Они пришли на следующее утро.

Щёлкнул замок, с тягучим скрипом открылась тяжёлая металлическая дверь. В проходе стоял Винник, а за его спиной четверо вооружённых верзил с оружием в руках и хмурыми минами.

— Вышли по одному, — жёстким, не терпящим неповиновения голосом приказал он.

Арина заметила, как Надя вцепилась в малыша, будто предчувствуя, что его собираются отнять. Тогда она встала рядом и поклялась про себя: перегрызёт глотку любому из этого отребья, кто посмеет хоть пальцем тронуть маленького Йована.

Йован… ей до сих пор было не по себе слышать это имя. Ночью он снова громко плакал и всех разбудил. Голова страшно гудела, с трудом привыкшая к холодному полу спина заныла с новой силой, но никто и не посмел жаловаться. Этой ночью Арину крайне удивил Юдичев. С позволения Нади он стал напевать малышу глупую песню про старого моряка, заплывшего на остров с населяющими его грудастыми амазонками. Пошлый текст, спетый хрипловатым голосом, таинственным образом успокоил малыша, а молоко матери помогло крепко заснуть.

Встав по двое, под пристальным надзором автоматов, направились к лестнице. Их предупредили сразу — никаких разговоров, потому молчали.

Поднявшись до десятой палубы, они оказались в просторном коридоре со множеством людей, вооружённых, тепло одетых, все принадлежали к Братству. Мужчины и женщины сразу обратили к ним изучающие взгляды.

Пройдя ещё немного дальше, дверь одной из кают открылась, и Арина заметил её. Ту девку, отнявшую у неё нож. Их взгляды пересеклись, и мерзавка в ответ ей подмигнула, чмокнув губами воздушный поцелуй.

Арина посмотрела на цифры над её головой. Номер каюты 10184.

— Десять, восемнадцать, четыре… — шептала она, отпечатывая в памяти цифры, — десять, восемнадцать, четыре…

Завернули за угол и оказались в странном месте, с ветвящимися улочками и расставленными вдоль скамейками. Табличка указателя гласила, что они проходили мимо «ЦЕНТРАЛЬНОГО ПАРКА». Арина задрала голову и разглядела гигантскую стеклянную крышу; птицы кружили в синем небе с редкими облаками. По ощущениям она словно вернулась на Захваченные Земли.

Лайнер теперь стал казаться ещё больше, когда их путь продолжился в овальном помещении, с десятками столов и стульев. Очередная вывеска подсказала: некогда здесь был ресторан.

И вдруг послышался мелодичный звук — медленный, как ленивый утренний дождь, он капал и капал, превращаясь в музыку.

Уильям Морган стоял на небольшом подиуме, эдакую мини-версию сцены театра, где он выступал со вчерашней проповедью. Пальцы вожака Братства легко касались клавиш пианино, извлекая ноту за нотой.

Уильям, не прекращая играть, оглянулся через плечо в сторону вошедших.

— Ах, вот и наши беглецы… — голос его прозвучал мягко и что не менее важно — на русском. Слышался лишь небольшой акцент.

Не вставая со стула, он закрыл клавиши пианино, нежно погладил его поверхность, стряхнув невидимую пыль, и обернулся в их сторону. Его узкое лицо дышало необъяснимым величием. Спокойный и властный, чуть задрав подбородок, на котором росла козлиная бородка с ниточками седины. Чёрные глаза лениво скользнули от одного к другому, пока не остановились на Наде с ребёнком.

— Боже правый, до чего чудесный малыш! — улыбнулся Уильям. — Мальчик? Девочка?

— Мальчик, — осторожно ответила Надя.

Уильям поднялся, ловко спрыгнул с подиума и направился к Наде. Она крепче прижала к себе сына, смиряя приближающегося чужака подозрительным взглядом, и попятилась, пока не упёрлась в стоявшего позади охранника. Тот слегка пихнул её обратно, на прежнее место.

— Ну же, не стоит так бояться. — Уильям поднял перед собой руки. — Я всего лишь хочу разглядеть это невинное создание поближе. Обещаю, я к нему не притронусь.

