— Тима, что с ними будет?

Они вернулись к той самой широкой лестнице, ведущей на верхние палубы. У брата позвякивала связка ключей на поясе. Его ладонь влажная от пота, но ужасно тёплая. Ладонь родного брата.

— Кто они вообще такие? — подавляя строгость, спросил Тимур. — И почему ты весь такой грязный⁈ — Он остановил его и стряхнул осевшую на одежде пыль. — Где тебя носило весь этот год? Боже…

Чувства вновь нахлынули на Тимура, и он ещё крепче прижал его к себе, поглаживая по спине.

— А тебя? Где был ты? — Тихон чувствовал, что не обязан оправдываться перед братом. Это он исчез, ничего не сказав. Он ушёл средь ночи, оставив его совершенно одного.

Взгляд Тимура поник, на скулах заходили желваки.

И всё же Тихон, несмотря на жгучее желание выяснить, где всё это время пропадал его брат, решил отложить этот разговор на другой раз, поскольку именно сейчас его куда сильнее заботила судьба его друзей.

Он остановил Тимура на лестничном пролёте и на этот раз настоятельно потребовал:

— Тима, мои друзья, их нужно отпустить, слышишь?

— Друзей, говоришь? — хмыкнул брат. — А ты в курсе, что один из твоих так называемых друзей хорошенько мне так врезал в нос, едва его не сломал.

«Это ты ещё не видел, как он одним ударом чуть не убил того шведа. Считай, легко отделался».

— Это очень важно, — умоляюще настаивал Тихон.

— Вот как? Это ещё почему?

Тихон вдруг замолк и спросил себя: а стоит ли рассказать правду? Про всё приключившееся с ним с начала этого года, про захват плен, про путешествие на Захваченные Земли.

Про Копьё…

Но ведь перед ним его родной брат! Как он может не рассказать ему?

— Ну? — Тимур чуть встряхнул его, выводя из мимолётной задумчивости.

— У них важная миссия, у моих друзей, — неуверенно пролепетал он, — их надо отпустить.

— Важная миссия значит. И какая же?

Тихон не отвечал. Наверное, всё-таки придерживаться изначального плана Матвея, озвученного им, когда Братство взяло их в плен.

К счастью для Тихона, брат не стал мучать его расспросами.

— Я тебе вот что скажу: отпустить их прямо сейчас точно не выйдет. Они нарушили закон Братства и, скорее всего, предстанут перед отцом Морганом…

У Тихона дыхание перехватило.

— Их что, казнят как тех людей на сцене⁈

— Я не знаю… — Тимур крепко сжал двумя ладонями руки брата. — Будет разговор, их допросят, и если отец Морган решит…

— Они хорошие, клянусь тебе, Тим! — Тихон вцепился в рукава куртки брата. — Мы просто хотели уплыть отсюда, потому что это важно. Мы…

— Тихон. — Он коснулся его печей. Голубые глаза брата с родным теплом посмотрели на него. — Обещаю тебе, я сделаю всё, что в моих силах для помощи твоим друзьям. Если будет нужно, мы лично поговорим с отцом Морганом, он обязательно выслушает нас. Но не сейчас.

И вновь Тихон почувствовал себя никчёмным и беспомощным пацаном, неспособным сделать ничего для спасения своих друзей! Это вязкое, растекающееся по всем органом скверное чувство, обжигали его изнутри.

Над братьями нависло неуютное молчание.

— Как же ты похудел. — Пальцы Тимура ущипнули его за щеку. — Кожа да кости, я тебя сразу и не узнал.

Тихон молчал.

— Вот что, пошли в столовую, я попрошу нашего повара подогреть тебе что-нибудь из остатков ужина. Ты должен поесть.

Тихон ответил не сразу. Сказанное братом отозвалась в голове несколькими секундами позже, проталкиваясь через толпу из мыслей о запертых в камере друзьях.

— Хорошо, — нехотя ответил он.

