ВЫБОРЫ В I ГОСУДАРСТВЕННУЮ ДУМУ

9 января 1906 года неожиданно вспыхнули волнения во Владивостоке. Повстанцы даже успели объявить независимую республику, но в течение 10 дней моим войскам удалось подавить мятеж. Однако, действовали военные чересчур жёстко и рьяно, а потому последствия не заставили себя ждать.

В середине января радикальная эсерка Мария Спиридонова убивает Гавриила Николаевича Луженовского, вице-губернатора Тамбовской области. Мужик, по правде сказать, был не из числа приятных — черносотенец, стоявший у истоков Тамбовского отдела Союза русских людей и ярый гонитель крестьян. Но, несмотря на всё это, позволить революционерам убивать моих чиновников я не мог. А потому, когда 12 марта 1906 года выездная сессия Московского военного окружного суда приговорила Спиридонову к смертной казни через повешение, я, в отличии от реального Николай II, не стал его смягчать, а с лёгким сердцем проводил террористку на тот свет. Помните, я писал, что в начале 1900 года, на всякий случай, мне удалось провести через сенат закон об особом режиме уголовного производства, а также наказание расстрелом и повешением за особо тяжкие преступления, к коим относились предательство интересов родины, шпионаж, покушения на жизнь и здоровье любого государственного чиновника, убийства по политическим мотивам и коррупция в особо крупных размерах. К моему огромному сожалению, пришлось начать воплощать его в жизнь.

28 января агенты большевиков поджигают отель в Санкт-Петербурге, где проводили собрания консервативно настроенные лица, занимающие весьма серьёзные посты. После этого инцидента я имел весьма неприятный разговор с Владимиром Ильичом Ульяновым, которому напомнил о наших прежних договорённостях и пригрозил недопущением его пока ещё системно-оппозиционной партии к предстоящим выборам в Государственную Думу. Владимир Ильич нервничал, кипятился, даже один раз назвал меня тираном, но в итоге согласился повлиять на своих однопартийцев. Сдаётся мне — именно предстоящие выборы в значительной мере повлияли на его решение.

Ещё осенью 1905 года Витте прислал мне на утверждение проект количественного состава новой Думы, предполагающий 479 мест. Мне показалось это совершенно чрезмерным. Да, Российская империя на момент проведения выборов включала в себя: 78 губерний, 21 область и 2 самостоятельных округа. Губернии и области подразделялись на 777 уездов и округов (в Финляндии на приходы — 51). Уезды и округа, в свою очередь, делились на станы, отделы и участки. Наряду с этим существовало Кавказское наместничество, объединявшее 11 губерний и областей и 2 округа, а также 8 генерал-губернаторств: Московское (Москва и Московская губерния), Варшавское (9 Привислянских губерний), Киевское (Киевская, Подольская и Волынская губернии), Иркутское (Иркутская, Енисейская губернии, Забайкальская и Якутская области), Приамурское (Амурская, Камчатская, Приморская и Сахалинская области), Туркестанское, Финляндское (8 губерний) и Кронштадтское военное губернаторство. Но кормить такое количество депутатов было совершенно неоправданно.

В итоге, после многочисленных совещаний с профильными министрами мы пришли к выводу, что сформируем Думу с 285 депутатами. Логика предельно проста — примерно по 2 человека на каждый миллион населения. Однако на практике, с учётом численности населения конкретных губерний, число депутатов всё равно выросло до 330. Ну а что прикажете делать, если в губернии проживает 1,25 миллиона человек? Не выберешь ведь 2,5 депутата, как в той весёлой школьной истории про ответ с количеством землекопов. Поэтому пришлось округлять, чтобы никого не обидеть — в основном в большую сторону.

Я вместе с ближайшим окружением серьёзно готовился к выборам. Хорошо помня, что в прошлой реальности победу на выборах одержала оппозиция, я инициировал создание мощной центристской политической силы. Так и подмывало назвать свою партию «Единая Россия», но в итоге пришёл к выводу, что до единства стране ещё очень далеко, потому выбрал не менее громкое название «Сильная Россия».

Идея создания партии получила весьма неожиданную широкую поддержку народных масс. В первую очередь видного купечества, которому, как, пожалуй, никому другому, важна политическая стабильность и предсказуемые правила игры со стороны государства. Курировали создание центрального и первичных отделений, как вы скорее всего уже догадались, верные Витте и Столыпин. Два совершенно разных человека, порой ненавидящих друг друга и спорящих до умопомрачения. А знаете, что их в итоге объединяло? Бесконечная любовь к Родине и желание сделать её сильнее и прекраснее.

Возглавить свою партию я предложил действительному тайному советнику шестидесятилетнему Вячеславу Константиновичу Плеве. Он уже успел к этому времени набраться опыта и поработать на нескольких ответственных должностях, отличался умеренными монархическими взглядами, был уважителен и приятен в общении. Я почитал отзывы о нём. Академик Иван Иванович Янжул отмечал: «Он много читал, наблюдал и думал и, к моему большому удовольствию, оказался очень начитанным в произведениях… Салтыкова-Щедрина». Пётр Аркадьевич Столыпин, обобщив многочисленные отзывы коллег Вячеслава Константиновича, дал такую характеристику: «Ум, энергия, деловые качества Плеве, его лошадиная работоспособность весьма впечатляют. Однако, вместе с тем, человек этот крайне честолюбивый, типичный чиновник, лишённый твёрдых взглядов и убеждений». Короче — именно тот, кто мне и был нужен на этом посту.

