Стоны удовольствия Далтона становились все громче по мере того, как она поглощала еду, а движения его руки становились все более неистовыми. Его глаза закатились, когда он покачнулся на ногах, и в перерывах между стонами он бормотал что-то о том, какой никчемной сучкой она была.

Затем он громко выдохнул и наклонился вперед на кончиках пальцев ног, толстые белые струйки спермы попали ей на лицо и закапали в миску. Джессике стало так противно, что она тут же попыталась снова подняться на колени, но помощник шерифа опустился на колени и, схватив ее за шею, заставил опустить голову обратно в миску. Ее лицо уткнулось в оставшуюся груду мяса. Она пыталась сопротивляться, но он усилил давление на ее шею, приказывая ей есть.

Как раз в тот момент, когда она была уверена, что у нее не будет другого выбора, кроме как проглотить покрытый спермой кусочек человеческой плоти, Далтон издал тихий удивленный вздох и ослабил хватку. Он неуверенно поднялся на ноги и слабо похлопал себя по шее. Джессика села и с удивлением наблюдала, как он, пошатываясь, отошел от нее на несколько футов, прежде чем рухнуть без сознания на пол.

Она посмотрела вверх, а затем направо, и ее глаза расширились, когда она увидела изуродованное лицо кроткой, покорной жены помощника шерифа.

Которая, возможно, уже не была такой покорной.

В пальцах ее правой руки был зажат пустой шприц для подкожных инъекций.

17.

Помолодевший старик исчез, но кровавый след, ведущий с ковра в столовую, дал ключ к разгадке. Джед снова взял свое ружье, висевшее на каминной полке, вставил по новой гильзе в каждый ствол и сунул еще по одной в передний карман рубашки.

Держа двустволку направленной перед собой, он прошел по кровавому следу в столовую, миновал стол, за которым они с мальчиками ели, и направился к двери, ведущей в заднюю часть дома.

Дверь была открыта, а на дверной ручке виднелось яркое пятно крови.

Джед недоверчиво покачал головой.

Наглядные доказательства говорили сами за себя. Несмотря на то, что в Джона Митчелла дважды стреляли с близкого расстояния, он нашел в себе силы проползти по полу и открыть дверь. Джед не мог себе представить, как ему удалось это сделать, не издав ни звука. Человек, получивший тяжелое ранение, не мог бы так поступить. Он испытывал бы невыносимую боль, которая только усиливалась бы от физических усилий, необходимых для того, чтобы добраться до двери и выйти за нее. По крайней мере, он должен был всю дорогу хныкать и плакать, если не прямо кричать. Вместо этого он каким-то образом уполз прочь бесшумно, как змея.

Все это было довольно странно, но не стоило забывать и о том, что мужчина был мертв. У Джеда не было сомнений на этот счет, по крайней мере, до сих пор. Он проверил пульс. Пульса не было. Он не дышал. Он посмотрел в его неподвижные, немигающие глаза. Джед узнавал мертвеца с первого взгляда, а Джон Митчелл, которого он видел в последний раз, был таким же холодным, как все, кого он когда-либо видел.

Он остановился перед открытой дверью, его дыхание участилось, пока он пытался найти объяснение. Ему в голову пришло несколько безумных идей, самые тревожные из которых были связаны с "Мозговым Сиянием".

Что, если, в дополнение к ускорению процесса старения, зелье может возвращать жизнь недавно умершим?

Это казалось безумной идеей, но, по его мнению, не более безумной, чем то, чему он уже был свидетелем.

Возможно ли, что он сделал своего старого Дедулю бессмертным?

Джед поморщился при этой мысли.

О, Господи, пожалуйста, нет!

Джон Митчелл, который мог возвращаться к жизни независимо от того, сколько раз в него стреляли, был его худшим кошмаром, но, конечно, должен быть предел количеству повреждений, которые он мог получить. Возможно, потребуются решительные действия, как только Джед догонит его. Он подумал о яме для сжигания на заднем дворе. Возможно, лучшим вариантом было бы облить старого ублюдка керосином и поджечь его. Превратить его в кучку пепла и развеять пепел по всему чертову графству.

Он ухмыльнулся.

Попробуй воскреснуть после такого, сукин ты сын.

Ему в голову пришла еще одна мысль, и она по-своему была такой же тревожной, как и мысль о воскрешении Джона Митчелла. Возможно, кто-то еще проник в дом, пока он был на кухне, кто-то, кто вытащил мертвеца наружу. Это могло бы объяснить кровавый след и отсутствие мучительных криков у человека, которому дважды выстрелили в грудь из дробовика.

