— Не нужно, Аленор! — повторил он. И прежде чем я успела ответить, поняла, что дракон воздействует ментально. Все мы не сможем протестовать, пойти против его воли, пока он не позволит. Умно, подумалось мне. Застраховался, зная, что здесь та, кто может остановить его словом. Моя природа поможет мне раньше преодолеть это влияние — откуда-то я знала это, ощущала. Но Рокард успеет совершить задуманное…

…И я знала, что он задумал. Его разум касался моего, успокаивая, и через эти касания я ощущала его намерения.

Великий менталист, игрок, манипулятор… Он прилетел пожертвовать собой. Ради нас, ради брата, ради меня, ради всех драконов…

— Брат, — большая драконья голова на длинной шее повернулась к Ролару. Рокард приблизился, и его морда застыла в полуметре от брата. Будь на его месте простой человек, его бы снесло мощным драконьим дыханием. Ролар же стоял, не шелохнувшись. — Много лет наши страны были разделены из-за нашего противостояния. Ты меньше виновен в нем, чем я. Сейчас пришло время… Наше государство вновь должно стать единым, каким оно было, прежде чем все произошло.

— Что произошло?! — крикнула я. Мне удалось сбросить оцепенение и покорность.

— Ответь, Рокард!

— Нет, малышка Аленор, — ответил дракон и даже отрицательно покачал головой из стороны в сторону. — Это уже неважно. Я лишь прошу прощения, брат, за свою ненависть и… Я должен тебе. Я благодарен тебе. Когда-нибудь узнаешь, за что. И… сегодня я… отдам свой долг сполна. А наша страна станет единой — под началом того, кто этого достоин больше. Это ты, брат Ролар. Герцог получит сердце дракона — мое сердце.

Несколько мгновений дракон молчал. Потом обратился к герцогу:

— Ты желал сердце дракона, ты его получишь. Приготовься, герцог, — Рокард усмехнулся.

— Я не требую этой цены! — ответил герцог. То ли воздействие Рокарда не касалось его, то ли герцог тоже сумел от него избавиться. — Но я приму любое сердце.

— Я знаю, — усмехнулся Рокард. — Прощай, малышка Аленор… Посмотрим, что скажет она… — дракон задрал вверх голову, словно ждал, что с неба явится она. А большая когтистая лапа потянулась к черной груди.

— Не-е-т! — заорала я и кинулась к нему. Но невидимая стена отбросила меня назад. Великий менталист… и великий маг. Загипнотизировал драконов, а меня, не обученную магией, можно остановить простейшими приемами…

Я больно ударилась, но поднялась на ноги, замерла, пошатываясь, как на сильном ветру. Но нашла в себе силы повторить властно и решительно:

— Нет! Остановись!

Но когтистая лапа продолжила движение к драконьей груди. Медленно, неуклонно.

— В этот раз не выйдет, Аленор, — усмехнулся Рокард. — Потому что на самом деле тебе не вредит это. Напротив — помогает! Я спасаю твоего избранника или невинного дракона, которого ты готова положить на плаху. И в глубине души ты рада этому! Я вижу это в тебе, даже не читая твои мысли, как и обещал. В твоем слове нет той же силы, что несколько минут назад…

— Не делай этого, пожалуйста… — уже не властно, а со слезами на глазах попросила я и медленно двинулась в его сторону. Все что угодно, только не эта отчаянная, трагичная смерть Рокарда.

Знала, что он играет ва-банк. Знала, чего он хочет. Теперь я ощущала драконов… Знала их душу.

Рокард пришел умереть или выиграть свою жизнь заново. Умереть или воскреснуть у меня на руках, когда я силой Повелительницы дам ему новое сердце. Хоть и знал, что этого чуда может и не произойти. Два шанса из ста, считал он, что я смогу дать ему новую жизнь.

Он посмотрел на меня, и я встретилась взглядом с его огромными драконьими глазами. Теперь эти глаза были очень спокойные и очень глубокие. Такие, как бывают у тех, кто познал нечто, не доступное простым живым существам — тем, кто собирается жить еще долго, кто готов и хочет бороться за свое счастье.

— Я мог бы полюбить тебя, — произнес он. — Ты могла бы полюбить меня. Но сейчас я даю вам свободу от…

— Остановись, — снова попросила я. — Сейчас все может стать хорошо. Ролар простит тебя, ты — его. Ваши страны будут жить в мире… А герцогу..

Но он не дослушал. Отвел взгляд, и когтистая лапа вонзилась в черную грудь. Дракон взревел от боли, дернулся… А вокруг драконы зашевелились, словно проснулись. Многие кинулись к Ролару. Сам же Ролар побежал к брату, туда, где огромное черное тело извивалось от боли, но когтистая лапа так и не разжалась.

— Остановись… Рокард! Брат! Прошу! — кричал Ролар. — Ну нужно этого..

— Это решит все… — прошелестело над полем.

