Восемнадцатого ноября Нине исполнилось двадцать пять лет. Отмечали шумно, с размахом. Русский зал отеля «Метрополь», шампанское «Дом Периньон», заманчиво блестящие горки черной икры на серебряных блюдах. Нина пригласила пятьдесят гостей, явилось — почти сто человек. Тонкорукие манекенщицы в черных декольтированных платьях, эстрадные звезды, известные бизнесмены, их улыбчивые блондинистые подруги.

Сама Нина блистала, сияла, искрилась, — на ней было эксклюзивное платье цвета пьяной вишни и взятые напрокат бриллиантовые украшения. У нее брали интервью, с ней фотографировались, ее снимали многочисленные телекамеры. Между третьим блюдом и десертом Нина станцевала сальсу с известным своей экстравагантностью политиком — так сальсу эту показали потом по трем каналам телевидения, после вечерних новостей.

Нина не заплатила за этот праздничный ужин ни копейки — все расходы взяло на себя агентство «Севен санз». Впрочем, причиной тому была отнюдь не дружеская привязанность Геннадия Орлова к одной из ведущих манекенщиц. Напротив, Нину он всегда недолюбливал. Просто день рождения известной манекенщицы — это великолепный повод для масштабной рекламной акции. Там, перед многочисленными телекамерами, Гена объявил о наборе новых манекенщиц в агентство и бесплатно отрекламировал школу моделей, недавно созданную при агентстве «Севен санз».

— Конечно, наша школа — это дорогое удовольствие, — улыбался он, — зато мы создаем такие модели, как Нина Зима. А когда вы видели, чтобы качественный товар дешево стоил?

Между прочим, после этого вечера в школу моделей косяком потянулись долговязые смазливые девицы, желающие добиться славы. Пришлось даже дополнительных преподавателей нанимать. Так что Геннадий не остался в проигрыше.

Нина явилась домой в половине пятого утра, возбужденная, румяная, с поблекшим за ночь макияжем, и еще долго не могла уснуть — тихо лежала поверх одеяла и рассматривала тени на потолке — прямо как в детстве.

Двадцать пять — так мало! Она даже не заметила, как отшелестел настенный календарь, ее наимоднейшие каблучки-шпильки бежали впереди самого времени. Каждый ее день был разнообразен и в то же время похож на предыдущий — кастинги, съемки, новая красивая одежда, которую можно померить, но ни в коем случае нельзя испачкать, фотографы, телекамеры. Одежда была разной, фотографы — тоже. И только душа Нины совсем не изменилась. Она бездарно играла роль искушенной светской стервы, но на самом деле оставалась девочкой из Егорьевска, застенчивой королевой красоты в белом тюлевом платье.

Двадцать пять — это так много! Роковой возраст для профессиональной манекенщицы, возраст, когда пора уходить «на пенсию» (или замуж, если, конечно, повезет). Вот Олеся, например, старинная подружка, с которой Нина в последнее время довольно редко общалась, замуж выскочила. Муж, богатый предприниматель, владелец кабельного телеканала, в юной жене души не чаял. Подарил ей кредитную карточку с неограниченным лимитом и поселил в шикарном загородном коттедже. Тут-то Олеся и взяла реванш, тут-то и посмеялась над нищей своей юностью! Она с барским видом заходила в самые дорогие бутики и полками скупала платья, даже не глядя на ценники. Она приобрела привычку завтракать в пятизвездочных ресторанах. Там Олесю любили — ведь она оставляла несколько сотен долларов в качестве чаевых.

Конечно, есть и такие, кто продолжает дефилировать по подиуму, перешагнув тридцатилетний рубеж. Клаудиа Шиффер, Синди Кроуфорд, Элль Макферсон — все они давно разменяли четвертый десяток, и все-таки их фотографии по-прежнему украшают каждую четвертую журнальную обложку. Но они же топ-модели, звезды мирового масштаба.

У каждой из них есть белоснежный особняк на Голливудских холмах с чернильно-синим прямоугольником бассейна, и пентхаус в Нью-Йорке, и парочка темнокожих телохранителей, и столько модной эксклюзивной одежды, что ее вполне хватило бы на всех жительниц какой-нибудь небольшой развивающейся страны.

