Из динамиков прогремел голос:

— ВНИМАНИЕ! ОБЪЯВЛЯЕТСЯ КОМЕНДАНТСКИЙ ЧАС!

Грозной волной он прокатывался вдоль узких коридоров и больших залов с опустевшими рынками и прилавками. Защёлкивались замки, слышался торопливый топот, раздавались выкрики охранников, подначивающих особо нетерпеливых пошевеливаться.

— НАРУШИТЕЛИ ПРАВОПОРЯДКА БУДУТ НЕМЕДЛЕННО ЗАДЕРЖАНЫ!

Оставалось две минуты.

Паренёк бежал сломя голову по лестнице, к своей каюте на девятой палубе. Лишь бы успеть! Он запыхался, ноги подкашивались, но даже не думал останавливаться. Вчера его друга загребли эти сволочи, за полсотни метров от двери его каюты. Никакие оправдание не помогли. Избили на там же, до полусмерти, и уволокли куда-то на нижние палубы.

— ПРИ ПОПЫТКЕ СОПРОТИВЛЕНИЯ — РАССТРЕЛ НА МЕСТЕ.

Ну же, ещё немного! Вот и палуба, коридор «С». В пересохшем горле першило, подмышки хлюпали от пота. Надо успеть, надо успеть. Ведь у него же ещё есть время, да? Минута. Драгоценная минута.

В коридоре его встретили двое, с автоматами. Дерьмо.

Он попытался пробежать мимо них, но…

— Куда это ты собрался?

— У меня ещё есть время, — выдавил он задыхаясь. — Есть минута…

— Вот как? — Охранник посмотрел на часы своего ваттбраслета и зацокал языком, покачивая головой. — У меня для тебя плохие новости, приятель. Кажись, часики-то твои спешат…

* * *

Где-то недалеко, в коридорах, раздался хлопок, прервавший на мгновение их финальный инструктаж. Некоторое время они смотрели в сторону двери, будто ожидая, что сейчас сюда ввалится свора вооружённых фанатиков. Стояли так с минуту, на нервах, пока не вернулись к делу.

— Ладно, котятки, — заговорила Соня, дождавшись, когда спадёт напряжение. — Повторим ещё раз. Макс проводит разведку на пятой палубе. Мы обязаны знать, сколько там будет охраны, как только начнём прорываться.

Молчание. Соня облокотилась руками об стол, смотрела на Юдичева, чей притупленный взгляд уставился в невидимую точку.

— Макс!

Тот дёрнулся.

— Да понял я, понял! Разведка на пятой палубе. Потом возвращаюсь сюда.

— И без глупостей, Макс!

— Разумеется.

— А почему именно он? — Маша стояла прямо напротив Юдичева, подозрительно посматривая в его сторону.

— Потому что он знает каждый уголок этого лайнера, — объяснила Соня, наблюдая, как Юдичев вперил мрачный взгляд в сторону Маши. — И случись чего сможет где-нибудь затаиться.

Но Машу этот довод не устроил, и скрещённые на груди руки словно выразили негласное возражение против кандидатуры Юдичева.

Соня продолжила:

— Тихон, я и Матвей пробираемся на третью палубу, к входу в вентиляцию. — Она посмотрела на мальчика. — Ты хорошенько запомнил путь?

Тихон сглотнул, быстро закивал головой.

— Там в машинном отделении ты будешь сам по себе, дружок, — с назиданием произнесла она. — Мы не сможем тебе никак помочь…

— Я понимаю.

— Даже по связи. Рациями пользоваться нельзя, Братство может поймать нашу чистоту.

— Хорошо. Я справлюсь.

Соня положил ему руку на плечо, погладила большим пальцем.

— Ну и славно. — Она посмотрела на группу. — Все остальные ждут нас здесь и не высовываются, пока мы не вернёмся. Это понятно?

— Паршиво как-то, — недовольно пробурчал Лейгур, — просто сидеть и ждать, пока вы делаете всю основную работу.

— Согласен, — подтвердил Эрик, — и мне как-то не по себе от такого расклада.

— Ох, дорогие мои, — обратилась к обоим Соня, — с большой вероятностью вы с вашими кулачищами понадобитесь нам, если Макс принесёт плохие вести о куче людей Братства, стерегущих выход к докам. Потому лучше поберегите силы там, они нам точно понадобятся.

— Я вот чего не пойму… — вдруг заговорил Юдичев, и в его тоне послышался отголосок протеста. — Чего это ты с Матвеем идёшь? Пошли вон этого детину! — Он метнул взгляд в Лейгура. — Уж два мужика куда лучше справятся со спуском пацана в шахты.

Соня шумно выдохнула, закатив глаза.

— Потому что, во-первых, я всё это затеяла и я несу за это ответственность, а во-вторых… я так захотела.

— Но…

— Разговор окончен, Максим Юдичев. У нас своя работа, у тебя своя.

Тот хрюкнул недовольно в усы и пошёл делать вид, что проверяет собранные перед вылазкой пожитки.

— Ну тогда всё, — кивнула Соня. — Кому-то что-то неясно? Есть вопросы?

Все отрицательно покачали головами.

— Отлично, — она хлопнула по столу ладонями. — Отдохните ещё немного, выступаем через несколько часов.

* * *

Соня выглянула наружу, осмотрелась по сторонам и жестом поманила Матвея и Тихона.

— Пора, — сообщила она.

Часы на ваттбраслетах сменились на 1:02.

Последний раз этот холл кишел людьми, а стены отражали эхо нескончаемого галдежа. Теперь же Тихон слышал одно только своё дыхание, да участившееся сердцебиение. Сам коридор, казавшийся из-за толпы крохотным, на деле оказался широким, совсем как целая улица одного из города Захваченных Земель.

Электричество отключено. Горело лишь несколько фонарей, подсвечивая тусклым светом центральную часть холла, да развешенные вдоль стен лампы с китовым жиром.

Лайнер с его жителями спал крепким сном.

— Удачи! — раздался шёпот за спиной. Это Надя. Она держала малыша на руках, пока тот смотрел на её подбородок в высшей степени озадаченным взглядом.

У Тихона язык отнялся из-за волнения. Он только и промямлил нечто вроде: «псиба».

Остальные тоже тихо пробормотали напутственные пожелания. Но все они ни и на долю не смогли унять холодные мурашки, сотнями жучков ползающие по его спине.

