Монтклер - это не Хопкинс-Бенд.

Эта маленькая вонючая дыра находилась за сотни миль отсюда, и все ее развращенные граждане были давно мертвы. Несмотря на уединенность, поблизости не было никаких признаков чего-либо подозрительного. В дополнение к желанию заправиться, она остановилась, потому что ей нужен был перерыв. Она устала и нуждалась в быстрой подзарядке в виде кофеина и закусок на заправке. Также было бы неплохо получить возможность размять кости на несколько минут.

Завязывай с этим дерьмом. Ты уже здесь. Заправляйся. Бери все, что тебе еще нужно, и покончим с этим.

Джессика открыла дверцу и вышла из машины. Когда она вошла на заправку, колокольчик над дверью зазвенел, заставив клерка фыркнуть и пробудиться ото сна. Он вытер слюну с уголка рта, выпрямился на стуле и, прищурившись, посмотрел на нее. Выражение его лица не было откровенно враждебным, но и заметного дружелюбия в нем тоже не было. Больше всего на свете он выглядел смущенным, как будто не мог поверить, что она находится в магазине. Именно такой взгляд она ожидала бы увидеть, если бы вошла с домашним тигром на поводке. А может, она придавала этому слишком большое значение. Возможно, то, что она видела, было затянувшейся тупостью из-за того, что его разбудили после долгого сна.

Или он был глуп.

Или и то, и другое.

Она кивнула ему и отвернулась от прилавка. Воспользовавшись общественным туалетом на одного человека в задней части магазина - который оказался немного менее грязным, чем ожидалось, - она взяла пару банок "Ред Булл", кое-какие закуски и направилась к выходу из магазина. Она выложила все это на прилавок и достала из заднего кармана джинсов одну из своих многочисленных фальшивых кредитных карточек.

Продавец пододвинул свой табурет поближе к прилавку, взглянул на ее товары и начал набирать цифры в кассе.

- Заправляетесь?

Джессика кивнула.

- На двадцать долларов неэтилированного.

Она протянула свою карточку и подождала, пока он произведет оплату. Через несколько мгновений он вернул карточку вместе с квитанцией и упаковал ее вещи. Поблагодарив его, она взяла сумку и направилась к двери. Она была уже на полпути к выходу, когда услышала слова, которые остановили ее на полпути.

- Тупая пизда.

Она постояла немного, глядя на парковку и размышляя, правильно ли она его расслышала.

Затем он повторил это снова, устраняя все сомнения, произнося слова с преувеличенной четкостью.

Джессика закипела, охваченная неожиданным гневом. Она почувствовала, как гнев поднимается в ней подобно яду, уничтожая все следы умиротворения, которое сохранялось на протяжении всего ее путешествия на юг до этого момента. Ее способность к внезапному, шокирующему насилию, так долго дремавшая, начала пробуждаться. Она почувствовала покалывание в кончиках пальцев и стиснутые челюсти. Желание вернуться к стойке и избить мужчину до полусмерти было слишком сильным, чтобы сопротивляться. Она знала, что это принесет ей несколько мгновений глубокого удовлетворения. Насилие приносило какой-то катарсис, и в некоторых ситуациях его очарование было почти восхитительным, чем-то, что она смаковала, но это был скользкий путь, и она так усердно и так долго работала над тем, чтобы больше не быть таким человеком.

Она не знала, почему этот парень ни с того ни с сего повел себя с ней как придурок, но решила, что это не имеет значения. Это приводило в бешенство, но не требовало кровавого возмездия. Поддавшись этому порыву, она испортила бы себе настроение и испортила весь остаток вечера. Это также могло иметь последствия, к которым она не была готова.

Просто уходи. Отпусти ситуацию. Он не имеет значения. Это место не имеет значения. Выйди за эту дверь и оставь все это позади навсегда.

Она вздохнула и снова направилась к двери. Ее рука была уже на дверной ручке, когда он заговорил снова.

- От грязных разговоров твоя "киска" намокает, ты, пизда-неудачница?

Рука Джессики крепче сжала ручку. Ее челюсть задрожала, когда она почувствовала, как яд снова поднимается в ней, на этот раз сильнее, а лицо покраснело от нарастающей ярости. Казалось, крик готов был вырваться сквозь стиснутые зубы. Вместе с яростью пришло другое чувство, страх, который затмил приступы паранойи, которые она почувствовала, подъезжая к заправке. Страх был не перед этим человеком и не перед этим захолустным городком. Вместо этого ее охватил почти ослепляющий ужас от того, что, как она знала, еще один крошечный толчок отделял ее от совершения этого поступка и от любых сопутствующих перемен внутри нее, которые произойдут вместе с этим поступком.

