Писавшие о Дагестане разделяют его произвольно: Гербер — на верхний и нижний; Гюльденштедт соединяет Дагестан с Лезгистаном; иные разделяют Дагестан на северный и южный, включая в последнюю часть и ханство Кубинское, как значит на карте Российской империи, изданной в 1804 году из Депо карт Его Императорского Величества. Мы будем держаться разделения г. барона Маршал-Биберштейна, помещенного в описании его западного берега Каспийского моря, с малыми отменами, ибо сие разделение более согласуется с новейшими сведениями, приобретенными во время последних походов войск российских в Дагестан и Ширван.

Наименования

Название Дагестан происходит от персидского языка. Даг на персидском, равно как тав или тау на татарском языке, значит гора. Персияне к сему прибавляют слово истан, значащее землю, область, владение; следовательно, Дагестан и Тавлистан имеют одинакое значение гористая земля. Горские народы и наипаче татары употребляют между собой название тавли-тавлис, из чего россияне составили тавлинцы, относительно к тем народам, которые обитают на высочайшем кряже гор; следовательно, употребленное Гербером произвольное разделение на Тавлистан, с равномерным основанием принадлежащее к дагестанцам, лезгинцам и всем прочим горским народам, есть излишнее и затмевающее точность географических познаний.

Пределы

Дагестан простирается от реки Койсу вдоль по западному берегу Каспийского моря на 200 верст до реки Самур. Ширина его от берега морского к горам и в самые горы от 50 до 80 верст. Граничит к северу с кумыками, к западу с аварами и казы-кумыками неопределенной чертой; к полудню — с ханством Кубинским, от коего отделяется рекой Самур; к востоку — с Каспийским морем.

Политическое разделение Дагестана заключает в себе: 1. Владение шамхала Тарковского и союзники его дженготенцы и акушинцы. 2. Область Каракайдакскую. 3. Ханство Дербентское. 4. Область Табасаранскую.

1. Владение шамхала Тарковского

Пределы и положение земли

Сие владение заключается между Койсу и речкой Орусай-Булак, простираясь вдоль по берегу морскому на 110 верст, а в ширину от 50 до 60 верст. Границы его с трех сторон те же, что Дагестана, а к полудню области уцмия каракайдакского. Против устья Койсу восточный кряж Кавказа отстоит в 50 верстах от морского берега; потом мало-помалу горы стесняются к морю и оставляют между берегом оного длинную низменную равнину, коей ширина уменьшается от 15 до 10 и до 5 верст. В сем последнем расстоянии находится город Тарку, главное местопребывание шамхала, на самой средине владения его расположенное. От Тарку до Орусай-Булака, между коими 50 верст расстояния, продолжаются такие же низменные долины между морем и горами. Сии долины плодородны и большей частью обработаны под хлеб. Во время летних жаров жители весьма искусно поливают оные посредством пущенных из нагорных речек водопроводов, которые, будучи направлены во все стороны и где нужно укреплены плотинами, совершенно достигают предназначенной им цели. Предгория, супротив долины лежащие, круты, пресекаемы узкими удольями и покрыты густым лесом и кустарниками. Между Койсу и Судаком заключенная полоса земли подается на северо-восток в море под именем Аграханского мыса или косы. В том же направлении открываются многие низменные острова, служащие продолжением Аграханской косы: продолговатый остров Учь, или Учинская коса, остров Чечень и другие меньшие, между ними рассеянные. Сие протяжение Аграханского мыса посредством островов и мелей, к оному прилежащих и, без сомнения, происшедших от наплытий (alluvion) реки Койсу, образует довольно обширный, но мелкий и открытый северным ветрам залив, называемый по имени мыса Аграханским заливом. Он прославился высадкой российских войск, в 1722 году учиненной здесь в присутствии императора Петра Великого.

Реки

Главнейшая река сего владения есть Койсу (чаятельно Саона Птоломея), которая в 35 верстах, не доходя до Аграханского залива, в том самом месте, где видны остатки крепости Св. Креста, разделяется на два рукава, из коих первый, то есть северный, называется собственно Койсу или Аграханом, а второй, южный рукав известен более под именем Сулака и впадает в море прямо на востоке, в 22 верстах от места разделения рукавов. Немного повыше крепости Св. Креста Койсу имеет около 50 саженей ширины. Доселе не определено с точностью, откуда начинается граница Дагестана — от рукава Аграхана или от Сулака; но полоса, заключенная между двумя рукавами, равно как Аграханский мыс, действительно находятся во владении шамхала. От Койсу на полдень следуют еще две речки, довольно значащие своей быстротой, одна за другой, не в дальнем расстоянии: река Озень, или Торкали-Озень, а за ней река Манас. Все три выходят из Лезгинских гор. Последние две весьма быстры, наипаче во время таяния снегов. Манас составляется из двух отраслей, из коих северный называется Малый Манас, а южный — Большой Манас. Берега сей реки круты и каменисты. Между Койсу и Озенью отрасль соединяется с соляным ручьем Бакаc и составляет близ моря обширные болота, поросшие тростником. Кроме сих рек, шамхальское владение орошающих, оно пресекаемо довольным числом горных протоков, из коих известнейшие суть: Черкас-Озень, Буйнаки, Орусай-Булак. Все вышепомянутые воды втекают в Каспийское море от запада на восток.

Происхождение названия шамхала

Достоинство шамхальское есть важнейшее в Дагестане; а в областях, заключающихся между Тереком и Курой, почиталось вторым после царя грузинского. Исторические известия, согласно с преданиями народными, утверждают, что первые шамхалы поставлены были от аравитян, что сходствует с толкованием, помещенным у Гербера о значении слова шамхал; ибо восточные писатели называют город Дамаск Шам, а хал на арабском языке значит князя, владельца, следовательно, слово шамхал перевести можно дамасский владелец. Но Реинкc, основываясь на дербентской истории, в рукописи им найденной, выводит название шамхала от аравского полководца Шах-Баала. Как бы то ни было, происхождение шамхалов отнести можно к VIII или IX столетию, то есть к тому времени, когда аравитяне выгнали казаров из Армении и распространили власть свою в горах Кавказских. Кроме шамхала от них же поставлены еще и другие чиноначальники, уцмий каракайдакский и кадий табасаранский. Во время царствования персидских шахов шамхалы назывались дагестан-валиси, то есть наместник дагестанский; как и действительно власть шамхалов простиралась некогда на весь Дагестан, частью силой оружия, частью посредством политического влияния.

