Между тем, пока оставался хоть какой-то шанс, что кровь обладает восстанавливающими свойствами, не было причин пускать все это на самотек. Поэтому он не отрывал рта от раны, делая глубокие глотки, большой глоток за большим, чувствуя себя вампиром, продолжая высасывать кровь из раны, даже когда удары сердца умирающего стали менее сильными. Джон сделал слабую попытку ухватиться за него дрожащими пальцами, но вскоре его руки безвольно упали на пол. Джон сильнее присосался к ране, вытягивая больше крови из разорванной вены, жадно впитывая каждую драгоценную каплю, потому что больше всего на свете он хотел получить второй шанс. Шанс снова стать молодым. Стать профессиональным серийным убийцей, которым он так отчаянно хотел стать в подростковом возрасте.

Когда он, наконец, убедился, что выпустил столько крови, сколько смог, он сел и вытер рот тыльной стороной ладони. Затем он оглядел картину кровавой бойни, в которую превратился сарай. У одного сына выстрелом из дробовика было пробито горло, у другого - множество ножевых ранений, а у его прадеда - горло было разорвано. Пол был залит кровью. Еще больше крови было размазано по его лицу. Если только он не планировал сбежать из города прямо сейчас, это могло стать проблемой.

Затем он подумал о другой возможной проблеме.

Он нахмурился, изучая вялые черты дедушкиного лица, вспоминая, что, формально, это был второй раз за сегодняшний вечер, когда он убил человека.

Если он вернулся один раз, может ли он вернуться снова?

Джед понятия не имел, но решил, что, вероятно, самым безопасным решением было бы полностью уничтожить тело. Что ему нужно было сделать, так это сбегать в пыточную и принести оттуда бензопилу или топор, и сделать это чертовски быстро, пока мертвец не успел снова восстановиться. Или нет... керосин. Да, это был правильный ответ. Облей им сарай и сожги все улики.

Он все еще думал об этом, когда услышал звук приближающегося автомобильного двигателя. Звук становился все ближе и громче, и вскоре он понял, что это, должно быть, старый "Шевелле" Буббы Рэя. Он был единственным из парней, у кого вошло в привычку парковать свой автомобиль за домом.

Черт возьми! Как раз то, что мне было нужно, блядь.

Больше всего он ожидал, что Бубба Рэй вернется домой гораздо позже, но вместо этого тот вернулся, появившись в самый неподходящий момент. Если парень войдет в сарай, ему придется убить и его тоже.

Схватив тряпку с ближайшего стола, Джед вытер кровь с лица и, подойдя к двери, приоткрыл ее, чтобы выглянуть наружу. 

22.

Как бы он ни старался снять тыкву, она не слезала с его головы. Клетус приложил все усилия, пытаясь просунуть пальцы под нижний край, но тыква туго затянулась у него на шее, словно невидимая рука затянула петлю. Сначала его разум восстал против первоначального впечатления, что это стало частью его плоти в результате какого-то сверхъестественного процесса. Хотя он никогда не был влюблен в лицо, с которым родился, поскольку бесчисленное количество раз слышал в свой адрес слово, означающее "уродливый", по крайней мере, это было его собственное, естественное лицо. До сегодняшнего вечера он всегда сам решал, показывать его или скрывать, но, похоже, теперь это было не так, и это пугало его.

В этом была ирония, потому что часть его всегда мечтала стать монстром, как в кино. Не просто каким-то обычным убийцей, каким он уже был, а странным и внушающим страх существом со сверхъестественными способностями. Легендарное существо, обитающее в лесах и появляющееся в населенных районах, чтобы выслеживать и забирать человеческую добычу, когда ему нужно было питаться. Существо, на которое всегда охотились, но никогда не ловили, что-то вроде снежного человека, но гораздо более странное. Эта фантазия в значительной степени проистекала из того, что большую часть времени к нему уже относились как к монстру. Если он не мог заставить людей, особенно женщин, любить или желать его, он хотел, по крайней мере, иметь возможность напугать их до смерти.

Это не означало, что он хотел, чтобы какой-то таинственный вурдалак изменил его ДНК с помощью темной магии. Фантазия была всего лишь фантазией, временным порывом фантазии, чем-то, что могло утешить его, когда он чувствовал себя подавленным. Он мог выбросить это из головы, когда уставал от этого, как он иногда и делал.

Сейчас все было по-другому.

Это казалось постоянным.