Уходи, уходи, блядь, уходи!!!

Она все еще вела эту внутреннюю борьбу, когда увидела свет фар на дороге за парковкой. Несносный служащий продолжал насмехаться над ней в своей откровенно непристойной манере, пока она наблюдала, как автомобиль замедлил ход и заехал на парковку. Это был старый проржавевший пикап, который в последний раз выпускался несколько десятилетий назад, с большими круглыми фарами, из-за которых решетка радиатора напоминала уродливую морду какого-то гигантского насекомого-монстра.

Продавец рассмеялся.

Пикап подъехал прямо к магазину, и Джессике пришлось зажмуриться от яркого света больших фар. Ее рука, сжимавшая дверную ручку, задрожала. Она приказала себе открыть дверь и пройти мимо грузовика к своей машине. Не было причин бояться этих новых незнакомцев, которых она до сих пор не видела.

Тем не менее, она колебалась.

Ослепляющие фары грузовика погасли, и мгновение спустя двери с обеих сторон кабины открылись. Двое крупных мужчин в лохмотьях и грязной одежде деревенщин вышли из машины и подошли к магазину.

У одного из них на голове была вырезанная тыква.

3.

Клан Митчеллов был одной из так называемых "старых семей Монтклера". Это означало, что Митчеллы жили в этом районе так давно, что никто из ныне живущих не мог вспомнить с каких пор. Самые старые сохранившиеся документы, связанные с этой семьей, датировались несколькими годами до Гражданской войны, но считалось, что они находились в окрестностях Монтклера по меньшей мере за поколение до нее. Семейные предания гласили, что клан был шотландского происхождения, но также говорилось, что существовала неопределенная степень перекрестного опыления с ранними французскими поселенцами.

Поговаривали также, что еще до конца девятнадцатого века значительное ответвление этого клана переселилось в Луизиану. Предположительно, это стало результатом ожесточенного спора между различными фракциями семьи, которая до раскола была довольно многочисленной. Спор был долгим и сложным, но в его основе лежал конфликт между фракцией, стремившейся к социальной респектабельности, и более многочисленной группировкой безумных дегенератов, не соблюдающих закон, причем последние упорно не обращали внимания на призывы первых прекратить свои действия. Когда стало ясно, что враждующие философии никогда не примирятся, кучка дегенератов собрала свое барахло и отправилась в страну каджунов[2], где, предположительно, они продолжают процветать и заниматься всевозможным дерьмом по сей день.

Ну... во всяком случае, так они сказали, "они" - это старшие члены клана Митчеллов, все еще живущие в Монтклере. Джедидайя Митчелл не мог лично подтвердить правдивость всего этого, хотя и полагал, что в преданиях, которые были устной историей, передававшейся от одного поколения к другому, была, по крайней мере, доля правды. Недавно достигнув рубежного возраста в пятьдесят чертовых лет, он считал себя еще не совсем "взрослым", но уже рассказывал своим детям те же истории, что слышал в юности.

Ни разу за все эти пятьдесят лет Джед не имел прямого контакта с кем-либо из луизианской части семьи. Он был бы склонен поверить, что их вообще не существует, если бы не тот факт, что его Дедуля, который в свои почти девяносто пять лет все еще был жив и находился в здравом уме, утверждал, что отправился навестить их в 1955 году и провел несколько месяцев, общаясь с потомками так называемых "дегенератов", прежде чем вернулся через год, ослепшим на один глаз от того, что выпил слишком много плохого самогона. В истории, которые рассказывал старик о том периоде, трудно было поверить. Они были безумными. Он не мог себе представить, как кто-то мог дойти до того, что описывал его Дедуля, и остаться в живых, чтобы рассказать эту историю, но Дедуля клялся и божился, что все это правда.

Джед был в сарае за ветхим семейным домом, смешивал новую порцию самогона. Мозги тех девушек, которые им попались прошлой ночью, тушились в чугунной сковороде на старой плите, которую они держали здесь специально для приготовления этих блюд по особым рецептам. Предварительно их нарезали кубиками и взбили до однородной консистенции, похожей на кашу. Убедившись, что они готовы, он снял сковороду с плиты и высыпал мозги в резиновое ведерко. Поставив сковороду на плиту, он длинной деревянной ложкой перемешал мозги с кукурузным пюре.