Надя тяжело задышала носом, выражая молчаливый протест. Но Уильям всё же подошёл к новоиспечённой матери, и тень его фигуры накрыла её до кончика носа.

Йован проснулся. Из крохотных губок брызнули пузырьки. Арина знала: малыш вот-вот заплачет, но как только здоровяк в лице Уильяма оказался перед ним, на младенца легло странное спокойствие, заставившее его лишь разглядывать незнакомца, чья голова козырьком нависла над ним.

— До чего милый карапуз, — глаза Уильяма улыбались. — Очень уж я люблю детей. В них столько невинности, столько чистоты! Их страница жизни ещё пуста, белая как утренний снег. Жаль, я не могу подержать его. По выражению лица матери я вижу, что она против. И я уважаю её право.

Арину сказанное возмутило, позволив упрёку вырваться из её рта:

— В таком случае вы могли бы и уважить её право провести эту ночь не в тесной камере.

Густые брови Уильяма в удивлении поднялись.

— Это правда? — он медленно перевёл взгляд от Арины к Виннику. — Ты позволил молодой матери провести эту ночь в тюремной камере?

Пират опустил голову и почесал в затылке.

— Простите, отец Уильям, мы… — промямлил он в ответ.

— С Девой Марией и её сыном ты поступил бы таким же образом?

— Нет, что вы, отец Уильям! — Маленькие крысиные глазки сверкнули испугом. — Я никогда бы…

— Помолчи, мы позже это обсудим. — резко оборвал он его и обернулся к Арине. — Как твоё имя, дитя?

— Арина.

— Арина… — произнёс он, пробуя имя на вкус. — Даю вам обеим слово, что подобного больше не повторится.

Арина почувствовала прилив сил и взяла на себя храбрость ответить прямо.

— Такое место уже имеется: каюта на корабле, который у нас отняли. С вашей стороны будет весьма благородно отпустить нас, и…

Шаг вперёд сделал Матвей, властным движением руки приказав Арине помолчать. Ей стоило больших усилий унять охвативший её азарт от этой беседы.

— Мистер Морган… — обратился к нему Матвей и чуть поклонился. — Позвольте представиться, моё имя Матвей Беляев. Я собиратель со станции «Восток» и отвечаю за всех этих людей.

Уильям смерил его долгим взглядом.

— Значит, это на вас мне стоит повесить все обвинения в попытке нарушить законы Братства, мистер Беляев? — произнёс он так спокойно, будто речь шла о сущем пустяке.

Арина заметила, как Матвей нервно сглотнул.

— Теперь вы главный на Палмере и можете поступать как вам заблагорассудиться, — он сохранял уважительный тон, — но прежде чем вы сделаете это, дайте мне возможность от лица моей группы объяснить, что именно заставило нас решиться на попытку побега этой ночью.

— Хм… — Уильям спрятал руки за спиной, осмотрел остальных и вернулся на подиум. Там он сел на банкетку, положил руку на крышку пианино и мягко произнёс: — Что ж, попробуйте, но учтите: мерзость пред Господом — уста лживые, а говорящие истину благоугодны Ему! * Я не терплю лжи, мистер Беляев, потому настоятельно прошу вас не вредить самому себе. — Он махнул ему рукой. — Говорите.

Матвей прочистил горло.

— Большинство здесь собравшихся — участники важной научной экспедиции на Захваченные Земли. Наша цель — починка радар-станции в районе Анкориджа, что в Аляске. Не хочу вдаваться в излишние подробности, а потом скажу кратко: если наша миссия увенчается успехом, то собиратели всей Антарктиды смогут получать весьма точные прогнозы перед вылазками на недели вперёд, что существенно…

— Вы не рассказали, откуда плыли, прежде чем угодили сюда? — прервал его Уильям. — С какой станции?

— «Халли», — ответил Матвей, — это станция расположенная на леднике…

— … Бранта, — закончил Уильям, его пальцы забарабанили по крышке пианино, — в море Уэдделла, далеко на востоке отсюда. Я даже помню точную дату основания этой станции, пятое февраля две тысячи тринадцатого года. Хотите знать, откуда мне это известно, мистер Беляев?