В конце концов он был вынужден признать, что отверстия, которое он проделал в тыкве несколько дней назад, чтобы надеть ее через голову, больше не существовало, потому что оно срослось с мякотью его шеи. В отчаянии он ударил кулаком по зеркалу в туалете "Заправляйся & Езжай", отчего на уже треснувшем отражающем стекле появилось несколько новых трещин. Он предпринял последнюю попытку снять еe, напрягая все свои отчаянные силы, на которые был способен, но это было так же бесполезно, как и все предыдущие попытки.

- Блядь!

Тыква больше не была инородным телом, которое можно было удалить. Это была часть его головы, новый внешний слой оранжевой мякоти со странной формой глаз и большими зазубренными зубами. Он попытался пошевелить ртом и в разбитом зеркальном стекле увидел, как поднимаются и опускаются тыквенные зубы, и в этот момент понял, что форма его рта тоже изменилась.

Клетусу захотелось плакать.

Его братья уже дразнили его из-за тыквы, называя "мерзким" за то, что он продолжал изо дня в день носить эту гниющую штуку на голове почти неделю после того, как вырезал из нее внутренности. Насколько ухудшится внешний вид тыквы, если он не сможет ее удалить? Еще более тревожным было то, что произойдет, когда они, наконец, поймут, что она стала частью его самого?

Черт, он знал ответ на этот вопрос.

Они, вероятно, отрубят ему голову.

Хуже всего было то, что он не смог бы их винить. Как можно спокойно жить, когда рядом находится сверхъестественный монстр? Кто знает, что он может сделать или как еще он может измениться?

Клетус подпрыгнул, когда дверь в туалет со скрипом отворилась и Бо заглянул к нему.

Он бросил на Клетуса прищуренный, озадаченный взгляд.

- Ты уже закончил, едрен-батон? Я уже начал думать, что ты утонул в чертовом унитазe.

Клетус нервно рассмеялся.

- Уже иду. Думаю, это было самое долгое мочеиспускание в моей жизни.

Бо окинул брата долгим оценивающим взглядом, полным замешательства. Его глаза были затуманены выпитым пивом, и он опирался на дверной косяк, чтобы не упасть, но, даже будучи чертовски пьяным, казалось, он мог сказать, что с Клетусом что-то не так, что-то выходящее даже за рамки обычного.

- Почему ты на меня так смотришь?

Вопрос вырвался сам собой, и Клетус тут же пожалел о нем, полагая, что это только усилит смутное ощущение чего-то неладного.

Бо снова посмотрел на него все тем же растерянным взглядом, затем оттолкнулся от дверного косяка, застонав от пьяного напряжения.

- Просто так. Давай доедем до "Музыкального автомата и Блевотины". Я думал, что вырублюсь в чертовом грузовике, пока буду ждать тебя.

С этими словами он повернулся и, пошатываясь, пошел прочь от открытой двери.

Чувство облегчения, охватившее Клетуса, было настолько сильным, что на мгновение у него закружилась голова, и он схватился за раковину. Он вышел из туалета, как только почувствовал, что может сделать это, не упав.

Бо завел "Cтарое Ржавое Ведро" и уже начал отъезжать от заправочной станции, когда Клетус забрался внутрь. Они не проехали расстояние, чуть более футбольного поля, как Клетус осознал, что времени, которое он провел, сходя с ума в туалете, было достаточно, чтобы его мочевой пузырь снова начал испытывать напряжение. Он сжал ноги вместе и изо всех сил постарался не ерзать. "Музыкальный автомат Харли Тоуда" был недалеко. Он мог подождать, пока они не доедут до места. На этот раз просить Бо снова притормозить было решительно нецелесообразно.

Странным образом, сохранение этой основной биологической функции успокоило его. Это было доказательством того, что, несмотря на произошедшие с ним изменения, он все еще оставался человеком. Насколько он мог судить, трансформация ограничилась тем, что тыква стала частью его головы.

Еще одним источником надежды стала идея, которая пришла ему в голову, когда они приблизились к придорожному ресторану. Возможно ли, что его превращение было временным? Что-то настолько странное и жутковатое, произошедшее прямо на пороге Хэллоуина, было очень большим совпадением. Может быть, после Хэллоуина заклинание или что-то в этом роде подействует само собой, вернув ему человеческий облик. У него не было никаких веских оснований для такого предположения, но он не видел веских причин не надеяться на это.

Схватив с пола еще одно пиво, он откупорил его и изо всех сил постарался выбросить этот вопрос из головы, убеждая себя, что беспокоиться об этом стоит только в том случае, если Хэллоуин придет и пройдет, не оставив и намека на то, что что-то изменится. Он вставил в рот соломинку и начал прихлебывать теплое варево, выпив большую его часть к тому времени, как Бо вывел старый пикап на узкую дорогу в лесу, которая вела к "Музыкальному автомату и Блевотине Харли Тоуда".