А кто такая Нина Зима? Что есть у нее?

Да, она довольно известна в узких московских кругах. Модные дизайнеры целуют ее в щечку при встрече, поклонники иногда шлют ей письма туманно-эротического содержания, а встречные прохожие изредка просят автограф.

Но она не топ-модель.

Далеко не топ-модель.

Не Синди Кроуфорд. И не Линда Евангелиста (хотя многие фотографы намекают Нине на ее сходство со знаменитой канадской красавицей).

Ее нынешняя слава — хрупкая бабочка-однодневка. Нину забудут, как только ее лицо перестанет улыбаться с глянцевых обложек, как только на нее махнут рукой столичные стилисты и постановщики рекламных роликов.

Многие думают, что русские манекенщицы состоятельны. Это не так. Линда Евангелиста однажды призналась одному корреспонденту, что не поднимется с постели меньше чем за десять тысяч долларов. Десять тысяч — это нижний предел, взыскательные парижские красотки могут получить и полсотни тысяч долларов только за один показ мод. А в Москве самой дорогой манекенщице не заплатят за ту же самую работу и тысячи.

Нинина грустная улыбка растиражирована модными фотографами, ее красиво накрашенное лицо на каждом втором рекламном щите, она снялась в двенадцати рекламных роликах.

И много ли она заработала?

У нее есть однокомнатная квартирка на Стромынке и подержанная «хонда» цвета мокрого асфальта. Зимой она подметает нечищеные московские тротуары низкой полой своей клешеной норковой шубки; она иногда обедает в довольно дорогих ресторанах и пару раз в год позволяет себе отдых на модном заграничном курорте.

Но на что же она будет жить, когда ее перестанут снимать?

Она ничего не умеет делать: только ходить по «языку», размашисто повиливая измученными диетой бедрами, и ослепительно улыбаться фотообъективам.

У нее нет высшего образования. Да что там высшее — у нее и школьного аттестата нет! Забыла получить, махнула рукой. Видимо, полагала, что королевы красоты не стареют.

А может быть, это просто предзимняя депрессия, пустые переживания? Геннадий ведь пока не говорил, что она должна покинуть агентство!

— Даже не думай об этом! — сказал ей Вася Сохатый, которого она доверчиво посвятила в свои сомнения. — Ты же знаменитость, ты личность, они не могут так просто про тебя забыть. Ты одна из первых русских топ-моделей, и еще будешь работать как минимум десять лет! К тому же ты — лицо моего Дома моды, я наконец прославился, и поэтому тебя публика тоже не забудет. Я-то в любом случае буду работать только с тобой.

И она немного успокоилась.

Нинины дела действительно шли не так уж плохо. В начале января она отснялась для очередной фото-сессии журнала «Мари Клер». В конце января ее сфотографировали на обложку журнала «Личность». А на развороте поместили огромное Нинино интервью — она вяло рассуждала о моде и здоровом образе жизни и в очередной раз рассказывала о давно прошедшем барселонском конкурсе. В феврале Нину выбрали лицом крупной косметической компании «Керастин».

А в начале марта директор агентства «Севен санз» Геннадий Орлов вызвал ее к себе в кабинет.

Она опоздала на пятнадцать минут — застряла в пробке на Садовом кольце.

— Что, Нинок, запыхалась? — приветливо улыбнулся Гена, когда на пороге появилась раскрасневшаяся Нина. Было в этой фразе чуть заметное ехидство, тонко завуалированный сарказм. Девушка насторожилась — она хорошо знала Геннадия: таким тоном он обычно разговаривал с провинившимися моделями.

— Извини, — на всякий случай сказала она, — сам понимаешь, пробки.

— Понимаю, понимаю, — лучезарно улыбнулся он, — ну ничего страшного. Снимай шубку, присаживайся. Поговорить надо. Тебе чай или кофе?

— Мне минеральную воду с лимоном, желательно «Перье» или «Эвиан». — Она небрежно бросила шикарную шубу на кожаный офисный диван.

