Закончив, она взяла свой швейный набор, встала на ноги и, подойдя к Джессике, опустилась на колени, чтобы помахать иглой перед ее лицом.

- Если ты не можешь вести себя тихо, как тебе было сказано, я зашью и твой рот тоже. Ты этого хочешь?

Джессика покачала головой.

Кэлли снова криво улыбнулась.

- Хорошо, потому что я бы предпочла этого не делать. Я сделаю, если придется, но это не в моих интересах. У меня есть несколько других идей для твоего рта.

Кэлли рассмеялась.

Джессика вздрогнула.

По правде говоря, ее положение ничуть не улучшилось.

Келли убрала иголку с ниткой обратно в набор для шитья, застегнула молнию и погладила Джессику по лицу, задержав ладонь на ее щеке.

- Теперь ты принадлежишь мне. Моя собственность. Моя кукла. Мое домашнее животное. Я собираюсь повеселиться, играя с тобой.

Она встала и вышла из подвала.

Мгновение спустя Джессика услышала щелчок замка.

21.

Вот, чем занимался Джед до возвращения Буббы Рэя и Лоретты...

Джон Митчелл все еще цеплялся за жизнь, когда Джед и Карл совместными усилиями подняли его с пола и поместили над пластиковым ведром. Это было важно, потому что его бьющееся сердце стимулировало приток крови, облегчая отток большого количества жидкости. Он стонал и пускал слюни, пока они усаживали его на место, не сопротивляясь их физическим манипуляциям, но и не совсем сотрудничая. Повреждение его мозга от выстрела из дробовика означало, что он, вероятно, не осознавал происходящего, по крайней мере, не полностью, но несколько раз качество стонов, вырывавшихся из его рта, менялось таким образом, что это указывало на раздражение.

Это не беспокоило Джеда, который объяснял это смутным беспокойством со стороны старика. Он не понимал, что с ним происходит, но понимал, что им манипулируют, и какой-то инстинкт подсказывал ему, что это ему не нравится. Хотя он не предпринимал активных попыток освободиться, он немного извивался, что усложняло их работу. Когда они наконец усадили его в оптимальное положение на коленях перед ведром, им без особого труда удалось заставить его согнуться в талии, вытянув шею прямо над ведром.

Затем Карл смог удержать мужчину на месте, не прибегая к каким-либо экстраординарным мерам, положив руки ему на плечи. Oн посмотрел на Джеда и сказал:

- Мы действительно не знаем, кто этот парень, па?

Стоя на коленях с противоположной стороны ведра и держа в руке нож, Джед вопросительно посмотрел на мальчика.

- Он кажется тебе знакомым?

Карл нахмурился.

- Я так не думаю.

Джед кивнул.

- Это хорошо, разве нет?

Выражение лица Карла на мгновение стало задумчивым, его гладкие черты сморщились, прежде чем он пожал плечами и сказал:

- Думаю, да. Лучше, когда мы их не знаем. Ты всегда так говорил. Для меня это имеет смысл.

Джед снова одобрительно кивнул.

- Верно, и это потому, что убивать людей, к которым мы не имеем никакого отношения, безопаснее, у нас меньше шансов попасть в неприятности с законом. Этот человек, например, вряд ли является нашим родственником или кем-то из соседей. Мы бы видели его раньше.

Карл хмыкнул.

- Наверное, это так, но...

Джед почувствовал укол дурного предчувствия.

- Но что? Выкладывай, парень.

Карл вздохнул.

- Да ничего особенного, правда. Он определенно не похож ни на кого, кого я когда-либо видел, но... У него такие же голубые глаза, как у Дедули.

Джед с трудом сдержал гримасу.

- У многих людей голубые глаза, сынок. Это обычное дело.

Карл пожал плечами.

- Я знаю. Это просто немного... жутковато, - oн снова нахмурился. - Разве мы не должны попытаться разыскать Дедулю? Ты сказал, что он ушел в лес, когда этот парень вломился в дом, верно? Он может пораниться, споткнувшись в темноте.

Джед снова призвал на помощь все свое внутреннее терпение и постарался изобразить на лице уверенную улыбку.

- С ним все будет в порядке. Пусть возраст этого человека не вводит тебя в заблуждение. Он умеет о себе позаботится лучше, чем кажется. Сначала о главном. Мы должны выпустить кровь из этого человека, чтобы помочь Джей-Джею. Это главное. Если мы не будем действовать быстро, то, возможно, не сможем вернуть его к жизни.

Схватившись одной рукой за окровавленную прядь волос раненого, чтобы приподнять его голову, он другой приставил острие охотничьего ножа к его горлу. Его мышцы напряглись, когда он крепче сжал рукоять ножа, готовясь нанести глубокий удар.

Джон Митчелл заерзал еще сильнее, хотя справиться с ним было нетрудно. Карл уперся коленом ему в спину и сильнее надавил на плечи.

- Ты действительно думаешь, что кровь этого человека может вернуть Джей-Джея к жизни?

