Полчаса спустя оба товарища оказались в тёплых объятиях «Берлоги», её древесного запаха старой мебели, и ещё не выветрившегося окончательно аромата жареной рыбы.

В таверне горело несколько жировых ламп, оранжевый свет которых ещё сильнее придавал этому месту домашнего уюта. Стулья уложены на столы ножками кверху. В свежевымытых деревянных полах, ещё влажных от вечерней уборки, дрожали золотистые отражения огней.

Помимо них в таверне присутствовало ещё двое. Молодой помощник мэра и по совместительству бармен «Берлоги» по имени Патрик беседовал с Ариной за столиком в самом дальнем углу. Поглощенные разговором, они не сразу заметили вошедших почти незаметно посетителей.

— Матвей! — Ножки стула под ней взвизгнули, взгляд упал на Дэна и брови девушки чуть приподнялись в удивлении.

Патрик соскользнул с края стола и недоверчиво покосился на бывшего шерифа.

— Не думаю, что госпожа мэр позволит ему здесь находиться, — сказал юноша.

— Зато я позволяю, — сказал Матвей тоном, не терпящим несогласия. Он взял два стула, опустил на пол и придвинул к столу. — Садись, Дэн.

Друг игриво развёл плечами в сторону Патрика, как бы принося извинения, и сел за стол.

— Привет, Арин, — улыбнулся Матвей названой сестре, усаживаясь рядом. Он коснулся её плеча, подвинул к себе и поцеловал в щеку. — А где остальные?

— Спят.

— А ты чего же не спишь?

— Не хочу.

Теперь она уже смотрела на Дэна.

— Здравствуйте, мистер Шутер.

— Арина, верно? — сказал тот.

Она кивнула.

— Хм… — он положил руки на стол и чуть подался вперед, пытаясь рассмотреть её поближе. — Ты выглядишь иначе. Совсем не такой, когда мы виделись в последний раз.

— Вы тоже сильно изменились, мистер Шутер, — она измерила его взглядом.

— М-да, — его рука потянулась к затылку, и он нервно почесался, как блохастый пёс. — Есть такое.

Арина обернулась к Матвею, положила свою холодную ладонь на его руку.

— Мы с ребятами тебя весь день здесь дожидались. Хотели было уже отправиться на твои поиски. — Её тонкие пальцы сильнее стиснули его запястье. — Какие новости? Тебе удалось что-нибудь раскопать про Лейгура?

Чувство умиротворенности, которое Матвей еще в участке наспех набросил на себя словно громоздкую шубу не по размеру, затрещала по швам, выпуская наружу удушающую его подавленность. Одно упоминание Лейгура приводило его в отчаяние, шептало в ухо о его беспомощности.

Что он может сказать ей? Как избил невиновного паренька? Как Лейгур самолично признался в убийстве? Как довёл женщину до слёз расспросами о её давно погибшему возлюбленном?

А может просто прислушаться к Дэну и принять неизбежное? Взглянуть правде в глаза?

— Патрик? — Матвей понадеялся, что правильно вспомнил имя паренька.

Тот оторвался от протирания стола и одарил его взглядом полного безразличия.

— Мы с моим другом ничего не ели с самого утра. Скажи, у Кейт найдётся что-нибудь там в закромах?

Юноша протёр влажные руки о фартук, оглянулся в сторону кухни.

— Ничего не осталось, — бросил он, с деловитым видом уперев руки в бока.

За непрошенных гостей заступилась Арина:

— Да брось, Пэт. Ты последние два часа только и делал, что кружил вокруг этого столика, каждые пять минут предлагая мне попробовать твоё фирменное блюдо из филе кита. — Она оперлась локтями о стол, опустила подбородок на сцепленные пальцы и улыбнулась парню глазами. — Знаешь, у меня вдруг что-то аппетит разыгрался…

Щеки парня загорелись красным, взгляд потупился.

— Пойду тогда разогрею, — он небрежно подобрал со стола тряпку. — Через минут пятнадцать всё будет готово.

— Будем ждать, — голос Арины разнежился.

Как только Патрик ушел на кухню, Дэн посмотрел на неё с уважением.

— Ох уж эти девичьи чары, — подмигнул ей шериф.

— Пэт? — полюбопытствовал Матвей.

Арина слегка повела плечами.

— Да увязался, с самого утра не отлипает. — Она мельком посмотрела в сторону кухни, откуда послышался звук кастрюли. — Но он вроде ничего, довольно симпатичный…

Теперь настала её очередь краснеть и прятать взгляд. Последнее слово о внешности молодого работника «Берлоги» явно невзначай сорвались с её уст.

Однако Матвею наблюдать за Арининой застенчивостью было столь приятно, что он ощутил неожиданный прилив сил. Такая, с виду мелочь, могла говорить только об одном — жизнь потихоньку возвращается в своё русло. До полного к ней возражения ещё предстоит сделать немало, однако первые семена уже дают свои плоды.