Вместе они стали подниматься по лестнице.

— Боже, поверить не могу… — всё лепетал Тимур — жив, на самом деле жив. Я ведь тебя похоронил, ты в курсе? Набил мешок камнями и бросил в воду, попрощался навсегда, как полагается. Боже…

Тихон крепче стиснул его пальцы.

— А я знал, что ты жив. — В носу засвербело, но он быстро прогнал это чувство, проведя по ноздрям тылом руки.

Тимур улыбнулся и погладил его по волосам.

— Пойдём, здесь недалеко. Поешь и всё мне расскажешь.

«Всё мне расскажешь» — отдалось в голове у Тихона. Кажется, он встрял. Стоит ли говорить брату всю правду про последние десять месяцев его жизни? Или придерживаться отведённой ему роли? У него голова шла кругом.

Вместе с братом они поднялись на десятую палубу, прошли мимо лифтов и оказались в широком помещении с низкими потолками. От чудаковатых стен с уродливыми узорами кружилась голова. Потом заметил странные штуки, похожие на вытянутые коробки в человеческий рост, с разными рычажками, кнопками и небольшими экранами.

— Что это? — спросил Тихон, указывая на одну из таких коробок.

— Это игровые автоматы. Мерзкая вещь, рассадник греха, — с презрением в сторону отключённых машин отвечал ему брат. — Представляешь, до нашего прихода местные заряжали в них ватты, играли и впустую разбазаривали драгоценную энергию за одну только возможность почувствовать азарт. Это ужасно, мерзко. — Его презрительный взгляд скользнул по машинам. — Скоро мы избавимся от этих штук, и на «Палмере» будет процветать закон и порядок.

Тихон смолчал. Он долго не видел брата, но на мгновение ему показалось, будто за руку его держит совершенно другой человек.

— Ну вот, пришли.

Теперь они вошли в большой зал с множеством столиков. Вокруг — ни души.

— Садись где хочешь, — дал ему распоряжение Тимур, — а я пока загляну на кухню. Они обязательно должны были что-то да оставить.

Тихон сел за первый же попавшийся столик. Он и впрямь страшно проголодался, и съел бы целого тюленя, да только вот мысли о друзьях оттесняли голод, не давая думать ни о чём ином.

Тимур вернулся совсем скоро, держа поднос с миской. Внутри лежало странное, прежде не виданное Тихоном белое мясо.

— Что это? — он ткнул пальцем в кусок, мягкий.

— Это братец мой — курица, — с нескрываемой гордостью сообщил Тимур, словно сам её добыл и приготовил. — Здесь на «Палмере» есть один разводчик кур. Их мясо стоит кучи ватт, но мне для тебя ничего не жалко.

Тихон слыхал о курице, но и представить не мог, что когда-нибудь попробует её. Впрочем, чего уж говорить — ещё год назад он и про медведей-то толком не знал, а в итоге ел медвежатину несколько дней кряду, там, в северных лесах России.

Этот, без всякого сомнения, повод для гордости едва не сорвался с его языка, но он вовремя одумался и насадил на вилку жалкий белый кусочек.

— Ну? Как тебе? — улыбнулся ему Тимур, выжидающе наблюдая, как он жуёт. — Вкусно, правда?

— Вкусно, — не соврал Тихон, проглатывая мясо.

Но медвежатина всё же ему понравилась больше.

— Скоро мы будем есть курятину каждый день, брат, — Тимур хлопнул его по плечу, откинулся на стуле. — И никакой больше треклятой рыбы и тюленины. Будем питаться как наши предки!

У Тимура по лицу расползлась мечтательная улыбка, однако младший брат не разделял его энтузиазма. Точно не сейчас.

— Тима… — обратился он к нему. — Мои друзья, их правда нужно вытащить. Они не сделали ничего плохого.

— Вот ты заладил… — вуаль радости мигом сползла с его лица.