А знаете, что самое интересное? В моей предыдущей реальности Плеве был убит 15 июля 1904 года в Петербурге, на Измайловском проспекте, близ Варшавского вокзала, эсером, студентом Егором Созоновым, бросившим бомбу в его карету. Однако, тогда (или там, даже не знаю, как правильнее сформулировать) он был министром внутренних дел и шефом Корпуса жандармов. У меня эти должности занимали Столыпин и Добржинский. Последний, кстати, благодаря резко изменившимся обстоятельствам (я бы даже набрался наглости сказать — изменённым мной) также спокойно пережил год своей прежней кончины и не только прекрасно здравствовал, но и отлично справлялся со своими обязанностями. Короче, как сказал бы классик: «Всё смешалось в доме Облонских».

А как не смешаться и перемешаться, если покушение на Плеве прежде готовили террористы Евно Азеф и Борис Савинков, в новой реальности убитые на Ходынском поле ещё в 1896 году. Да и исполнители — Егор Созонов, а также Иван Каляев и Шимель-Лейба Сикорский, которых к их несчастью я запомнил ещё с института, давно сидели по тюрьмам, о чём также пришлось заблаговременно позаботиться.

Стоит добавить, что отношения Плеве и Витте были весьма натянуты. Оба были весьма светскими, современными, умными и интеллектуальными людьми, а потому весьма самодостаточными. В прежней реальности именно с подачи Сергея Юльевича Витте появилась острая фраза, приписываемая Плеве о необходимости маленькой, победоносной войны для удержания России от революции. В новой реальности эту фразу каждый с удовольствием приписывал себе, потому как война с Японией на самом деле получилась короткой и победоносной, хотя только одному Богу известно каких усилий и нервов мне это стоило. А потому в новой реальности, скорее всего опять же с подачи Витте, начала гулять весёлая фраза, а скорее даже каламбур о «Плёвой Думе», после чего у нас с Сергеем Юльевичем состоялся серьёзный разговор по душам, и мне даже пришлось пригрозить ему отставкой, хотя он, конечно, полностью отрицал своё участие.

Возможно вы посчитаете, что противоречия между Витте и Плеве меня расстраивали? Отнюдь. Разделяй и властвуй — я отлично помнил и умело применял этот принцип, впрочем, не доводя противоречий между членами своего ближайшего окружения до горячей фазы. Столыпин и Витте тоже ведь совершенно разные люди, но я всегда был сторонником теории, что именно в спорах рождается истина.

Наконец долгожданный день настал. В последнее воскресенье февраля по всей стране прошли Всеобщие выборы в Государственную Думу. К моей огромной радости наша «Сильная Россия» победила с огромным отрывом, получив 170 мандатов, следом с 60 мандатами шла Конституционно-демократическая партия («Кадеты»), центральный комитет которой возглавлял князь Павел Долгоруков, 35 мандатов получили представители Трудовой партии, представляющей интересы крестьянства, под руководством триумвирата, включавшего Алексея Аладьина, Степана Аникина и Ивана Жилкина, ещё 30 мандатов досталось Прогрессивной партии, представляющей интересы бизнеса. Лидерами этой партии были крупный донской землевладелец Иван Николаевич Ефремов и московский промышленник Александр Иванович Коновалов, 20 мандатов досталось РСДРП под руководством Владимира Ильича Ульянова (благо Лев Троцкий был убит, как вы помните, молнией на Дворцовой площади), оставшиеся 15 мандатов достались представителям национальных окраин.

На первом заседании председателем Государственной Думы, как и планировалось, был избран Вячеслав Константинович Плеве, его заместителем — один из лидеров партии Кадетов профессор-правовед Сергей Андреевич Муромцев, также наша партия получила контроль над основными комитетами Думы. Что меня особенно порадовало, в составе Думы, помимо вполне ожидаемых «денежных мешков» — крупных землевладельцев и фабрикантов, оказалось много земских, городских и дворянских служащих, чиновников, священников, адвокатов, врачей, учителей, инженеров, а также рабочих и крестьян.

Терпения настоящего Николая II хватило на 15 недель, но он ведь не создавал своих партий, а хотел остаться истинным монархом, находящимся над схваткой основных политических сил страны. Думаю, именно в этом и была одна из основных его политических ошибок. В итоге, лишь помахав иллюзией свободы перед носом своих сограждан, он был вынужден издать новую Конституцию, подтверждающую его самодержавную власть и нарушающую обещания, данные в Октябрьском манифесте. Мне же предстояло дать своей стране настоящую свободу, при этом не выпуская из рук кнут для борьбы с террористами и радикалами.