Сделалось ещё хуже, когда к нему подошла Арина, положила ладонь на плечо и прошептала в ухо:

— Не напортачь в этот раз.

И у него поджилки ещё сильнее затряслись.

— За мной, — прошептала Соня.

Все четверо — он, Матвей, Соня и Юдичев, — вышли наружу и пригнулись. Направляла всех Соня, Юдичев замыкал. Они примкнули к стене, ближе к тени, куда не доставал свет масляной лампы, и пробрались к лестнице. Им предстояло спуститься на целых пять палуб вниз.

Когда они добрались до ступеней, Соня подала им сигнал рукой и ушла вперёд, разведывать обстановку. Спустилась немного, выглянула из-за перил вниз и резко отдёрнулась.

— Прячемся!

Быстрым шагом они переместились к лестничному пролёту и прошмыгнули на седьмую палубу. Там притаились за стеной и стали дожидаться, когда патруль пройдёт мимо. Как только их голоса и шаги смолкли, Соня выглянула из-за укрытия и вышла чуть вперёд.

— Всё чисто, — сообщила она.

Спустились на пятую палубы и притаились за стойкой регистрации конференц-центра.

Соня прошептала:

— Так, здесь расходимся. Макс, удачи.

— Угу, — фыркнул тот и скрылся в тени.

— Ну что ж, теперь самое трудное, — доложила Соня и встретилась взглядом с Тихоном. — Идёмте, здесь недалеко.

* * *

Дверь в комнату для персонала показалась впереди, между двумя жилыми каютами.

— Так, смотрите в оба, пока я вожусь с замком, — велела Соня. В её руках блеснула отмычка.

Длинный коридор едва освещал свет огня. Пронумерованные двери вдоль стен уходили всё дальше, утопая в темноте. Из соседней каюты донеслись приглушённые разговоры. Где-то неподалёку раздавался едва слышная мелодия, играла музыка.

Щёлкнул замок, в лицо лёгкий сквозняк.

— Готово. — Соня приоткрыла дверь. — Заходим, заходим!

Тьму внутри прорезал яркий свет от фонарика ваттбраслета.

От пыли резало в глазах: она как дым витала в воздухе и лежала плотным ковром на полу. Сюда, видимо, лет сто никто не заходил.

Тихон почувствовал, как защекотало в носу, и с трудом подавил так и просившийся наружу чих.

Кружок белого света зашарил по старым полкам с проржавевшими вёдрами, висевшими на стенах планшетами, сломанными швабрам и ветхим тряпкам, пока не упал на вентиляционную решётку.

— Бинго, — сообщила Соня.

Она прикрыла нос рукой и приблизилась к находке, осмотрела её со всех углов, а затем обратила взгляд к Тихону, будто примеряя, действительно ли он пролезет. Потом сняла с плеча рюкзак, вынула из него отвёртку и принялась выкручивать толстые болты.

— Резьба вся проржавела, — пожаловалась она, делая резкие движения рукой, — но ничего, щас я… Ну, давай же…

— Я помогу. — Матвей полез в её рюкзак за второй отвёрткой.

— Тихон, ты пока стой на шухере. Мало ли…

Парень кивнул и осторожно выглянул из дверного проёма в коридор. Его смена на шухере продлилась недолго, от силы минуты три.

— Готово. — Соня обхватила широкую решётку и облокотила её об стену.

И вот в крохотной комнатушке образовалась большая квадратная дыра, походившая на вход в логово таинственного зверя. Своей чернотой она поглощала весь свет без остатка. Тихон взглянул в эту бездну, и вдруг только сейчас пришло осознание во что он ввязался. Все остатки храбрости, которые он так старательно скапливал на протяжении этих нескольких часов, быстро испарялись.

Голос Матвея донёсся словно откуда-то издалека:

— Тихон. — Тёплая рука легла на его плечо. — Если ты не уверен…

— Нет, — без толики промедления оборвал его парень и посмотрел прямо в глаза. — Я дал вам слово с Надей… В тот день, когда вы в очередной раз спасли мою задницу от мерзляков. Этим летом, помнишь?

— Помню, — подтвердил Матвей.

— Больше я портачить не собираюсь. Хватит. Я дал слово.

Матвей потрепал его по голове.

— Да, ты уже не тот шкет, которого я помню…

Тихон с досадой ухмыльнулся. Та жизнь, после всего приключившегося, теперь казалась ему жизнью другого человека.

— Ну что, ты готов? — В голосе Сони проскользнуло нетерпение. — Медлить нельзя.

Тихон кивнул.

— Вот держи. — Она протянула ему кусок тряпки и старые сварочные очки с толстой трещиной на левой линзе. — Для защиты от грязи и пыли. Эти шахты уже давно не использовались по назначению, потому скопилось там всей дряни за прошедшие годы… страшно представить.

Тихон надел очки.

Матвей помог завязать ему узел от тряпки на затылке и натянул её конец ему на нос и рот.

— Запомнил, куда надо идти, как только доберёшься до вентиляционного блока? — спросила Соня.

— Ага. — Он повторял маршрут весь этот день: «Выйти в общий коридор, двигаться вдоль генераторов, найти лестницу, отыскать помещение с окнами. Это и будет ЦПУ, где хранят батареи».

— Знаешь, ты чертовски отважный парень, Тихон, — улыбнулась ему Соня.

— Спасибо, — осевшим голосом пролепетал он. Его подсвеченные фонарями уши раскраснелись.

Матвей вынул из рюкзака крепкую верёвку, найденную среди всего хлама во «Всякой всячине», и обвязал ею талию Тихона.

— Как и договорились, три рывка когда спустишься, и три когда настанет время тебя поднимать, — напомнил Матвей.

— И два, если случится проблема, — добавил Тихон.

— Не случится, ты справишься. Я верю в тебя. — Матвей быстро взглянул на вход в шахту. — Ну что, за дело?

Тихон присел на корточки возле входа, набрал воздуха в грудь, будто намереваясь нырнуть глубоко под воду, и забрался в шахту ногами вперёд. Он сложил руки в локтях и принялся пятиться назад.

— Будь осторожен, — ещё раз последовало напутствие от Матвея.

Лопатками он ощущал объятия стальных стен, а нажимающие на них колени издавали хлопающий, металлический звук. Только бы не услышал кто-нибудь из Братства!