— Они спасли меня. Точнее спас Матвей, такой с чёрной бородой и голубыми глазами. Видел его?

Тима нехотя кивнул.

— Я обязан ему жизнью. Блин, да и не только ему.

Брат закрыл рот ладонью, погладил щетину.

— Спас, говоришь? Но как? Последнее, что я слышал о тебе, это как ты отправился в налёт вместе с Хриплым. Потом весь его экипаж вместе с кораблём взорвали какие-то мерзавцы и уплыли. Я думал, ты погиб в том налёте.

— Да, это правда, я был там, но мне удалось выжить. Я… — Он опустил взгляд, пытаясь быстро подыскать правильные слова.

— Ты?.. — Тимур развёл руками.

— Я выжил. Меня спасли те люди, уничтожившие корабль Хриплого.

— Те мерзавцы, убившие наших? — голос Тимура повысился. — Это они твои друзья⁈

— Нет, нет, — поспешил ответить Тихон и мысленно выругал себя. Думай, дурья башка! Никто не должен знать, что это они причастны к взрыву того корабля!

— Ты запомнил их? Тех, кто тебя спасли?

— Нет, они со мной не говорили. Просто заперли в трюме, а потом передали рыбаками, идущие с уловом на станцию «Халли».

Тихон про себя возгордился. Ловко он это придумал!

— «Халли»? — Брат поморщился. — Это та мелкая станция у моря Уэдделла?

Тихон кивнул.

— Я думал, там никто уже и не живёт. И ты находился там всё это время?

— Да, всю зиму. И эти люди заботились обо мне. — Затем он решил добавить, даже сам не знал почему: — В особенности Матвей. Он хороший, правда хороший.

Тимур хмыкнул, задумался.

— Хотел бы я их отпустить прямо сейчас, братик, но это не в моих силах. Видишь ли, теперь здесь новый порядок, новые правила. «Палмер» и все станции полуострова отныне принадлежат нашему вождю и отцу Уильяму Моргану. — Он склонил голову и перекрестился. — Всех нарушителей отправляют к нему, и он самолично решает, что с ними делать.

— Что за тупой закон? — возмутился Тихон.

— Тсс! Сдурел⁈ Говори тише! — Тимур огляделся по сторонам и перешёл на шёпот: — Никогда больше так не говори, если не хочешь неприятностей.

— Да никто и знать не знал ни про какой закон! Мы просто плыли в «Мак-Мердо» и никого не трогали.

— Понимаю, но закон есть закон. Но уверяю тебя, если всё сказанное тобой правда, и у твоих друзей нет плохих намерений…

— Нет никаких плохих намерений! Они просто плыли в научную экспедицию, а по пути хотели высадить меня в «Мак-Мердо»!

— Хорошо, хорошо, вот пускай это завтра они и расскажут отцу Моргану. Если это и впрямь научная экспедиция, как ты говоришь, он отпустит их.

— Правда?

— Разумеется. — Он нагнулся чуть вперёд. — Отец Морган справедливый и богобоязненный человек, как и всё Братство. Он не тронет людей, если те не поддались греху.

— Тима, — Тихон старался придать своему голосу серьёзный тон, — они просто плыли в «Мак-Мердо», и взяли меня с собой, потому что я надеялся отыскать тебя там.

Тимур небрежно улыбнулся.

— Что? Я что-то не так сказал?

— Нет, вовсе нет. Просто я рад тебя видеть, братик. Очень рад. И обещаю тебе, твоим друзьям ничего не угрожает. Отец Морган обязательно отпустит их и отдаст корабль, вот увидишь.

И Тихон глубоко вздохнул и выдохнул, немного успокоившись за судьбу друзей. Всё обязательно будет хорошо. И не из таких передряг выходили…

Они ещё немного помолчали. Тихон доедал курицу, брат смотрел на него, положив подбородок на ладонь. Когда с ужином было покончено, пришла его очередь задавать вопросы:

— Ну а ты, где ты был всё это время? Ты как сквозь лёд провалился, ушёл, ничего не сказав.