В этой новой порции использовалось не все измельченное мозговое вещество, а только его большая часть. Еще одна порция - поменьше - была отложена для перемешивания в банках с уже дистиллированным "Cиянием" из предыдущей партии. Это было сделано на случай непредвиденных обстоятельств, на случай, если что-то пойдет не так во время процесса дистилляции. Ему не терпелось довести эту партию до конца, потому что он был недоволен результатами своего предыдущего эксперимента. Дело было не во вкусе. Как всегда, все было восхитительно. Проблема была в том, что ему не удалось добиться желаемых результатов. Он пытался воссоздать легендарное "Мозговое Сияние" Дедули, которое, как утверждали, былo доведенo до совершенства их родственниками-каджунами.

По словам старика, "Мозговое Сияние" былo лучшим зельем для самосовершенствования в лесной глуши, чем-то вроде усиленного деревенского синтеза "Виагры" и различных популярных безрецептурных препаратов, которые обычные люди принимали для улучшения остроты ума. Считается, что регулярное употребление "Мозгового Сияния", обогащенного витаминами группы В, имеет множество преимуществ, повышая физическую силу человека и обостряя его чувства. Утверждалось, что он повышает интеллект и предотвращает развитие таких серьезных заболеваний мозга, как слабоумие. По мере того, как Дедуля приближался к своему столетнему возрасту, это, по понятным причинам, становилось источником большого беспокойства для стареющего патриарха. По его мнению, столетие на Божьей зеленой земле было явно недостаточным сроком. Он был непреклонен в своей вере в то, что совершенствование "Мозговым Сиянием" может еще на десятилетия продлить его пребывание в мире смертных.

Для Джеда проблема заключалась в том, что он еще не видел реальных доказательств эффективности этого напитка, и дело было не в том, что он не пробовал. Вначале он с предельной точностью следовал рецепту Дедули. Он опробовал первую порцию на своих отпрысках и некоторых их двоюродных братьях. Все они отметили превосходный вкус, но после того, как они выжрали большую часть первой порции в течение трех дней, он не заметил заметных улучшений в крепости или остроте ни у одного из своих испытуемых.

Дедуля был в ярости, обвиняя его в том, что он каким-то образом все испортил. Джед отметил, что все испытуемые были молодыми мужчинами, которые уже были большими и сильными, поэтому трудно было оценить какие-либо улучшения в физическом плане. Кроме того, они были чистыми идиотами, каждый из них. Поскольку они не участвовали в государственной системе образования, их интеллект никогда не измерялся с помощью обычных стандартных методов тестирования, но Джед с уверенностью мог сказать, что все младшие Митчеллы были ниже среднего в этой области. Ну, намного-намного-намного ниже среднего. Один или двое из них были не умнее, скажем, заборного столба. Следовательно, потребовалось бы гораздо больше "Сияния", чтобы хотя бы приблизиться к превращению кого-либо из них в кандидатов в "Менсу"[3]. Немного поразмыслив над этим, Дедуля заявил, что рецепт нуждается в дополнении.

Другими словами, в нем нужно больше мозгов.

Кроме того, было бы предпочтительнее более высокое качество серого вещества. Первой девушкой, которую они схватили, была подросток-наркоманка из соседнего округа, тощее создание, влачившее жалкое существование, занимаясь проституцией в трейлере, где она жила со своей матерью, которая тоже была шлюхой-наркоманкой. Бубба Рэй и остальные предпочли детеныша матери, потому что мать была похожа на снежного человека.

Во всяком случае, так выразился Бубба Рэй. Что это означало в точном смысле, сказать было трудно, поскольку Джед лично не видел эту даму, но ясно было, что она была крайне непривлекательна. Теоретически, это не должно было иметь значения, когда целью было извлечение мозгов, равно как и пол потенциальных недобровольных доноров, но для того, чтобы должным образом мотивировать Буббу Рэя и других мальчиков выполнять грязную работу по сбору, требовались определенные уступки. Среди прочего, это означало, что они были нацелены только на женщин и молодых девушек. Это также означало, что их жертвы, как минимум, должны были быть достаточно прилично выглядящими.

Девушки не обязательно должны были быть королевами красоты. На самом деле, было бы лучше, если бы они не были, так как кража настоящих элитных телок из соседних графств неизбежно привлекла бы больше внимания, чем им было нужно. Парни были счастливы, если после удаления мозга у них оставалась мясистая оболочка, которая не заставляла их члены сморщиваться, когда они были готовы поразвлечься с ней посмертно. Та первая молодая шлюха, употреблявшая метамфетамин, как нельзя лучше подходила под эту категорию.