История

Повесть сей страны покрыта темнотой, за исключением некоторых происшествий, связанных с российской историей. Первые сношения России с шамхалами, называемыми в архивах наших шевкалами, начались в 1559 году и вскоре потом обратились на неприятельские действия по причине защищения поддавшихся России черкесов от притеснения шамхала Тарковского. Во время построения российских трех крепостей — в Ендери, на Койсу и около Тарку, шамхал наиболее противился сему предприятию и способствовал, наконец, к уничтожению оного, что случилось в 1604 году после поражения воеводы Бутурлина, о чем пространнее будет упомянуто в исторической части. Потом в 1638 году находим мы жалованную грамоту кумыцкому и Тарковскому владельцу Сурхай-мурзе на принятие его в подданство; и когда он назван был шамхалом от персидского двора, то в 1643 году дана ему от царя Михайлы Федоровича утвердительная грамота на сие же достоинство. С тех пор в продолжение 60 лет приязненные сношения с шамхалами не прерывались. В 1718 году шамхал Адиль-Гирей учинил на верноподданство присягу и оказал важные услуги императору Петру Великому во время похода его в Персию. Тогда же построена крепость Св. Креста на землях Тарковских между двумя рукавами Койсу: Аграханом и Сулаком, на правом берегу первого в 35 верстах от устья. В 1725 году Адиль-Гирей, будучи настроен турками, покусился на измену.

Собрал 30 тысяч войска и напал на крепость Св. Креста, причем генерал-майором Кропотовым был разбит, взят в плен и сослан в заточение в Колу, где и умер, а владение его и город Тарку разорены в наказание за измену. После чего Петр Великий повелел уничтожить звание шамхальское и всей землей его управлять генералу, начальствующему в крепости Св. Креста. По заключении с Персией в 1735 году мирного и союзного трактата при Ганже, гарнизон из сей крепости переведен в Кизляр, и шамхальское достоинство восстановлено шахом Надыром, в лице кумыцкого князя Каспулата. В 1786 году сын его шамхал Муртазали вступил в российское подданство и до смерти своей сохранял верность. Племянник его, нынешний шамхал Мехтий, имеет чин генерал-лейтенанта и следующие знаки отличия, пожалованные ему за непоколебимую его к российскому престолу преданность: саблю, драгоценными каменьями украшенную, золотую медаль, осыпанную бриллиантами, с надписью: «За усердие и верность», знамя с российско-императорским гербом — в знак начальства, по азиатскому обычаю.

Мехтий, шамхал Тарковский, владетель буйнацкий и хан дербентский, имеет от роду 42 года[59]. Вторая супруга его, Периджи-ханум, сестра Ших-Али, бывшего хана дербентского.

Сын его, по имени Хан, от первой супруги, 20 лет.

Братья шамхала: Шаабаз, 37 лет, Казий, 16 лет.

Одно колено кумыцких князей, называемое шубган-шамхал (пастух шамхал), коего предок в начале XV столетия был шамхалом и во время Гербера жительствовал в шамхальском владении, имея там несколько ему подвластных деревень, ныне пребывает между дженгутенцами, которые дали ему убежище.

Религия

Весь Дагестан, за исключением поселенных там персиян, исповедует магометанскую веру суннитской или омаровой секты.

Правление

Шамхал Тарковский, как и прочие дагестанские и ширванские владельцы, состоит в подданстве Российской империи на особенных правах, по существу коих правильно назвать их можно вассалами или удельными князьями, подвластными России. О внутреннем образе управления будет упомянуто в конце сего отделения в особливой главе.

Население

Подданных, собственно принадлежащих шамхалу, считается не более 12 тысяч дворов. Главнейшая сила его состоит в союзниках и, на некоторых условиях, находящемся в зависимости его акушинском народе, называемом дарга-акуша; а потому, отличая владение, собственно шамхалу принадлежащее, от союзников его акушинцев и дженгутенцев, мы начнем с первого.

1. Владение Тарковское. Тарковские подданные живут поближе к морю и в горах на вышесказанном пространстве; упражняются в хлебопашестве и скотоводстве; сеют просо, ячмень, пшеницу, сарачинское пшено; склонны к праздности и пьянству; горячее вино делают из проса и ячменя; впрочем, народ смирный и привыкший к повиновению, к чему наипаче способствует правосудная строгость нынешнего шамхала, который не попускает им в шалостях. Главнейшие места в Шамхальском владении суть:

Тарку, город, местопребывание шамхала, лежит в 5 верстах от моря, между реками Озень и Манас, на скате горы в довольно пространном и высоком ущелье, которое вышло полукружием, лицом к морю, так что вид сего города, построенного уступами, представляет с морского берега подобие амфитеатра. В самом вышнем ярусе находятся шамхальской дворец, который примечателен водопроводами, доставляющими туда с вершины горы ключевую воду, которая потом разными желобами разливается по всему городу. Дома выстроены большей частью из каменных плит, связанных глиной, с плоскими крышами. Жителей в Тарку полагается обоего пола до 10 тысяч душ, вместе с поселенными там армянами.

Буйнаки, деревня на речке сего же имени, от коего и округ сей называется Буйнакским. В ней обыкновенно имеет пребывание шамхальский наследник, называемый Крим-шамхал, и пользуется доходами сего округа.

Прочие известнейшие деревни шамхальского владения суть: Янчи-Урт на речке, которая, собственно, есть один из рукавов Сулака; Ишкорты, Ерпели, Канчугай, Торкали на реке Озень; Кичик-Азаниш, Кафер-Кент, Буглени, Аморхай-Кент на другом рукаве той же реки Озень; Дугрели, крепость на реке Малый Манас; Карабудаг, при стечении обоих рукавов Малого и Большого Манаса в одну реку под тем же именем; Гуген на Большом Манасе.

Острова Учь и Чечень принадлежат также к владениям шамхала. Сии острова не что иное, как мели, поднимаемые водой при морских ветрах. Однако по причине существующей там рыбной ловли принадлежность оных оспариваема была кизлярскими жителями и не прежде утверждена за шамхалами, как в 1803 году. Ныне все рыбные ловли, находящиеся около сего острова, равно как в устьях Сулака, отдаются на откуп российским промышленникам. Доходы, получаемые шамхалом от пошлин с провозных товаров, от пошлин за пастьбу скота по долинам и от рыбных промыслов, составляют не более 30 тысяч рублей серебром, не включая туда ханства Дербентского и деревень, подаренных ему Фет-Али-ханом в провинциях Кубинской, Шемахинской и Бакинской. Сверх того собирает несколько податей в натуре хлебом, рогатым скотом, баранами и другими съестными припасами для столовых своих расходов. В 15 верстах от Тарку находятся соленые озера, из коих за некоторую плату позволяется брать соль дагестанцам, кумыкам, чеченцам как для собственного продовольствия, так и для продажи. Сия продажа соли и выгодное положение Шамхальского владения по берегу морскому, заключающее обильные паствы в низинах, для него весьма важны. Кроме дохода, получаемого от сих двух предметов, и наипаче с овечьих стад, пригоняемых туда горскими жителями в зимнее время, оба сии обстоятельства составляют политическую силу шамхала содержанием соседей в обоюдном опасении лишиться скота от недостатка в подножном корме или затрудняться в продовольствии себя солью; чему, однако же, подвержены все подвластные и соседственные колена в случае домашних ссор или разрыва с шамхалом.