Лицо Тимура нахмурилось, взгляд потускнел.

— Я всё расскажу тебе, братик, но не сейчас. Давай отложим этот разговор на завтра.

— Хорошо, — нехотя бросил Тихон. Ответ брата его явно не устроил.

— Ты ешь, а потом я тебя провожу к себе в каюту, где ты сможешь отдохнуть.

«Не собираюсь я отдыхать!» — хотелось крикнуть ему, но вместо этого он спросил:

— А когда отец Морган будет разговаривать с моими друзьями?

— Думаю, завтра утром. Это не займёт много времени.

Тихон задумался, пытаясь сообразить, как он хотя бы сейчас может помочь друзьям? Побыть хоть немного полезным?

— С нами женщина с малышом, — сказал он, — он родился на борту. На нашем корабле капитан включал для них отопление…

— Хорошо, я попрошу ребят включить кондиционеры в камере посильнее, они не замёрзнут.

— И еда, пусть им принесут поесть. Они очень голодны.

— Хорошо, — кивнул брат.

И даже после этого дурацкое чувство бесполезности, крепко сжимающее его лёгкие, так и не давали вздохнуть ему полной грудью.

«Не напортачь в этот раз», — вновь отозвался в голове голос Арины: злой, не терпящий оправданий.

* * *

Их спустили на вторую палубу и загнали в тесную камеру с двумя койками и одиноким стулом. На стенах — вырезанные надписи: похабные стишки соседствовали с крестами и цитатами из Библии. Рядом с мутным иллюминатором кто-то умудрился нацарапать силуэт поморника — символ Братства.

Одну из коек сразу заняла Надя, покачивая разревевшегося малыша. Её губы примкнули к уху сына и шептали:

— Тише мой дорогой, тише, мамочка рядом…

Матвей помог Соне уложить Юдичева на одну из коек. Ему крепко досталось, он до сих пор мог сделать полноценный вздох. Но, несмотря на весьма поганый вид, продолжал убеждать их, что с ним всё в порядке.

Лейгур сел на пол, облокотил голову о стену. Эрик устроился напротив, спрятал лицо в ладонях.

— Мы были так близко… — едва не взвыла Маша, присев на краешек койки возле Нади. Она уткнулась глазами в собственные запястья, её худые плечи дрогнули от подступающих рыданий.

Матвей сел рядом с ней, приобнял и поцеловал затылок. В ответ уткнулась носом в его грудь и дала волю эмоциям, тихо всплакнув.

Следующие несколько минут все они погрузились в мрачное молчание, пытались успокоиться и дать малышу Йовану возможность заснуть.

— Я просто хочу разобраться, — первой заговорила Надя, — когда именно всё пошло не так?

— Это всё я, моя вина, — отозвался Юдичев. Его рука держалась за ребро куда как следует приложились автоматом. — Не стоило мне церемониться с тем парнем. Кажись, он оказался крепче, чем может показаться с виду, и очнулся раньше. Ещё и освободиться от пут как-то умудрился. Надо было его… — Его костлявые пальцы сжались в кулаки.

Соня возразила:

— И тогда нас расстреляли бы на месте. Братство не церемонится с убийцами их людей, кончают сразу на месте, без суда и следствия. Уж ты мне поверь, я подобного дерьма насмотрелась за последние несколько недель.

— К тому же ты лишил бы Тихона брата, — задумчивым голосом прибавил Матвей.

— Да уж, у пацана, оказывается, и родня в Братстве… — хрипло отозвался Юдичев, разразился кашлем и выплюнул на пол порцию кровавой мокроты. — Час о́т часу не легче.

— Ты думаешь, его брат может помочь нам выбраться? — Лейгур вернулся на своё место над иллюминатором.

— Я не знаю, — честно признался Матвей.

Помолчали ещё немного.