Матвей молчал.

Напряжение нарастало.

— Бо́льшую часть своей жизни я прожил там, на станции Халли, — объяснил Уильям. — Именно там я говорил с Богом в лице поморника. И мне вот что интересно… — Его рука скользнула по всем выстроившимся в ряд пленникам. — Разбуди меня посреди ночи, и я вспомню все лица родного «Халли», назову каждого поимённо… Но что касается ваших лиц…

Охранники позади оживились. Щёлкнули предохранители.

«Вот же дерьмо…» подумала про себя Арина.

Уильям поднял раскрытые ладони вперёд в примиряющем жесте.

— Но хорошо, возможно, вы действительно с «Халли», и прибыли туда сравнительно недавно. В конце концов, я не был там много лет. Однако… — он выпятил указательный палец, — я человек осторожный, и прежде чем вы продолжите объяснять причину своего поступка, я сделаю вот что… — Он щёлкнул пальцем и один из его людей вышел к подиуму, склонив перед Уильямом голову, словно перед ним стоял король. — Сергей, свяжись с «Халли» и узнай, выходило ли в этом месяце с их порта какое-либо научное судно, и если да, уточни состав экипажа и…

— Постойте… — дрогнувшим голосом произнёс Матвей.

Арина чувствовала, как кончики пальцев рук и ног онемели от холода. Их и без того хрупкая надежда теперь окончательно разбилась на мелкие кусочки.

Губы Уильяма согнулись в лёгкой полуулыбке, будто он заранее знал, что его водят за нос, и теперь вывел лжецов на чистую воду.

— Какие-то проблемы, мистер Беляев?

Все озирались в сторону Матвея, в его уткнувшееся в пол хмурое лицо. Арина буквально слышала, как он думает, только вот о чём?

Напряжённая тишина длилась недолго.

— Я теряю терпение… — произнёс Уильям, сомкнув зубы.

— Да, я соврал, — чуть осевшим голосом ответил Матвей и поднял взгляд на вожака Братства. — Мы прибыли не со станции «Халли», а с Захваченных Земель, где находились последние десять месяцев.

На несколько секунд в помещении воцарилась тишина, пока не разорвалась пронзительным грохотом Винника и его приспешников.

Но несмотря на ожидаемую реакцию, Матвей продолжил:

— И мы действительно участвовали в важной экспедиции, некоторые из нас… — он обернулся в сторону Маши, в чьих глазах мелькнул протест. — Но в какой-то момент всё пошло не по плану и мы застряли.

Хохот пиратов не смолкал, а вот улыбка с лица Уильяма стёрлась окончательно.

— Вы играетесь с гневом божьим, мистер Беляев, собиратель со станции «Восток». Но, будучи Его посланником, я строго следую его наставлению быть терпеливым и милосердным, потому даю вам последнюю возможность выплюнуть засевшую на ваших устах ложь и сказать правду.

— Я говорю правду, — настаивал Матвей и вышел вперёд. — Если не верите, можете спросить об этом Тихона, мальчика, который вчера был с нами.

Пальцы Уильяма забарабанили по крышке быстрее.

— Хорошо, пускай вы действительно каким-то образом выживали все эти месяцы на захваченных демонами территориях…

Кто-то из подчинённых Винник ещё раз хохотнул и успокоился.

Уильям подался вперёд.

— И что с того? Думаете, это обстоятельство поможет вам избежать наказания за попытку бегства?

Матвей облизал пересохшие губы.

— А если я предложу вам оружие?

— Оружие? — выплюнул Уильям. — Оглядитесь вокруг, мистер Беляев! У меня армия верных мне последователей, вооружённая до зубов!

— Я не говорю про автоматы, гранаты и ножи… — Матвей серьёзно глядел в глаза Уильяму, — а про оружие, способное уничтожить мерзляков.

В воздухе тяжёлым облаком повисло очередное напряжённое ожидание.

— Матвей, ты с ума сошёл? — послышался позади шёпот Маши. — Немедленно перестань!

