То, что он попробует это в какой-то момент, вероятно, раньше, чем позже, было само собой разумеющимся. Она по-прежнему была полна решимости максимально усложнить ему задачу, но в конце концов, она знала, он возьмет то, что хочет. При мысли о том, что все, что она делала и против чего боролась в течение пятнадцати лет с тех пор, как Хоук изнасиловал ее, только для того, чтобы оказаться в том же проклятом положении, такой же уязвимой, как и тогда, внутри нее поселился экзистенциальный холод.

Черт возьми, даже больше.

Стук его каблуков стал еще громче, когда он прошел по белым плиткам. Затем тяжелые шаги прекратились, и через несколько мгновений он сказал:

- Подойди.

Джессика оттолкнулась от стены и неуклюже поплелась вперед на коленях, пока Далтон не приказал ей остановиться, что она тут же и сделала. У нее мелькнула мысль проигнорировать приказ, но она почти сразу же отвергла эту мысль как бессмысленную, потому что знала, что будет, если она ослушается. Он заставит ее повиноваться, применяя к ней какое-нибудь болезненное физическое насилие. Лучше смириться с этим и позволить ему делать то, что он собирался сделать в любом случае.

После того, как Далтон приказал ей остановиться, наступило короткое молчание. Затем он подошел ближе, остановившись прямо перед ней, достаточно близко, чтобы она почувствовала жар, исходящий от его тела. Он был примерно в футе от нее, и по его дыханию она поняла, что он чем-то взволнован. Она поняла, что приказ открыть рот и принять его член был неизбежен.

Затем она вздрогнула от неожиданности, когда вместо этого почувствовала прикосновение его руки к своей макушке. Он начал нежно гладить ее по волосам, повторяя это движение несколько раз, гладя ее, как собаку. Hаконец, перестав это делать, он прижал тыльную сторону ладони к ее губам.

- Поцелуй ее.

Джессика поцеловала его руку.

И снова, это был тот случай, когда нужно было смириться с неизбежным, уступить, чтобы снизить общий уровень обиды. На этот раз она не сомневалась, что он намеревался причинить ей боль, прежде чем закончит с ней. От этого никуда не деться. Любой способ, которым она могла бы уменьшить степень и остроту этой боли, мог бы помочь ей позже.

Она надеялась на это.

Он усмехнулся, погладив ее по голове.

- Xорошая девочка.

Затем он отступил назад и повысил голос до крика.

- Келли! Ты приготовилa корм?

Его жена, Кэлли, ответила тем же бодрым голосом, который Джессика уже слышала раньше.

- Да, дорогой!

- Что ж, неси его сюда, и побыстрее

- Иду!

Через несколько секунд со стороны лестницы послышались легкие, быстрые шаги женщины. Судя по звуку, на ней были либо тапочки, либо носки, либо она была босиком, и ее ступни бесшумно ступали по кафелю.

Когда она подошла ближе, ее муж сказал:

- Поставь его здесь.

Единственным ответом Келли на это было кроткое:

- Да, сэр.

Она подошла к Джессике и поставила что-то на пол прямо перед ней. Металлический звон, который раздался, когда что-то коснулось пола, дал четкую подсказку о том, что это было.

Джессика была уверена, что это миска с собачьим кормом.

Ты приготовила корм?

Помощник шерифа раздраженно проворчал:

- Ты, бездарный кусок дерьма. Я же просил тебя просто подрумянить мясо. А ты, блядь, полностью прожарила его.

Келли заскулила в страшном предвкушении.

- Мне ж-жаль. Я...

Раздался громкий хлопок, словно чья-то рука хлестнула по лицу. Вслед за этим Келли закричала от боли и упала на пол. Она снова вскрикнула, когда он рывком поставил ее на ноги и быстро отвесил еще три сильных пощечины.

Помощник шерифа закричал от ярости и издал какой-то резкий звук, который Джессике потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это мужчина бил себя кулаками в грудь, как какой-нибудь безумный пещерный бабуин.

Затем он еще громче скомандовал своей жене:

- Иди наверх, идиотка. Мне придется довольствоваться этим полностью прожаренным мясом, хотя, конечно, с сырым мясом было бы намного вкуснее.

Келли всхлипнула.

- Мне ж-ж...

Далтон застонал от нетерпеливого раздражения.

- Да-да, как скажешь. Тебе чертовски жаль, - oн фыркнул злым, уродливым смехом. - Если бы ты действительно сожалелa, ты бы не лажалa так часто такое простое дерьмо. Тебе нужен тайм-аут. Поднимись на чердак и посиди в своей клетке, пока я не приду за тобой.

Женщина захныкала и издала какой-то звук, как будто пыталась заговорить, вероятно, чтобы еще раз попросить прощения. Джессика съежилась в предвкушении, ей так и хотелось крикнуть женщине, чтобы она остановилась и бежала наверх, пока еще может. Страх Джессики перед этим человеком остался, даже усилился, но в ней снова вспыхнул праведный гнев. Она напряглась в тугих наручниках на запястьях, снова отчаянно желая, чтобы у нее была сила супергероя, необходимая для того, чтобы вырваться из них.