Освещённые белым светом лица Сони и Матвея походили на фотографию в квадратной рамке, которая всё отдалялась и отдалялась…

И вот он почувствовал, как носок его обуви провалился в пустоту. Пришла очередь не самого приятного этапа.

— Готовьтесь меня спускать! — громко прошептал Тихон и в подтверждении своих слов дёрнул верёвку.

Теперь совсем маленькая голова Матвея отозвалась впереди:

— Мы готовы!

Тихон сделал то, о чём раньше и помыслить не мог: обратился к богу, шёпотом произнося наскоро сочинённую молитву. Почувствовал горячее прикосновение дыхания из-за маски и начал медленно спускаться в дырку, крепко обхватив руками за верёвку. Внутренности выворачивало наизнанку от ужаса, и он едва подавлял в себе панику. Левая нога повисла в воздухе, следом правая, и вот уже всё его тело в руках Матвея и Сони, удерживающие верёвку.

— Ладно, главное осторожнее… — успокаивал он себя и крикнул: — Опускайте!

Тело дёрнулось, и на мгновение кровь застыла в жилах, но затем медленно, небольшими рывками, его стали спускать.

Свет провожающих его фонарей над головой растворялся, как бы сообщая: «Теперь ты сам по себе, дружок!». В этот самый миг Тихон выругал себя за небольшую опрометчивость: он забыл включить свет от своего ваттбраслета перед спуском. Сейчас он ни за что не решился бы разжать и пальца.

Ему мерещилось, будто он спускался в глубокую яму, а может и вовсе в ад, о котором в своих проповедях так много говорил Уильям Морган.

Поверить только, а ведь он считал его некогда великим человеком!

А тьма всё сгущалась. Тихон поднял голову и увидел, как свет от фонарей меркнет. Теперь единственное, что соединяло его с друзьями — это верёвка.

Он зажмурил глаза и попытался подумать о чём-нибудь хорошем. Вспомнил о малыше Йоване и об улыбке его матери. Ему нравилось видеть, как улыбалась Надя, пускай и происходило это весьма редко. И почему он думал о ней плохо? Она очень даже ничего, довольно добрая, особенно после появления малыша… Чего не скажешь об Арине. Она вот, напротив, совсем переменилась. Если раньше с ней можно было о чём-то заговорить, то сейчас в ответ она лишь огрызается и просит оставить в покое. А ещё это последнее сказанное ей «не напортачь в этот раз» то и дело отдавалось у него в голове.

Ну зачем она это сказала? Ведь он старается изо всех сил, и…

Он почувствовал под ногами твёрдую поверхность, отрезвившую его от мыслей. Верёвка продолжала спускаться, падая ему на голову. Тихон спешно обхватил её и дёрнул три раза. Не прошло и пяти секунд, как та вдруг замерла.

Тихон нащупал кнопку на ваттбраслете и включил фонарь. Под ногами он увидел продолжение шахты, высотой доходящей ему до пояса. Развязал верёвку, сел на четвереньки и подсветил следующую часть своего пути.

— Вот же…

Соня не преувеличивала насчёт пыли. Там она была всюду, висела огромными комками и лежала мерзким ковром. Пролезть сквозь всю эту дрянь будет той ещё задачкой.

Теперь вдохнуть полной грудью, несмотря на повязку, он не решился. Одна только мысль, чтобы хоть малюсенькая ворсинка этой мерзости угодила ему внутрь…

«Ну всё, хорош отсиживаться. Двигай вперёд, времени в обрез».

И Тихон пополз.

Пыль довольно легко расступалась перед ним, но постоянно оседала на очках. Каждый метр пройденного пути приходилось вытирать линзы, растрачивая драгоценные секунды.

Рука нащупала нечто странное, не вписывающаяся в антураж этого царства грязи и пыли, нечто твёрдое…

Кости! Совсем маленькие. Похожи на кошачьи. Бедняга, как она вообще здесь оказалась? Он размышлял об этом какое-то время, продолжая ползти и ползти, пока не увидел сбоку проблески света. Он приблизился к нему, смахнул пыль, оказалось решётка. Через её отверстия разглядел какие-то гигантские установки, похожие на генераторы. Машинное отделение! Значит, он на верном пути.

Он приободрился и пополз дальше. Грязи становилось меньше. И вскоре под ногами появилась новая решётка. По расчётам Сони, именно она вела в вентиляционный блок.

Тихон прислушался: не слышно ли кого? Вроде тихо. Тогда он приложился к прутьям ладонями и надавил на неё.

— Ну давай, давай…

Клац! Решётка поддалась, и он едва успел ухватить её пальцами. Её он прислонил к стене шахты, затем высунул голову и с высоты разглядел паутину труб, малых и больших. Вдоль стен находились металлические шкафы с маленькими экранами в центре и грязной клавиатурой.

Тихон осторожно вылез наружу, спрыгнул на какую-то огромную штуку, походящую на барабан, и почувствовал приятное облегчение.

Теперь самое важное — отыскать батареи.

* * *

Макс прислушался, вглядываясь в широкую и уходящую вдаль прогулочную палубу. Подувший невесть откуда сквозняк коснулся его щёк, вызвав приятные мурашки.

Краем глаза он уловил силуэт охранника, выходящего из темноты. В руках оранжевым светом одной из огненных ламп блестел автомат. Макс юркнул в нишу рядом с двойной дверью, плотно прижавшись к стене, и почувствовал, как пальцы рук сковал озноб.

«Заметил? Нет? Твою-то мать…»

Макс сжал кулаки, готовясь дать отпор, но выждав немного, услышал лишь непринуждённое посвистывание. Охранник шёл себе дальше, и у Макса на душе отлегло.

«Пронесло…»

Свист медленно удалялся. Максим выглянул из-за угла и разжал скованный страхом кулак.

Тихо он засеменил по грязным остаткам ковролина, истоптанным тысячами пар ног. Утром их вели здесь, вот прямо вдоль этих самых стен с дырами от пуль и засохшими пятнами крови.

Добравшись до поворота, ведущего к трапу, он медленно высунул голову из-за угла. Двое охранников, сидят играют в карты. У каждого на расстоянии вытянутой руки автомат, прислонённый к стене. Но это ещё не всё. Вернулся свистун, с дробовиком в руках. Макс пригляделся — это была женщина с пучком на голове. Она обратилась к играющим дружкам на английском:

— Cut it out with the cards. Father Morgan doesn’t approve of gambling.