2. Дженготенцы. Смежны с границами владения Каракайдакского; живут в горах по вершине Малого Манаса и по другим речкам; питаются скотоводством и держат знатные стада овечьи; имеют собственных владельцев, из коих старший Али-Султан-бек предан России и во время похода войск в Персию в 1796 году оказал им многие услуги. Вооруженных людей поставить могут до 5 тысяч. За неимением достоверных о дженготенцах сведений, мы назовем только известнейшие их общества, в следующих селениях расположенные.

Дженготей, большая деревня на реке Малый Манас; Малый Чуглы и Большой Чуглы, на речках, впадающих в Малый Манас; Алинеут, Лимены на вершинах Малого Манаса. Хотя сии общества управляются старшинами, но верховное начальство предоставлено первенствующему у них княжескому роду.

3. Акуши, акушинцы или акуш-дарга. Живут в высоких горах между Дагестаном и Лезгистаном, граничат с дженгутенцами, с казыкумыками и с владением уцмия каракайдакского. Владельцев не имеют, управляются старшинами, под покровительством шамхала, находясь в некоторой от него зависимости в рассуждении пастьбы скота, соли и прочих местных обстоятельств. Главнейшие селения их, сколько известно, суть следующие: Акуша на вершинах Большого Манаса, Кутан, Урама, Дюгиш, Ошуша на речках, впадающих в Большой Манас, и неопределенное количество других деревень, весьма многолюдных, ибо в оных полагается более 20 тысяч дворов.

Союзничество дженготенцев и акушинцев с шамхалом не заключает в себе дальнейших обязанностей и не препятствует сим народам вступать в подобные сношения и с другими соседственными владельцами; однако вышепомянутые недостатки в пастве и соли, равно как и положение их нагорных жилищ, отрезанных землями шамхальскими от равнин, понуждают их иметь постоянную и теснейшую связь с шамхалом, который с помощью сих союзников набрать может, в случае нужды, от 20 до 25 тысяч вооруженных людей.

Язык

Тарковцы, дженготенцы и акушинцы говорят разными наречиями: тарковцы — испорченным татарским, дженготенцы и акушинцы — лезгинским. Сие показывает некоторым образом происхождение первых от кумыков татарского колена или смешение оного со старожилыми тарковцами и таковое же смешение последних двух народов с соседями их лезгинцами. Акушинцы говорят одним наречием с жителями лезгинского общества Зудахара, лежавшего во владении Казыкумыцком.

2. Владения уцмия каракайдакского

Пределы, положение земли

Владение Каракайдакское от речки Орусай-Булак простирается вдоль по морскому берегу на 60 верст до реки Дарбаха, а в ширину от моря до гор и в самых горах верст на 100. К северу граничит с владением шамхала, к востоку — с морем, к полудню — с ханством Дербентским и Табасараном, к западу — с казыкумыками. Отлогости, заключенные между морем и горами, имеют различную ширину и выдаются расстоянием на 20, на 15 и до 5 верст. В низинах обнаруживаются песчаные слои, редко видимые в других местах, ибо песок обыкновенно составляет весьма узкую закраину вдоль морского берега. Но сия песчаная почва плодородна и удобна к хлебопашеству посредством поливания водопроводами, что тамошние жители делают везде, где только есть возможность произвесть оное в действие. Уцмийская область изобилует водами и не имеет недостатка в лесе. Лесистые места находятся при устьях рек, а промеж оных поля, засеянные хлебом.

Реки

Знатнейшие реки сего владения: Хомрю-Озень, Большой Буам и Дарбах, все три параллельно текущие к морю и при устьях своих покрытые лесом. Между ручьем Инчке и Большим Буамом находятся соленые озера и один колодезь серной горячей воды. Во владении уцмия есть также и нефтяные ключи.

Именования

Около Буама живут кайдаки, старожилой дагестанский народ, чаятельно, получивший название свое от бывшего в сих местах древнего города Кадака; а по Дарбаху живут каракайдаки, или черные кайдаки, коим дано имя сие, как кажется, по черному виду лесистых гор, ими обитаемых, которые по сей самой причине получили от россиян название Черных гор.

Достоинство уцмия есть второе по старшинству, постановленное в Дагестане аравитянами. Уцмий на арабском языке означает начальник, повелитель.

История

Сношения Российского двора с уцмиями каракайдакскими началось со времени похода Петра Великого в Персию, то есть в 1722 году, когда уцмий Ахмат-хан по разбитии войска его и по разорении города Утемиша вступил в российское подданство. Таковая же присяга повторена была в 1796 и 1802 годах. По образу жизни кайдаков и каракайдаков, привыкших к безначалию, владельцы не всегда могут держать народ в повиновении, как бы чистосердечно ни желали они отвратить своих подданных от разбойничьих промыслов. Но еще менее ожидать должно устройства, когда известно, что уцмий, последуя древним обычаям, приращает доходы свои, участвуя во всех добычах, разбоями приобретаемых, не помышляя о следствиях. В 1774 году достославный мученик просвещения академик Гмелин, ехавший обратно из Персии, не избегнул плачевного жребия, сими злодеями ему приуготованного, будучи захвачен в плен по повелению уцмия Омир-Омзы, от притеснений коего в том же году умер в своем заточении от печали, между тем как Великая Екатерина определила уже наказание, дерзостью уцмия вынужденное. Майор де Медем вступил с отрядом войск в его владение, разбил вооруженные скопища, с ним встретившиеся, и принудил его просить пощады. Иван Струис с товарищи (в 1670 году) по разбитии судна их при сих берегах, как известно, достались также в плен каракайдакам и проданы были уцмием. По смерти коварного уцмия Омир-Омзы наследовал Рустам-хан, умерший в 1802 году, а по нем сын его нынешний уцмий Али-хан. Он состоит в чине генерал-майора, имеет от роду 36 лет, пользуется от народа уважением и старается держать его в послушании при помощи меньшего брата его Адиль-бека; но родной брат его Рази-бек, имеющий некоторую власть в отдаленном и, так сказать, вотчинном его владении, находится в соперничестве с уцмием по причине той, что сам домогался до верховной власти.

Главнейшие сборные места округов или обществ сего владения суть:

Утемиш, местечко и замок, на речке Инчке в 25 верстах от моря, мало населено и, кажется, не исправилось еще от разорения, в 1722 году российскими войсками причиненного. Знатное селение Мурега лежит в горах на западе от Утемиша.

Башлы, город и местопребывание уцмия на речке Башлы, в 30 верстах от моря, в горах, заключает около 500 домов, большей частью каменных, и производит торги с Кизляром. В нескольких верстах от Башлы на северо-западе лежащая деревня Улу-Гумри примечательна тем, что хранит в себе гроб Гмелина.

Берекеч, или Берекой, при устье Большого Буама. По имени сей деревни россияне называют тамошних жителей берекойцами. Повыше на той же реке знатное селение Маджалис, изобилующее виноградными садами. Затем следует на юг большая деревня Вилекент на речке Малый Буам и многие другие. В 10 верстах не доходя до левого берега Дарбаха, виден разоренный замок Али-хан-кала и выше, в горах Баржамей, сборное место баржамейского общества между реками Большой Буам и Дарбах.

