ведь теперь это все неважно.

Я задумчиво посмотрел на него. Если отринуть остатки гордости, то отец прав. Сейчас есть шанс на «счастливый конец» всей этой истории. Я могу сохранить свое государство, остаться с Мирейей. Править и жить… долго и счастливо. Оставить Ролару его страну и Аленор.

Только сердце в груди подсказывало, что я не могу пойти на этот счастливый конец. Он будет счастливый для всех. Только не для меня. Либо судьба поможет мне, и случится чудо…

— Хорошо, отец. Я оставлю ему неведение, — ответил я. — И прошу… Если я не смогу… помириться… сотри память этой девочке. Пусть она не страдает по мне. Пусть помнит что-то простое, светлое. И выдай ее замуж за хорошего человека… Она заслужила.

Я отвернулся и пошел по коридору.

— Стой, Рокард! — раздался властный окрик отца. Слово родителя должно было остановить меня, и я остановился. Оглянулся. Он быстро шел ко мне.

— Я не позволю тебе навредить ни им, ни себе! — сказал отец.

— Не сможешь, — усмехнулся я. — Я сам решаю и сам отвечаю за свои решения.

Мой отец силен ментально. Очень силен. Ментальная сила и навык ее использования растет с возрастом. Да и наш род всегда был одарен в этой сфере. Но я не зря считался сильнейшим менталистом. Отец силен, но не сильнее меня.

Я ударил так, чтобы не навредить ему по-настоящему. Просто лишить сознания на некоторое время, пока я выйду и улечу.

Когда его тело обмякло, я поймал его и устроил у стены. Усмехнулся. Истинный правитель драконов, Вайрин Мудрый сидит без сознания, прислонившись к стене, пока его сын идет к своей судьбе.

Грустно. Смешно.

***

Аленор

— Приземлись, пожалуйста, — попросила я, увидев внизу красивую долину между горами. — Нужно поговорить, а в полете… Я слишком увлекаюсь полетом.

Ролар вздохнул.

— Знаешь, хотел бы ответить, что у меня все под контролем, и продолжить полет… Но Рокард прав, в тебе велика сила Повелительницы. Мне сложно устоять перед этой просьбой…

— Ну так и не нужно! — рассмеялась я. — Как я поняла, для дракона счастье исполнять желания своей Повелительницы!

— На ком я женюсь! — со смехом ответил Ролара мысленно. — И это ты еще не инициирована до конца!

Плавными кругами мы стали спускаться в долину, и вскоре я сбежала вниз по драконьей лапе, а Ролар принял человеческую ипостась.

Я села в высокую ароматную траву, усыпанную ярко-красными цветами, и пригласила Ролара устроиться рядом. Ощутила, что этот ароматный луг и мое присутствие на нем, настраивают его вовсе не на разговор. Что тугие волны сладкого ароматного желания начинают расходиться от моего дракона. Да и меня захватывает эта истома.

— Ты сама выбрала место, — усмехнулся Ролар. — Что ты хочешь знать? — он выдохнул, ослабляя накатывающие чувства.

— Да все! И одну очень важную вещь…

Ролар снова вздохнул, лег на спину, закинул руки за голову и собрался рассказывать. А мне захотелось сесть на него верхом, приникнуть к губам…

— Перестань думать об этом, Аленор! — взмолился дракон. — Ты сама захотела сначала свадьбу… И вообще… у нас мало времени на… разговоры. Ваш Виньялли очень любопытный экспериментатор. Как бы не запустил артефакт ради научного опыта…

— Не запустит, — ответила я. — Он еще и политик. И знает, как вести себя в вашей… игре. Итак…?

Ролар рассказал мне все. О том, как драконы Рокарда преследовали его, как он петлял и сражался. О том, как появился сам Рокард, и попробовал подчинить его ментально. И как он увидел внизу легендарный Лабиринт и решил совершить то, чего не делали прежде. Укрыться там, в надежде, что Рокард не последует за ним.

Брат не последовал… Он запер Ролара Лабиринте.

