Он нахмурился, когда сунул упаковки пива в руки удивленного тыквоголового, который изо всех сил пытался удержать их. Хмурый вид стал еще более серьезным, когда он подошел на шаг ближе к Джессике, чем осмелился его долговязый друг.

- Ты сказала что-то, что напугало этого мальчика? - oн покачал головой, презрительно фыркнув. - Очень смело с твоей стороны наезжать на ребенка.

Джессика нахмурилась.

Ребенка? Это что, шутка, блядь?

Так называемый "ребенок" был ростом больше шести футов[4]. Она предположила, что тыква могла скрывать лицо подростка, у которого был необыкновенный рост, но в ауре, которую он излучал, не было ничего детского.

Она хмыкнула.

- Этот ребенок, если это действительно ребенок, вел себя неуважительно и угрожающе. Я не наезжаю на него. Я просто реагирую соответствующим образом. Вот мое обещание тебе, Фестер[5]. Если вы двое не отвалите от меня прямо сейчас, то через несколько секунд вам обоим придется выковыривать зубы из своих задниц.

 На лице бородатого деревенщины отразилось замешательство.

- Фестер? Кто это, черт возьми, такой?

Реднек был одним из тех парней, которые питаются кукурузой и жарятся на юге, а слово "черт" произносят как "че-о-орт".

Произношение вызвало у Джессики смешок.

Сухие, потрескавшиеся губы мужчины приоткрылись, обнажив десны, черные от гнили и лишенные по меньшей мере половины зубов.

- Что смешного, ты, наглая городская пизда?

Джессика вздохнула, качая головой.

- Ничего, но двое из вас, уродливых парней из Монтклера, уже назвали меня "пиздой" сегодня вечером, и я сытa этим по горло, Фестер.

Ее тело напряглось, когда она снова приблизилась к взрыву насилия, подобному тому, к которому она была так близка в магазине. Она не думала, что у нее хватит сил отступить от края во второй раз.

Джессика чувствовала, что готова к этому.

Она хотела этого.

К этому моменту она даже в некотором роде нуждалась в этом.

- Сука, я уже спрашивал тебя, но спрошу еще раз, черт возьми, что за Фестер?

Че-о-орт.

Джессика улыбнулась.

- Это ты, абортированный генофонд. Я не знаю твоего настоящего имени, но ты выглядишь как Гнойник, как какой-нибудь прирожденный деревенщина-подонок, вылезший из гноящейся, больной пизды какой-нибудь захолустной шлюхи, так что, насколько я понимаю, это - твое имя.

Руки мужчины тряслись от едва сдерживаемой ярости.

- Я навсегда заткну твой черный рот, сучка.

Руки Джессики сжались, когда она слегка изменила позу.

- Давай, Гнойник.

Реднек выглядел так, будто он был в какой-то миллисекунде от того, чтобы броситься на нее, и она подумала, что он действительно попытается это сделать, если бы не внезапный звук, заставивший их обоих остановиться.

Приближающийся рев двигателя еще одной машины.

Взгляд деревенщины метнулся к дороге, и, судя по тому, как резко изменилось выражение его лица, став более настороженным и на несколько световых лет менее агрессивным, у нее возникло сильное подозрение относительно того, что за машина приближалась. Еще не готовая ослабить бдительность, она расслабилась, приняв боевую стойку, но не повернулась к дороге, чтобы подтвердить свою догадку. Она не сводила глаз с деревенщин, пока не убедилась, что это безопасно.

Приближающийся автомобиль въехал на парковку и подкатил к фасаду магазина. Мгновение спустя дверца открылась и с тяжелым стуком захлопнулась.

Джессика изобразила на лице притворно дружелюбную улыбку. Она повернула голову и увидела, что ее догадка действительно подтвердилась.

Закон уже был здесь.

5.

Даже с двумя открытыми окошками внутри мини-кемпера Буббы Рэя было душно, почти невыносимо. В Алабаме был конец октября, и погода на улице была вполне сносной. Хотя сейчас, возможно, было немного не по сезону тепло, было далеко не жарко, и по мере того, как вечер затягивался, начинался легкий холодок.

Бубба полагал, что ему было бы чертовски комфортно, если бы не два основных фактора, одним из которых было отсутствие кондиционера. Когда-то давно у него был дешевый оконный блок, но он перестал работать. То же самое касалось и еще более дешевого вращающегося вентилятора, которым он заменил его, но который вышел из строя через месяц. Он попытался обменять его в долларовом магазине, но там ему ответили, что у него нет чека, вероятно, потому, что он украл его в магазине и у него вообще никогда не было чека. Он подумывал о том, чтобы совершить еще одну кражу, но сукины дети, управляющие магазином, выдвинули обвинения и выгнали его, запретив возвращаться.

Придурки.