Но собиратель отмахнулся от неё, прося не лезть не в своё дело.

Арина тем временем находилась в состоянии шока. Секрет, столь бережно хранимый ими эти месяцы, вдруг стал достоянием общественности. И не абы перед кем, а перед сворой религиозных фанатиков.

— Ты держишь меня за идиота? — отозвался Морган, сжимая кулаки. — На свете не существует подобного оружия.

Матвей говорил быстро:

— Оно существует. Это токсин, который разрабатывали в научном центре Москвы, столице бывшей России. Именно оттуда мы…

— И где сейчас этот токсин? — спросил Уильям с видом глубочайшего недоверия.

— У нас его украли, вместе с кораблём. Именно поэтому нам пришлось выживать…

Раздались отдельные смешки позади.

— Украли, вместе с кораблём… — вздохнул Уильям. — Вы блистательный рассказчик, мистер Беляев, однако весь этот фарс меня изрядно утомил.

Предводитель Братства щёлкнул пальцем, и двое верзил схватили под руки Матвея и поволокли его к ногам Уильяма.

— Нет! Отпустите его! Отпустите! — завопила Маша.

— Я говорю правду! — продолжал настаивать Матвей. — Спросите мальчика, опросите нас всех…

Удар прикладом в спину заставил собирателя замолчать и рухнуть на пол.

— Он говорит правду! — выступила Маша. — Токсин существует! Он…

Один из пиратов подошёл к ней сзади, приложил ладонь ко рту и дуло пистолета к виску.

Арина услышала, как он громко шепнул ей:

— Отец Морган не давал тебе слова, сука.

Лейгур дёрнулся вперёд, но ткнувший его в спину дулом дробовика пират сообщил, что это затея обернётся для него не лучшим образом.

А потом началось настоящее безумие.

У Нади прямо из рук вырвали ребёнка. Она закричала, бросилась на похитителя и попыталась выхватить малыша.

— Отдай его, ублюдок!

Её ударили прикладом в лицо. Она согнулась в три погибели и выплюнула выбитый зуб вместе с кровавым ошмётком. Арина бросилась ей на помощь, но удар хлёсткой пощёчины заставил её развернуться на сто восемьдесят градусов и упасть на пол. Острая боль пронзила её позвоночник.

Юдичев тоже сопротивлялся и даже смог повалить на лопатки несколько мужиков, прежде чем его скрутили за руки, не давая пошевелиться. Ему оставалось лишь выкрикивать проклятия. Соню положили рядом с ним, прижав её голову к полу грязным ботинком.

— Вы все больные! — вопила она. — Больные на голову фанатики!

Эрик поднял руки, давая понять, что не намерен сопротивляться. Не помогло. Ему досталось как и всем, прикладом в нос.

Всё это случилось в одно мгновение. Арина как парализованная наблюдала за Матвеем, стоящим на коленях перед Уильямом Морганом. Неоткуда взявшийся пистолет вожака Братства медленно опускался ко лбу Матвея.

— Всех остальных вернуть в камеру и записать в очередь на проповедь, — приказал Уильям и взвёл курок пистолета, — а с нашим главным сказочником и лжецом я разберусь прямо сейчас…

И вдруг Арину осенило.

— Я могу доказать! — крикнула она что есть силы. — Доказать, что это всё это правда! Про токсин, про Захваченные Земли…

Она почувствовала удар в ребро и взвизгнула от тупой боли.

— Тебе не давали слова, злючка!

Перед глазами она вдруг увидела белёсое остриё… своего ножа из китовой кости. Затем самодовольная улыбка на лице пиратки и горевшие от возбуждения глаза, впившиеся в неё как лезвие ножа.

Арина заставила себя отвернуться от неё и взглянуть на Матвея. Его голова опущена, и, судя по его отрешенному виду, смирился со своей участью. Но этого так и не произошло. Уильям Морган смотрел на неё, прижимая дуло пистолета к затылку её родного человека…

— Вот как? — с небрежностью бросил вожак Братства. — И каким же образом?