Но те двое не обращали на неё внимания, полностью отдав себя игре:

— How about that, huh? — один из игравших с капюшоном на голове разложил перед своим оппонентом карты с картинками. Судя по широкой улыбке, ему выпала хорошая комбинация.

Его противник в ярости ударил по столу.

— Screw you, Jay! You hear me? Screw you!

Свистунья отмахнулась от игроков и спустилась по трапу, продолжая свой патруль снаружи.

Макс из их болтовни ничегошеньки не понял. Кроме «хай» и «гуд-бай» за все эти годы так ничего и не запомнил.

Облокотился затылком к стене, подытожил:

«Итак, что мы имеем. Двое вооружённых бармалеев здесь, и один патрульный. Прорвать через них будет трудно, но шанс есть».

Выяснив всё необходимое, он стал возвращаться. На мгновение задумался о пацане. Интересно, как он там? Залез в эту шахту? Теперь на него вся надежда.

До лестницы оставалось ещё шагов двадцать, как вдруг у него перед носом образовался ещё один охранник, вышедший прямо из-за угла связующего коридора: парень с короткой стрижкой, глаза голубые, лицо как будто бы знакомое. При виде нарушителя его брови полетели вверх, и он потянулся к автомату, но Макс оказался быстрее. Сначала обезоружил его, выбив оружие из рук, и прежде чем тот открыл рот в попытке закричать, Макс нанёс ему быстрый и точный удар в нос. Парень упал на пол, как срубленное дерево. Из ноздрей хлынула кровь.

— Едрить твою… — прошептал Юдичев, вытирая руку о штанину.

Он оглянулся по сторонам, и когда убедился, что его никто не заметил и не услышал, схватил парня под мышки и поволок за собой.

— Ты то откуда взялся, засранец? — бормотал он. — Как я тебя не заметил? Ведь был уверен, что тут один патрульный. Один!

Он увидел небольшую дверь между прилавками, провонявшие рыбой. Оставил на секунду бесчувственное тело, подошёл к этой двери, открыл. Помещение оказалось небольшой подсобкой с кучей старого белья, древних пластиковых бутылок из-под чистящих средств и металлических полок.

«Сойдёт».

Он вернулся к патрульному и затащил его в комнатушку. Почувствовал, как его запястья коснулось тёплое дыхание. И в голове Макса сразу назрел спор:

«Ведь он очнётся, ты это понимаешь?»

— Да, понимаю.

«И поднимет весь лайнер на уши!»

— Да знаю я, знаю.

«И хрен вы тогда сбежите!»

— Проклятье…

Он оставил тело, закрыл дверь и взглянул на парня. Совсем молодой, лет двадцать может. Кровь из носа хлестала ручьём, рисуя красные усы и бороду. Ну а лицо… почему эта физиономия кажется ему такой знакомой?

Глядя на парня, задумчивое и томительное молчание, словно невидимый прессу сжимало его голову.

Макс склонился над обмякшим телом, от которого исходил едва уловимый признак жизни — слабое, сопящее дыхание.

Он медленно потянулся к шее молодого охранника, скрючив пальцы. Коснулся горла, чуть надавил… и начал душить.

— Так надо… надо… — бормотал он, уговаривая себя.

Кадык юноши дёрнулся, веки затрепетали.

— Надо…

Сердце Максима Юдичева колотилось сильнее, пальцы скользили по коже — горячий пот проступил между ладонями. В глазах помутнело.

— Надо…

И вдруг он резко отдёрнул руки — будто испугался, что от лежащего без сознания можно заразиться смертельной болезнью.

— Дерьмо…

Он сел возле стены, спрятал в руках лицо и дал себе минуту остыть. Потом взглянул на свои ладони: шершавые, мозолистые, грубые. Долго смотрел на глубокие борозды с застрявшей грязью и нестриженные чёрт знает сколько пожелтевшие ногти.

— Вот же сука… — выдохнул он и грубо приложил волосы в попытке унять пульсирующую в затылке боль.

Выждал ещё минуту, собираясь с мыслями. Тряхнул головой, словно испачкавший морду пёс, и заметил кучу старых полотенец и всяких тряпок. Увиденное подсказало, как именно он должен поступить:

— Свяжу тебя. Свяжу покрепче и закрою пасть.

И после, утешая самого себя, добавил:

— Да, пожалуй так я и поступлю.

* * *

Тихон шептал в сжатую кулаком руку:

— … вдоль генераторов, найти лестницу, отыскать помещение с окнами…

Бесшумно крадучись он шёл по тёмно-зеленому полу с жёлтыми полосами. Со всех сторон его окружала непонятная ему техника из металла и стали, ограждённая поручнями с облупленной краской. Полсотни шагов ранее он побывал в громадном помещении, где в центре находилась большущая штука, в виде здоровенной цистерны. Может, это и был генератор? Вот же дерьмо, он даже не позаботился узнать о том, как выглядеть этот долбаный генератор!

Блуждая среди железного и холодного лабиринта, освещаемого лишь блёклым светом его фонаря, он чувствовал полную беспомощность. Вот бы сюда Матвея! Он бы наверняка знал, в каком направлении идти.

На стену впереди упал свет и послышались быстрые шаги, а за ними разговоры. Братство! Разве они не должны караулить снаружи, у входа?

Тихон щёлкнул фонарём и втиснулся в крохотное пространство между очередным неизвестным ему «органом» лайнера, в этот раз похожую на гигантскую катушку.

Он задержал дыхание и застыл. «Сделался мёртвым» как однажды услышал он от одного из соплеменников с Чешуйчатой.

Охранники приближались, и теперь можно было отчётливо расслышать каждое их слово.

— … говорю тебе, — басистый мужской голос, — только за сегодняшнюю проповедь к нам записалось ещё десять человек! Ещё неделю назад не было ни одного. Это что-то да значит.

Второй голос, походивший на шелест сминаемый бумаги, ответил:

— А я тебе скажу, что это значит. Палмеровцы держаться за сильных, вот и всё. Только дурак, выбирая между смертью и службе отцу Моргану, выберет первое.

Эти двое прошлись прямо возле него, и Тихон вжался в ледяную стену ещё плотнее.