Другим фактором, способствовавшим духоте в мини-кемпере, был высокий уровень физических нагрузок, связанных с диким, энергичным сексом с его подружками. Он занимался этим большую часть дня, расположив их в нескольких забавных и возбуждающих позах и израсходовав большое количество смазки, которую купил в магазине для взрослых сразу за границей округа. Смазка была согревающей, и он выбрал ее, потому что рассчитывал, что его подружки почувствуют себя почти живыми, когда он будет вставлять свой член в их разные дырочки. Это было весьма эффективно в этом отношении, что в значительной степени способствовало разгулу его либидо сегодня. Он отлично провел время, занимаясь этим с таким энтузиазмом, что не раз опасался, что может сбить мини-кемпер с блоков, удерживающих его над землей.

Теперь, однако, он был уверен, что израсходовал все мужество, которое в нем было, до последней капли, по крайней мере, до тех пор, пока его организм не восстановит силы. Он чертовски надеялся, что это не займет слишком много времени. Двухдневной давности, его подружки все еще были достаточно свежи для того, чтобы порезвиться, и он стремился не тратить впустую драгоценное оставшееся время, которое у него было с ними, пока все не изменилось. Первый день был не очень веселым из-за трупного окоченения, но сегодня это прошло, а значит, пришло время повеселиться. Он полагал, что они годятся, может быть, еще на один или два потрясающих дня хорошего сексуального времяпрепровождения, но после этого их состояние ухудшится до такой степени, что даже мужчина с его извращенными аппетитами начнет испытывать к ним отвращение. Насекомые уже начинали вызывать беспокойство. Их тела еще не были заражены ими, но их было больше, чем вчера, и он предполагал, что завтра их будет еще больше.

Это было очень плохо.

Даже после смерти они были намного сексуальнее, чем любая из живых девушек, которые у него когда-либо были. Некоторые из местных девушек были не так уж плохи, даже симпатичны, но эти модные студентки колледжа были на совершенно другом уровне. В своей дорогой одежде, макияже и прическах они были похожи на журнальных моделей или кинозвезд. Даже то, как умно они разговаривали при жизни - часто используя слова, которых он не знал, - возбуждало его.

Он даже пожалел, что они не могли подождать еще немного, прежде чем вскрывать им черепа и вынимать мозги. Эта часть, без сомнения, была веселой, как и всегда, но он поймал себя на том, что испытывает нехарактерную для себя тоску по тому, какими они были, когда он впервые встретил их, такими яркими и волнующими, какими они были незнакомы простому деревенскому парню. Он не признался бы в этом вслух никому из своих родственников, но в глубине души ему хотелось вернуться в прошлое и сбежать с ними, вместо того чтобы делать то, что он сделал.

Да, это всего лишь глупая фантазия, но он сразу же им понравился. Это было не просто притворство. Они были любезны, потому что он остановился, чтобы помочь им со спущенной шиной. Именно так он бы подумал, если бы услышал ту же историю от кого-нибудь из своих двоюродных братьев, но Бубба Рэй отличался от них в одном важном отношении. Он был единственным из них, кто был почти красив в традиционном смысле этого слова, а не только по сравнению с остальными своими явно нефотогеничными родственниками. У него было приятное лицо и легкая, обезоруживающая улыбка. Если бы он не был таким здоровенным, девушки в целом, вероятно, сочли бы его по-настоящему сексуальным парнем. Некоторые так и делали. Не зря именно ему обычно поручали заманивать подопытных для экспериментов Джеда с "Мозговым Сиянием".

Но Бубба Рэй был, прежде всего, настоящим Митчеллом. Верность семье всегда была на первом месте. Он никогда не думал, что сможет бросить своих родных и сбежать с кем-то из местных, с севера. Это не означало, что он не мог признать, что часть его хотела бы, чтобы все было по-другому.

Бубба Рэй глубоко вздохнул и выпрямился в изголовье своей кровати. У изголовья была навалена куча потных подушек, и он прислонился к ним спиной. Его подружки расположились по обе стороны от него, их стройные ноги были расставлены поверх его гораздо более полных ног. Их головы лежали у него на плечах, и каждая из них вяло держала руку на его промежности, которая тоже была довольно вялой в данный момент.

Его волосатая грудь, как и все остальное тело, была мокрой от пота. Из-за скользкой кожи ему приходилось постоянно бороться, чтобы девушки не сдвинулись с места. Он пока не хотел, чтобы это произошло, потому что ему нравилось, когда они были рядом. Это заставляло его чувствовать себя королем на своем троне, наслаждающимся своими излишествами и упадком. Не хватало только, чтобы какой-нибудь слуга из королевского двора принес ему на подносе вино и изысканную выпечку, все время кланяясь, расшаркиваясь и называя его "мон сеньор" или что-то в этом роде.

Ну что ж. Нельзя же иметь все сразу.

Однако через некоторое время духота в мини-кемпере стала невыносимой, и он решил, что ему нужно выйти на улицу, чтобы немного остыть. Таким образом, он начал сложный процесс освобождения от интимных объятий своих подруг. Он сделал это с некоторым сожалением, наслаждаясь ощущением их прохладной, мягкой кожи на своем теле, но он скоро вернется к ним и снова насладится обилием удовольствий, которые они предлагали.