— Светлана, принеси зеленый чай, — крикнул он секретарше, а потом невозмутимо добавил, обращаясь уже к Нине: — Извини, солнышко, но вода минеральная закончилась. Вчера французы приходили на переговоры и всю «Перье» высосали, водохлебы.

Он говорил таким тоном, что Нине вдруг захотелось разбить ему очки. Нет, не в отсутствии минеральной воды тут дело. Если бы их разговор состоялся несколько лет назад, когда Нина только вернулась с барселонского конкурса, Гена бы отправил Светлану в ближайший супермаркет за минералкой. Супермаркет-то в этом же доме! Просто он хочет поставить Нину на место, показать ей, что никакая она не звезда, не персона VIP, а всего лишь…

— Ладно, валяй рассказывай. — Она поняла, что играть в вежливость бессмысленно, и решительно отодвинула от себя чашку, успев заметить при этом, что чай ей подали не слишком горячий.

— Это по поводу рекламы «Керастин».

— А что — «Керастин»? — удивилась она. — Кажется, они еще не разработали сценарий. Сказали мне, что съемки в мае.

— В апреле, — поправил он.

— В апреле же день рождения у этого дизайнера… как его… Гарика Кошелева. Придется много репетировать, тем более если мне опять достанется платье невесты.

— Не достанется, — «успокоил» ее Гена.

— Откуда ты знаешь?

— Платье невесты уже давно готово. Гарик шил его на Олечку Трубину. Это наша совсем новая девочка, финалистка конкурса «Мисс Россия». Ей всего пятнадцать лет. И еще…

— Что?

— «Керастин» изменили свое решение. Они хотят Надю Шмелеву.

— Как?! — выдохнула Нина. — Но ведь контракт уже подписан. Они не имеют права, это незаконно.

— Имеют, — развел руками Гена, — ты хоть контрактно свой прочитала? Там есть пункт, где черным по белому написано, что они имеют право заменить рекламное лицо в любое время и без объяснения причин.

— Ну что ж, — она натянуто улыбнулась, — если имеют законное право, значит, я ничего не могу с этим поделать.

— Не злись, — вдруг мягко сказал он, — мне всегда очень сложно о таком говорить. Я начинаю хамить, чтобы сразу подготовить девушку к худшему, но оказывается, что это еще хуже.

Нина удивленно вскинула глаза.

— Что, у тебя есть еще одна неприятная новость?

— Как тебе сказать… — замялся Гена, — это не новость, и все же… Тебе не кажется, что в последнее время ты мало работаешь?

— Что значит мало? — возмутилась Нина. — У меня кастинги почти каждый день. Вчера я работала на показе, позавчера у меня были съемки для журнала «Москва». Я востребована.

— И все-таки вспомни. В рекламу шампуня взяли Ладочку, а ей всего шестнадцать. На обложку журнала «Бьюти» ты не попала. Сказали, что у тебя слишком взрослое лицо… Тебя не приглашают на престижные кастинги, ты становишься рабочей лошадкой, а сливки снимают другие.

— И что ты мне предлагаешь? — напряглась она.

— Тебе не кажется, что лучше было бы исчезнуть на пике популярности, чем на глазах у изумленной публики медленно скатываться вниз? — осторожно спросил Геннадий,

— Понятно, — усмехнулась она, — ты предлагаешь мне уйти,

— Это не так, — его мягкая ладонь накрыла ее холодную руку, тускло блеснул искусственный бриллиант на мизинце, — пойми, такое всегда бывает. На пятки наступают молоденькие. Ты не можешь с ними конкурировать… Но я не выгоняю тебя, — он старательно выдержал небольшую паузу, — у меня есть к тебе хорошее предложение.

— Какое же? — вяло поинтересовалась Нина. Она чувствовала себя сдувшимся воздушным шариком с детского карнавала.

— Ты знаешь, Света в понедельник увольняется.

— Какая Света? — нахмурилась она.

— Ну Света. Секретарша. Между прочим, она бывшая манекенщица. Даже работала в Милане и Токио.

— На что ты намекаешь?

— Ты могла бы занять ее место. Пойми, это сейчас для тебя самый лучший вариант. Ты останешься в модной тусовке, у тебя будет стабильная ежемесячная зарплата, не зависящая от всяких там кастингов.