На первый взгляд, это было гораздо более рациональное объяснение, чем идея о том, что, смешав несколько совершенно случайных ингредиентов в банке с самогоном высокого качества, он каким-то образом создал эликсир, способный даровать бессмертие.

Кто же тогда, теоретически, был молчаливым нарушителем? Если таковой существовал, то наиболее вероятным кандидатом был бы один из его парней, но если это так, то почему они его не искали? Почему они не вскрикнули от ужаса, обнаружив труп обнаженного незнакомца, распростертый на коврике в гостиной?

На все эти вопросы пока не было очевидных ответов, и Джед понимал, что тянет время. Испуганная часть его существа обнаружила, что легче обдумать все возможные варианты, чем сделать то, что действительно необходимо, а именно - шагнуть в эту дверь и отправиться искать ответы на свои вопросы.

Он глубоко вздохнул и вышел на заднее крыльцо, по пути щелкнув выключателем, осветившим пространство между задней частью дома и мини-кемпером Буббы Рэя. Свет в кемпере был выключен. Этого было достаточно, чтобы понять, что это не Бубба Рэй вернулся домой раньше времени. Даже когда он был дома, этот парень всегда засиживался допоздна, пил и буянил.

Чуть дальше на участке располагались два сарая: один для самогоноварения, а другой, побольше, использовался для хранения старых инструментов и разного хлама, в том числе, иногда, и людей. Даже сейчас там на стропиле висела девушка, которая была мертва и гнила слишком долго. Джед собирался погнать парней, чтобы снять ее и избавиться от нее, но это все время выскальзывало у него из головы. В последнее время что-то все чаще ускользало у него из головы. Если бы он мог уладить это дело без особых хлопот, он мог бы попробовать воссоздать для себя порцию "Мозгового Сияния". Мысль о том, что он снова станет таким же молодым и непоседливым, как его сыновья, была захватывающей. Если это сработает, он, возможно, даже начнет присоединяться к ним в их ночных прогулках или отправится бродить в одиночку. Это было бы забавно.

Возможно, ему даже удастся пережить кровавые приключения 1989 года.

Джед улыбнулся при этой мысли.

Я был тогда таким непослушным мальчиком.

Пыточный сарай был самым дальним из двух, его темные очертания были едва различимы на таком расстоянии. Самогонный сарай находился слева от мини-кемпинга и примерно в двадцати футах позади него. Эта близость была причиной того, что громкие любовные выходки Буббы Рэя со своими мертвыми подружками вызвали у Джеда такой ужас ранее днем.

Из двери самогонного сарая просачивалась тонкая, как бритва, вертикальная полоска света.

Собравшись с духом, Джед вернулся в дом и выключил наружное освещение, затем спустился с крыльца на землю. Направив ружье перед собой, он начал приближаться к сараю. Вопрос о том, видел ли человек (или люди), находившийся в сарае, как зажглись огни, был спорным, но если да, то он хотел, чтобы они подумали, что он вернулся внутрь. Тактика могла и не сработать, но попробовать стоило.

Он приблизился к сараю, стараясь держаться как можно незаметнее. Даже без включенных фар он мог достаточно хорошо видеть в лунном свете, чтобы не натыкаться на невидимые препятствия на земле. Чем ближе он подходил к сараю, тем сильнее у него тряслись руки, и он компенсировал это тем, что крепче сжал ими двустволку, хотя и старался держать палец подальше от курка. Любое тактическое преимущество, которое он мог бы получить, стараясь действовать бесшумно, было бы, конечно, сведено на нет, если бы он случайно выстрелил из-за того, что не смог сдержать свои чертовы нервы. 

К тому времени, когда он был уже в десяти футах от сарая, он услышал доносящийся оттуда звук, тихий стон или хныканье. Услышав это, его альтернативная версия о том, что тело Джона Митчелла утащил один из парней, начала медленно рассеиваться в его сознании. Это был звук страдания. Такой звук может издавать тяжело раненный человек.

Теперь он задавался вопросом, не инсценировал ли Дедуля каким-то образом свою смерть. Джед видел старые фильмы, в которых секретные агенты, либо приняв наркотик, либо пройдя какую-то экзотическую тренировку, могли делать это, регулируя свое сердцебиение настолько медленно, что его невозможно было обнаружить. Он предположил, что, возможно, смог бы купиться на эту часть информации, проявив крайнюю степень легковерия, но во все остальное поверить было труднее. Во-первых, он не моргал и, казалось, не дышал, но настоящим доказательством были две пули из двустволки, выпущенные в центр его груди, в районе его гребаного сердца.

Не-а, ни за что.

Тот человек был мертв по-настоящему, на сто десять процентов, когда Джед видел его в последний раз. Издавал ли эти звуки тот же самый человек, каким-то образом оживленный, вернувшийся к жизни?