Шелестящий голос продолжал:

— И это нормально. Я тоже сначала боялся отца Моргана, не одобрял его чересчур радикальные методы и вступил в Братство спасаясь от голода, как и многие из нас. Но потом, когда он помог мне спасти жену… Тогда я понял, он и правда посланник Божий.

Они прошли мимо. Продолжение разговора ушло вместе с ними.

Тихон аккуратно покинул своё укрытие, стал озираться по сторонам — вдруг ещё кого занесёт? — и, убедившись, что он здесь один, пустился на поиск батарей. Направился в сторону, откуда пришли эти двое, свернул за угол и обнаружил лестницу.

— … вот и она, — прошептал он, довольный собой, но затем про себя добавил: «Лишь бы это была та самая».

Крепко вцепившись в поручень, он начал подниматься. Как бы осторожно ни ступал, каждый шаг по железным ступеням отдавался глухим звоном. Оставалось лишь надеяться, что поблизости не бродит очередной патруль.

Теперь всего лишь надо отыскать помещение с окнами. ЦПУ.

«Надеюсь, Соня права и батареи действительно будут там, иначе…»

— … иначе жопа, — закончил он мысль вслух.

Прошёл мимо здоровенных вентилей с трубами и нечто похожее на аккумулятор автомобиля, который ему довелось увидеть ещё не Захваченных Землях — ржавый, с виду весивший под тонну. Минут пять плутал по узким коридорам, навострив уши, пока не заметил неприметную табличку над головой с надписью…

— ЦПУ… — прочитал он, и по спине мурашки побежали от волнения.

Тихон пошёл вперёд и увидел помещение с маленькими окнами (наконец-то!). Внутри горел тёплый свет.

«Значит, там кто-то есть» — заключил он.

Мальчик подкрался к приоткрытой герметичной двери и подглядел в щель. От увиденного перехватило дыхание. Сотни батарей пирамидой были осторожно сложены в центре помещения, рядом с железными шкафами со встроенными в них экранами. Верхушка этого сокровища почти касалась потолка. Такого количества хватило бы для отопления десятка станций на несколько лет вперёд, а уж сколько двигателей вездеходов и кораблей они смогли бы зарядить!

Но ему хватит всего пяти штук. Быть может, никто из Братства даже и не заметит их исчезновения…

Он сделал шаг вперёд и вдруг услышал странный звук, заставивший его вздрогнуть. Парализованный ужасом простоял так секунд десять, боясь посмотреть в сторону, откуда этот самый звук донёсся, но всё же набрался сил и медленно повернул голову.

В полутора метрах от него, откинув ноги на стол, сидел тучный мужчина. Покрытая густой копной сальных волос голова запрокинута назад, а длинная борода-лопата покоилась на груди, напоминая отсюда уютно устроившуюся на животе хозяина кошку.

Тихон вышел из оцепенения и пригляделся к бородатому внимательнее. Да он дрыхнет! Спит себе и издаёт до отвращения противный звук губами — словно где-то под порывами ветра трепещет на верёвке мокрое тряпьё.

Тогда Тихон приказал себе задержать дыхание, и впредь ступать по полу так, будто это лёд — осторожно и медленно. Так он и сделал, подбираясь с каждым шагом всё ближе к батареям и озираясь на бородатого лишь в мгновения, когда издаваемый его ртом странный звук прерывался мерзким всхрапом.

Когда батареи оказались на расстоянии вытянутой руки, он протиснул большой палец под лямку рюкзака и медленно его снял с плеча.

«Дебил!» — выругался он себя, когда заметил, что не потрудился открыть рюкзака заранее. Озябшими от страха подушечками указательного и большого пальцев коснулся язычка молнии и медленно потянул влево, не отрывая взгляда от спящего охранника.

«Вззззз…» — протяжно запела молния. Наверное, нначни он сейчас орать во всю глотку, его крик слышался бы наименее громким, чем звук этого, будь он трижды неладен, металлического язычка!

Когда с молнией было покончено, — к счастью без нарушения сна охранника, — он потянулся к батарее. Осторожно извлёк её из ячейки палета и положил в рюкзак.

«Ну вот, отлично, ещё четыре таких…»

Вторая батарея также легко легла в рюкзаке, за ней третья. Когда же в его ладони оказалась четвёртая…

— Эй, придурок, ты там? Приём!

…Тихон вздрогнул, и столь драгоценный цилиндр выпал из его рук и покатилась бородатому прямо под кресло. Тот встрепенулся, мотнул своей волосатой головой.

— Ярик, приём! Опять дрыхнешь на посту⁈

Тихон спрятался за батареями и подглядел за этим Яриком. Толстяк схватил рацию, протёр глаза пухлыми пальцами, и заспанным голосом ответил в динамик рации:

— Да, да, приём, я не сплю.

— Как же, не спит он, жирный увалень.

— Ещё раз назовёшь меня так, я тебе… — Взгляд охранника опустился под ноги, где лежала батарея.

— Ну? Чего замолчал?

— Да заткнись ты, — рявкнул Ярик и поднялся с кресла.

Внутренности Тихона наполнились ужасом, и лишь благодаря ему он решил действовать быстро. Пока тяжёлые шаги направлялись в его сторону, мальчик обогнул батарейную пирамиду и прошмыгнул прямо за спиной бородатого к выходу.

— Приём, Ярик? Что у тебя там?

А возможно его всё же пронесёт…Но Тихон так и не услышал ответа. Теперь перед ним была только одна цель — как можно скорее добраться до шахты, до ребят, и выбираться отсюда. Возможно, этот Ярик уже заметил отсутствие трёх батарей и сообщает о пропаже своим дружкам. Возможно, они вот-вот объявят тревогу, и в машинное отделение хлынет вся орава Братства.

«Не напортачь в этот раз!» — раздалось звонким эхом у него в голове.

* * *

Матвей приоткрыл дверь, высунул голову и осмотрелся. Ни души. Один лишь свет огня пляшет в дальнем конце коридора.

— Ну? Как обстановка? — послышался голос Сони за спиной.

— Всё тихо. — Матвей вернулся, щёлкнул замком, сел на пол и облокотился о дверь.

Соня выглядела взволнованной, её худые руки не находили себе место: то почешет костяшки пальцев, то ноготками отбивает ритм по экрану ваттбраслета.

— Как думаешь, сколько времени уже прошло? — спросила он.

Матвей развёл плечами.

— Минут сорок, около того.