— Знаешь что, — Нина резко встала со стула, — даже если бы мне пришлось собирать на помойках бутылки, даже если бы у меня не было денег на самые дешевые колготки, я все равно не стала бы подавать кофе такому скользкому типу, как ты! — Нина подхватила шубку и гордо вышла из его кабинета.

…Конечно, в тот же вечер Нина отругала себя за резкость, но гордость не позволила бы ей извиниться перед Геннадием. В сущности, он прав. Конечно, он немного опередил события, Нина вполне могла бы проработать еще пару-тройку лет. Но вход на самые престижные кастинги для нее давно закрыт. Шестнадцатилетние будут рекламировать известные парфюмерные марки и «звездить» на журнальных обложках. А Нина уже ветеран. Конечно, лицо у нее известное, как говорится, раскрученное… Но мало ли в Москве раскрученных лиц!

В тот вечер Нина отключила телефоны и несколько часов прорыдала над своими красивыми черно-белыми фотографиями. Время от времени она с мазохистским наслаждением посматривала в зеркало — ничего себе «красавица»: лицо красное от слез, глазки заплыли и потерялись, словно ее папа был как минимум китайцем; нос распух… Нина даже две банки джина с тоником выпила, хотя никогда раньше таких крепких напитков не употребляла; она выкурила толстую и горькую кубинскую сигару, когда-то подаренную ей одним фотографом; она купила в супермаркете огромный торт с жирным сливочным кремом и съела его в полном одиночестве. (А зачем ей теперь сидеть на диете?)

Кончилось тем, что Нина уснула прямо на полу — не обращая внимания ни на яркий свет, ни на работающий телевизор.

А утром ей захотелось человеческого общения. Она вяло пролистала записную книжку и позвонила Олесе Сазоновой.

— Леська, давай встретимся. У меня проблема! — с ходу объявила она.

— Вообще-то у меня ремонт, — рассеянно сказала Олеся, — я как раз сейчас обсуждаю с дизайнером, сколько скамеечек делать в домашней сауне. А что у тебя случилось? Надеюсь, ничего серьезного?

— Да нет, — усмехнулась Нина, — так, пустячок. Меня уволили с работы, я напилась. А так все как обычно.

— Да ты что?!

Нина ясно представила себе Олесину физиономию — расширенные глаза, влажно-пухлый ротик приоткрыт. Ей любопытно, что произошло, Олеся хочет услышать сплетню, Олеся жаждет крови! Нина собралась было отменить встречу, извиниться и светски распрощаться, но Леся ее опередила:

— Знаешь, Нинок, пожалуй, я могу встретиться с тобой. Давай в кофейне «Садко» через полчасика. Для любимой подруги я всегда выкрою время.

Олеся явилась на встречу в соболиной шубе до пят. Волосы заплетены в тяжелую косу (скорее всего, половина этой блестящей, ухоженной косы — просто вплетенные шиньоны, ведь раньше у нее не наблюдалось такой глянцевой гривы). В ушах сверкали массивные кольца — арабское белое золото, обсыпанное мелкой брильянтовой крошкой. В разрезе шубки проглядывалось атласное красное платье, стилизованное под крестьянский сарафан. Настоящая русская (или новорусская) красавица. Нина почувствовала себя неловко — Олеська разрядилась, словно собиралась посетить как минимум вечернее шоу в «Мулен руж», а она, Нина, нацепила простые джинсы и недорогой полосатый свитер. К тому же даже не подкрасилась.

Леська с размаху плюхнулась на стул и тотчас же выложила перед собой три миниатюрных мобильных телефона. Нина знала, что каждый из них стоит не меньше семисот долларов.

— Зачем тебе три-то? — спросила она, скорее из вежливости.

— Ах, так разве одним обойтись, — Олеся вздохнула притворно тяжело и постреляла глазами по сторонам, — по одному мне муж звонит, я обещала его вообще никогда не занимать. По другому я общаюсь с дизайнерами и декораторами. А третий номер мой личный, — Олеся слегка зарделась, — так сказать, для милых дамских шалостей.

— А зачем ты решила сделать ремонт? — Нина старательно поддерживала светскую беседу.