Кубечи, город, состоящий на условиях под покровительством уцмия, лежит в горах на ручье, впадающем в Большой Буам. Поелику сие место соделалось известным разными слухами и показаниями о происхождении тамошних жителей от франков, мы поместим особенное о нем исследование в конце сей же статьи.

Население, военная сила

Число жителей сего владения простирается до 25 тысяч дворов, из коих, однако же, выходит не более 8 тысяч вооруженных людей на службу уцмия, потому что он не может с каждого двора требовать одного воина, но должен соображаться с раскладкой, самими обществами между собой располагаемой по числу деревень, дворов, достатка жителей и пр.

Образ жизни

Жители сего владения весьма наклонны к грабежу и разбоям, в коих беспрерывно упражняясь, получили навык и охоту продолжать сколько прибыльный, столько же и безопасный для них промысел, ибо они охотнее нападают на торгующих армян, из Дербента в Кизляр и обратно проезжающих. Местоположение их жилищ по Каспийскому морю возродило в них также охоту к морскому разбойничеству. Астраханская торговля в нынешнем ее положении нередко покушениями их бывает затрудняема с понесением важных убытков для хозяев, единственно от произвольного нерадения купечества о мореходном искусстве. Неискусные лоцманы, плавая на ненадежных судах, не смеют отдаляться от берегов, усеянных подводными камнями и мелями, отчего при малейшей непогоде случаются кораблекрушения. Каракайдаки стерегут таковые происшествия, бросаются в лодки и довершают несчастие погибающих, расхищая товар и забирая людей в плен. Смелое плавание в открытом море уничтожило бы сие препятствие; ибо дагестанцы вообще никаких судов, кроме лодок, не имеют. Строгое надзирание кавказского начальства за поведением сих земноводных разбойников обуздало уже отчасти их своевольство, которое со временем долженствует прекратиться вовсе, наипаче после покорения Дербента.

Сельское хозяйство

Каракайдаки, обитающие в тучных долинах, превозмогши леность, им свойственную, начали подбирать под ногами разбросанные дары природы и мало-помалу обратили внимание к земледелию, сеянию хлопчатой бумаги и шелководству. Но все сии отрасли домоводства малозначащи и не соответствуют плодородию почвы. Хлебопашество их состоит в сеянии сарачинского пшена, проса, пшеницы и ячменя для собственного продовольствия.

Торговля и промышленность

Немаловажную прибыль получают жители от копания корней дикой марионы (крапа), которая растет здесь в таком изобилии, что пахари, возделывающие земли весной под посев хлеба, вырывают иногда плугом кореньев ценой от 100 до 200 рублей и более. Промышленность сия находится в руках кизлярских армян. Мариона продается на месте (1804) пуд от 12 до 15 рублей. Сверх того каракайдаки промышляют продажей нефти, которая отдается уцмием на откуп. Вышепомянутые выгоды принадлежат токмо живущим по долинам и у подошвы гор; прочие каракайдаки, в горах поселенные, пашут несколько земли и сверх того занимаются развозкой в Кизляр и даже в Астрахань для продажи разных плодов свежих и сушеных, как то: груш, яблок, квитов (айва), персиков, абрикосов, орехов. Еще далее за теми живущие, в горах у подошвы высокого хребта, нуждаются в землях, сеют несколько турецкого пшена (кукурузы) и главное пропитание имеют от овечьих стад. Оставшиеся от давних лет в здешних местах терекемены (трухменцы) подвластны уцмию в виде вотчинных крестьян. Они кочуют в войлочных кибитках по равнинам и упражняются большей частью в скотоводстве, платя подать живыми баранами.

Доход

Весь доход уцмия от продажи нефти и марионы и от взимания пошлин с провозимых товаров составляет не более 20 тысяч рублей, включая туда же и отрасль дохода от разбоев, которая ныне весьма маловажна по чрезмерной осторожности проезжающих, имеющих обыкновение брать с собой надежных провожатых от места до места, зная, что каракайдаки нападают тогда только, когда видят оплошность, а в равный бой не вступают.

Язык

Каракайдаки говорят языком лезгинским, смешанным с татарским.

Исследование о городе Кубечи

В Бержероновом собрании путешествий находится упоминание, что в 1253 году монах Рубрукис, в проезд свой чрез Кавказские горы от Баты-хана в стан Мангу-хана, извещен был о неком городе Теласе, в котором жили немцы, как он слышал. Потом в стане Мангу-хана сказали ему, что сии немцы переселены от запада на восток, расстоянием на месяц езды от прежнего города в другой город, называемый Болак, где они работают в золотых и железных рудниках и куют оружие. Но откуда они пришли и когда, ничего не упоминает.

От сего ли источника заимствовал Гербер свое показание о кубечинских жителях или почерпнул оное из рассказов, слышанных на месте, мнение его состоит в следующем: что жители кубечинские называют себя франками, то есть европейцами, и сказывают, что предки их более нежели за 100 лет поселились на сем месте. От других слышал он догадки, что генуэзцы и греки, торговавшие по Черному и по Каспийскому морям, могли учредить там рудокопные заводы, и, чаятельно, по нашествии татар сии художники остались в теперешних жилищах и составили республику. Вероятность сей догадки тем паче подтверждалась в его мыслях, что они искусные художники; делают огнестрельное оружие, сабли, панцири и еще искуснее в отделке вещей из серебра и золота, равно как и в насечке сими металлами на оружии. Догадке Гербера последовал Гюльденштедт и другие писавшие о кавказских народах, повторяя о происхождении кубечинцев одно и то же. Между кавказскими народами действительно есть предание, которое принеслось и к российским жителям, что предки кубечинцев были франками, жили прежде в долине, но во время нашествия Чингисхана на аварское владение убежали в горы, в нынешнее их местопребывание, где по многих претерпенных ими гонениях от мусульман принуждены были оставить христианский закон и, пребывши несколько лет в неверии, напоследок решились принять магометанскую веру. Многие доселе думают, будто бы известия сии основаны на собственном показании кубечинцев. Таковое признание их объяснило бы некоторым образом упоминание Рубрукуса о городах Теласе и Болаке или, по крайней мере, доказало бы бесспорно европейское происхождение кубечинцев. Нужно бы только удостовериться, точно ли кубечинцы сами себя признают происходящими от франков? Если разрешением сего вопроса прекратится напрасное сомнение, то вкупе откроется очевидный путь к истине.

