Телецентр в Останкине — это маленький суетливый город. Даже не город — целая автономная республика со своими негласными законами, со своими коренными жителями и постоянно меняющимися гастролерами. В телецентре вполне можно жить неделями, даже не выглядывая на улицу. Здесь есть все — рестораны, магазины, салоны красоты, банки, авиакассы, обмены валют, химчистки. Пожалуй, только тренажерного зала с бассейном и сауной пока нет, но, говорят, в ближайшем будущем откроют здесь и спортивный клуб. Жизнь в Останкине (кстати, москвичи фамильярно называют телецентр Стаканкино) — так вот, жизнь в Стаканкине кипит круглосуточно. И днем и ночью в длинных прямых коридорах можно встретить бодрых, взвинченных людей со стопками серых кассет в руках, самоуверенных телеледи с ярко обведенными губами, известных телеведущих с угрожающе толстым слоем грима на лице.

В республике Стаканкино действуют законы жесткой субординации. Ведущие, руководители программ, продюсеры-толстосумы обедают в одних кафе, младший персонал, операторы, осветители, внештатные корреспонденты — в других. Нет, у входа в бар не стоит плечистый, наголо бритый детина, проверяющий удостоверения. Субординацию диктуют цены. Например, в знаменитом баре на одиннадцатом этаже, где предпочитают завтракать звезды, овощной салат стоит сто пятьдесят рублей, а в дешевом кафе на седьмом этаже тот же самый салат из точно таких же овощей, купленных к тому же на одной базе, продается всего за пятнадцать.

Нина Зима завтракала в Пресс-баре, одном из самых дорогих кафе телецентра. Перед ней возвышался изящный деревянный поднос с экзотической японской едой — низкокалорийный суп из морских грибов, шашлычки из копченых баклажанов и суши с тунцом. Нина запивала все это великолепие дорогим жасминовым чаем и изо всех сил улыбалась человеку, сидящему напротив нее.

Этого человека звали Владимир Штиль, и от него зависела дальнейшая ее судьба.

Владимир был школьным товарищем Васи Сохатого. Когда-то они считались лучшими друзьями, вместе ездили в пионерские лагеря к морю, гоняли мяч по пыльным московским дворам и писали многозначительные записки смазливым одноклассницам. А потом Вася переехал на другую квартиру, ему пришлось пойти в новую школу. С Володей они перезванивались, но не слишком часто. Постепенно старые товарищи «растерялись» в огромной Москве. И вот недавно Вася случайно узнал, что Володя, бывший лентяй и двоечник, стал богатым человеком, телепродюсером. Увидел его фамилию в титрах и не поверил своим глазам, подумал, что это просто какой-нибудь Вовкин однофамилец. Но потом ему на глаза попался журнал, а там на самом развороте интервью с Володькой! И его изменившаяся физиономия. Вглядываясь в фотографию, Вася едва признал в толстом, важном дядьке с огромным пивным животом своего школьного приятеля. Достать Володин телефон не составило особого труда.

Старый приятель искренне обрадовался. Минут десять они, перебивая друг друга, азартно вспоминали свое дворовое детство. А потом Василий перешел к делу.

— Знаешь, друг, есть у меня одна девушка, настоящий клад, — сказал он, — я ее нашел много лет назад, она манекенщица, звезда. И все это время была лицом моего Дома моды.

— Вот как? Это твоя девчонка? — вежливо поинтересовался бывший друг.

— Нет, просто мы друзья. Ты знаешь, она очень телегенична, умна, вот я и подумал… может быть, в одну из твоих программ нужна такая ведущая?

Владимир Штиль устало и разочарованно вздохнул. Старые друзья вспоминали о нем, только когда хотели что-нибудь попросить у влиятельного продюсера. Кому-то нужна была бесплатная реклама, кто-то искал спонсора, а Вася вот девочку хочет пристроить на телевидение…

— Но мы берем ведущих только с опытом работы, — попробовал он отвертеться, — понимаешь, непрофессионалы робеют перед камерой. Их надо долго учить, а у нас нет на это ни времени, ни педагогов.

— Но она профессионал! — горячо возразил Вася. — Ты что, разве стал бы я тебе, старому другу, предлагать какую-то куклу?! Она же модель, сто раз позировала камере, про нее много раз снимали сюжеты, она интервью давала. Она же заняла призовое место на конкурсе «Модель года», а это очень престижный конкурс…

— Хорошо-хорошо, — перебил его Вова, — пусть приезжает ко мне в Останкино, пропуск я ей закажу. Но только если она не подойдет, не обижайся…

И вот теперь Нина завтракала с Владимиром Штилем в Пресс-баре. Она видела, что он внимательно рассматривает ее, ей было немного неловко, несмотря на то что в ее жизни было сотни, нет, тысячи кастингов. Но одно дело, когда тебя рассматривают в кабинете, вместе с другими моделями. И совсем другое — когда на тебя пристально смотрит собеседник в кафе.

А Владимир действительно пристально озирал Нину. Многие говорили ему, что у него тяжелый взгляд, поэтому его совсем не удивило ее тщательно скрытое смущение.

Как ни странно, девушка ему понравилась. Почему-то он ожидал увидеть насквозь просиликоненную, вульгарную блондинку в мини. А эту девочку никак нельзя было назвать вульгарной. Она чем-то была похожа на сказочную принцессу — большие светлые глаза, впалые щеки, аккуратный рот. Хорошо, что она такая худая. Мало кто знает, что камера полнит на восемь килограммов! А еще у нее была потрясающая улыбка — какая-то грустная… И оделась Нина скромно — в простой брючный костюм песочного цвета. Кто ее знает, может быть, и правда подойдет.