— Да мне тут муж квартирку подарил, — кокетливо вздохнула Леся, — на Восьмое марта. А то мне в загородном доме, знаешь, надоело тусоваться, хочется в Москву.

— Здорово. Большая квартира?

— Да не очень, — Олеся нахмурилась, — всего-то комнат шесть… Или семь. Если честно, я еще не успела сосчитать. Ну не все комнаты жилые, разумеется. Сауна есть, тренажерный зал… Нин, а ты-то как, — немного небрежно поинтересовалась подруга, — расскажи про работу.

— Да так… — Нина неопределенно пожала плечами. Отчего-то ей совсем расхотелось жаловаться. Даже наоборот — она инстинктивно расправила плечи и втянула живот. — Неплохо вообще-то. Я немного преувеличила насчет работы. Ты же знаешь меня, я такая паникерша. Просто контракт сорвался, на который я рассчитывала.

— А что за контракт? — оживилась Олеся. Все-таки она немного комплексовала — Нина была успешной моделью, а она, Олеся, всего-навсего мужняя жена, хотя и подавала когда-то неплохие надежды.

— Ничего особенного. Зато на этой неделе я улетаю в Мексику сниматься для местного «Bora».

Леся завистливо прикусила губу.

Зачем она соврала про «Вог»? Хотя подруга сама виновата. Нечего было демонстрировать Нине свое благополучие, да еще в тот момент, когда она пришла к ней за простым человеческим участием. И Нине расхотелось рассказывать. Они еще поболтали о том о сем — вяло и зло обсудили общих приятельниц-манекенщиц, посетовали на весеннюю слякоть и отсутствие в Москве по-настоящему модных мест.

Потом Олеся ушла, оставляя за собой тонкий шлейф супермодных японских духов «Роза». Небольшой флакончик этих духов стоил, Нина знала, почти тысячу долларов.

А Нина выпила еще одну чашку кофе, а затем позвонила своему единственному настоящему другу.

Так что через несколько часов она уже завтракала в обществе Василия Сохатого. Нине смертельно хотелось крепкого кофе — причем не чашечку, а чашку, да еще с тремя ложками сахара. Но Вася уговорил ее заказать зеленый чай:

— Ты и так бледная, как утопленница. А от кофе еще хуже станет. Как профессиональная модель, ты должна это знать.

— Как бывшая профессиональная модель, — грустно поправила она, — неужели ты так и не понял, что моя карьера умерла. А мой день рождения в «Метрополе» — это были пышные похороны, просто тогда я еще этого не знала.

— Красиво говоришь, — похвалил ее Сохатый, — только это ты сама делаешь из мухи слона.

— Вася, но я больше не работаю в «Севен санз»!

— Во-первых, у тебя остался контракт с моим Домом моды. Через две недели я собираюсь снимать новый каталог с тобой в главной роли. Еще ты у меня будешь невестой на всех показах, и в следующем году я повезу тебя в Париж.

— Вася, милый, это же смешно! Конечно, я буду позировать для каталога. И в показах твоих еще поучаствую. Но только до тех пор, пока не пойму, что стала обузой. Понимаешь, я не хочу, чтобы ты обеспечивал меня работой из милости. И потом, твои показы бывают не так часто!

— Нина, но есть ведь и другие модельные агентства. Например, «Престиж», «Президент», «Модус вивендис»… В любом из них тебя с руками-ногами оторвут.

— Увы. я не звезда, — вздохнула Нина, — это тебе кажется, что я знаменита, потому что ты ко мне пристрастен. А для других я просто примелькавшаяся физиономия, не более.

— Хочешь, давай поспорим на сто баксов? — азартно предложил он. — Ты придешь в любое из этих агентств, и тебя сразу примут.

— Конечно, — усмехнулась она, — возможно, я еще года два поработаю. Разумеется, на какой-то мелочовке. А потом и оттуда вежливо попросят. Или невежливо — и будут правы. Кто я такая? Никто, вешалка, моделька…

— Ну тогда остается только одно. — Вася задумчиво на нее посмотрел.

— Что?

— Ты должна стать звездой, Нина. Настоящей звездой! И я тебе в этом помогу.