Он собирался это выяснить.

Он был в нескольких футах от двери. Еще один шаг - и он окажется там. Тихие стоны все еще были слышны, но теперь он различал другое качество звука. В них была какая-то слабость, которая соответствовала первоначальному ощущению страдания, но теперь он думал, что то, что он слышит, больше похоже на... сосание.

Что за чертовщина?

Джед сделал последний шаг к двери, опустил двустволку и прильнул глазом к узкой щели. То, что он увидел внутри сарая, настолько удивило его, что он не смог подавить громкий вздох. Человек, находившийся внутри, застонал громче, услышав этот звук, но не повернулся к Джеду, когда тот толкнул скрипучую дверь и шагнул внутрь.

Джед прерывисто выдохнул.

- Святое гуакамоле.

Джон Митчелл действительно был в сарае, и, похоже, к нему вернулось некое подобие жизни, хотя он и не был похож на человека, с которым столкнулся в гостиной. Его глаза остекленели, голова склонилась набок, из уголков рта свисали длинные струйки слюны. Он бессильно держал руки перед собой, и они время от времени совершали слабые движения, как у младенца, который берет молоко из материнской соски. Это произошло потому, что отсоединенный конец медной трубки перегонного куба теперь был вставлен ему в рот. Он пытался высосать пюре "Мозгового Сияния" из пивного бочонка.

Сначала Джед не мог понять причину всего этого, но потом до него дошло, что постоянные стоны Джона наводят на мысль о том, что ему сделали лоботомию. Он обдумал то немногое, что знал о медицинских реалиях смерти, и вскоре ему в голову пришла идея. Если бы между моментом смерти человека и моментом его реанимации прошло достаточно времени, его мозг, возможно, был бы слишком поврежден, чтобы функционировать в прежнем режиме. Возможно, он сохранил достаточно когнитивных способностей, чтобы понимать, что любая надежда на восстановление его способностей зависит от получения еще одной дозы чудодейственного мозгового сока. Хотя особое варево, которое Джед приготовил для него на кухне, исчезло, содержимое перегонного куба еще могло послужить полезным дополнением.

По крайней мере, то, что осталось от Джона в его деградировавшем мозгу, возможно, питало какую-то смутную надежду. Импульс был понятен, но Джед по-прежнему не был убежден, что Джон добьется желаемого результата с помощью этого метода заваривания. Во-первых, пюре еще не было доведено до "Сияния". С другой стороны, возвращение этого человека из мертвых было совсем не таким, как он ожидал, а это означало, что они вступили в царство, где все казалось возможным. Джед испытал новый приступ страха. Полностью восстановленный Джон Митчелл мог доставить ему много неприятностей.

Здесь был только один разумный выход.

Подойдя ближе к камере, он снова поднял ружье и прицелился из двух стволов в голову Джона Митчелла. Это вызвало у него рефлекторный приступ эмоциональной боли, отголосок того, что он испытал, выстрелив в человека в первый раз, но чувство исчезло через несколько секунд. Однажды уже проделав это, он знал, что может сделать это снова, должен был сделать это снова. Это противоестественное изменение реальной смерти человека было неправильным, непристойной насмешкой над правильным порядком вещей. Отправка человека обратно в потусторонний мир была для него большой услугой. Если, как подозревал Джед, неразбавленная мозговая смесь не восстановит его интеллект, то обречь этого человека на какое-то странное полужизненное состояние в виде пускающего слюни упыря было бы гораздо страшнее, чем снова усыпить его.

Он подошел ближе, просунув указательный палец под курок двустволки. Тусклый взгляд Джона Митчелла переместился на нависающие над ним стволы, и, хотя его мозг не работал в нормальном режиме, какой-то внутренний инстинкт распознал угрозу, которую представляло оружие. Тихий стон перешел в испуганное поскуливание, когда он отпрянул от Джеда. Одна из безвольных рук дернулась в его сторону в слабом прощальном жесте, который заставил Джеда улыбнуться. Если отбросить все формальные нравоучения, то большая часть его души радовалась, что ему предоставлена последняя возможность запугать слабую оболочку человека, который недавно угрожал ему.

Он усмехнулся.

- Увидимся в Aду, Дедуля.

Медная трубка выскользнула изо рта Джона Митчелла, когда он повернул голову и поднял руки в патетическом защитном жесте, заставившем Джеда улыбнуться еще шире. Нажатие на один из курков привело к сильному взрыву и уничтожило часть одной из этих дрожащих рук, а также размозжило макушку черепа мужчины. Джон перевернулся на бок, кровь потекла по полу, его тело дергалось и дрожало.