— Ты знаешь, я сейчас запускаю новый проект, — осторожно сказал Он, — ты можешь попробоваться на роль ведущей.

— Правда? — Она обрадовалась так искренне, что он почти растаял.

— Правда. Но, Нина, это всего лишь пробы, — решил оговориться он, — возможно, ты вообще нам не подойдешь, я предупреждал Васю.

— А что это за программа?

— Развлекательная. Конечно, мы изначально хотели совсем юную ведущую. Такая бы больше подошла по стилю.

«Ну вот, начинается, — подумала Нина, — неужели на телевидении все то же самое, что и в модельном бизнесе? Чуть повзрослевшие ведущие выходят в тираж? Ну уж нет. А как же Светлана Сорокина? Арина Шарапова? Татьяна Миткова? Екатерина Андреева? Всем им уже за тридцать, и ничего — звезды…»

— Но решения на то и принимаются, чтобы их в нужный момент изменить, — пошутил Володя, — так что ты могла бы нам подойти. Правда, программа будет выходить в прямом эфире. В этом есть своя сложность, ты же никогда в эфире не работала. Одно дело, записать дубли — и совсем другое — сразу выступить на многомиллионную аудиторию.

— Но ведь все с чего-то начинали. А о чем будет программа?

— Новости, — объяснил он, — но не совсем обычные новости. Они будут выходить два раза в день сразу после основных новостей. В общем, развлекательные новости.

— Шоу-бизнес?

— Нет. Знаешь, сюжеты о разных городских чудаках. Ну например, новость — старушка высидела яйцо.

— Так не бывает! — ужаснулась Нина.

— Конечно, бывает! Причем яйцо-то страусиное! Ну как тебе новость? Или вот еще ЧП, школьники объявили день граффити и разрисовали всю школу, причем с использованием нецензурных слов. Директор — в реанимации с инфарктом, префект округа — в ужасе, а наш корреспондент — тут как тут!

— Но это же желтая передача! — возмутилась Нина.

— Конечно, желтая, — как ни в чем не бывало согласился Володя, — у желтых передач самые высокие рейтинги. А тебя что-то не устраивает?

— Меня… да нет, — замялась Нина, — я хотела бы попробоваться!

— Вот и замечательно, — он будто бы обрадовался, словно это он уговаривал Нину-звезду приступить к работе, а она демонстративно сомневалась, набивая себе цену, — значит, подойдешь сегодня к нашему главному редактору Михаилу Афанасьеву, он тебе напишет текст, и в студии перед эфиром потрактуетесь.

— Что сделаем? — испугалась Нина.

— Потрактуетесь, — снисходительно усмехнулся Володя. Видимо, ему нравилась роль опытного наставника. — Тракт на телевизионном жаргоне — это генеральная репетиция.

— Я и сама могу написать текст, — предложила Нина, не желая показаться ему неумехой.

— Милая, — мягко улыбнулся он, — ты ведь по профессии м-м-м… модель?

— Да, — подтвердила она.

— Значит, твоя работа — быть красивой, улыбаться, позировать, верно? А вот Михаил Афанасьев по профессии редактор, он факультет журналистики закончил. Стало быть, его ремесло — писать тексты. Давай не будем отнимать у него хлеб насущный, договорились?

…Нина зашла в редакционную комнатку и в нерешительности остановилась на пороге. «Ну что же это такое, — привычно отругала она себя, — я же топ-модель, я известна, я снималась почти для сотни известных журналов — и все-таки продолжаю бояться незнакомых людей!»

Нина ждала, что кто-нибудь из находящихся в комнате наконец обратит на нее внимание, приветливо улыбнется, поздоровается. Но все продолжали заниматься своими делами.

За одним из компьютеров сидел юный сутулый очкарик в дешевой клетчатой рубашке и застиранных джинсах. Он лихорадочно барабанил пальцами по клавиатуре. А на краешке его стола устроилась миниатюрная блондиночка — девушка читала какие-то плотно исписанные листки, по-детски болтая ножками. Она казалась бы прехорошенькой, если бы не толстый слой макияжа на лице — так ярко не красятся даже ночные бабочки с Садового кольца. Нежную молодую кожу девочка замазала толстенным слоем густой крем-пудры, глаза жирно обвела синим карандашом, а щеки зачем-то выкрасила в ярко-малиновый цвет.

За другим компьютером работала пожилая женщина с усталым, строгим лицом. Она-то первой и заметила вошедшую Нину.

— Вам кого? — не слишком дружелюбно спросила она, не отрываясь от монитора.

— Мне? Михаила Афанасьева. Главного редактора. — Она на всякий случай уточнила. — Меня прислал Владимир Штиль.

— Я слушаю, — очкарик повернулся к ней, — мы не знакомы? Ты из бухгалтерии, да? Пришла за контрактами? Но они еще не готовы, завтра загляни.

Нина удивленно уставилась на юношу. Почему-то ей казалось, что главный редактор Михаил Афанасьев должен быть пожилым и солидным, как и сам Владимир Штиль. Интересно, когда он факультет журналистики-то успел закончить? Или он из вундеркиндов?