Её взгляд в который раз опустился на привязанную к ножке металлического стеллажа верёвку, второй конец которой длинной змейкой исчезал в темноте шахты.

— Долго же он там… — Она прикусила указательный палец, наверное, в попытке унять волнение. — Надеюсь, с ним всё хорошо.

— Тихон не пропадёт, — ответил совершенно спокойно Матвей. Отчего-то он с самого начала знал, что парень не подведёт их. — Он смышлёный малый, хоть и не любит признавать этого. Однажды вот, к примеру, спас мне жизнь. Да и не только мне одному.

— Да ну? И как же?

Далёкое воспоминание о случившемся тогда, в станции метро, заставило его выдавить горькую ухмылку.

— Ох, это долгая история…

Соня фыркнула.

— Что? — Матвея озадачила её странная реакция.

— Да Макс ответил то же самое, когда я спросила, кто вы ребята такие.

— Ну, здесь он не лукавил, это и правда долгая история. Скажу лишь одно — нам всем крепко досталось.

— Да я уже заметила. На вас посмотришь, так вы все словно Вторжение заново пережили. Так и хочется вас всех убаюкать, накормить, да уложить спать, бедняжек.

Матвей не сдержал улыбки. Соня с самой первой их встречи пришлась ему по душе. Одного он только не мог понять, как они с Максом вообще друг с другом сошлись? Потому, в желании разбавить гнетущую тишину выжидания, он решил утолить своё любопытство, зайдя немного издалека.

— Давно знаешь Макса? — спросил он.

— Ох, года два… — выдохнула она. — Два года и три месяца, если быть точным. — Уголок её рта слегка улыбнулся, а глаза мечтательно уставились под ноги. — А ты? Как долго вы знакомы?

— Мы познакомились в январе. — И про себя Матвей подумал: «Эх, знала бы ты где и при каких обстоятельствах!». Кажется, с того дня минуло тысячу лет.

— Стало быть, наняли его капитаном, а?

— Вроде того.

— Да, капитан он хороший, — с горечью произнесла она. — Был бы он ещё таким же отличным мужем, как и капитаном, глядишь, цены бы ему не было.

Матвею показалось, будто он ослышался.

— Погоди, — он наклонился чуть вперёд, — я правильно расслышал, ты сказала «мужем»?

— Ох ты ж блин, теперь я сразу вижу, что с Максом ты знаком не первый день. Все, кто знают его чуть дольше, реагируют примерно как ты. — Её плечи расправились, словно она собиралась рассказать нечто важное. — Да, тебе не послышалось, я была его женой целые три недели.

Матвей задумчиво хмыкнул.

— Вот оно значит как, Юдичев и в роли мужа… — Матвей едва подавил смешок. — Прости меня за моё любопытство, но как?..

— Ох, это долгая история, — отчеканила Соня, передразнивая сказанное им несколько минут назад.

Вдруг протянутая в шахту верёвка дёрнулась, с лязгом сдвинув металлический стеллаж. Соня и Матвей переглянулись, как бы убеждая друг друга, что увиденное им не причудилось, и разом схватились за верёвку. Они тянули её несколько минут, пока в чёрном пространстве шахты не послышался слабый кашель.

— Тихон! — Матвей подсветил его путь фонариком. — Давай сюда!

Он схватил парня за подмышки и помог вылезти. В кудрявые волосы затесались серых нитях пыли. Легкая куртка запачкалась и обзавелась дырками. Осматривая Тихона, в голову острым лезвием вонзилось воспоминание о рудниковой шахте Шпицбергена и те тяжёлые, едва поддающиеся булыжники, похоронившие заживо двух мальчишек, но пощадивших маленькую Эльзу.

На мгновение Матвей ощутил прилив вины за то, что согласился послать Тихона в эту вентиляцию.

— Ты в порядке? — Он помог снять с него очки и стянул маску. Всё лицо чумазое, и только чистые круги кожи под глазами и на подбородке с губами.

— Я достал, достал… — произнёс он сбивчивым дыханием и потянулся к лямке.

— Я помогу. — Соня взяла рюкзак и расстегнула молнию.

— Ты молодец, Тихон, ты большой молодец. — Матвей чуть хлопнул его по щеке. — Горжусь тобой.

— Только три? — Соня смотрела в рюкзак рыскающим взглядом. — Три батареи? И всё?

Тихон начал объяснять дрожащим голосом:

— Я хотел больше, но не вышло, иначе он заметил бы меня и…

— Всё нормально, — тон Сони немедленно смягчился. — Я ни в чём тебя не виню, котик мой. Всё хорошо…

Но её голос выказывал обратное.

— Правда, я хотел взять больше, но не вышло. — Он перевёл взгляд на Матвея. — Этот охранник, я надеюсь… надеюсь он не заметил пропажи, я…

— Нам надо возвращаться в лавку, — прервала его Соня, набрасывая рюкзак на плечо. — И лучше как можно скорее.

— Верно, — согласился Матвей и обратился к Тихону: — Ты готов? Последний рывок.

Мальчик кивнул.

— Надеюсь, Макс уже вернулся, — сказал Соня, и в её голосе Матвей отчётливо различил нотку переживания. — И очень надеюсь, что у него будут добрые вести.

* * *

Юдичев ходил по комнате, хлопая себя по бёдрам и уткнув нос в пол. Иногда он на мгновение замирал на месте, бросал взгляд на дверь и вновь возвращался измерять шагами расстояние от стены до прилавка.

Остальные же сидели: кто на полу, кто на стульях, погруженные в томительное ожидание. Даже говорить не хотелось.

— Может, сядешь уже наконец? — не вытерпела Маша, обращаясь к Максу. — В глазах рябит от твоего хождения.

Дверь внезапно распахнулась.

— Ну наконец-то! — выдохнул Юдичев и сразу бросился к Соне.

Все вскочили со своих мест, встречая столь долгожданных друзей.

Арина сразу подошла к Матвею и вцепилась в его куртку.

— Боже, как же вы долго… — сказала она.

— Ну что? Достали? — спросил их Лейгур, перебегая взглядом от одного к другому.

Соня хлопнула по лямке рюкзака.

— Достали, — ответил Матвей.

Соня прибавила:

— Это всё Тихон, его заслуга. — Ладонью она провела парню по волосам, смахнув застрявшую в ней ворсинку пыли.