***

Свет двух лун смешался там, где был Рокард. Спустя мгновение мы увидели огромное огненно-алое сердце с черными всполохами-прожилками, обхваченное длинными когтистыми пальцами.

— Не-е-т… — прошептала я. Зрелище драконьего сердца завораживало и в то же время рвало душу.

И тут лапа разжалась, сердце упало на землю и загорелось на ней ровным алым огнем. Горящее сердце дракона — горящее, но не сгорающее.

А на месте Рокарда закружился черный вихрь.

Я бросилась туда. Он обернется, и я буду рядом. Я коснусь руками его пустой груди, я буду гладить, плакать, умолять. Я снова буду спасать дракона, я отдам половину своего сердца, чтобы вырастить в нем новое.

Еще мгновение, и мы увидим Рокарда в траве, с развороченной грудью, истекающей синей кровью, как некогда лежал в траве Ролар. Но когда черный смерч угас, я не смогла сдержать возглас ужаса.

На месте черного вихря ничего не было.

Должно быть, он чуть дальше, подумала я, я просто волнуюсь, и в темноте плохо видно. Огляделась вокруг, надеясь выхватить взглядом его распластавшуюся фигуру.

Но его не было нигде.

Рокард не обернулся человеком. Он просто исчез.

***

— Ролар, найдите его…. Где он? — шептала я со слезами на глазах, снова и снова оглядывая поле. Хитрый манипулятор Рокард тоже стал дорог мне. Можно было бы сказать, что его поступок произвел впечатление на драконов и на нас с Роларом, поменял отношение к нему. Но нет. Теперь я понимала, что симпатия к этому хвостатому игроку давно жила в моей душе. Он стал дорог мне, вот такой, как есть

— неоднозначный, не слишком добрый, пекущийся в первую очередь о своих интересах. Но сумевший пожертвовать ими в ключевой момент…

Пройдут века, пронеслось у меня в голове, и драконы будут рассказывать о них легенды. А я обрету долгую жизнь Повелительницы, стану женой Ролара и матерью его детей — наследников престола. И тоже буду рассказывать им об их дяде, которого они никогда не видели.

От этой мысли хотелось свернуться клубком и рыдать на траве. Но нельзя… Вдруг еще есть надежда.

— Его нет, Аленор, и мы не знаем, что с ним случилось, — сказал Ролар, подошел и обнял меня за плечи. Я больше не сдерживалась и плакала, уткнувшись ему в грудь.

— Подождите… — раздался вдруг знакомый спокойный голос у нас за спиной. Мы обернулись.

Герцог стоял перед пылающим сердцем, к которому никто не смел подойти, и пристально и задумчиво смотрел на него.

— Подождите, — повторил он, не отрывая взгляда от сердца. — Найдите тело, он еще должен был жив. И попробуйте… поместить его обратно. Я отказываюсь от сделки. Я готов отдать сердце обратно.

— Поздно! — закричала я. Хотелось кинуться к нему и расцарапать лицо. Слишком низко для Повелительницы драконов, но зато как действенно! Но я сдержалась. — Где ты, герцог, видишь тело, в которое его можно… поместить!

— Уверен, где-то оно должно быть, — словно не слыша моего гнева, сказал Виньялли.

— Невозможно, герцог. Ты получил, что хотел. Так подавись этим! Мой брат спас мою честь! — сказал Ролар, отпустив меня. В янтарных глазах пылало пламя, он сжимал и разжимал кулаки. — Невозможно вставить сердце обратно! Думаешь, в древности не пробовали? Потеряв сердце, дракон теряет это сердце навсегда! Знаешь, Виньялли, — Ролар сделал пару шагов к нему и угрожающе остановился, глядя на него. — Я ненавидел брата. А нужно было — тебя! Сегодня я потерял больше, чем Рокарда, я потерял часть себя! И… знаешь, мой брат ведь выполнил условие. И это он клялся не убивать тебя, не я… Думаю, получив желаемое, ты проиграл. Твои дни сочтены… Хочешь сейчас, хочешь на Суде драконов…

Герцог поднял на него взгляд:

— Думаешь, это будет честно, дракон?

— Думаю, это будет справедливо, — твердо ответил Ролар.

— Постой, Ролар, — я подошла сзади и положила руку ему на плечо. — Рокарда это не вернет… Его жизнь, его стремления, он сам — его проклятие. К тому же герцог одумался сейчас, пусть и поздно…

Ролар выдохнул.

— Ты права… По крайней мере, не сейчас. Мы должны найти Рокарда… Понять, что с ним произошло. И что случилось в нашем с ним прошлом. Только двое знают это — мои родители… Отец! — Ролар поднял лицо в небо и закричал вслух, но все слышали, что этот зов звучит и ментально. — Может быть, хватит?! Может быть, пришла пора нам узнать правду?! Одного из нас уже нет…

И в этот момент в небе сверкнула молния. Но не серебристая, а золотая. Потом еще одна. Драконы изумленно замерли, даже Ролар. А вслед за этим почтительно опустили головы, потому что молнии превратились в яркий золотой свет. Огромная золотая драконица спускалась к нам, и сияние заливало поле. Бок о бок с ней летел дракон еще больше — черный, как Ролар и Рокард. А на его шее я с удивлением разглядела знакомую фигурку. Тоненькая девушка крепко держалась за шейный гребень, и темные волосы развевались на ветру. «Мири! — пронеслось у меня в голове. — Вот тебя я рада видеть!»