Небезызвестно, что братья Моравские, или Гуренгутеры, поселенные в Сарепте на Волге, основываясь на сих общенародных слухах, а еще более на догадках академика Гюльденштедта о переселении в Кавказские горы богемцев во время претерпенного ими гонения за веру (к чему способствовало сходство имен совсем не сходных реки Чегем с Чех), посылали в 1781 году двух братьев в Кубечи для разведывания о происхождении тамошних жителей. Сведения, ими приобретенные, как неудовлетворительные относительно их цели, не были обнародованы. Я старался получить оные посредством г. саратовского губернатора Петра Ульяновича Белякова, который по дружбе своей доставил мне выписку, извлеченную из сарептского архива, касательно путешествия упомянутых двух братьев, за подписанием г. Виганда, почетного тамошнего гражданина. Сия выписка помещается здесь от слова до слова, как ниже следует.

Известие о кубечинцах, собранное из письменных и изустных повествований

От разных путешествователей и в разные времена сарептскому братскому обществу известно стало, что в Кавказских горах обитает народ, россиянами называемый чеченцами, другими же чегем и чехем. Разность сих имен, казалось, только основана на затруднении, с каковым азиатские имена и произношение оных изображаются европейскими буквами. Великое же сходство имени сих кавказских жителей с именем чех, коим богемцы сами себя называют, родило догадку, что оные кавказцы произошли, может быть, от богемцев. Некоторая разность в нравах, коей чеченцы отличаются от прочих своих соседей, подкрепила сию догадку, наипаче утверждаемую известным академиком Гюльденштедтом. Ныне известно, что речка между Кавказскими горами, текущая (в Большой Кабарде), называется Чегем, от которого имени, однако, сие обстоятельство тогда еще не было известно. Но поелику братское общество в прежние веки претерпело великое гонение в Богемии и в Моравии, от коего многое отдалилось к восточным странам, то сарептское братское общество побуждаемо было объяснить, буде возможно, происхождение кавказских чеченцев. Почему в конце ноября 1782 года два брата сарептские, именно первый Грабис, совершенно знающий татарский язык, уже умерший, а другой Груль, доныне (1805) в живых, отправлены были чрез Кизляр в Кубечи. Марта в 7-й день 1782 года они прибыли в деревню Берегче, где тогда случайно находился Усмей-хан, владелец тамошних стран, коему они отлично были рекомендованы. Усмей-хан сперва их подозревал по причине той, что невежды татары о них разгласили, иные, что они чудотворные врачи; другие, что они богатые купцы; но удостоверясь напоследок о цели их путешествия, он взял их с собой в город Башлы, где он имеет обыкновенное свое пребывание; из Башлы же отправил их с провожатыми до Кубечи, к кунаку своему Махмуту, который принял их с кавказским гостеприимством. При вступлении братьев в Кубечи все доказало им, что жители суть магометане. Однако они от Махмута и от старшин со всевозможным прилежанием осведомлялись о происхождении сего народа, о законе, языке, книгах и проч., рассмотрели все дома, нашли остатки от трех церквей. Над дверью одной из сих церквей находится надпись, в камне иссеченная, которую, однако, ни сарептяне, ни тамошние жители разобрать не могли; только в средине сей надписи примечены были обыкновенные европейские (правильнее сказать, арабские) цифры 1215. Недалеко от той церкви находится другая, весьма высокая, из хорошего сеченого камня состроенная, многой резной работой украшенная, которая переделана для жилья в пяти этажах. И в сей церкве находятся камни с надписями, коих никто из них разобрать не умел. У кубечинцев нет ни древних книг, ни других письменных известий. Они употребляют арабские буквы для письма турецкого, татарского и собственного своего языка; о происхождении своем никакого удовлетворительного известия дать не могли; утверждали только, что предки их были христиане, но что более уже 300 лет как они приняли магометанский закон, за что они Бога благодарят, что наставил их якобы на истинный путь.

Город Кубечи лежит в узкой долине между тремя высокими горами, на южной стороне коих построен город. Дома, числом примерно до 500, расположены по крутизнам гор один над другим, почему улиц в сем городе не имеется. В некотором расстоянии от города находятся хутора с довольным числом овец, из шерсти коих женщины делают ткани; мужчины же по большей части оружейники. Город некоторым образом подвластен Усмей-хану, но жители управляются четырьмя страшинами, кои ежегодно переменяются так, что в сей должности со временем все хозяева участвовать могут. Когда сарептские братья с ними расстались, то Махмут принял их к себе в кунаки и обещал им дружеский прием на случай, если бы опять приехали в сей город. Они возвратились летом 1782 года.

Что сии кубечинцы происходят от христиан, тому служат доказательством собственные их предания и остатки церквей. Но что они не происходят от братьев, еще более доказывается азиатским их телосложением и чертами лица, языком их, в коем не примечается ни малейшего следа немецкого языка, тремя резьбой украшенными церквами, каковых у братьев никогда не бывало, и числом 1215, ибо сей год не менее двух веков ранее того гонения, посредством коего братья из Богемии были изгнаны. Но греческого ли грузинского, генуэзского или готеского происхождения кубечинцы, того по имеющимся в Сарепте известиям решить не можно. Виганд. Сарепта, мая 5 дня, 1805.

Вот чистосердечное и не менее убедительное заключение, которое опровергает все прежние о кубечинцах догадки, столь мало с правдоподобием сообразные. Одна выходит истина на поверку, что предки кубечинцев были христиане; но, рассуждая, что христиан довольное число осталось, а прежде и гораздо более находилось между кавказскими народами, едва ли из того можно заключить, что предки тех народов были европейцы. Нельзя пропустить без замечания, сколь часто подобные рассказы, вымыслом или даже невинным разысканием путешественников раскрашенные, и потом охотой читателей ко всему странному и чудесному пополненные, затмевают историографические познания ко вреду дальнейшего оных усовершенствования. Если сие разбирательство о происхождении кубечинцев сочтено будет за отступление от предмета, то я должен сказать, что сообщенные мной доводы не только любопытны по своему содержанию, но служат также к пояснению географических сведений; отчасти же остановился я на оном и для того, чтобы показать, какому сомнению подвержены догадки самых ученейших мужей, заимствованные от необстоятельных слухов или от заманчивого произвождения слов. Затем нахожу нужным сделать два замечания: первое, что помещенное в сарептскои выписке происхождение чеченцев от чегема нельзя почитать иначе, как произвольным и нимало не доказанным, ибо сверх разности, каковая слышится в звуке слов чегем и чечен, река Чегем течет в Кабарде, а чеченцы живут на реке Сунже. Второе, непонятным кажется, почему братья сарептские, желая исследовать о происхождении чеченцев, послали братьев своих в Кубечи, отстоящие по крайне мере в 150 верстах от чеченских жилищ прямейшей дорогой и принадлежащие другому колену. Может быть, что по прибытии своем в Кизляр уверились они в неосновательности вышепомянутых догадок и, раздумав ехать к чеченцам, положили другое намерение — побывать в Кубечи.

Присовокупим к сему новейшие известия, собранные о кубечинцах.