— Нет, меня зовут Нина Зима, — Нина неожиданно поймала себя на том, что стоит перед ними в модельной позе — спина выпрямлена, одна нога впереди другой, на лице широкая улыбка, — я пришла попробоваться на роль ведущей. Владимир сказал, что вы мне напишете текст и мы потрактуемся перед эфиром, — старательно повторила она.

— С ума он, что ли, сошел? — неожиданно разозлился Михаил. — У нас и так до эфира дел полно. Ладно, дам тебе Ксенькин текст, прочтешь.

На этих словах ярко накрашенная блондиночка вдруг с грохотом сорвалась с места и выбежала из комнаты, громко хлопнув при этом дверью. Нина удивленно проводила ее глазами.

— Не обращай внимания, — усмехнулся Михаил, — это Ксюша, наша ведущая, которую заменить хотят. Она надеется, что ее все-таки оставят, поэтому каждую соперницу встречает морем слез.

— И много было у нее соперниц? — поинтересовалась Нина.

— Достаточно. Человек пятнадцать пробовали, если не больше. Приходили неопытные девчонки, прямо с журфака, были и известные.

— А Ксения давно у вас работает?

— Давно. Только она вообще к телевидению мало отношения имеет, она у нас в основном по постельно-эротической части. Вовка неравнодушен к женскому телу. Впрочем, ты и сама, наверное, успела в этом убедиться?

— Что ты имеешь в виду?

— Не волнуйся, пошутил. Ни на что не намекаю. У меня стиль общения такой, привыкнешь скоро. А все-таки где же я тебя видел? — Он близоруко прищурился.

— Я модель, — неохотно объяснила Нина, — для разных журналов снималась, может, ты и видел.

— Точно! — Он вдруг хлопнул себя ладонью по лбу. — Точно, как же я тебя не узнал? Во прикол, модели к нам еще не приходили!

Вернулась заплаканная Ксения — лицо ее было покрыто яркими пятнами, нос блестел и распух, по щекам струились темно-серые ручейки поплывшей туши, а на ухе висела накладная ресничка.

— Ксеня, — ахнула женщина со строгим лицом, — в каком ты виде, эфир же через полчаса! А ну быстро в гримерку. Пусть они что-нибудь с тобой сделают.

— А мне наплевать, — с вызовом ответила она, — прямо так в эфир и выйду. А могу и вообще не выходить. Девушка же вроде как на мое место пришла.

— Девушка еще никуда не пришла, — разозлилась женщина, которая оказалась администратором программы, — она только на пробы пришла.

— Между прочим, эта девушка — известная модель, — ехидно заметил Михаил Афанасьев, — так что советую мордаху-то подкрасить. Чтобы не выглядеть на ее фоне серой мышкой.

— Да хоть балерина из Большого! — почти весело воскликнула Ксения. — Вот сорву вам эфир, и все! Небось побоитесь новенькую сразу в прямой эфир ставить.

— У меня в сумочке есть термальная вода, — Нина дружелюбно улыбнулась сопернице, — если хочешь, могу тебе дать, пятна сразу пропадут, макияж будет легче делать. А в глаза можно «Визином» закапать, все наши так делают.

Ксения даже не потрудилась ответить — только смерила Нину презрительным взглядом, достала из своего рюкзачка увесистую косметичку и медленно вышла из комнаты.

А Михаил (впрочем, он разрешил называть себя просто Мишей) тем временем вручил Нине какие-то отпечатанные на компьютере листочки.

— Вот это Ксенин текст на сегодня. Все читать необязательно, достаточно первых абзацев. Разумеется, скажешь, что тебя зовут не Ксения Мазурина, а Нина… как тебя там?

— Зима. Думаешь, раз я модель, то совсем тупая, сама не догадаюсь?

— Мое дело предупредить, — пожал плечами Миша, — тут знаешь какие тупицы приходили? Посадишь их в кадр, а они и заикаться начинают, и мычать чего-то. Одна даже заревела. Ладно, Нии, времени мало, топай в гримерку, прямо по коридору и направо предпоследняя дверь.

В гримерке Нину ожидал приятный сюрприз. Там на кожаном диванчике сидела ее знакомая манекенщица Элла. С Эллой они много раз встречались на общих показах и даже снимались как-то для одного западного журнала.

— Элка! — Нина расцеловала удивленную коллегу. — Ты здесь тоже работаешь? На грим пришла?

— Работаю, — подтвердила Элла, — только я сама гример. Садись в кресло, сейчас так накрашу — все обзавидуются.

— Ты?! Гример?! — удивилась Нина. — С чего это вдруг? А с модельным бизнесом что, завязала?

— Нет, почему, — вяло улыбнулась Элла, — Генка-то меня выпер. Предложил секретаршей поработать, так я сдуру согласилась. Три дня продержалась. Потом пришли к нему какие-то итальянцы на переговоры, меня попросили задержаться и чуть не изнасиловали прямо в офисе. Я Генке пожаловалась, так он глазки вытаращил и сказал, что Светлана всегда клиентов обслуживала. Представляешь? — Элла щебетала и одновременно тонкой кисточкой подкрашивала Нине брови.

— А ты уверена, что брови красить надо? — попробовала сопротивляться Нина. — Мне почти никогда не красили. Ну в крайнем случае бежевым карандашиком.

— Мать, это же телевидение, — усмехнулась Элла, — здесь все должно быть до гротескного ярко. Иначе студийный свет съест твои глаза и брови. Вот сейчас, представляешь, пришлось Ксеню Мазурину перекрашивать. Она, видите ли, расплакалась. А мне лишние сорок минут работы. И между прочим, премию за это нс дадут!