Дрожащие слова извинения снова сорвались с губ Келли. На этот раз за ними последовала тяжелая пощечина, от которой женщина снова упала на пол. Последовал шквал еще более сильных ударов. Далтон кричал на протяжении всего нападения на его жену, которая в конце концов нашла в себе силы сдержать побуждаемый страхом инстинкт извиниться. Вскоре после этого Джессика услышала звук мягких шагов женщины, поднимающейся по лестнице, хотя теперь она двигалась гораздо медленнее. 

После ее ухода Далтон тяжело вздохнул.

- Извини за это. Иногда она забывает о своих тренировках. Итак... на чем мы остановились? О, да. У меня к тебе вопрос. Ты голодна?

Джессика вздохнула.

- Не очень.

- Tы уверенa? Ты просидела здесь взаперти несколько часов. Ты наверняка проголодалась...

Джессика покачала головой.

- Я действительно не голодна.

Она вспомнила о перекусах, которые купила в "Заправляйся & Езжай" вместе с банками "Ред Булл". Хотя в тот момент она не чувствовала сильного голода, ей так хотелось поесть, что она взяла два небольших пакетика обычных закусок на заправке. Прошло уже несколько часов, а она все еще ничего не ела. При обычных обстоятельствах она была бы достаточно голодна к этому моменту, чтобы что-то предпринять, но после того, как она провела эти последние несколько часов в заточении, ее аппетит был подавлен. Это, конечно, изменилось бы, если бы ее лишили еды на сколько-нибудь продолжительный период времени. Прямо сейчас она не хотела ничего из того, что ей предложили, но завтра? Или послезавтра?

К тому времени она, возможно, будет готова отведать безымянный "корм", по крайней мере, настолько, чтобы еще немного поддержать свои силы. У нее было чувство, что она знает, что это за "корм", и он вызывал у нее отвращение, но в какой-то момент мрачный прагматизм брал верх, заставляя ее есть то, что, как она была почти уверена, было человеческим мясом.

Далтон подошел ближе и сдвинул маску для сна ей на лоб. Он крепко сжал рукой ее подбородок, заставляя поднять глаза на его ухмыляющееся лицо.

- Где твои манеры, сучка? Моя любящая женушка заботливо приготовила это блюдо для тебя, и ты съешь его, независимо от того, голоднa ты или нет. Ты можешь либо сделать это добровольно, либо я заставлю тебя проглотить его. Что ты выберешь?

Давление на ее челюсть усилилось, становясь болезненным, но она сумела выдавить из себя ответ.

- Я поем.

Он одарил ее торжествующей ухмылкой.

- Да, черт возьми, так и будет, - oн толкнул ее на пол и отошел в сторону. - А теперь приступай к делу. Не заставляй меня доставать одну из моих специальных игрушек, чтобы заставить слушаться. Или ты из тех долбаных шлюх, которым нравится что-то подобное?

Связанной и беспомощной или нет, Джессике не нравилось, когда к ней обращались с таким глумливым, бесчеловечным презрением, особенно от такого мерзкого человека, как этот человек. Желание ответить такой же яростью в его адрес снова нахлынуло на нее, приближаясь к тому моменту, когда оно могло пересилить желание избежать физической расправы. Этот отвратительный мужчина в своих дурацких ботинках и стрингах из спандекса был ей не ровня. Презрения заслуживал он, а не она, и ей очень хотелось поставить его на место.

Предпочтительно, чтобы этим местом была неглубокая могила, а его нелепая одежда, обтягивающая промежность, была засунута ему в глотку.

Она вздрогнула, когда он снова закричал на нее и топнул ногой в ботинке по полу.

- Ешь!

Удержавшись от едких слов, которые ей так и хотелось произнести, Джессика встала перед миской и взглянула на помощника шерифа, который ухмылялся и потирал свою промежность. Передняя часть одежды, в смысле стринги, была сильно раздута. В этом не было ничего удивительного. Этот кусок дерьма получал удовольствие от того, что терроризировал и унижал женщин. В голове у нее промелькнул целый ряд возможных едких оскорблений, связанных с этим, но на этот раз ей было легче сдержать свой язык. Несмотря на свой гнев, она не хотела, чтобы ей причинили боль, если это было в ее силах.

