ОДИН НА ОДИН

Милица проводила нас двоих в небольшую уютную курительную комнату, богато отделанную дорогими деревянными панелями, в которой на фоне плотных тёмных штор уютно располагались небольшой столик на ажурных ножках и два глубоких массивных кресла. Я уверенно сел в одно из них, указав Распутину рукой на второе.

В поведении Григория Ефимовича что-то неуловимым образом изменилось. Передо мной в кресле располагался уже не мужик с замашками юродивого, а умный светский собеседник, внимательно разглядывающий меня своим пронизывающим насквозь взглядом.

— Николай Александрович, позвольте сказать одну вещицу, только обещайте не обижаться.

— Как Вам будет угодно, я внимательно слушаю.

— Смотрю вот я на Вас, да только чудится мне, что Вы не совсем тот, за кого себя выдаёте. Я вижу в Ваших глазах отблески «синдрома самозванца». Душа Ваша, явно ни первый год в этом теле, Вы освоились, научились командовать и распоряжаться, но то, что Вы не настоящий помазанник Божий так и сквозит в Вашем взгляде, — Распутин, закончив, фразу, продолжал внимательно смотреть мне в глаза.

— Вы видите меня первый раз в жизни, как же можете судить обо мне и сравнивать меня с кем-то.

— Я видел фотографии юного Николая, этого вполне достаточно, чтобы сделать вывод. И так как никаких сведений о Ваших серьёзных умственных расстройствах у меня нет, я делаю вывод, что произошло замещение душ по воле сил магических и нашему разумению недоступных. Прав ли я?

Я задумался примерно на минуту. Играть в интеллектуальные прятки с этим всевидящим персонажем было бессмысленно, признание было крайне рискованным. Хотя почему? Стоило ему попытаться использовать моё признание против меня, как я смог бы упрятать его подальше от людских глаз, а то и вовсе ликвидировать, чтобы решить проблему. Ладно, будь, что будет. Так надоело юлить и притворяться, хотя признаюсь — с каждым годом это давалось мне всё легче, так как я всё больше вживался в роль самодержца Российского.

— Вы правы, Григорий Ефимович, я — человек из будущего, нас разделяет промежуток времени продолжительностью более века. Последнее, что я помню — несущуюся на меня на полной скорости большую машину и удар, а потом я оказался здесь. Мне, кстати, до сих пор кажется, что я сплю, правда сон явно затянулся.

Глаза Распутина наполнились сочувствием и состраданием.

— Ну что же, спасибо за искренность. Приятно узнать, что Вы человек, а не бес или того что похуже.

— Но меня терзает масса вопросов. Почему именно я? Почему здесь? Зачем всё это?

— На эти вопросы сможет ответить только время. Похоже Вы присланы спасти Россию от страшных бед, которые иногда жуткими образами проносятся передо мной в моменты душевных откровений.

— Но почему именно я?

— Это совсем просто. Во-первых, я чувствую в Вас каплю крови семьи Романовых, совсем немного, но тем не менее она есть. Нет, Вы не прямой потомок, но и не посторонний человек. А во-вторых, Вы не задавались вопросом — а где же сейчас душа истинного Николая Александровича. Вполне возможно её поместили в Ваше тело. Представляю, как он мечется там, в Вашем 21 веке вреди машин и прочих приспособлений мне неведомых. У Вас там, небось, самолётом до Америки можно за считанные часы долететь? Ох, круговерть. Кстати, кто был правителем России в том времени, откуда Вы прибыли?

— Владимир Владимирович Путин, Президент России.

— Распутин, два Путин, — Распутин расхохотался. — Вечно Руси нужны люди, указывающие путь. В мире, Николай Александрович, нет ничего случайного, во многих фамилиях, а зачастую даже в псевдонимах скрыт глубокий смысл.

— Всё так, Григорий Ефимович, но как человек проницательный Вы должны будете ответить мне ещё на один вопрос — что мне теперь собственно делать с Вами? Где гарантии, что моя тайна не станет общеизвестна после нашей встречи?

— Я Вам так скажу — словами убеждать не буду, они — пустой звук. Поступайте по своему разумению, но я могу и хочу на деле показать, что я друг. Помимо того, мне порой открываются тайны мироздания, неведомые простому люду и если Вы хотите когда-нибудь всё-таки оказаться в своём истинном времени, то других вариантов кроме человека, сидящего перед Вами, у Вас, увы, нет.

— Хорошо, Гриша. Я готов поверить тебе, но смотри — лишнее слово и голова с плеч. Кстати, меня и в прошлой жизни звали Николай Александрович Романов, хотя я всегда был уверен, что это случайное совпадение. Давай «на ты», когда один на один, конечно.

— Договорились. А знаешь, Николай свет Александрович, что меня особенно радует?

— Что же?

— То, что, судя по голове с плеч, русские народные сказки продолжают почитаться и в 21 веке. Эх, посмотреть бы хоть одним глазком, везёт же некоторым.

— Каждому своё отмерено.

— Это точно, не поспоришь. Не хотел расстраивать, да только вижу, что сказка наша нынешняя заканчивается, суровые тучи набегают с Запада, и они заставят тебя, царь-батюшка, стать суровым и страшным!