На этот раз Джед не смог сдержать стона раздражения. Этот мальчик был полон вопросов. Хуже всего было то, что он понимал природу своей любознательности. На месте мальчика он бы кипел от скептицизма. История, которую он сочинил о таинственном злоумышленнике, помешанном на наркотиках, была правдоподобна, как сказка. Он понял это теперь, после того, как озвучил ее. В его голове это звучало лучше, но теперь уже ничего нельзя было изменить, и он не мог еще больше приукрасить это, не рискуя запутаться в выдуманных деталях, которые он уже предоставил. Все, что он мог сделать, - это продолжать в том же духе и надеяться, что задуманный им отчаянный план сработает. Единственная причина, по которой он не сошел с ума окончательно, заключалась в том, что он искренне верил, что шанс на это есть. Может, и небольшой, но это было лучше, чем вообще никакого шанса.

Это сработает, - сказал ему пронзительный внутренний голос. - Так и будет, потому что в противном случае это может стать концом всего.

Джед упрекнул ту часть своей психики, которая отвечала за эту мысль. На самом деле он не верил, что весь его мир рухнет, если чудо, на которое он надеялся, ускользнет от него, но он может кардинально измениться. Он слишком легко мог представить себе сценарий, при котором большинство из пяти оставшихся у него мальчиков бросят его, уйдя, чтобы присоединиться к другим, менее отвратительным группировкам клана Митчеллов. Бубба Рэй, возможно, тоже. Клетус, может, и не уйдет, потому что он слишком странный, чтобы жить в этом мире самостоятельно, но остальные?

Ну, они могут.

Воодушевленный этой мыслью, Джед начал давить зазубренным лезвием горло Джона Митчелла. Как только сталь начала резать кожу, из его рта вырвался хлюпающий звук, за которым последовало невнятное бормотание.

По крайней мере, Джед не расслышал.

- Па!

Джед продолжал водить лезвием из стороны в сторону, погружая его глубже, чтобы расширить порез на теле Джона. Кровь с впечатляющей скоростью начала вытекать из яремной вены мужчины, ударяясь о дно ведра, как вода из-под крана.

Карл наклонился и схватил его за запястье, останавливая.

- Папа!

- Черт бы все побрал! - Джед свирепо посмотрел на сына. - Что, блядь, случилось, парень?

Лицо парня было напряжено, как провод под напряжением, глаза выпучились, черты исказились, когда он крепче сжал запястье Джеда.

- Ты что, не слышал?! Он произнес мое имя. Как раз в тот момент, когда ты начал резать.

Лезвие на полдюйма вошло в горло Джона, и кровь продолжала сочиться вокруг него. Это происходило быстро, но еще не было тем потоком, который хлынет, когда Джед закончит работу, что уже произошло бы, если бы не неожиданное вмешательство его сына.

- Ты ничего подобного не слышал, - сказал он, изо всех сил стараясь сдержать подступающую ярость. - А теперь тебе лучше убрать от меня свои руки, или я задам тебе такую трепку, какой ты еще никогда не получал.

Карл издал раздраженный звук.

- Но, па...

- Немедленно убери свою гребаную руку от меня, - сказал ему Джед, и в его голосе прозвучала такая черная, жгучая угроза, с какой он в последний раз обращался к кровному родственнику семь лет назад. - Сейчас же.

Карл, который присутствовал на том роковом ужине в честь Дня благодарения, инстинктивно отреагировал на этот тон, испуганно вскрикнув и отдернув руку.

- Я... я... ы-ы-ы...

Слезы брызнули из уголков глаз мальчика, когда он начал дрожать всем телом.

Джед усмехнулся, качая головой.

- Посмотри на себя. Плачет, как сучка. Ты всегда была слабаком, разве не так?

- Я не... я не... - Карл убрал колено со спины Джона и начал подниматься. - Пап... что происходит?

С отвращением покачав головой, Джед убрал нож от горла Джона и тоже поднялся на ноги.

Карл отступил на несколько шагов, прежде чем изменить курс и броситься к двери. Джед действовал импульсивно, качнувшись вправо и нанося удар ножом. Лезвие разрезало рубашку парня и вонзилось в бок. Он вскрикнул и споткнулся, но каким-то образом сумел добежать до двери, прежде чем Джед догнал его и обхватил одной рукой за талию. Карл отчаянно сопротивлялся, молотя руками и ногами, но Джед крепко держал его, прижимая к себе. Затем он протянул руку и вонзил большое лезвие в своего сына - три быстрых, глубоких удара, от которых парень захрипел от бессильной боли и обмяк у него на руках.

Джон оторвал взгляд от ведра, из раны на его шее все еще сочилась быстрая, тонкая струйка крови. Несмотря на унылый взгляд, в выражении его лица невозможно было не прочесть нотку обвинения.

Джед вздохнул.