— Ксению Мазурину? — переспросила Нина. — Так это она из-за меня расплакалась. Меня же вроде как на се место взять хотят.

— Да? Ну и слава богу. Ксюша наша — шалава, — радостно объявила болтливая Эллочка, обводя Нинины губы темно-коричневым жирным карандашом. — Знаешь, она ведь бывшая девушка этого недомерка, Мишки Афанасьева.

— Правда? — удивилась Нина. — Но мне показалось, что он ее недолюбливает.

— И правильно делает. Ксюху сюда взяли помощником администратора. Так, подай-принеси, и оклад три копейки. Но она девушка хваткая, быстро сориентировалась, что к чему. Закадрила главного, Володьку. Я как-то их застукала вот на этом самом диване, не поверишь. А через неделю после этого она ко мне на грим пришла, телеведущей стала!

— Отвратительно, — озадаченно сказала Нина, — что же, и ко мне он тоже будет приставать?

— Обязательно! — радостно подтвердила Эллочка. — Непременно пристанет. Что ты хочешь, телевидение — это еще больший бордель, чем модельное агентство… Ну ладно, будем считать, что ты накрашена. Ступай в студию, а я пока чайку попью. Не поверишь, Нинок, за сегодняшний день еще ни разу не присела.

…В студии Нину уже ждал Михаил Афанасьев. Кстати, сама студия ее разочаровала. Почему-то она ожидала увидеть огромное помещение, что-то вроде миниатюрного концертного зала. Многоваттные софиты, миллионы проводов, камеры, модные декорации, суетящиеся операторы, режиссер с огромным мегафоном, а по бокам, на многоярусных лавочках, притихшие зрители… На самом деле студией оказалось помещение размером со школьный класс. На небольшом возвышении стоял черный офисный стул, на него были направлены две массивные камеры. В углу разместился режиссерский пульт.

— Тесновато, — вздохнула она и простодушно поинтересовалась: — У программы что, денег нет арендовать помещение побольше?

— Что ты в этом понимаешь? — Михаил переглянулся с оператором. — Да это же одна из самых просторных студий на этом канале. А видела бы ты, кстати, студию, где «Поле чудес» снимают. Ненамного больше нашей. Просто экран создает ощущение объема. Ладно, Нина, хватит демагогии, садись, читай текст. Постарайся поменьше заглядывать в листочек.

Нина послушно уселась на стул, выпрямила спину и улыбнулась прямо в камеру.

— Мотор! — крикнул Миша. Где-то над камерой загорелся красный огонек.

Нина глубоко вдохнула:

— Привет! С вами Нина Зима и «Желтые новости»! Для начала приготовьтесь упасть в обморок: наша любимая певица Ирина Шмель выходит замуж. Напоминаем, что в Грибоедовский дворец дива отправится уже в девятый раз. Нашему корреспонденту удалось поговорить с ней самой.

— Снято. Нина, давай еще одну подводку. Сейчас уже Ксения придет — и эфир начнется. Ты, кстати, сможешь посмотреть его из аппаратной.

— … И еще одна интересная новость. Мы побывали в гостях у одной москвички, которая в прямом смысле слова пригрела на груди змею. И не одну. В обыкновенной малогабаритке эта пожилая женщина содержит целый серпентарий. А в ванной у нее живет крокодил… Миша, чушь-то какая! — не выдержала Нина. — Ну какой крокодил? Ну это же бред полный.

А в это время в одной из аппаратных Владимир Штиль внимательно смотрел на Нину Зиму. Нинино лицо улыбалось ему с многочисленных мониторов. Оператор снял ее с разных планов — и везде Нина была хороша, как Нефертити.

«И все-таки в этой модельке что-то есть», — подумал он.

— Паш, ну как она тебе? — спросил Володя у одного из режиссеров. Как настоящий бизнесмен, он привык полагаться не только на собственное мнение, но и при возможности выслушивать советы коллег.

— Девочка — супер, — причмокнул Паша, — по-моему, я ее в «Космополитэне» видел. Ну по крайней мере она не хуже Ксюхи.

— Ты бы ее принял?

— Однозначно.

Так Нина Зима стала телеведущей.

На следующей неделе она впервые вышла в прямой эфир. Это событие они с Васей Сохатым отметили в уютном итальянском ресторане.

— Я же говорил, что все получится, — ликовал Вася, азартно пережевывая нежнейшую лазанью, — скоро ты станешь настоящей знаменитостью. Как я. Кстати, на следующей неделе у меня будет показ на выставке в Экспоцентре. Платье невесты за тобой.

— Ты знаешь, а я ведь начала модельную карьеру именно в Экспоцентре, — Нина отхлебнула большой глоток сухого кисловатого вина, — это была моя первая работа. Показ шуб. Вот парадокс — где начала карьеру, там ее и закончу!

— Ну ты и пессимистка. Вспомни еще про эскорт. И про шоу боди-арта.

— Ну от твоего показа с консервными банками у меня тоже осталось пренеприятное впечатление, — усмехнулась она.

— Врешь! Это была гениальная коллекция. А платье из банок — вообще самое лучшее. И тебе оно очень шло.

— Только я все тело порезала об острые края.

— Чего не сделаешь ради искусства!

Из ресторана они вышли вместе. Ничто так не пьянит, как вино, выпитое пополам с приятными воспоминаниями. Вася вызвался проводить Нину. Но на пороге ее квартиры выяснилось, что есть еще масса тем, которые они непременно должны обсудить. Перебивая друг друга, они взахлеб вспоминали Нинину юность.