— Ну пацан… — Юдичев чуть ударил юношу по плечу. — Хочешь верь, хочешь нет, а я в тебе ни минуты не сомневался!

Соня прервала всех отчётливым шёпотом:

— Так, будем дифирамбы петь друг дружке, когда выберемся отсюда. Макс, что там… — Она перевела взгляд на автомат, висевший у него на плече. — Это ещё у тебя откуда?

Юдичев поджал губы, почесал в затылке. Матвей почуял неладное.

— Тут такое дело… Пришлось вырубить одного патрульного…

— Вот же дерьмо… — ахнула Соня и закатила глаза.

— Да этот засранец как из воздуха образовался, я даже…

— Ты хоть спрятал его?

— Разумеется спрятал! Связал говнюка в подсобке и рот тряпкой заткнул. Он очнётся нескоро, я его как следует приложил, но лучше всего нам с вами поторопиться…

— Я сказала ему, что надо было прикончить его, — произнёс кто-то. Матвей не поверил, когда признал голос Арины.

Он взглянул на неё как на чужую, на другую Арину Крюгер. Может, это она так неудачно пошутила? Но нет, какие там шутки. Её лицо отвердело подобно камню от серьёзности.

— Это слишком рискованно! — Возле её веска дёрнулся нерв.

Юдичев задрал голову к потолку и зарычал:

— Да знаю я, знаю! Просто… — Он сомкнул губы, зрачки заметались по стенам, словно в поисках подсказки как бы оправдать своё милосердие.

— Так, что сделано, то сделано, — быстро заговорила Соня. — Вопросы морали обсудим за обеденным столом. А пока, Макс, скажи мне, что там с охраной?

— Двое у входа, и один в патруле, все вооружены, — бросил он, не поднимая головы. — Если отвлечём, то проскользнуть сумеем.

— И как же мы собираемся их отвлечь? — вставил Эрик.

— Придумаем что-нибудь на месте, — спешно ответила зачинщица всего этого мероприятия.

Она осмотрела всю вставшую перед ней группу, взглянула на крепко спящего в руках матери малыша, завёрнутого в шкуры.

Настал решающий момент.

— Ну что, все готовы? Тогда идём за мной, цепочкой по двое. И не вздумайте шуметь!

Всей гурьбой они вышли наружу.

* * *

Роза Симмонс всегда ответственно относилась ко всякому делу: будь то простая готовка, стирка белья, или чистка рыбы от чешуи. Роза не терпела полумер, не выносила лени, и в любом возложенным на её хрупкие плечи деле старалась выложиться на все сто десять процентов. В тех же крайне редких для неё случаях, когда она по той или иной причине не выкладывалась по полной, внутрь неё подселялось эдакое паршивое чувство неполноценности, заражая её раздражительностью и бессонницей. Роза терпеть не могла эти ощущения, а потому, не жалея себя, вкалывала по полной каждый день, только бы заснуть крепким сном.

Вот и сейчас, когда Братство поставило её патрулировать третью палубу, Роза Симмонс старалась сделать всё от неё зависящее, лишь бы сказать себе в конце смены: «Я молодец, сработала на все пять с плюсом!». Но сегодня этой столь желанной похвале самой себе препятствовали два кретина, играющих в карты (Азартные игры — грех! Разве они не читали Библию⁈). И если их Роза ещё могла стерпеть этих двоих (они хотя бы сидят на положенных им местах!) то вот пропажа молодого напарника патрульного её изрядно взбесило:

— Тимми, приём! — Она давно перестала скрывать раздражение в своём голосе, говоря в рацию. — Почему ты не на посту? Где тебя носит? — Она отжала кнопку, потому вдруг пришло озарение, какую непростительную ошибку она совершила и поспешила добавить заветное: — Приём!

Рация молчала.

В северном коридоре послышались удары шагов, не терпящих отлынивания. Это шла Роза, готовая растерзать мальчишку в клочья. Вот только пускай он попробует ей попасться на глаза, она ему…

Роза резко остановилась, когда обратила внимание на тёмное пятно на полу. Сегодня она прошла это место раз пятьдесят, но была готова поклясться, что подобного пятна здесь отродясь не было.

Она села на одно колено, отложила винтовку в сторону, и пальцем коснулась пятна. Мокрое, тёплое, красное…

Кровь.

Её рука сразу схватилась за автомат, а испуганные глаза рыскали по стенам тесного коридора. Тишина. Ни души. Только она и пятно…

Постойте-ка, там не одно пятно.

Их оказалось ещё несколько, совсем маленьких. Как путь из хлебных крошек, разбросанные Гензель, они вели к двери подсобки.

Роза сняла винтовку с предохранителя и сделала два настороженных шага. Она дёрнула ручку, послышался скрип.

Внутри темно как в полярную ночь, блёклый свет коридора не пространство даже на треть. Роза коснулась ваттбраслета и нажала на кнопку, осветив крохотное помещение.

Увиденное тело бездыханного напарника среди обветшалого белья заставило Розу схватиться за рацию.

* * *

Спустились до пятой палубы без приключений.

Юдичев и Соня вели группу. Матвей и Лейгур замыкали, прикрывая тыл.

— За мной, — шепнула Соня, убедившись, что проход чист.

«Слишком уж тихо…» думал про себя Матвей.

За спиной проносились прилавки, на которых до сих пор жил запах сырой рыбой. До выхода из доков оставалось совсем немного. Им ещё предстояло придумать, как разобраться с теми двумя, о которых упомянул Юдичев. Возможно теперь, когда у них имеется автомат, сделать это будет проще…

Воздух сотряс звук тревожной сирены, и вся группа замерла на месте, с ужасом озираясь по сторонам. Электричество на палубе зажглось, лампа за лампой, как неизбежное цунами. Раздался топот шагов и шорох раций вперемежку с криком.

— Вот же сука! — Юдичев передёрнул затвор автомата.

Все девятеро они прижались спина к спине, образовав круг.

Теперь крики раздавались со стороны лестницы, откуда они пришли. Их окружали.

— Нет, нет, нет… — Маша была готов заплакать.

Матвей заметил, как Соня спешно сняла рюкзак и закрутила головой, выискивая что-то наверху. Затем, размахнувшись, она забросила его на козырёк одной из старых кофеин, теперь ставший лавкой по продаже тюленьих шкур.

