РАССЛЕДОВАНИЯ

Разговор с Антоном Франциевичем Добржинским вновь касался результатов расследования убийства Витте. Ниточка от Казанцева потянулась к руководителям черносотенного движения, и действовать надо было очень аккуратно и хладнокровно, ведь по данным полиции движение объединяло более 400.000 человек, и, хотя на словах они были за монархию и императора, я реально понимал, что они выступают скорее за сохранение старого уклада и абстрактного идеального грозного царя-батюшку, нежели за меня лично.

Чем не устроил их Витте? Сначала — отмена черты оседлости для еврейского населения, потом создание Государственной Думы и Манифеста о свободе. Они просто жаждали растоптать все эти ужасные, на их взгляд, новшества. Политика правительства под руководством Витте вызывала ненависть и отторжение. Меня в этой ситуации спасал только мой императорский иммунитет, которого у Витте, к огромному сожалению не было, а потому он и был объявлен черносотенцами одним из главных козлов отпущения, в результате чего и поплатился своей жизнью.

— Ваше Величество, — начал свой доклад Добржинский. — Параллельно с убийством Сергею Юльевича мы расследуем ещё одно, так сказать, подобное преступление. 18 июля в Териоках, в 60 километрах от Петербурга был убит депутат Думы Михаил Яковлевич Герценштейн. Как сообщила его жена, последнее время от получал многочисленные письма с угрозами именно как председатель аграрной подкомиссии Думы, и даже застраховал свою жизнь на 50 тысяч рублей в страховом обществе «Нью-Йорк». Непосредственным исполнителем стал как раз убитый Петровым Казанцев, его труп опознала дочь Герценштейна, находившаяся, так сказать, рядом с отцом в момент его убийства. Также по этому делу мы задержали Александрова, Ларичкина и Беляева, членов боевой группы Казанцева, на которых указал наш внедрённый в организацию агент. Первые же допросы показали, что все нити от них идут к заказчику — Николаю Максимовичу Юскевичу-Красковскому.

— Это что за птица?

— Известный русский националист, публицист, участник монархического движения, черносотенец. Кстати, тщательно скрывающий своё польское происхождение. Один из главных организаторов боевых дружин «Союза русского народа». Он сейчас в бегах, но по нашим данным территорию Российской империи не покидал. Наш агент начертал список возможных адресов для поиска, будем искать. Что прикажете делать, когда найдём?

— Брать только живым. Под белы рученьки и в Петербург. Будем готовить показательный судебный процесс, чтобы прочим не повадно было.

— Тут ведь ещё какое дело, Ваше Величество, губернатор Петербурга Фёдор Фёдорович фон дер Лауниц выдал боевому отряду Союза русского народа 2000 рублей за убийство Герценштейна и даже открыто, так сказать, прописал об этом в газетах.

— Час от часу не легче.

— Это ещё не всё. В ответ на это эсеры публично анонсировали скорое убийство губернатора, а там, знаете, всякой сволочи не меньше.

Заговорив об эсерах, мы плавно перешли с Антоном Франциевичем к обсуждению преступника — одного из лидеров эсеров-максималистов Владимира Мазурина. Максималисты — это бывшая фракция эсеров, отколовшаяся от них из-за того, что те казались им не слишком радикальными и убивали слишком мало. Мазурин вышел по амнистии осенью 1905 года, пробыв в заключении несколько месяцев, и сразу же сколотил группировку боевиков, грабившую поезда на Казанском направлении железной дороги. Потом они перешли к грабежу банков, самым ярким из которых стало мартовское ограбление Московского общества взаимного кредита в 1906 году почти на 900 тысяч рублей. Помимо этого, Мазурин умышленно застрелил в Москве несколько полицейских, а при задержании оказал вооруженное сопротивление и взять его удалось только после того, как он сам был ранен.

Чудили многие. К примеру, некто Пётр Алексеевич Хрусталёв, оказавшийся в реальности Георгием Степановичем Носарем. В своё время он занимался распределением пожертвований среди семей бастующих рабочих и одновременно завязывал связи в рабочей среде. Именно им была выдвинута идея создания так называемого рабочего Совета — организации, которая взяла бы на себя руководство рабочим движением Петербурга, а потом и всей страны. В отсутствии погибшего Троцкого и оттеснённого от реальной власти Парвуса, именно Хрусталёв-Носарь стал лидером самопровозглашённого рабочего Совета, деятельность которого была крайне вредна для России. Бесконечные призывы к митингам и забастовкам, груды подпольной агитационной литературы, публичные призывы к свержению власти и моему уничтожению. Он был задержан ещё в прошлом году, но следствие по его делу продолжалось до сих пор.

— А знаете, Антон Франциевич, у меня ощущение, что наши соотечественники сошли с ума. Стараешься быть мягким, милосердным, но, если люди не понимают…Предлагаю для отрезвления горячих голов ввести на годок военно-полевые суды, а там посмотрим. Пётр Аркадьевич уже больше года активно настаивает на этом решении.

Уже через неделю после трагической гибели Витте, то есть 19 августа 1906 года в порядке междумского законодательства в соответствии с 87 статьёй Основных законов Российской империи было принято «Положение Совета министров о военно-полевых судах», с целью ускорения судопроизводства по делам о гражданских лицах и военнослужащих, обвиняемых в разбое, убийствах, грабеже, нападениях на военных, полицейских и должностных лиц и в других тяжких преступлениях, в тех случаях, когда за очевидностью преступления нет необходимости в дополнительном расследовании.

Первыми осуждёнными военно-полевыми судами и расстрелянными в течение 24 часов после вынесения приговора стали как раз Василий Петров и его товарищи по боевой дружине, Владимир Мазурин и Хрусталёв-Носарь. Юскевич-Красковский получил свою пулю примерно годом позже. За ним в ближайшие пару лет последовали ещё более 1000 человек, которые по мнению полиции и судей вносили наибольший вклад в дестабилизацию жизни страны. Скажу по секрету — я вникал в каждое из этих дел, что отняло у меня несколько месяцев жизни и частично отбило веру в Человечество, но иначе никак нельзя, слишком высока цена каждой человеческой жизни. «А как же расстрелы?», -логично спросите вы. Я был и остаюсь сторонником теории, что если смерть сотен может спасти от гибели миллионы, то стоит выбрать меньшее зло.