— Слушай, а ты не спешишь? — спросила она. — У меня есть замечательное белое вино, я его несколько лет назад еще из Испании привезла, да так и не выпила.

Все получилось просто и естественно. Сначала они осторожно целовались, сидя на диване в гостиной, потом Нина предложила перейти в спальню, а Вася, по-юношески смутившись, выключил верхний свет. Кто бы мог подумать? Она бы и сама не поверила, если бы несколько дней назад кто-нибудь сказал ей, что Василий станет ее любовником.

Он пожелал остаться на ночь. Нина не возражала. Она на удивление быстро уснула, убаюканная несмелыми ласками незнакомых рук.

Он проснулся раньше и приготовил для нее омлет — прямо как в американских мелодрамах с хеппи-эндом в финале. За завтраком они мирно переговаривались, словно пожилые супруги — о летней моде, о Нининой работе на телевидении и даже о погоде за окном. Вася напялил ее старый махровый халатик, который доставал ему почти до пят. В этом одеянии он выглядел смешно и нелепо, как карикатурный гном. Нина смотрела на него, послушно улыбалась его неловким шуткам и мысленно ругала себя за малодушие. А ей ведь даже не в чем его упрекнуть. Она сама сделала первый шаг, сама пригласила его в свою квартиру, вина ему налила, включила розовый торшер и поставила диск «Романтическая коллекция»!

Василий все понял, он доел омлет и суетливо засобирался уходить.

— Ты знаешь, Нина, — между делом сказал он, натягивая теплые светло-розовые кальсоны (кто бы мог подумать, что модный модельер носит под брюками такую гадость!), — а ты ведь у меня вторая женщина.

— Как это? — удивилась она. — У тебя же даже дочь есть, ты мне сам рассказывал.

— Есть, — грустно подтвердил Вася, — вот ее мать и есть моя первая женщина, а ты вторая. А больше у меня никого не было. Понимаешь, Нина, я женщинам не нравлюсь, — он плотно запахнул свое дорогое темно-серое пальто, зашнуровал лакированные ботинки, открыл дверь и сказал, уже уходя: — Наверное, это потому что я такой гениальный. Женщины боятся оказывать мне знаки внимания, думают, что они проиграют на моем фоне.

— А как же твои потрясающие подружки? Ты же часто рассказывал мне о каких-то клонах Клаудиа Шиффер, которые все от тебя без ума?

— Врал, — грустно признался Вася.

И он ушел. А Нина не удержалась и сквозь щель в шторах наблюдала за Васей — как он пересекает двор, как он вертит головой, пытаясь сориентироваться — где же метро? Нина ожидала, что он хотя бы посмотрит на ее окна, но Василий даже не обернулся.

Приехав на работу, Нина тотчас же забыла о своих утренних переживаниях. Телевидение — это суета и спешка. Находясь в Стаканкине лучше забыть о личной жизни. Об усталости, о чувстве голода и хроническом недосыпе. В противном случае карьеры на голубом экране не сделаешь.

Казалось бы, Нина была просто ведущей. В ее обязанности входило два раза в день садиться перед камерой и без запинки зачитывать заранее написанный Михаилом Афанасьевым текст. Ну еще загримироваться, переодеться в принесенный стилистом костюм. А все остальное время она могла быть предоставленной самой себе — по крайней мере, так обещал ей Владимир Штиль. Нина рассчитывала, что свободное время она будет проводить со вкусом — пить ароматный кофе в уютных стаканкинских кафе, ходить на маникюр и укладку. Но она ошиблась.

Как только Нина появилась в офисе (если честно, она зашла просто для того, чтобы сумку поставить), Михаил заставил ее просматривать в Интернете новости шоу-бизнеса и распечатывать самые интересные из них. Это заняло у Нины почти два часа. Когда же она, положив на Мишин стол стопку бумаг, с чистым сердцем собиралась сходить в кафе, он ее остановил:

— Постой, Нина, куда ты все время свалить хочешь? Тебе надо озвучить некоторые сюжеты.

— Что значит — озвучить?

Миша привел ее в крошечную звуконепроницаемую комнату, усадил перед огромным микрофоном.

На голову ведущей надели массивные наушники. После этого она раз пятьдесят зачитывала один и тот же текст — с разными интонациями, то немного занижая голос, то, наоборот, стараясь говорить в нос.

— Не то, все не то! — капризно верещали наушники Мишиным голосом. — Ты совсем не умеешь озвучиваться.

— Еще бы, меня ведь этому никто не учил, — пробормотала Нина.

— Дай больше эмоций, больше страсти, — уговаривал Михаил, — блин, я скажу Володьке, чтобы он оплатил тебе несколько уроков по технике речи. Мы приглашали для Ксюхи преподавателя.

В общем, эфир еще не начался, а Нина уже устала так, словно все утро таскала на спине мешки с цементом.

Вечером ей позвонил Вася. Минут пять болтали о пустяках, и Нине почему-то хотелось скорее закончить разговор. Но она чувствовала: Вася позвонил неспроста, он намеревается сказать ей что-то очень для него важное. Так оно и получилось.

— Ниночка! Ты знаешь, я сегодня целый день о нас думал, — наконец выпалил он.

— Я тоже, — соврала она.

— Да? — обрадовался Вася. — И что ты надумала?

— Я… Вася, я думаю… — Она замолчала. Как сказать ему, влюбленному и счастливому, что она считает их случайную связь ошибкой?