— Дневник… — каждое слово отдавалось тягучей болью в рёбрах, — все эти месяцы я вела дневник и описывала происходившее с нами…

«И не только…»

— Дневник… — Уильям покачал головой и улыбнулся. — И где же этот дневник? — Дуло пистолета угрожающе ткнуло в лоб Матвея. — Может, и его украли?

— Нет, не украли. — Арина заметила, как на неё с мученическим выражением лица поглядывает Матвей. Его голубые глаза зияли надеждой и страхом. — Он остался на корабле, который вы у нас отняли. Под матрацем, крайняя левая койка самой дальней каюты. Прочтите его и сами убедитесь, почему мы хотели сбежать. Токсин, экспедиция… Всё это правда. Матвей говорит правду.

Она нашла в себе силы подняться на ноги. Воровка её ножа захотел помешать, но Уильям резко мотнул головой в немом приказе, и та вяло ослабила хватку.

Превозмогая боль, Арина встала в полный рост.

— Вы говорили, что следуете божьему закону быть милосердным… — у неё перехватило дыхание. — Прошу, проявите это милосердие и не трогайте его… — Горячие слёзы прыснули из её глаз.

Уильям Морган долго и упорно смотрел ей в лицо, пока наконец не опустил пистолет.

— Быть по-твоему… — Он убрал пистолет. — Я ознакомлюсь с этим… дневником. Молись, чтобы он действительно оказался там. — Снова щелчок пальцами. Теперь она вздрагивала каждый раз, заслышав этот звук. — Отведите их обратно в клетку. Винник, ты же захватил их корабль?

— Да, отец Морган.

— Проводишь меня к нему.

Уильям спрятал оружие за поясом.

— Мой ребёнок… — из последних сил выдавил Надя, которую грубо подняли с пола. — Верните мне моего ребёнка.

— О нет, милая моя, — нежным, отеческим голосом произнёс Уильям. — Твой чудный малыш останется с нами. У его матери был шанс сказать правду, но она этого не сделала. Негоже столь невинному созданию впитывать в себя грех лжи, в особенности от родной матери.

Арина возмутилась:

— Вы не можете!..

Он резко обернулся к ней, схватил за шкирку. Их лбы соприкоснулись. Горячее дыхание обволокло её щёки.

— Ещё как могу, — прошипел он. — Будем считать, что ребёнок — это плата за ложь про «Халли» и остальные бредни, которые вы пытались впарить мне! Но учти, дитя, ещё одна такая ложь станет для всех вас последней.

Уильям грубо отпихнул её в руки своих верзил.

— Увести их!

* * *

Всю обратную дорогу Надя умоляла вернуть ей Йована, на что непременно получала грубым тычком ствола автомата в спину, бока, рёбра. Её истерика лишь росла и достигла своего апогея, когда дверь камеры за ними закрылась.

— ОТДАЙТЕ МНЕ МОЕГО РЕБЁНКА, СВОЛОЧИ!

Её жилистые руки сомкнулись в кулаках, и она в отчаянии заколотила по двери. Дребезжащий звук быстрыми волнами прокатился по всей камере, отдаваясь в ушах. Отсюда она виделась Матвею как вихрь неудержимой ярости. Выпусти такой на свободу — и пиши пропало, она прикончит всех на это лайнере без разбору.

К Наде подошёл Лейгур. Он положил руку ей на плечо, а затем силой потянул на себя, крепко сжав её в объятиях. Поначалу она колотила здоровяка и рыдала, прося отпустить её, однако каждый взмах её руки ослабевал, удары утихали, и в конечном счёте остались одни лишь всхлипывания.

Лейгур молчал и, в попытке утешить несчастную мать, неуклюже поглаживал её по спине.

Прошло около часа. Надина истерика стихла, и теперь она сидела на полу, пустым взглядом уставившись в одну-единственную точку.

Когда охвативший всех шок отступил, первой из всех заговорила Маша:

— Боже, Матвей, о чём ты только думал…

Но Матвей и рта не успел открыть, как его опередила Арина. Девушка вскочила на ноги и с горящей яростью в глазах уставилась на Машу.