— Ты чего делаешь? — У Маши чуть глаза из обрит не вылезли, когда она наблюдала за летевшим рюкзаком.

Но Соня ей не ответила. Вместо этого она обратилась к Юдичеву:

— Макс, бросай автомат.

Несколько человек Братства появились из-за угла, в полусотне метрах от них.

— Хрена с два, милая моя… — ответил тот.

Она обхватила дуло автомата и резко опустила его.

— Да думай ты башкой! Ты один, а их целая куча. Даже чудом окажись мы сейчас на корабле, они устроят за нами погоню, и тогда…

Грубый голос со стороны лестницы прогремел:

— Эй, не двигаться, суки! — И повторил по английский: — Don’t move you bustards!

Матвей и Лейгур заслонили собой остальных, готовые принять удар на себя.

— Всё кончено, Макс, — Соня сжала рукав его куртки. — Брось автомат, иначе они всех нас прикончат.

Макс тяжело дышал носом. Вены на его шее налились кровью. Челюсть дрожала.

Малыш Йован проснулся, и к звуку сирены прибавился детский плач.

— Сука! — громко выругался Макс, грубо отбросил автомат и поднял руки над головой. Все последовали его примеру.

— На колени! На колени! — кричали люди Братства, приблизившись к ним вплотную. Дула смотрели на них, как глаза цепных псов, готовых вот-вот сорваться с цепи. — Руки за голову!

Они подчинились приказу.

Их прижали в кучу, сделав их круг ещё плотнее. Множество лиц уставились на них с возбуждённым и злобным выражением.

— Разошлись! — послышался знакомый голос.

Кольцо пиратов разорвалось, расступаясь перед командиром.

Матвей поднял взгляд и увидел Винника, захвативший их корабль минувшим утром. Чернобородый член Братства осматривал их с гордо поднятым подбородком, будто охотник, подстреливший оленя с большого расстояния.

— Так, так, так, ну вы только поглядите, кто у нас здесь… — Он сел на корточки напротив Макса. — Вот я как чуял, что с вами что-то нечисто. И нате-ка!

— А я вот чую, как из твоей пасти воняет даже отсюда, Винник, — прорычала сквозь зубы Соня.

Винник в удивлении приподнял брови.

— У кого это у нас такой острый язык? Никак Соня Зайцева? — Он взглянул ей в лицо. — И точно, она, собственной персоной. Ты уже давно напрашивалась на хорошую взбучку, грязная сука. Ну ничего, считай это дело решённым.

Юдичев не остался в стороне:

— Тронешь её хоть пальцем, и я тебе глаза выдавлю, гнида…

— А это ещё кто, Сонечка? — небрежно спросил Винник. — Очередной твой трахарь на следующую неделю?

Юдичев побагровел и вскочил на ноги…

— Я тебе сука…

…за что немедленно поплатился и получил ударом приклада в под дых. Он скорчился на полу и стал жадно хватать ртом воздух, издавая протяжный хрип.

Соня плюнула Виннику в лицо, и слюна белой ниточкой повисла на его жёсткой как проволока бороде. После он издал звук, походивший на смешок, и влепил обидчице оплеуху со всего размаху, заставив её повалиться рядом с Юдичевым.

Матвей кипел от гнева и едва сдерживал себя, понимая, что любой выпад может сделать лишь хуже.

— Ох и попали же вы все… — сообщил Винник, вытирая бороду от слюны, — крупно попали…

К окружившему их отряду Братства пришло ещё двое: невысокая женщина и долговязый парень с засохшей кровью на носу.

— Взяли их? — спросила она запыхаясь. — Ну-ка разойдитесь.

Винник нехотя сделал шаг в сторону и пробормотал:

— Да они это, они, чёрт бы тебя побрал.

— Не чертыхайся, иначе я всё расскажу отцу Моргану! — пожурила его женщина, и Винник зашевелил губами в немом проклятье.

— Вон тот, который лежит корчится… — ответил юноша с разбитым носом и принялся рассматривать остальных. — Он на меня напал, а на счёт…

Взгляд парня вдруг замер на Тихоне, пока тот с приоткрытым ртом смотрел на него.

— Т-тихон? — дыхание у юноши перехватило. — Это… это ты⁈

— Тима!

Тихон протиснулся между Лейгуром и Эриком и бросился в объятия к парню под пристальным наблюдением оружейных стволов, следивших за каждым его движением. Глаза мальчика блестели от влаги.

— Тихон, брат!

И Матвей вдруг вспомнил про старшего брата Тихона, которого тот однажды потерял на Тринити. Брата, которого он видел в лице призрака, вдруг ожил и оказался самым что ни на есть настоящим.

И живым.

— Боже, где тебя носило? Я думал, ты умер! — Тима вновь прижал голову брата. — Боже, боже!..

— А я знал, что ты жив, знал!

— Где ты был? Поверить не могу, ты жив!

Оба некоторое время смотрели друг на друга, словно давали себе время убедиться в реальности происходящего.

— Я потом расскажу, — спешно говорил Тихон. — Тима, пускай нас всех отпустят. Прикажи этим придуркам нас не трогать! Мы ничего плохого не сделали! Они все мои друзья.

— Ага, щас, разбежался сопляк, — рявкнул Винник и схватил Тихона за шкирку. — Живо вернулся к своим дружкам!

Тимур сжал его запястье — массивное, как полено, — своей маленькой, почти хрупкой рукой.

— Ты что, глухой или слепой? Это мой брат!

— Да хоть мать родная! — Он отдёрнул руку так резко, что тот едва не упал.

— Плевать с вершины самой высокой горы я хотел, что он там нарушил. Мой брат идёт со мной, понял?

Бугристый кадык на шее Винника двигался вверх-вниз, а щёки налились кровью. Он долго сверлил испытывающим взглядом Тимура, прежде чем обратился к подчинённым:

— Уведите это сборище в клетку, пацан пускай идёт.

Верзилы Винника поспешили исполнять приказ, грубо хватая пленников за локти и поднимая на ноги.

— Пошли, Тихон. — Тимур взял младшего брата за руку и потянул на себя, в то время как тот беспомощно наблюдал за друзьями.

— С нами ребёнок, — отозвалась Маша, взглядом указывая на грудничка. — Отпустите хотя бы её!

— Раньше надо было думать, — сказал Винник, и рот его разрезала мрачная ухмылка.