Дома строят высокие, в два, три и в четыре яруса, и каждый ярус принадлежит разным хозяевам. Возвышенность гор, посреди коих стоит город Кубечи, долженствует быть нарочита, судя по тому, что облака и туманы редко уступают место ясной погоде. Все жители, жены их и дети обоего пола, достигшие десятилетнего возраста, суть ремесленники: мужчины занимаются деланием панцирей, ружей, пистолетов, кинжалов, ножей, конских и оружейных уборов, женских поясов из золота и серебра; на серебро наводят золотую, а на железо золотую и серебряную насечку и чернь, в чем помогают им малолетние их дети и даже самые жены их, но сии последние преимущественно упражняются в тканье холста и узких сукон, известных под именем шалей, почитаемых в горах за самые лучшие. В долинах разводят шелковичные деревья и выделывают небольшое количество шелку; занимаются отчасти и купеческими промыслами, развозя в разные места свои изделия для продажи, наипаче в Дербент. Окрестности города Кубечи лесами и водами совершенно изобилуют. Кубечинцы трудолюбивы, добронравны и чуждаются буйства, свойственного их соседям. Говорят особенным лезгинским наречием, похожим на наречие зудахаринцев, исповедуют магометанский закон суннитского раскола. Сомнительным кажется свидетельство Рейнеггса, будто кубечинцы отвергают обрезание.

3. Ханство Дербентское

Пределы

Ханство Дербентское, важное по положению города Дербента, весьма малозначаще своим пространством и населением. Длина сего владения по берегу Каспийского моря от реки Дарбах до реки Самур 45 верст, а ширина от моря до гор, где начинается Табасаранское владение, заключает в себя не более 15, и в самой большой ширине 20 верст. Граничит от севера с владением Каракайдакским, от запада — с Табасаранским и Казыкумыцким, к югу — с Кубинским, к востоку — с Каспийским морем.

Положение земли

Побережье между Дарбахом и Дербентом от множества ручьев, тут разливающихся, превратилось в низины и болота, между коими, однако же, кое-где встречаются земли, удобные к хлебопашеству. По ту сторону Дербента до реки Рубас и даже до Самура простираются прекрасные и плодородные долины, заключающие в себе луга, пахоту и по берегам рек прилески или рощи, большей частью из плодовых дерев состоящие. У самого Дербента одна оконечность гор, высунувшаяся мысом к морю, не доходя до оного около трех верст, унизана торчащими скалами между густым лесом, который покрывает верх ее и крутизны. Сей промежуток, занятый строением города Дербента, известен был древним то под именем pillae Caspiae, то под именем pillae Albaniae, то есть каспийских и албанских ворот. Разыскания славного Данвиля и недавно в записке своей о Кавказских воротах г. академик С. Кроа, основываясь на мнении Шултена и Кирха, довольно ясно доказали, что Дербенту принадлежит название Албанских ворот, ибо Каспийские ворота, по точнейшем исследовании, должны находиться под 35° северной широты и приличествуют другому ущелью, идущему из Ирак-Аджеми в Мазандеран, известному у персиян под именем Фирус-ку и Керамли. В древнейшие времена тут же была стена, которая, по показанию Гербелота, продолжалась от персидского города Беидга до Самарканда на 240 миль, и построена была Киштазбом, пятым персидским царем колена Каянидов.

Именования

На персидском языке дарбант значит узкий запертый проход, почему азиатская география представляет множество мест и городов под сим именем. У аравитян известен сей город под названием Серир-Аль-Дагаб — золотой престол; у турков под именем Темир капы — железные ворота.

История

Предания народные и восточные историки приписывают построение города Дербента Искендеру, то есть Александру Великому, но вероятнейшее мнение восточных же писателей есть, что шах персидский Нуширван колена Сасанидов, прозванный Правосудным, в начале VI столетия велел исправить стену, лежащую от востока на запад между Каспийским и Черным морями, для защищения Персии от нашествия козаров и прочих северных народов, называемых восточными писателями ядшудж и мадждуд или гог и магог. С некоторым правдоподобием можно отнести к тому же времени и построение Дербента, который есть не что иное, как окончание стены, примыкающей к Каспийскому морю. Была ли продолжена сия стена до Черного моря, о том достоверных знаков не отыскано; но мы увидим ниже сего в разных местах, что существование оной от Дербента до реки Алазани обнаруживается многими остатками. По свидетельству «Истории», Дербент почитался всегда крепчайшим оплотом персидской монархии со стороны северных народов. В 1589 году, когда турки завоевали оный от персиян вместе с другими областями, персидский шах Емир Гемзе, в наших архивах называемый Худа Бендей, прислал просить помощи у царя Федора Ивановича, предлагая ему взамен уступку городов Дербента и Баку. Таковое же условие подтверждено было и при сыне его шахе Аббасе Великом, но по разным обстоятельствам не приведено было в исполнение. В городе Дербенте от шахов поставляем был султан в виде главного начальника, и наип в виде коменданта или губернатора. В 1722 году, при взятии Дербента императором Петром Великим, находился там наип Имам-Кули-бек, который за оказанное им усердие к России пожалован был ханом. По смерти его шах Надыр поставил в Дербенте от себя султана, мимо сына прежнего хана. Но коль скоро уведано было в Дербенте о смерти шаха Надыра, случившейся в 1747 году, народ избрал себе в начальники сына прежнего своего хана, по имени Мамат-Асан-хан, который владел сим городом до 1766 года, доколе усилившийся Фет-Али-хан кубинский не покорил под власть свою город и провинцию Дербентскую. Фет-Али-хан, будучи утесняем от горских народов, а наипаче от вышепомянутого Омир-Омзы, уцмия каракайдакского, прибегнул под защиту и покровительство российское. В 1775 году генерал-майор де Медем, имея повеление наказать уцмия за пленение академика Гмелина и между тем вспомоществовать Фет-Али-хану, ходил с отрядом войск до Табасаранских гор и внутрь оных, приводя силой оружия ослушников к должному повиновению. Покровительство российское способствовало к утверждению власти Фет-Али-хана до такой степени, что владение его простиралось до реки Куры, заключая в себе округу Сальянскую, и что ханы шемахинский и бакинский платили ему дань. По смерти его, случившейся в 1787 году, наследовал ему старший сын его Ахмет-хан, который чрез несколько лет умер, оставя владение меньшему брату своему Ших-Али-хану. Сей ознаменовал начальное правление свое храбрыми подвигами против неприятелей, хотя и находился еще не в совершенном возрасте. По случаю захвата Сальянской округи шемахинским ханом Ших-Али с помощью российских промышленников, у Сальян рыбные ловли откупающих, ударил на неприятеля, разбил его и выгнал из Сальян. В 1795 году он подтвердил подданство свое российскому престолу. Но когда, по объявлении войны российским двором Аге-Магомет-хану астрабадскому, генерал граф Валериан Зубов вступил в Дагестан и послал отряд войск для занятия города Дербента, то российское войско сверх ожидания встречено было неприятельскими действиями, вслед за коими город Дербент, стесненный блокадой, принужден был сдаться в мае 1796 года, причем Ших-Али-хан со всем своим семейством достался в плен. В том же году отделено от Дербента ханство Кубинское, в коем поставлен ханом Гасан, меньший брат Ших-Али.