Менее чем через минуту они подъехали к ресторану. Перед входом была большая парковка. Она была заполнена примерно на две трети. Внутри находился большой бар с прилегающими помещениями для бильярда и выступлений живой музыки. Сцена для выступлений была огорожена проволочной сеткой, чтобы защитить музыкантов от бутылок и консервных банок, которыми швыряли в них нетрезвые посетители. Над входом висела изготовленная на заказ неоновая вывеска с изображением гигантской жабы. Неоновые огни вспыхивали повторяющимся узором, из-за чего жаба выглядела так, будто ее снова и снова рвет какой-то ядовитой желтой жижей.

Бо припарковал древний F1 в паре рядов от входа. Прежде чем выйти из машины, он небрежно стряхнул кокаин на тыльную сторону ладони и втянул его в себя свернутой долларовой купюрой. Он предложил немного Клетусу, который отказался, подняв свою почти пустую банку пива, чтобы показать, что он предпочитает. Он опасался, что тыква вместо головы может усложнить процесс вдыхания порошка таким образом, что он не смог бы объяснить. В любом случае, не раскрыв, кем он стал.

Бо было наплевать.

То, что ему не пришлось делиться, значило для него гораздо больше.

Он произнес еще одну фразу, и они выбрались из грузовика, затем, пошатываясь, направились к фасаду здания, увидев доказательства заслуженной репутации заведения за беспричинный разврат, еще до того, как оказались внутри. Справа от Клетуса блондинка с большими сиськами занималась сексом с двумя мужчинами между двумя гигантскими пикапами последней модели. Один мужчина отлизывал ей сзади, в то время как женщина, наклонившись, сосала член другого мужчины, стоявшего перед ней. Это не было чем-то необычным на парковке "Музыкального автомата и Блевотины".

Еще один мужчина, в следующем ряду, распростерся на земле. Его лицо было в крови, а на тротуаре рядом с его головой валялось битое стекло. С первого взгляда Клетус не мог сказать, мертв этот человек или без сознания. В любом случае, ему было все равно. Все, что его волновало, - это забуриться в "Mузыкальный автомат", где первым делом он бы еще раз хорошенько отлил. После этого он вернется к серьезной работе - напиться настолько, насколько это в человеческих силах.

Когда он оказался внутри, никто не обратил особого внимания на необычный головной убор, который теперь был его настоящей головой. Это было связано с тем, что он часто бывал здесь, закрывая лицо или голову какой-либо повязкой. Люди узнавали его по высокому, долговязому телосложению. Он был Митчеллом, и в этой части Монтклера это означало, что с ним нельзя было связываться никаким вопиющим образом, если ты хотел остаться на поверхности.

После того, как Клетус снова опорожнил мочевой пузырь в туалете, он вернулся к барной стойке и нашел столик, который Бо заказал для них. С ним были две молодые женщины. В одной из них, в обтягивающих джинсах и куртке с бахромой из оленьей кожи, Клетус узнал Дианну Бертон. Дианна сидела на коленях у Бо, положив одну руку ему на плечо. Бо положил руку ей на бедро, но она, казалось, не возражала.

Это было любопытно, потому что Дианна, хотя и была местной жительницей, пользовавшейся хорошей репутацией в "Музыкальном автомате и Блевотине", принадлежала к более высокому классу, чем Бо обычно мог себе представить. Особенно бросалась в глаза ее ниспадающая почти до талии грива блестящих черных волос. Хотя Бо не был самым уродливым сукиным сыном, когда-либо жившим на земле, - по сравнению с Клетусом он был воплощением мечты, - его небрежное отношение к личной гигиене означало, что он обычно предпочитал женщин с более низким уровнем привлекательности. Небольшое пятнышко белого порошка под одной ноздрей показалось Клетусу хорошим ключом к разгадке того, как он заманил Дианну и ее подругу.

Другая женщина, сидевшая по другую сторону маленького круглого столика, была, по крайней мере, ровней Дианне по части внешности. Клетус никогда раньше не видел ее ни здесь, ни где-либо еще. Он был уверен, потому что это была не та женщина, на которую можно было взглянуть и забыть. Это была длинноногая блондинка в коричневых хлопковых шортах и черном кружевном топе. Множество драгоценностей украшало ее тонкие запястья и пальцы, больше колец и блестящих браслетов, чем он когда-либо видел на одном человеке одновременно. У нее было такое привлекательное лицо, что, когда Клетус подошел к их столику, у него сразу же возникло чувство неловкости. Это была именно та женщина, которая переходила улицу, чтобы избежать встречи с ним.