Впрочем, вкратце я обо всем этом догадывалась. Куда неожиданнее было появление герцога в Лабиринте, их договор с Роларом. И план «игры», который они продумали и быстро воплотили в жизнь. Герцог с артефактом и частью военного гарнизона Ролара отправился к границе с угрозами и требованиями. А Ролар ухитрился пробраться во дворец брата как раз в нужный момент.

А вот к отравлению Мирейи Ролар и герцог не имели никакого отношения.

— И что ты собираешься делать?! — я впилась взглядом в его лицо. — Где ты теперь возьмешь сердце для герцога, если твоего старого нигде нет?

В глубине души я уже знала, что собирается сделать Ролар. И это не просто будило волнение. Это убивало.

— Ты знаешь, что, — твердо ответил Ролар. — Я не хочу убивать брата, а других врагов у меня нет. Ты один раз вырастила мне сердце, сможешь и во второй раз. Тем более, что в тебе живет сила Повелительницы…

— Да нет же, Ролар! — я вскочила на ноги. — Так нельзя! А ты подумал, что будет, если не получится? Если я не смогу дать тебе новое сердце во второй раз?!

— Тогда я умру, — спокойно ответил Ролар и тоже поднялся на ноги. — А что еще ты предлагаешь? Убить ни в чем неповинного дракона? Или сражаться с Рокардом, которого мы и так загнали в угол — причем с неизвестным результатом, ведь он все еще очень силен. Или, может быть, искать старые сердца, вырванные когда-то? Насколько я знаю, их нет… Любое сердце дракона в древности сжигалось, чтобы не попало в неосторожные руки. А в наше время сердце не терял никто, кроме меня… Аленор, у нас нет другого выхода. Мы должны рискнуть… И я верю в твои силы… Ты воскресила меня тогда — воскресишь снова!

В янтарных глазах горел такой уверенный огонь, такая вера в меня, что мне показалось, будто горячая нить пробежала от его глаз к моим и в меня вливается его твердость духа, его бесстрашие, его… жертвенность, в конце концов.

Но я не могу его потерять снова! А может, не получится! Ведь все это… так тонко. Один раз я смогла неведомым мне образом вырастить сердце. А если нет? Если с одним драконом подобное может произойти один раз…?

— Ролар, — покусав губу в раздумье, сказала я. — Давай по-другому. Ты… возьмешь сердце у одного из своих подданных, я уверена, герой-доброволец найдется, если ты хороший правитель. А я выращу ему новое сердце.

— А если не получится, Аленор? — сказал Pop. — Между нами с тобой связь, возможно… мы все же истинная пара — этого никто не знает. Все это… помогло тогда. А сможешь ли ты вырастить сердце чужому дракону? Тем более сейчас, когда еще не вошла полную силу…

Что ж… Я подняла голову вверх и рассмеялась. «Что помешает ему взять тебя в ближайшем поле!?» — вспомнились слова Рокарда. А что помешает мне?! Старые принципы, то, чему учит человеческая культура? Собственные правила? Не уместная сейчас гордость графской дочки?

Ситуация изменилась, и я должна измениться…

Я должна стать Повелительницей. Должна стать собой.

— Что ж… — сказала я Ролару. — Тогда нам нужна полноценная Повелительница. У кого бы мы ни взяли сердце, так риск намного меньше. Ты знаешь, что нужно для этого… — глаза Ролара блеснули, обожгли меня. А я сделала шаг к нему, словно говоря этим: разбей, убей это расстояние, как тогда на крыльце охотничьего домика. — Возьми меня, Ролар. Здесь, сейчас. Ни секундой позже…

Расстояния не стало сразу. Горячая рука обхватила мой затылок, другая отчаянно обвила талию, дыхание дракона обожгло сладко и остро.

— Уверена? Ты хотела… — прошептал он.

— Да, хотела… Но есть вещи поважнее традиций… Хотя бы то, что я люблю тебя… Ах…х… — то ли прошептала, то ли простонала я в ответ и ощутила, что мы клонимся вдвоем в ароматную сочную траву.

Ураган, творимый обжигающими губами, захватил меня, и мир исчез.