Он нанес Карлу еще три удара ножом, каждый из которых был более жестоким, чем предыдущий. Когда он ослабил хватку, тот попытался прижаться к нему, но Джед оттолкнул его в сторону. Карл упал на пол, захрипел еще раз и перевернулся на спину. После этого он больше не шевелился, уставившись невидящими глазами в потолок сарая.

Следующие несколько мгновений Джед в оцепенении, не веря своим глазам, смотрел на безжизненное тело сына. За одну ночь он убил двух своих сыновей. Менее чем за час. Одного из них, конечно, случайно, но результат был тот же. Это было сюрреалистично, сводило с ума, и часть его хотела верить, что у него галлюцинации, что он болен и лежит в своей постели, погруженный в какой-то удушающий лихорадочный сон, полный крови и ужаса. Слишком быстро прошло мгновение, лишив его хрупкого утешения иллюзии.

Он снова это сделал.

То, что он сделал семь лет назад, когда его охватил гнев, вызванный проступками жены. Убийство посторонних ничем не отличается от охоты и свежевания дикой дичи. Когда мужчина убивает кого-то из семьи, он переходит другую черту. Глядя на свежий труп Карла, он задавался вопросом, может ли тьма внутри него наконец-то взять верх навсегда. Был еще один случай, когда он всерьез подумывал о том, чтобы позволить темной стороне своей психики полностью и навсегда управлять его поступками, - в тот славный сезон Хэллоуина 1989 года, когда он слишком недолго был Убийцей с "аллеи влюбленных".

Это чудесное время подошло к концу, потому что старшие Митчеллы той эпохи поняли, что он несет ответственность за убийства, и решили положить этому конец. Не потому, что они были такими уж великими детективами, а потому, что он был глуп. Вскоре после того, как в комнате, которую он делил со своими братьями, были обнаружены трофеи, снятые им со своих жертв, старейшины отвели его в лес и устроили ему жестокую взбучку, подобной которой он не испытывал ни до, ни после этого.

После того, как все закончилось, ему было вынесено самое строгое из возможных предупреждений. Проблема заключалась в том, что все его жертвы были городскими детьми. Не имело значения, что они были не из старых сельских семей. Они все еще были местными жителями, а это означало, что они были самыми далекими от идеальных кандидатов на бессмысленное убийство. Это было то, что могло навлечь беду на них всех. Ему настоятельно рекомендовали никогда больше не убивать невинных местных жителей, и если он почувствует, что просто обязан кого-то убить, ему следует сделать это где-нибудь подальше от Монтклера. Если он не прислушается к этому совету, было ясно, что его отведут обратно в лес, только вместо побоев его похоронят в глубокой яме. Джед знал, что это была не пустая угроза, но самое обидное заключалось в том, что ни один из этих людей не был святым. Все они так или иначе в разные периоды своей жизни пачкали руки в крови.

Несколько человек, избивших его в тот день, были мертвы, включая его отца, который никогда не любил его так сильно, как других своих детей. Оставшиеся в живых были пожилыми людьми, постепенно впадавшими в маразм. За более чем треть века, прошедшего с тех пор, как он устроил массовое убийство на Хэллоуин, его родственники стали меньше знать о том, что он натворил. Никто из напавших на него мужчин больше не обмолвился об этом ни словом, по крайней мере, в его присутствии. Насколько мог судить Джед, все это дело было почти забыто.

Всеми, кроме Джеда, конечно.

Он также не забыл о роли Джона Митчелла в избиении. Хотя он и не участвовал в самом избиении, будучи уже в возрасте, именно он распорядился, чтобы это произошло. Он объяснил мужчинам, что и как нужно делать, включая конкретные угрозы, которые следует озвучить.

Единственная причина, по которой Джед в конце концов не возненавидел его, заключалась в том, что позже он узнал, что наказание, придуманное этим человеком, было заменой казни, которую предпочитали некоторые другие мужчины. Со временем его неприязненные чувства к этому человеку смягчились и превратились во что-то похожее на любовь. Даже то, что он застукал его с Нормой, ничего не изменило.

Теперь, когда Джон Митчелл, стоя на коленях перед ведром, стонал, и по его торсу стекала струйка крови, Джед подумал, что, возможно, ему следовало быть с ним таким же неумолимым, как с Нормой.

Он улыбнулся, кивая сам себе.

Иди на хрен, старик!

Джед снова схватил Джона за окровавленную прядь волос на макушке и на этот раз глубоко вонзил охотничий нож ему в горло. Вместо того чтобы направить его обратно к ведру, чтобы направить в него следующий поток крови из яремной вены, Джед вытащил нож, толкнул мужчину на пол и зажал ему рот, из которого хлестала кровь. Это было сделано импульсивно, вызванное остатками его прежнего, теперь отвергнутого плана попытаться воскресить Джей-Джея с помощью крови Джона Митчелла. До этого момента он не знал, что не будет пытаться вернуть к жизни ни одного из своих умерших детей. Осознание того, что ему абсолютно все равно, пришло само собой, казалось бы, из ниоткуда, хотя позже он поймет, что это было всего лишь естественным следствием решения дать волю своей внутренней тьме.