— Ниночка, я тебя люблю. Ну вот, я это наконец л сказал, — выдохнул он.

— Вася… ты знаешь…

— Знаю. Нина, давай поженимся, — перебил он и зачем-то добавил: — Пожалуйста.

— Вася, я… я не могу.

— Почему? Я все про тебя знаю. У тебя никого нет. А у меня и не было никогда, я все это время ждал только тебя. Надеялся. И вот наконец…

— Вася, мне очень больно это тебе говорить, — она наконец решилась, — сегодня… то есть вчера ночью… В общем, я была пьяна, понимаешь?

— Да.

— Надеюсь, ты меня не будешь презирать, нет? — Она нервно хохотнула.

— Что ты, Нина! — Его голос погас, как разбитая лампочка. — Давай останемся друзьями.

Через неделю она окончательно освоилась на телевидении. Сама выбирала интересную информацию в сводках информационных агентств, сама озвучивала тексты и просматривала сюжеты корреспондентов — чтобы быть в курсе, о чем их очередная передача. Некоторые сюжеты Нину до глубины души возмущали. Например, один корреспондент снял материал о пластических операциях знаменитой пожилой киноактрисы. Актриса эта отрицала свое знакомство с хирургическим скальпелем. Так он заплатил врачу, которая делала ей пластическую операцию, и та все перед камерой рассказала!

А еще этот корреспондент снял однажды сюжет… о мусоре. Но не простом, а «звездном». Сидел в засаде у квартир знаменитостей, ждал, пока их домработницы вынесут помойное ведро. А потом рылся в мусоре и смачно рассказывал о своих открытиях.

Так она и увидела ту кассету.

Кассету принес один из главных корреспондентов, он только что вернулся со съемки и меланхолично отсматривал привезенный материал.

Нина через его плечо взглянула в монитор и вздрогнула. Там, в светлом прямоугольнике экрана, была Танька. Татьяна, бывшая соседка по квартире. Бледная, с подбитым глазом и давно не чесанными пегими волосами. Таня была старше Нины всего на несколько лет, но выглядела как полоумная старуха, не один день промаявшаяся на вокзалах и в ночлежках. Сухая, желтая кожа, какой-то безумный взгляд. Она что-то монотонно жужжала в микрофон. Нина сделала звук погромче.

— Я всего лишь хотела славы, — сверкала глазами Танька, — он обещал мне, он обещал. Я хотела сфотографироваться на обложку журнала «Красота». Это была моя мечта. Это много лет была моя единственная мечта. У меня есть красный пеньюар, очень дорогой и красивый. Я бы его надела и, знаете, была бы лучше всех. А он бил меня, и я терпела. Он заставлял меня обслуживать его друзей, и я терпела, чтобы только попасть на обложку. А вчера они избили меня втроем. Сапогами били, по животу, по лицу. Говорили, что я обязательно стану известной моделью, и били. А я верила, все равно верила… — Таня вдруг истерически разрыдалась.

— Боже, неужели это покажут в нашей программе? — Нина была потрясена.

— Конечно, — усмехнулся Михаил Афанасьев, — по-моему, отличная история получается, душещипательная. Маньяк до смерти избивает фотомодель. Покажем ее фотографии, какой она была до встречи с ним. Потом дадим это интервью. Чтобы этот сюжет увидели молоденькие дурочки. И их мамы. Те, которые отправляют своих драгоценных доченек в модельный бизнес.

— Подожди, что значит — до смерти?

— А?

— Ты сказал, что он избил ее до смерти. Но она же не умерла.

— А, ты про это, — Миша зевнул, — умерла-умерла. Там дальше на кассете есть похороны. Наш корреспондент сегодня как раз туда ездил, на Преображенское кладбище. А это интервью в больнице мы вчера вечером сняли.

Нина отвернулась к окну. Она никогда с Таней не дружила. И все-таки они жили бок о бок. Почему же она ее не предостерегла? Почему никто не предостерег? Не отсоветовал? Ведь у нее было много так называемых подруг — таких же веселых и легкомысленных, как и она сама. Эскорт-девочек, мечтающих стать Клаудиа Шиффер. Почему они молчали?!

Нина усмехнулась. Молчали, потому что жадно ждали продолжения истории про наивную Таню. Как театральные гурманы, смотрели изысканную бесконечную пьесу, не надеясь на хеппи-энд.

«А в нашей программе работают стервятники, — подумала Нина, — и сволочи. Ну разве можно показывать этот сюжет?! А если его бабушка Танькина увидит?! Ведь где-то, кажется в Калязине, у Татьяны есть бабушка. Которая гордится манекенщицей внучкой. Об этом они не подумали?! Наверное, я отсюда уйду. Не могу. Уволюсь».

Так оно и получилось. Ровно через неделю Нина потеряла работу на телевидении. Потеряла неожиданно и некстати.

В тот день она, как обычно, пришла в офис в половине десятого. И очень удивилась, обнаружив там Владимира Штиля. У продюсера был свой кабинет, и потом, обычно он появлялся на работе не раньше двенадцати.

— Нина, а я тебя жду, — улыбнулся он.

— Да? А что случилось? — Она сняла пальто и присела за стол напротив него.

— Боюсь, случилось ужасное. Впрочем, смотри сама. — Он протянул ей стопку свежих газет. Это были популярные бульварные издания — «Желтизна», «Скандалы нашего города», «Супер-новости». «Сплетня».

— Ну и что? Я на первой полосе? — пошутила Нина.