По выступлении российских войск из Персии по смерти Гасан-хана, император Павел I опять утвердил Ших-Али ханом дербентским и кубинским; но двуличное его поведение не преставало обнаруживать вероломные его замыслы. Наконец, в 1806 году убийство генерала князя Цицианова, гнусной изменой бакинского хана произведенное, открыло, что Ших-Али-хан был в оном соучастником. Вследствие чего поведено было наказать как главного убийцу как Гуссейн-Кули-хана бакинского, так и Ших-Али, хана дербентского. Генерал-лейтенант Глазенап едва подступил к Дербенту, жители, недовольные развратным поведением своего хана, выгнали его из города и просили занять оный, что воспоследовало 21 июня 1806 года. Ныне ханство Дербентское, за исключением города, состоит во владении Мехтия шамхала Тарковского.

Описание Дербента

Дербент, по новейшим наблюдениям, лежит под 41°52′ северной широты. Фигура города есть неправильный продолговатый четырехугольник, коего длинные бока простираются от гор до моря на две с половиной и до трех верст, входя в самое море; поперечник верхней части содержит 250 саженей, а на средине к морю 350 саженей. Город разделяется на три части нарочно сделанными для сего стенами; верхняя часть составляет замок, называемый Нарын-кале, соседняя часть есть собственно город, заключающий обывательские дома; нижняя самая к морю, называемая Дубари, есть пустое место без жилья, где прежде бывали виноградные сады. Против сего места море так мелко, что никакие большие суда с лишком за версту расстояния не могут приставать к берегу. Сие обстоятельство с одной стороны обеспечивает город от нападения, а с другой — лишает жителей выгод купеческого мореплавания. Замок Нарын-кале командует всем округом, находясь на 150 саженей возвышения от горизонта воды, и примыкает к горе, которая еще выше замка. Из сей горы проведены родники в большой бассейн, посреди замка находящийся, из коего вода поднимается водометами, обращается опять в бассейн и потом разливается по всему городу в каменные водоемы, нарочно для сего сделанные. В замке обыкновенно жили ханы с двором своим и сералем. В средней части города к российской стороне, или к северу, находятся ворота, называемые персиянами Кирхлар-капы, в честь сорока святых, из коих одного полагают погребенным против сих ворот; дагестанцы же называют сии ворота Темир-капы. Сие турецкое название, значащее, как выше сказано, железные ворота, не оттого ли, может быть, вошло в употребление, что все ворота в Дербенте обиты толстыми железными досками и заклепаны гвоздями. Таковых на северной стороне двое, а на полуденной в Персии четверо, кроме заделанных ворот. Стены городские, сложенные из больших тесаных плит, аршина по два и более в квадрате, имеют вышины от 5 до 6 саженей, толщиной до 10 футов. Весь город окопан глубоким рвом. Несмотря на многие осады, выдержанные Дербентом, на стенах его, кроме зубцов, не видно знаков повреждения. От крепостной стены прямо на запад чрез горы и долины идет та славная стена, о которой уверяют жители, что она простирается до Черного моря. Хотя местами она прерывается, но по следам остатков ее, от Дербента в горы верст на 30, потом в Табасаранских горах разбросанных, очевидно увериться можно в ее существовании. В 1796 году, по взятии города Дербента, сочтено в нем домов 2189, монетный двор один, лавок 450, мечетей 15, караван-сараев 6, фабрик шелковых 30, фабрик бумажных 113; разных мастерских лавок 50; жителей обоего пола с небольшим 10 тысяч, которые магометанского закона Алиевой секты, и родом большей частью персияне, кроме некоторого числа армян; говорят и пишут персидским языком, называемым фарс, но простонародно употребляют испорченное татарское наречие. Местоположение города Албана, древними географами полагаемое между реками Касием и Албанусом, то есть, как кажется, между Манасом и Самуром, наиболее приличествует Дербенту.

Упражнение городских и сельских жителей

Жители городские упражняются в шелководстве, в сеянии шафрана и в купеческом промысле как собственными своими изделиями, так и привозными из Персии товарами, отправляя оные в Астрахань, Кизляр и в Дагестан. Имеют также сады виноградные, из коего делаемое армянами вино грубо и невкусно. Император Петр Великий прислал в Дербент для усовершенствования тамошнего виноделия майора Туркула, родом венгерца, который в течение нескольких лет исправил свою отрасль и довел до некоторой степени совершенства. Сей же великий монарх обратил внимание свое и на умножение шафранного посева. От мятежного состояния тамошних стран доведены обе сии полезные отрасли сельского домоводства до крайнего запущения.

Число прочих жителей не превосходит 2 тысяч дворов; родом они от кочующих в Персии народов шахсевен и терекемен, издревле переведенных в Дагестан, поселены в 17 деревнях; держатся секты суннитской и Алиевой; говорят татарским наречием. Они прилежные земледельцы, сеют всякого рода хлеб, хлопчатую бумагу, шафран; упражняются также в шелководстве и в копании дикой марионы, промышляют доставлением в Дербент дров, угольев и съестных припасов. Земли их изобилуют всеми угодьями, лугами, лесами и водами. Горские соседи их нередко нарушают их спокойствие своими набегами. Дербентцы, однако, от природы храбры и по осторожности всегда вооружены.

Военная сила

Жители ханства Дербентского вместе с городскими не более набрать могут, как четыре тысячи вооруженных людей, большей частью конницы, которая почитается в Дагестане за лучшую.

Доходы

Фет-Али-хан дербентский получал знатный доход с принадлежащих ему и завоеванных провинций, равно как и от дани, платимой прочими ханами. Доход, собственно ханству Дербентскому присвоенный, составляет не более 20 тысяч рублей серебром, да сверх того некоторое количество хлеба и прочих съестных припасов, взимаемых с поселян для ханского стола в натуре.

Подробнейшее описание Дербента можно читать в «Путешествии» Гмелина. Часто упоминаемая Рейнеггсом «Хроника Дербентская» заключает в себе также любопытные исторические известия, требующие только критического рассмотрения.

4. Область Табасаранская

Пределы

Область Табасаранская простирается по хребту, вышедшему от Восточных гор у вершин рек Койсу и Самур, занимает в длину от востока к западу около 70 верст, а в ширину от юга к северу около 50 верст; к востоку граничит с Дербентским владением, к югу и западу — с владением Хомбутая казыкумыцкого и лезгинами, называемыми кура; к северу с владением уцмия каракайдакского.

Реки

Гургени: Буам, Большой Дарбах и Рубас вытекают из Табасаранских гор и, обмыв подошвы оных к северу и к полудни, впадают в Каспийское море. Между последними двумя реками текут еще Меньший Дарбах и Хамейда, которые соединяются при урочище Хамейди-Копир и разливаются по полям иран-харабским.

