Джед ахнул, услышав шаги Дедули в коридоре. Он двигался не слишком быстро, но отсутствие привычного стука ходунков или трости указывало на то, что впервые за много лет он шел без посторонней помощи.

- Я иду за тобой, мальчик, - крикнул ему старик. - Иду, чтобы вернуть твой старый долг. Ты знаешь, что я имею в виду.

Слушая его, Джед понял, что процесс омоложения не прекратился. Его голос стал сильнее и чище, в нем больше не было того низкого, флегматичного хрипа, в который он превратился за последние годы. Кроме того, казалось, что он ускоряет шаг при ходьбе. Услышав это, Джед начал всерьез сожалеть о своей лихорадочной попытке из последних сил приготовить "Мозговое Сияние", достаточно мощное, чтобы предотвратить кончину старика, которая уже не казалась такой неминуемой.

Вместо этого следовало отравить старого сукина сына.

Несмотря на растущий страх, Джед чуть не рассмеялся.

Это было забавно, потому что это было правдой, но это была правда, пропитанная глубокой горечью.

Вся эта работа, весь риск, на который я заставил парней пойти, чтобы схватить всех этих сук, и вот какая благодарность мне досталась?

- Пошел ты, старик, - пробормотал он. - Гребаный неблагодарный ублюдок.

Старик рассмеялся. Он был уже почти в конце коридора.

- Я не неблагодарный. Черт возьми, я очень благодарен. Но ты плохой человек, Джедидая, и пришло время заплатить по счетам.

Слух у него тоже улучшился.

Джед снял с каминной полки свою двустволку, открыл ее и вставил по патрону в каждый ствол. Старик уже был в гостиной, двигаясь все быстрее и быстрее. Джед отвернулся от камина и вскинул двустволку как раз вовремя, чтобы прицелиться Дедуле в грудь.

Старик резко остановился, хотя на самом деле он уже не был старым, по крайней мере, с виду. Его тело претерпело такие радикальные изменения, что это было сродни превращению. Он стал выше и более подтянутым, кости под кожей стали более упругими, кожа выглядела более здоровой, на ней почти полностью отсутствовали пигментные пятна и повреждения, которые ее портили. Совсем недавно на его пятнистой голове оставалось всего несколько тонких прядей седых волос, но теперь у него была целая копна темно-каштановых локонов. Кроме того, казалось, что он все еще стареет в обратном направлении: несколько оставшихся пигментных пятен исчезли на глазах, а его обнаженное тело становилось более мускулистым.

В каком-то смысле мужчина, стоявший перед ним, был незнакомцем, версией Дедули, которого он никогда не видел, если не считать нескольких размытых черно-белых фотографий. На самом деле, было трудно думать об этом человеке как о "Дедуле". Таким был Джон Митчелл, каким он выглядел задолго до того, как прожил почти столетие, прежде чем преклонный возраст скукожил и ослабил его, сделав неузнаваемым.

Он нахмурился, увидев двустволку.

- Ты, кусок дерьма. Давай, лицом к лицу, как мужчина, а не как трус.

Джед хмыкнул.

- Иди к черту!

Прогремел выстрел, и в центре груди Джона Митчелла открылась красная дыра, кровь и ткани хлынули из большого выходного отверстия в спине. Он сделал неуверенный шаг назад, но не упал. Джед подошел ближе и выстрелил снова.

На этот раз Джон действительно упал.

Следующие несколько мгновений Джед оцепенело смотрел на неподвижную фигуру мужчины, почти ожидая, что тот снова поднимется, как какой-нибудь неубиваемый монстр из фильма ужасов. В любое другое время он бы посмеялся над этой идеей, но ему уже приходилось видеть, как человеческое существо стареет в обратном направлении с поразительной скоростью. Была ли идея о том, что труп может встать и снова ходить, более нелепой, чем эта?

Джед подошел ближе и опустился на колени рядом с трупом, чтобы проверить пульс, прижав пальцы к шее мужчины. Хотя Джон был еще теплым, было очевидно, что он действительно мертв. Он понял это по абсолютной неподвижности тела и немигающим глазам. Отсутствие пульса подтверждало это.

Он почувствовал, как у него перехватило дыхание, а глаза затуманились слезами: чудовищность того, что он совершил, поразила его с ошеломляющей силой. Все эти годы я любил этого человека и отчаянно пыталась заставить его полюбить себя в ответ, спасти его, только для того, чтобы наступил этот момент, еще один момент кровавой, импульсивной расплаты. Он почувствовал, как внутри него открывается дыра, глубокая душевная рана, такая кровоточащая и ноющая, что на мгновение он почувствовал себя человеком, стоящим на краю пропасти, балансирующим на ее краю и ожидающим того последнего легкого толчка, который отправит его в нее.