— Как ты догадалась? — Он даже не улыбнулся. — Ты почитай, почитай. И скажи мне, что они врут.

«Известная манекенщица Нина Зима — обманщица и лесбиянка», — прочитала Нина вслух. — Но это же бред, — сказала она, — неужели вы поверили каким-то дешевым газетенкам?

— А ты дальше читай.

— «Нашему корреспонденту Ксении Мазуриной удалось узнать, что Нина Зима на самом деле носит фамилию Орлова. Она приехала в Москву из небольшого уральского городка Егорьевск, где стала местной королевой красоты. Нина работала в мелком модельном агентстве «Феникс». Мы поговорили с его президентом Александриной Шустряк, которая сообщила нам, что Нина особых успехов не делала. Вдобавок Ниночка подрабатывала эскортом, то есть за деньги сопровождала богатых мужчин. Однажды один из ее многочисленных богатых любовников избил ее. Тогда она сделала пластическую операцию, сменила фамилию и стала топ-моделью. Но это еще не все. Несколько лет назад нашу Нину отправили на престижный международный конкурс «Модель года». Понадеялись, так сказать. И зря. Потому что Нина на конкурсе русских девушек опозорила. Она умудрилась закрутить роман… с другой конкурсанткой, Аной Стааленсен из Норвегии. Фотография страстно целующихся топ-моделей обошла почти все испанские журналы…»

— Но кто, кто мог нас сфотографировать? — вырвалось у Нины.

— Так значит, это правда. А я-то надеялся, что ты будешь все отрицать, — устало вздохнул Штиль. — Что ж, Ниночка. Очень жаль, что у нас с тобой вот так все не сложилось. А ведь из тебя могла бы получиться неплохая телеведущая. Надеюсь, ты понимаешь, что такое не прощается. У нас авторитетная программа. Так что сегодня вместо тебя снова работает Ксеня. Я ей уже позвонил.

Нина пожала плечами и снова надела пальто. И, только выйдя за порог телецентра она вдруг поняла — да эту статью написала сама Ксюша! Бывшая ведущая Ксения Мазурина. Целое расследование провела, чтобы устранить соперницу. Хотя история Нины шита белыми нитками. Просто никто никогда не интересовался ею настолько, чтобы узнавать, откуда она родом. Конечно, о ней всегда сплетничали журналисты, но их интересовала исключительно Нинина личная жизнь. А насчет биографии — все они отчего-то верили ей на слово.

Ясно одно — Нина опять осталась без работы, второй раз за этот месяц. Неприятная статистика.

В этот вечер ее телефон не умолкал ни на минуту. Позвонила Олеся Сазонова.

— Нина, так вот ты, оказывается, какая, — упрекнула подруга, — меня ругала, а сама! И с Аной переспать успела, и эскортом раньше занималась!

— Дурочка, с Аной я не спала. А что касается эскорта, был грех. А тебя ругала, потому что хотела предостеречь!

— Так это правда? — потрясенно спросила Леся.

— А ты как думала?

— Я думала, опять газеты врут, — призналась подруга, — поэтому тебе и позвонила. Но… я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Убить всех главных редакторов этих изданий и изъять тираж из продажи, — мрачно пошутила Нина.

Прорвалась и Александрина Шустряк.

— Ниночка? — Как ни странно, Нина сразу узнала голос президентши. — Я тут одну газету прочитала, и это был такой шок для меня, я так рада.

— Серьезно? — насмешливо спросила Нина, но Аля сарказма не почувствовала.

— Конечно, — серьезно подтвердила она, — ты ведь всегда была одной из моих любимых моделей. Нинуша… я чего звоню… а может быть, перейдешь в мое агентство? В первый состав, а? Клянусь, лучшие кастинги будут твоими.

— Ты имеешь в виду лучшие мужики? — усмехнулась Нина.

— Ну зачем ты так… Да, я не слишком хорошо с тобой обращалась. Но это из ревности.

— Из-за чего?

— Ну помнишь, тебя все время заказывал один предприниматель, Иван Калмык!

— Не помню.

— Так вот, это мой бывший муж. Он меня бросил, я ревновала… короче, Нина, возвращайся обратно. Кстати, Олег Верещагин передает тебе привет!

— Я подумаю, — сказала Нина, чтобы закончить разговор.

Позвонил ей, кстати, и сам Иван Калмык.

— Нинуля? Это Иван. Знаешь, я раздавлен, потрясен, — с ходу начал он.

— Неужели?

— Понимаешь, я вел себя как придурок. Конечно, я тебя прекрасно помню. Как мы с тобой в зоопарк ходили.

— Ты ведь шел туда, чтобы увидеть Эльвиру, — против собственного желания ревниво сказала она.

— Ну и что? Ты мне понравилась. Я к тебе всегда иначе относился, не как к остальным Алиным протеже. Недаром она не хотела мне твой номер давать, все других подсовывала. А когда я тебя потом увидел, в том спортивном клубе, Нина, я влюбился, честное слово… Снегурочка!

Странно все-таки устроено женское сердце. Такое холодное порой, словно могильный мрамор. Ни цветами его не растопишь, ни замысловатыми комплиментами. А вот от одного слова вдруг растает, точно льдинка в бокале с тепловатым мартини! Снегурочка…

— Нина, умоляю, давай встретимся. Пожалуйста, давай!

— Хорошо, — тихо сказала она, — можешь приехать.