Положение земли

Верхнее возвышение Главного хребта, тамошними жителями называемое Бент, покрыто дремучим лесом, с обеих же сторон имеет крутые спуски и множество каменистых утесов, которые образуют трудные проходы к верхним жилищам табасаранцев и запирают, по положению Дербента, сообщение Северного Дагестана с Южным Дагестаном и с Ширваном. Сие крепкое местоположение, без сомнения, было причиной к построению Дербентской крепости в древнейшие времена и к протяжению против севера каменных стен и укреплений, коих развалины, состоящие из круглых башен, прямых стен, занимающих тесные проходы, и четырехугольных бойниц, имеющих по углам башни, доныне видны, а именно: повыше Дербента, при деревнях Камах Зидиян, Хамейди и Дарбах, на Дарбахской и Зыльской дорогах, повыше деревень Зыль и Ерои и далее к снеговым горам. Другое поперечное земляное укрепление прикрывает долины, к морю лежащие против гор, и простирается от деревни Хамейди к Северному Дагестану, пресекая прямым валом все долины от одной отрасли гор до другой. Сверх того, главный проход в Табасаран со стороны севера и Каспийского моря прикрывается возвышенной грядой, идущей от подошвы Камахской горы к северу на две версты. Шах Надыр по завладении Дербентом в 1741 году стоял на сем месте укрепленным лагерем и по неудачным предприятиям своим, против горских народов испытанным, назвал оное Иран-Хараб, то есть персидская неудача.

Дороги

Главная дорога из Северного Дагестана в Табасаран идет мимо сего места, по долине Меньшего Дарбаха, где сия дорога разделилась на четыре: первая дорога в деревню Ерси, прочие три дороги через Табасаранский хребет к Ширвану проложены на следующие места: 2) на Махметбекову деревню Митахи; 3) чрез Кадиеву деревню Дарбах; 4) чрез Кадиеву деревню Зыл. Все сии дороги, идущие по крутизнам гор, каменистым стремнинам и тесным ущельям, окруженным лесами или утесами, для прохода регулярных войск весьма трудны. По последней дороге на деревню Зыл проходил отряд российских войск в 1775 году со стороны Южного Дагестана к деревне Ерси для наказания уцмия каракайдакского и кадия табасаранского за пленение профессора Гмелина. Во время же похода в Персию в 1796 году посланный в обход Дербента с ширванской стороны отряд войск под командой генерал-майора Булгакова (что ныне генерал от инфантерии) шел по дороге чрез деревню Дарбах, яко по удобнейшей, к чему способствовали также и политические причины в рассуждении существовавшего союза между табасаранским владельцем Махмут-беком и Ших-Али-ханом дербентским. Вместо того кадий Рустом оказал знаки преданности своей к России, учинил на верноподданство присягу и лично находился при российском отряде для сопровождения оного. Сокращенная выписка из маршрута российского отряда доставит читателю некоторые топографические сведения.

На 31-е число апреля отряд генерала Булгакова, отделясь от главного корпуса из лагеря при реке Большой Дарбах, принял с большой Дербентской дороги вправо между уцмиевской крепостью Хан-Магомет-кале и урочищем Иран-Ххараб по долине Меньшего Дарбаха и, сделав переход двадцать верст, стал лагерем под деревней Дарбах, при роднике Майдан-Булах. На 1 мая переправился чрез Табасаранский хребет, прошел чрез остатки славной стены и бывшего при деревне Дарбах укрепления и расположился лагерем по долине Деремержелем, в восьми верстах от первого лагеря. Следующего числа продолжал поход по той же долине, которая при деревне Михраги превратилась в тесное и глубокое ущелье, имеющее по обеим сторонам до 80 саженей перпендикулярной высоты между каменными утесами; потом по узкой дороге, имеющей вправо глубокую стремнину, а влево прямой утес на расстояние четырех верст. От сих мест пошла дорога по ровной долине, лежащей между песчаными сланцевыми горами к реке Рубас. Перешед четырнадцать верст с половиной, отряд стал лагерем у поворота дороги влево к Дербенту при урочище Девечу-Магатань. На 3-е число мая шел чрез речку Кушкери и ханскую деревню Сенгер; сделал переход 18,5 версты и, соединясь занятыми высотами с главным корпусом, стал лагерем под Дербентом в урочище Куруч.

Разделение Табасарана

Земля Табасаранская разделена между двумя главными владельцами — Маасумом-Сохраб-беком максютовским и кадием Абдулла-беком. К ним принадлежат частные владельцы, братья их и родственники Маасумовы: Мустафа-бек, шамхал Кархал-Гуры и двоюродный брат Али-Гулы-Маасум; кадиевы родственники: Махмут-бек, Магомет-бек и Мурза-бек. Магомет-бек примыкает к самому Дербенту. По мнению народному и по древнему постановлению калифов, звание кадия, означающее судью, почитается третьим в Дагестане и первым в Табасаране; но в самом деле нынешний кадий Абдулла-бек уделом своим малосильнее Маасума максютовского, коего колено в прежние времена пользовалось также званием кадия, доколе помощью уцмия каракайдакского колено нынешнего кадия не присвоило себе духовной и гражданской власти, принадлежащей званию сему по магометанскому закону. Кадий и Маасум находятся в российском подданстве с 1722 года. Первый подтвердил присягу в 1796 и 1802 годах; а второй — в 1802 году. Нынешний кадий Абдулла-бек имеет чин полковничий; отец его Рустом-хан состоял в чине 4-го класса.

Население и военная сила

Главные деревни табасаранские суть: Джерах, Керчах, Колих, Ерси, Гехрах, Maxpara, Камах и Хамейди. При общем соединении всех табасаранцев военную силу их полагать можно до 10 тысяч вооруженных людей, из коих три тысячи на часть кадия табасаранского, а семь тысяч на часть Маасума максютовского. По сему исчислению примерно заключить можно, что население Табасарана содержит не менее 10 тысяч дворов и, вероятно, несколько более.

Язык

Табасаранцы, причисляемые к дагестанским татарам, чаятельно, перемешались также с лезгинами, ибо говорят испорченным татарским и лезгинским наречием.

Земледелие

По нужде для прокормления себя табасаранцы упражняются в хлебопашестве; сеют сарачинское пшено, пшеницу и ячмень, каковые хлебы изрядно родятся посредством напаивания полей водопроводами. Разводят также в садах плодовые деревья разных родов. Полуденная сторона Табасарана хотя отложе северной, но по жаркому воздуху не имеет сих произведений, равно как и лесов, в довольном количестве, будучи большей частью камениста и бесплодна. Напротив того, северная половина изобилует всеми родами произведений и есть по умеренному воздуху и свойству земли приятнейшая и для жизни полезнейшая страна.

По причине ничтожного состояния земледелия и народной промышленности нечего сказать о доходах владельцев, феодальным безначалием крестьян своих разоряющих. Разве присовокупить только повторение, что недостаток в деньгах и вещах заменяется здесь грабежом, по общему обычаю горских народов.