Драконы опустились, сияние золотой драконицы стало почти нестерпимым. Драконы в человеческой ипостаси вновь поклонились, а Ролар махнул рукой, и один из них подошел к черному дракону, чтобы помочь спустить Мирейе.

— Рады вам, мать и отец, — сказал Ролар. — Только боюсь, что вы слишком поздно…

Я подошла к Мирейе, обняла ее за плечи и отвела в сторону.

— Аленор! — девушка отчаянно сжала мою руку. — Где милорд Рокард?! Там такое произошло…

— И здесь тоже, — я обняла ее крепче. — Мири, соберись, сейчас не время для слез и страха. Он пропал…

— Что?! — изумилась Мирейя. — Как пропал? Мы боялись, что он погибнет…

— Он отдал свое сердце и исчез, — сказала я тихо. И, прежде чем Мири закачалась, как стебелек на ветру, прижала ее к себе. Несколько минут на шок и слезы у нас все же есть. А скрывать от нее правду бесполезно.

Золотой и черный вихри кружились посреди поля. И скоро на их месте стоял незнакомый мне темноволосый статный мужчина и очень красивая золотоволосая женщина. Тоже со строгими правильными чертами и смуглой кожей, хорошо сочетавшейся с золотыми волосами.

Женщина — правительница Кремия — огляделась по сторонам и посмотрела сначала на мужа, потом на Ролара.

— Всегда знала, что нельзя доверять такие важные дела мужчинам! — сказала она, непонятно, в шутку или всерьез. — Ролар, где мой второй сын, твой брат?

— Посмотрите, — усмехнулся Ролар, и я поняла, что он открывает родителям свою память, чтобы они смогли быстро узнать, что произошло.

Это продолжалось около минуты. За это время Мирейя почти перестала дрожать, подняла на меня взгляд.

— Аленор, знаешь, кто это? — она кивнула на Вайрина, отца драконов.

— Король драконов, отец Ролара и Рокарда, которому я пока не представлена, — ответила я удивленно.

— И не только, — сказала девушка. — Мы знали его как Геарда… Он поменял обличье и был рядом с сыном, и рядом с нами…

— Что-о? — еще сильнее изумилась я и разжала объятия.

— Да… Милорд Рокард сделал так, что я не могла выйти из комнаты и последовать за ним. А Геарда он лишил сознания… Но оказалось, что это не Геард, а его отец. Миледи Кремия ощутила, что ее муж лишился сознания, примчалась туда. У нее тоже огромная ментальная сила, не как у милорда Рокарда, но близко к тому. Он привела в чувство мужа, вывела меня из комнаты… И мы отправились сюда. Они не рассказали мне всего, но, как я поняла, ты стала Жемчужиной брата милорда, а милорд был в бешенстве… Но отец боялся не этого. Он говорил, что милорд Рокард может навредить себе или вам. И что я должна лететь с ними, может быть, смогу помочь…

— Может быть, и сможешь… — задумчиво сказала я. — Если вас с Рокардом что-то связывает… Я уже запуталась в истинных парах, Жемчужинах, Повелительницах… Знаешь, Мири, я хочу только, чтобы наш милорд Рокард был жив…

Что-то лопнуло в воздухе, и я поняла, что родители закончили изучать память сына. В лице Ролара все еще был гнев, он явно хотел наброситься на отца с матерью с вопросами. Но не успел…

Кремия закусила губу, сдерживая боль. А Вайрин покачал головой.

— Он хотел прекратить это все — навсегда. Сделать тебя свободным… и себя тоже. А вместо этого, похоже, просто вернул все на круги своя! — с горечью сказал Вайрин сыну.

— Что вернул?! Отец, хватит! Мне нужна правда. И способ вернуть брата! Где он?

— Если способ есть, то не я могу это сделать, — сказал Вайрин. — Что ж… Рокард сам вспомнил правду. А теперь, если мы хотим вернуть его, правду должны узнать все… Подойдите, вам тоже нужно узнать это, — древний дракон махнул рукой в нашу с Мири сторону.

Я взяла ее за руку, и мы подошли ближе.

— Рада видеть тебя наконец, невестка Аленор, — сказала Кремия, оглядывая меня. — По крайней мере, один мой сын сделал достойный выбор и обрел счастье,

— в глазах женщины плескалось озеро — озеро боли.

— Рада знакомству, миледи Кремия, — чуть склонив голову, ответила я. — Боюсь, знать, что ради нашего счастья брат пожертвовал жизнью, отнимает половину счастья…

Кремия вздрогнула.

— Отнимает половину счастья! — горько произнесла она. — Да, так и было… С этого все и началось.