В коробке на каминной полке оставалось еще несколько патронов. Ему бы хватило всего одного. В его жизни столько всего пошло не так, и он облажался во многих отношениях. Возможно, самоубийство было единственным правильным решением, которое у него еще оставалось, единственным возможным способом искупить все, что он сделал.

После нескольких мгновений, потраченных на то, чтобы представить себе это, Джед почувствовал, что постепенно уходит от этой самоуничтожающейся внутренней черноты. Его эмоции все еще были сильны, но он достаточно хорошо понимал себя, чтобы понимать, что превыше всего ценит свою безопасность и выживание. Как бы тяжело это ни было, он сделал единственное, что мог сделать в тех непростых обстоятельствах. Эти острые чувства со временем исчезнут.

Он вернул двустволку на прежнее место над каминной полкой.

Труп все еще не шевелился, когда он снова взглянул на него. Он задумался, сколько времени пройдет, прежде чем его измученная психика перестанет ожидать чего-либо другого. Вероятно, не раньше, чем тело вынесут из дома и похоронят под землей. Потому что это была его первая мысль, когда он смог преодолеть грубые эмоции момента и снова начать воспринимать происходящее рационально - что ему нужно сделать, чтобы скрыть то, что он натворил.

В одном ему повезло: когда это случилось, дома больше никого не было. Чем скорее он вынесет тело Джона Митчелла из дома и избавится от него, тем лучше для него будет, потому что кто-нибудь из парней или все они могут вернуться в любой момент, и тогда у него будут большие неприятности.

Он был не в восторге от предстоящего ему огромного объема работы. Одной из задач было оттащить тело подальше в лес для захоронения. Даже если бы его вынесли из дома, остались бы многочисленные свидетельства насильственного инцидента. Старый ковер в гостиной, который был старше даже самого Джеда, был запятнан кровью убитого, причем довольно сильно, а на полу за краем ковра было еще больше крови и разбросанных кусочков ткани. Пол он мог бы начисто вымыть, но с ковром было больше проблем. Свернуть его и избавиться от него, возможно, закопав глубоко в землю вместе с телом, было бы самым простым решением, но это было бы трудно объяснить. Парни удивятся внезапному исчезновению чего-то, что всю их жизнь занимало видное место в доме. Никто из его мальчиков не отличался особым умом, но и не был полным идиотом. Исчезновение коврика и Джона Митчелла в один и тот же вечер вызвало бы подозрения.

Ничто из этого не меняло сути, которая заключалась в том, что нужно было что-то делать, и как можно скорее. Он был уже на грани того, чтобы начать убирать предметы мебели с ковра, чтобы завернуть в него тело, когда внезапно его осенило. Это была настолько ошеломляющая по своей дерзости идея, что он чуть не рассмеялся.

Возможно, решение его проблем заключалось в том, что ему вообще не нужно было ничего делать.

В смысле физической работы.

Человек на полу действительно не имел ни малейшего сходства с Дедулей, которого знали мальчики. Кроме того, те несколько размытых старых фотографий молодого Джона Митчелла, которые Джед помнил, никогда не выставлялись в доме. Он увидел их только тогда, когда перебирал коробку из-под обуви, полную старых фотографий, когда был мальчишкой.

Коробку из-под обуви, которой давно не было, ее унесла одна из его тетушек во время массового бегства женщин из его дома. Казалось, что шансов на то, что кто-то из мальчиков сможет установить личность убитого, было очень мало. Поэтому решение дилеммы Джеда было само по себе простым.

В истории, которую он расскажет, человек на полу был не Дедулей. Вместо этого он был каким-то незнакомцем, сумасшедшим злоумышленником, который ворвался в дом в поисках мета. Они не готовили метамфетамин, но местные жители знали, что некоторые из парней продавали мет, изготовленный братом Джеда, Моссом Митчеллом. Он мог предположить, что злоумышленник был наркоманом из города, который перепутал его дом с домом Мосса. Что касается того, что мертвец был раздет, это можно списать на его пристрастие к наркотикам. Джед мог бы сказать, что, вернувшись после работы с перегонным кубом, обнаружил, что мужчина роется в доме. Бардак, который он устроил на кухне, готовя "Мозговое Сияние", теперь можно было списать на это, как на еще одно свидетельство отчаянных поисков таинственного человека не только мета, но и любого вещества, потенциально изменяющего сознание, которое могло попасть ему в руки.