— И что будет с нами дальше? — спросил Эрик, обращаясь к Соне. — Они нас убьют?

— Хотели бы убить, не стали тратить на нас электричество, — взглядом она указала на работающий кондиционер, из которого шли тёплые потоки воздуха. — Смею предположить, нас захотят допросить, узнать подробнее, откуда вы и как собирались сбежать. Быть может, даже… — она обвела всех взглядом, — отведут нас к Уильяму Моргану.

Матвей дал себе минуту на размышления, прежде чем ответить:

— Если это произойдёт, то придерживаемся изначального плана про научную экспедицию. Возможно, это спасёт нам жизни…

— Научная экспедиция? — спросила Соня. — Может, и меня просветите?

Едва Матвей захотел ей всё рассказать, как его вдруг опередила Арина:

— Вся эта затея с экспедицией может обернуться нам боком. — Она подняла взгляд на Матвея и почесала кончик раскрасневшегося носа. — Тихон может проболтаться, расскажет брату правду, и тогда… Не забывай, он, как никак, раньше был одним из них.

— Нет, он будет следовать нашему плану, — твёрдо сказал Матвей. — Я знаю это.

— Матвей, Тихон — это ходячая проблема, — настаивала Арина, — он притягивает проблемы как магнит, и нынешнее положение не будет исключением. Только раньше мы могли повлиять на это, а сейчас…

Она окинула взглядом камеру, намекая на сложившееся положение.

— Я не согласна с тобой, — вдруг вмешалась Надя. — Тихон не будет болтать лишнего.

— Откуда такая уверенность, Надь?

— Неоткуда, — ответила она, — просто знаю.

Пока обсуждали Тихона, Соня наблюдала за говорящими вопросительным взглядом, а затем приподнялась и спросила:

— Постой, постой, я правильно расслышала? Мальчишка состоял в Братстве?

— Да, — холодно ответила Арина, — пока случайно не оказался у нас в плену.

— В плену значит… — голос Сони затих, потонув в мимолётной задумчивости, а затем вдруг оживился. — Да кто вы такие, люди⁈ Я требую рассказать мне всё, и в этот раз без всяких отговорок по типу: «эта долгая история»! Теперь-то времени у нас навалом!

— Не сейчас, Сонь, — голос Юдичева смягчился, избавившись от больных ноток. — Вот правда, не время и не место для этого. Давай лучше думать, как бы выбраться отсюда, да побыстрее. — Его рука снова прижалась к ребру, а лицо исказила гримаса боли. — Что-то подсказывает мне, что времени у нас в обрез.

— Мы должны договориться с Братством, — вставил Матвей, — убедить их оставить нас в живых. Иного выхода отсюда я не вижу.

И тогда ему ответил Эрик:

— Думается мне, договориться с мерзляками значительно проще, нежели с ними. — С тяжёлым, наполненный досадой вздохом, он добавил: — Ни этого я ожидал, отправляясь сюда за помощью.

— Что ж, добро пожаловать в Антарктиду, — прохрипел Юдичев и на лице его образовалась ироничная улыбка.

Услышав это, Соня вновь принялась атаковать вопросами про их путешествие. Сил хватило только на рассказ о далёкой родине ярла Эрика и его ответственной миссии по спасению его народа.

— Значит… — осевшим голосом шептала Соня, глядя в пол, который наверняка послужил воображаемым холстом для отражения услышанного ей рассказа об архипелаге. — Вы… вы все находились так далеко отсюда? Я и представить не могла… Боже… — Она тряхнула головой. — Ладно, хватит с меня на сегодня потрясений, иначе не ровён час, и к рассвету я уже окончательно умом тронусь.

— Мы должны придерживаться изначального плана, точка, — ещё раз напомнил Матвей. — Сейчас это наша единственная надежда выбраться отсюда.

«Мало того, что единственная, так ещё и чертовски хрупкая» — позже мысленно признался он самому себе.