Смирившись со следующей стадией деградации, она посмотрела на горку мясного фарша в миске, который немного отличался от говяжьего фарша, купленного в продуктовом магазине. Он был прожарен до темно-коричневого оттенка. Она подумала, что могла бы быть благодарна Келли хотя бы за это. Это заставило ее задуматься, не нарушила ли женщина указания своего мужа намеренно, зная, что поплатится за это. Она сомневалась в этом. Жена Далтона была полностью запуганной рабыней. Мысль о том, что она могла сознательно ослушаться его, была абсурдной. Она допустила ошибку, не более того, возможно, отвлеклась во время приготовления. Кроме того, не стоит забывать, женщина по-своему воспользовалась беспомощностью Джессики. Вряд ли она испытывала к ней больше симпатии, чем к предыдущей женщине, которую держали в плену в этой комнате. Или к той, что была до нее. Или к той, что была до этой.

Она наклонилась вперед, уткнувшись лицом в миску и изо всех сил стараясь не обращать внимания на громкие стоны Далтона, свидетельствующие о сексуальном возбуждении. Она открыла рот, чтобы откусить первый кусочек, но заколебалась, когда в последнюю секунду на нее накатила волна тошноты, заставившая ее подавить желчь. Приступ стыда окрасил ее затаенную ярость, когда она услышала, как Далтон усмехнулся в ответ на ее затруднительное положение. Это был не первый раз, когда она оказалась в плену у садиста, но она редко чувствовала себя настолько униженной. Ее угасающая гордость, казалось, улетучивалась в канализацию. Такими темпами, совсем скоро она будет целовать его ноги и умолять о пощаде, став еще одной его трогательно покорной рабыней.

Джессика открыла рот и попыталась снова.

На этот раз она взяла в зубы один из свежеприготовленных кусочков темно-коричневого мяса и начала жевать. На самом деле вкус был не таким уж ужасным - оно было приправлено специями, - но, зная, из чего приготовлено мясо, она не получала от него никакого удовольствия. Она была благодарна за это, потому что в противном случае та упрямая жилка человечности, которую ей удавалось сохранять, несмотря на все свои невзгоды на протяжении многих лет, могла бы в конце концов иссохнуть и умереть.

Далтон вскрикнул, заставив ее снова вздрогнуть и чуть не подавиться кусочком, который она жевала. Казалось, она ела недостаточно быстро, чтобы удовлетворить его, поэтому она попыталась съесть больше мяса побыстрее, но это было нелегко. Мясо было непохоже ни на что из того, что она когда-либо покупала в продуктовом магазине. Его было труднее жевать. После того, как она проглотила первые несколько кусочков, тошнотворная возможность насладиться едой на каком-то инстинктивном уровне уменьшилась, потому что она никак не могла обмануть себя, думая, что это ничем не отличается от мяса животных. Вкус был каким-то особенным, что продолжало вызывать тошноту и отвращение, даже когда она заставляла себя продолжать проглатывать его.

За короткое время она съела так много мяса, что ей пришлось заставить себя снова замедлиться, чтобы не подавиться. В какой-то момент ей пришлось остановиться и откашляться, чтобы выплюнуть особенно комковатый кусок, который упал на пол, вместо того чтобы вернуться в миску. Это вызвало у Далтона самые громкие крики на данный момент. Она проявила "неуважение" к нему, испачкав пол. Он приказал ей немедленно убрать за собой, если она не хочет, чтобы он начал ломать ей пальцы.

Джессика слегка подвинулась на коленях и, наклонив голову к полу, зубами подцепила с белой плитки самый комковатый кусочек. На этот раз она пережевала его более тщательно, стараясь, чтобы он был достаточно мал и наконец прошел в горло, не подавившись. Все это время Далтон кричал на нее, все громче и громче, еще более обезумевший, чем когда-либо. Она подняла глаза и увидела, что на его висках вздулись вены, а лицо приобрело тревожный ярко-красный оттенок. Это был настоящий психованный ублюдок, гораздо более безумный, чем она себе представляла. Возможно, самый безумный ублюдок, которого она встречала в удручающе длинной череде сумасшедших ублюдков. Осознание этого наполнило ее отчаянием.

Я никогда не выберусь отсюда, - подумала она. - Мой шанс вырваться на свободу и вышибить ему мозги никогда не представится.

Взгляд, брошенный на него снизу вверх, еще больше усилил его возбуждение. Он вынул свой набухший, покрытый венами член и начал неистово двигать им. Она наблюдала за его действиями, пока он не крикнул ей, чтобы она продолжила есть, что она незамедлительно и сделала. В тот момент она с радостью это сделала. Забавно, но поедать плоть другой запуганной женщины было предпочтительнее, чем наблюдать, как это чудовище, маскирующееся под мужчину, ублажает себя. Когда она вернулась к отвратительной трапезе, ее раздосадовало, сколько ее еще оставалось. Она бы и подумать не могла, что с такого изможденного тела можно снять столько съедобного мяса. Конечно, она только предполагала, что это мясо принадлежало женщине, которая была прикована вместе с ней в подвале, когда она очнулась. Оно могло принадлежать и более ранней жертве. Это казалось маловероятным, но Джессика не сомневалась, что у этого сумасшедшего есть морозильная камера, набитая упаковками с человеческим мясом.