Джед мог бы также сказать, что он боролся с этим человеком, пытаясь выставить его из дома, и эта стычка в конечном итоге привела к его смерти от выстрела из двустволки. Затем, как только он убедился, что мужчина мертв, он побежал по коридору, чтобы проверить Дедулю в его комнате, но обнаружил, что тот пропал. Джед предположил бы, что старик сбежал из дома, испугавшись незваного гостя, только для того, чтобы потерять ориентацию и заблудиться в лесу. Он попросит мальчиков тщательно обыскать окрестности, и сам присоединится к ним на столько, на сколько потребуется, чтобы убедить их, что он, как и все остальные, пребывает в неведении относительно судьбы старика.

Почувствовав себя намного лучше, Джед пошел на кухню и достал из холодильника бутылку "Курса". Открутив крышку и швырнув ее в мусорное ведро, куда она не попала, он поднес бутылку ко рту, запрокинул голову и сделал большой глоток. Пиво, а не "Сияние", показалось ему хорошей идеей. Это обеспечило бы приятный теплый прилив алкоголя, но не слишком испортило бы его настроение. Он приложит все усилия, чтобы не потерять самообладания в течение следующего дня или двух, сколько бы времени ни потребовалось, чтобы преодолеть этот кризис, а затем выпустит пар в старомодной выпивке.

Допив пиво и выбросив бутылку в мусорное ведро, он вернулся в гостиную, намереваясь выглянуть в одно из выходящих на улицу окон и посмотреть, не появятся ли какие-нибудь признаки возвращения мальчиков. Он проходил через арку в гостиную, когда его взгляд привлекло кровавое пятно на ковре.

У него отвисла челюсть. Если бы бутылка все еще была у него в руке, она наверняка выскользнула бы у него из пальцев. От неприятного ощущения глубоко в животе к горлу подкатил комок тошноты.

Джон Митчелл исчез.

15.

Что они сделали, так это переложили истекающих кровью старшеклассников с заднего сиденья "Мустанга" в багажник "Шевелле" Буббы Рэя. Поскольку они были еще живы, они оказали некоторое сопротивление, но были настолько ослаблены от многочисленных ранений, что это не имело большого значения. На мгновение девушка была ближе всех к тому, чтобы высвободиться, но это бы ей не помогло. Лоретта усмирила ее, засунув пальцы в одно из отверстий у нее на животе, прежде чем она успела выскользнуть, и, потянувшись поглубже, сильно ткнула во что-то особенно чувствительное, хихикая над тем, как та закричала.

Все это было сделано за считанные минуты на том месте дальше по дороге, где они оставили "Шевелле" перед прогулкой по лесу. Конечно, существовал риск, что кто-нибудь из прохожих увидит, чем они занимаются, но Бубба Рэй не слишком беспокоился. На дороге, ведущей к утесу, даже днем было мало машин. За то время, пока они справлялись с работой, мимо не проехало ни одного автомобиля. Забрызганный кровью "Мустанг" был оставлен на обочине, а они уехали на "Шевелле".

Вскоре после того, как они снова тронулись в путь, Лоретта ткнула большим пальцем через плечо.

- Разве это не самая приятная музыка, которую ты когда-либо слышал?

Бубба Рэй на мгновение растерялся, но потом понял, что из багажника доносятся жалобные стоны и хныканье старшеклассников. Он предположил, что в том, как отдельные стоны постоянно поднимались и опускались, было что-то музыкальное, словно сатанинский припев в какой-нибудь блэк-металлической песне, призванной пробуждать абсолютное зло.

Лоретта наклонилась и, просунув руку ему между ног, сжала промежность.

- Это дерьмо заводит тебя так же сильно, как и меня?

Промежность Буббы Рэя напряглась от ее хватки.

Она рассмеялась и сжала его сильнее, физическая реакция была единственным необходимым ответом. Ее рука оставалась на месте и продолжала манипулировать им через ткань его брюк. Она делала это так хорошо, что ему стало трудно сосредоточиться на управлении автомобилем. Хорошо, что на обратном пути к дому Джедидаи им не придется сворачивать ни на одну из малолюдных проселочных дорог.

Учитывая, как сильно она возбуждала его своими пылкими, задыхающимися ласками, его поразила мысль о том, что это была та самая наркоманка, которую он всегда старался избегать, находя ее отталкивающей во многих отношениях. Несмотря на то, что он трахал ее раз или два в прошлом, он никогда не находил ее такой уж привлекательной. У него были более симпатичные кузины, и иногда они были готовы поиметь его, лишь бы он надел презерватив, чтобы избежать позора, связанного с тем, что онa залетелa от одного из "сыновей Джеда", и неважно, что он не был одним из настоящих сыновей этого человека. По мнению многих, он был запятнан связями, и при этом большинство людей даже не подозревали о том, что иногда они вытворяют что-то более мерзкое.

Лоретта застонала.