— О чём он думал⁈ — Её голос едва не сорвался на крик. — И ты ещё спрашиваешь, сука неблагодарная? ОН ДУМАЛ О ТЕБЕ! ОБО ВСЕХ НАС! Если бы не он…

— Арина, прошу! — громко крикнул Матвей. — Прошу тебя, не начинай. Не сейчас.

Он не мог сердиться на неё, в особенности после того, как она в очередной раз спасла его жизнь, но и допустить рождения ссоры между ней и Машей тоже не желал.

— У меня было два выбора, — он облизнул губы и повернулся к остальным, — рискнуть и выдумать на ходу очередную ложь, поставив на кон наши жизни, или сказать ему правду и попытаться спасти нас. — Он прерывисто вздохнул. — Я выбрал второе. И… пускай это всё обернулось так, как обернулось, главное одно — мы живы.

— Надолго ли… — прошептал Эрик и гневно шаркнул ногой по полу. — Чтоб меня! Проклятая Антарктида! Сборище сумасшедших придурков с обмороженными мозгами. Дерьмо, поганое дерьмо! Faen ta alt sammen!

До сих самых пор Матвей никогда не видел Эрика столь озлобленным.

— Они забрали моего сына… — раздался охрипший голос. Пока Надя говорила, её стеклянный взгляд по-прежнему высматривал нечто лишь видимой одной ей на полу. — Моего Йована…

Сидевший рядом Лейгур ответил:

— Мы вернём его. Обязательно…

— Я убью всех этих сукиных детей, — шептала она так, словно разговаривала сама с собой, — всех, кто хоть пальцем к нему притронулся.

По камере разлилось неловкое молчание.

— Думаю, — осторожно, словно боясь сказать лишнего, говорила Соня, — я знаю, куда они могли увести твоего мальчика. Они держат всех детишек, оставленных без родителей…

Надя резко посмотрела на Соню.

— У моего сына есть я! Его мать!

Соня нервно сглотнула. Её щёки зарумянились.

— Да, прости… не стоило мне так говорить. Я хотела лишь сказать, что они могли его отнести на двенадцатую палубу. Там есть одно местечко, нечто вроде детского сада. Они наверняка держат его там.

— А я вот что скажу… — впервые взял слово Юдичев. — Но сначала… Арин.

Девушка подняла на него взгляд.

— Этот твоей дневник и всё написанное там… Думаешь, это убедит Моргана?

— Я надеюсь, — ответила она, прильнув губами к прижатым друг к другу кулакам. — Там указаны места, имена, записи… Это должно его заинтересовать.

— Короче, — выдохнул Макс, — как по мне, так мы выиграли время и ничего больше. И это всё лучше, чем ничего. Даже если нам удастся убедить этого ублюдка поверить нам, в живых он нас долго не продержит. Поспрашивает ещё немного, вытянет информацию и прихлопнет к чертям собачьим. Потому сейчас нам нужно думать только об одном, — его взгляд прошёлся по всем собравшимся, — как принять бой с этими говнюками. Да, именно бой. Нет у нас времени на посиделки и придумывание всякого рода планов. Мы должны дать сучьим детям отпор.

— Согласен, — сказал Лейгур, — эти фанатики нас просто так не отпустят.

Матвей мысленно встал на их сторону. Сдаётся ему, Морган не оставил бы их в живых, спустись они хоть с неба с белоснежными крыльями за спинами.

— Может… Тихон сможет нам помочь? — осторожно спросила Соня. — Или его брат? Ведь должен же он…

— Не думаю, что Тихону теперь есть до нас хоть какое-то дело, — предположила Арина. — Он нашёл своего брата, ему ничего не грозит. На кой-чёрт ему сдались мы?

Ей ответила Надя.

— Ты же прекрасно знаешь, что это неправда, Арин. Он не бросит нас, не оставит в беде.

— Тогда где он? — её кулаки сжались. — Где его помощь, а? Где⁈

Надя ей не ответила.

— Мы здесь одни. Точка. И полагаться можем только на себя.

Её слова прозвучали, как приговор, повиснув над ними тревожной тишиной.