Он сразу трубку бросил, — видимо, боялся: вдруг Нина передумает. А она заметалась по квартире — надо бы прихорошиться, прибраться, что-то приготовить… Нацепила вечернее платье от Диора, потом передумала — слишком это будет нарочито выглядеть. Надела джинсы домашние и соблазнительную маечку с глубоким декольте. Туалетной водой самой дорогой побрызгала ложбинку на груди, губы подкрасила — чтобы влажно блестели, загнула и без того длинные ресницы. Распустила волосы, потом обратно собрала их в коротенький хвостик. Посмотрела на себя в зеркало — опять распустила.

А он явился через сорок минут — запыхавшийся и взбудораженный. Со сногсшибательным букетом и коробкой пирожных из венской кондитерской — заварные колечки с кремом, хрустящие корзиночки, тающие во рту эклерчики… Нина суетливо поставила чайник на плиту. А Иван, не дожидаясь, пока он закипит, схватил возлюбленную за плечи, притянул к себе и… Нина почти ничего не запомнила; она словно в полуобмороке была. Кажется, он взял ее на руки, а она сопротивлялась, как и положено женщине: «Отпусти, уронишь!» Не отпустил. Положил на японский низенький диванчик (Нина так и не успела его заменить — сначала руки не доходили, а потом привыкла). Кажется, она сама стянула через голову маечку, а он в это время никак не мог развязать галстук, потом долго путался в собственных брюках. Кажется, он сказал, что любит ее, а она впервые назвала его Ванечкой.

А про чайник они совсем забыли, вся вода выкипела, а сам чайник почернел.

Он остался до утра. Нина проснулась рано — ее разбудил незнакомый запах. Запах чужого загорелого тела, к которому Примешивался едва уловимый аромат дорогого мужского одеколона. Иван приготовил незатейливые бутерброды, сварил кофе. Потом они долго сидели на кухне, он задумчиво курил, а Нина внимательно на него смотрела. В их первую ночь он был совсем другим, каким-то грубовато-небрежным. Зато сейчас — само воплощение нежности!

— Мне надо на работу, — нехотя сказал он.

— Иди, раз надо. — Она пожала плечами и попробовала сделать безразличное лицо.

— Я вернусь вечером. Или… Нина, переезжай ко мне. Собери вещи прямо сейчас, а мой шофер тебя отвезет. У меня нам будет удобнее.

Она отрицательно покачала головой:

— Нет, Ваня. Я уже взрослая, мне хочется самостоятельности. И потом, что это за детский сад! Мы почти не знаем друг друга!

— Мы любим друг друга, — поправил он, — ну хорошо, значит, я приеду к тебе. Надеюсь, ты не будешь против?

— Нет.

— Давай куда-нибудь сходим сегодня вечером. Хочешь? В казино или на концерт? Или нет. Нина, я приглашаю тебя в цирк! В зоопарке мы уже побывали, значит, только цирк и остается.

— Ну почему же, — задумалась она, — есть еще аттракционы в парке Горького. Аквапарк на Мироновской. Дельфинарий.

— Ну вот, видишь сколько интересных мест! Значит, скучать нам не придется!

Он торопливо собрался и ушел, а Нина почти целый день провалялась в кровати — так ей было томно и сладко. Опомнилась она только к шести часам вечера — что же это такое, Ваня сейчас вернется, а она растрепанная, неумытая! Нина резко вскочила и забегала по квартире. Как бывшая манекенщица, она хорошо знала, как привести себя в порядок за пятнадцать минут. Слегка намочить волосы, побрызгать на них жидким воском для волос и с помощью фена организовать на голове актуальный в этом сезоне художественный беспорядок. Немного рассыпчатой пудры цвета загара, скулы подчеркнуть шоколадными румянами, губы едва тронуть розовой губной помадой. И вот усталая, сонная женщина, словно по мановению волшебной палочки, превращается в юную прелестницу. Осталось только выбрать, что надеть. Подумав, Нина решила остановиться на обыкновенном брючном костюме. Все-таки она в цирк собирается, а не в стриптиз-бар.

В половине седьмого Иван еще не приехал и не звонил. Нина сидела в глубоком кресле и нервно перелистывала журнал с модными выкройками. Почти наизусть его выучила!

В восемь Нина немного занервничала. Интересно, бывают ли в цирке ночные представления? Вряд ли. Она позвонила в цирк на Цветном, затем в цирк на Вернадского и лично убедилась: последнее сегодняшнее представление уже началось!

Может быть, Иван о ней забыл? Он все-таки серьезный человек, у него какой-то бизнес…

Покопавшись в старенькой записной книжке, она нашла номер его мобильного. Долго колебалась, прежде чем решилась позвонить. И в ответ услышала равнодушное: «Абонент временно недоступен».

Он не пришел вечером, не позвонил и на следующий день. Нина не выдержала и рассказала обо всем Васе Сохатому — хоть и знала, что ему неприятно быть посвященным в ее амурные истории.

— Он просто испугался, — авторитетно заявил Вася — испугался и решил на время исчезнуть.

— Зачем? — удивилась Нина, — чего это он так испугался?

— Он слишком много тебе наобещал. Мужчины, в отличие от женщин, боятся своих обещаний. Да не волнуйся ты так! Он тебе еще позвонит! Обязательно позвонит, вот увидишь.

Но Иван не позвонил и через неделю. Нина неоднократно пробовала набирать его номер. Но всякий раз слышала в ответ: «Абонент временно недоступен».

Черт бы побрал этих временно недоступных абонентов!