- Не бойтесь, мои дорогие, скоро мы продолжим заниматься любовью, но, увы, я должен временно покинуть душные пределы королевского мини-кемпера.

Он высвободился из некроромантических объятий тройничка, но когда он освободился от девушек, те упали друг на друга, стукнувшись лбами. Трескучий звук заставил Буббу Рэя вздрогнуть. Как только он смог подняться с кровати, он перегнулся через нее, чтобы осмотреть их, что потребовало усилий для того, чтобы взъерошить волосы на их головах. В каждом случае ряд прочных скоб, скреплявших их черепа с трещинами, остался нетронутым. Вздохнув с облегчением, он расположил их в позе спящих любовниц, так, чтобы их ноги были переплетены, а голова Кейт покоилась между пышных грудей Энджи. Бубба Рэй воспользовался моментом, чтобы оценить внешнюю привлекательность своей работы.

Он кивнул, хмыкнув в знак самоутверждения.

Да, это было чертовски горячо.

Или "гаряче-о-о", как произнес бы это его уродливый кузен Бо.

Покончив с этим, он натянул вонючие боксеры XXXL, обул шлепанцы, надел свою кепку дальнобойщика "Миллер Хай Лайф" и вышел из мини-кемпера. Он позаботился о том, чтобы плотно закрыть за собой дверь, не желая впускать новых насекомых и потенциально ускорять ухудшение состояния своих прекрасных дам.

Он достал из большого холодильника, стоявшего на земле, банку "Курс Лайт", с шипением открыл ее и отхлебнул пену, которая хлынула в его жадный рот. За этим последовал большой глоток пива, а затем удовлетворенный вздох, когда он вытер ладонью пот со лба. Холодное пиво было как глоток рая после того, как он провел столько времени в условиях, напоминающих сауну. Он осушил ее несколькими большими глотками и сразу же открыл вторую, предварительно смяв пустую и выбросив ее через плечо. Земля вокруг мини-кемпера была усеяна сотнями "мертвых солдат". Он продолжал твердить себе, что скоро проведет один из своих редких субботников, собрав все пустые банки в мусорный пакет, чтобы отнести их в центр переработки. Время от времени это стоило делать, потому что та небольшая сумма, которую выручали банки, возвращалась обратно в его пивной фонд, но его щедрая доля наличных, которые они получили с телок из колледжа, означала, что ему пока не нужно было торопиться браться за эту утомительную работу.

Ночной воздух приятно холодил кожу. Он правильно сделал, что наконец-то сделал перерыв в своих любовных утехах, хотя ему было больно не чувствовать, как его обнимают девушки. Действительно, будет чертовски обидно попрощаться с ними, когда придет время.

Он открывал третью банку "Курс Лайт", когда треск ветки где-то позади заставил его обернуться. Его охватил легкий приступ дурного предчувствия, когда из леса появилась темная фигура и направилась в его сторону. Затем он расслабился, когда лунный свет, падающий на небольшую поляну за домом, осветил ее стройную фигуру.

- Привет, большой и сексуальный, - раздался знакомый женский голос. - Eсть пиво для меня?

Он указал на холодильник.

- Угощайся.

Лоретта Митчелл была крошечным созданием с ногами-палочками, торчащими зубами и сиськами не больше пары помидорчиков. Ее длинные каштановые волосы были грязными и напоминали крысиное гнездо. Бубба Рэй решил, что его странная маленькая кузина снова спала в лесу, как животное, как она иногда делала, когда перебарщивала со своим папашей и становилась дикой. На ней были ботинки, рваные джинсовые шорты, которые казались ей слишком большими, и футболка с дырками, которую она, вероятно, купила в мусорном баке благотворительной организации. Спереди зелеными буквами было написано: ЯД. Под этим были слова: Откройся и скажи... Ааа!

Она выудила пиво из холодильника, открыла его и сделала большой глоток. Вытирая пену со рта, она спросила:

- Хочешь перепихнуться?

Бубба Рэй, скрывая гримасу, снова поднес банку пива ко рту. Время от времени девушка приходила и просила о члене, и он всегда отказывал, пока несколько месяцев назад, в одну прискорбную ночь, она не ввалилась в мини-кемпер без приглашения, совершенно голая, а он был под кайфом от метамфетамина. Он сдался, потому что был не в себе и плохо соображал, что побудило ее повторить ту же тактику на следующий вечер, а затем и на следующую ночь после этого, - и каждый раз он снова уступал. Каждый раз, когда он переставал быть под кайфом, у него начинался серьезный посттравматический стресс. После этого он бросил употреблять мет и завел привычку запирать свой мини-кемпер. В конце концов она поняла намек и перестала приходить так часто. Это был первый раз за несколько недель.