Собиратель не стал выяснять у неё подробности. Просто погладил её по руке и ответил понимающей улыбкой на обращенные в его сторону карие глаза.

— Матвей… — произнесла она тем самым тоном, которым обратилась к нему ещё минуту назад. — Так что насчёт Лейгура?

Нет, он точно не отвертится. Придётся все ей рассказать. Всё, начиная со встречи с Дэном и заканчивая чистосердечным признанием исландца.

И он, чувствуя неприятную тяжесть в животе, принялся за свой рассказ.

* * *

— Да больше лей! — Дэна покачивало из стороны в сторону как маятник, а язык заплетался так, что Матвею не всегда с первого раз удавалось расслышать его пьяную речь. — Я все эти месяцы только и пил, что одну грязную воду. Надо бы это, того, организм прочищать!

Матвей исполнил его требование и долил немного. Дэн схватил рюмку, запрокинул голову. Его бугристый кадык стал ползать снизу вверх от быстрых глотков.

Наблюдающая за ним Арина хихикала, стеснительно пряча улыбку за кулаком. Сама она уже успела выпить две рюмки. Глаза девушки блестели от влаги, щеки покрылись румянцем.

Да и Матвей был под хмельком — пил, правда, не так рьяно, как его американский приятель, но всё же не злоупотреблял.

— Эй, Аринка, глянь сюда, — Дэн коснулся пальцем своего шрама на левой щеке, формой походящий на серп. — Видишь красоту эту? Так вот, что если я скажу тебе… — он вступил в бой с отрыжкой, прижал кулак ко рту, поборол её, продолжил: — скажу тебе… что это я его заполучил благодаря вот этому сукиному сыну?

Матвей слегка пихнул его вбок.

— Да хорош уже, Дэн.

— Нет, нет, пускай девчонка знает!

— Да, пускай я знаю, Матвей! — Она подцепила вилкой приправленный кусок китового мяса. — Люблю истории про шрамы.

Она явно подыгрывала Дэну.

Матвей отмахнулся. Чего уж, валяй.

Дэн размашисто вытер усы указательным пальцем — белые кусочки рыбы всё равно никуда не делись, — принял величественную позу и начал рассказ в манере шамана, травящего байки вокруг костра:

— Это случилось на вылазке в Канаде, помнишь? Как же этот городок-то назывался…

— Тофино.

— Он самый! Тофино. Мелкий такой городишко, считай деревня на западном берегу Канады. Та еще дыра.

— За исключением того, что на окраине этой дыры стоял завод по сборке смартфонов, — решил внести ясности Матвей. — А где стоит завод по сборке смартфонов, там и…

— … всякие детальки к ним, запчасти, и вся вот эта так необходимая хрень для этих вот штуковин. — Пальцем он щелкнул по своему ваттбраслету.

— Проще говоря, по моей специальности, — бросила Арина.

— Ага, ага, — спешно проговорил Дэн, — ну так вот, заходим мы на этот самый завод вместе вот с ним, начинаем обыскивать там всё и натыкаемся на долбаное волчье логово! Которое, вот ирония, находилось в офисе начальника.

— И чего вы⁈ — с пьяным интересом заявила Арина, переводя взгляд с шерифа на собирателя и обратно. — Перестреляли их?

— Куда уж там! У этого вот недоумка пушка заклинила, — он кивнул на Матвея, — а я успел только пару волчар подстрелить, прежде чем на меня кинулась здоровенная такая сука, видно за главную у них там. Башка размером с этот стол, клыки высотой с мой палец. Эта тварь повалила меня на лопатки и вцепилась в плечо. Во, глянь…

Он чуть приспустил куртку у левого плеча и показал следы от укусов, превратившиеся в белые отметины. У Арины от этого зрелища глаза на лоб полезли.

— Я уж думал: «Ну всё! Так позорно подохнуть от волчьей пасти!» Не от мерзлячей, как положено собирателю, а от волчьей! Но тут подскакивает вот этот вот кадр… — Он снова пихнул улыбающегося Матвея в плечо, — вытаскивает нож и начинает резать эту волчицу как ненормальный. И так он увлёкся, что и меня полоснул заодно. Благо, опомниться успел вовремя.

Матвей стал тереть шею, чувствуя внезапно охватившую его неловкость.

— Но, несмотря на все прочее… — Дэн посмотрел на Матвея. — Жизнь он мне тогда спас, это верно. Убил эту тварь, и после мастерски заштопал меня, рану то бишь зашил. Это я и принял в качестве извинения.

Арина невзначай коснулась и своего шрама на виске, успевший давно затянуться. Виднелся лишь небольшой конец белой полоски, остальную же часть шрама прикрывали успевшие отрасти волосы.

— А потому… — Дэн взял бутылку, разлил всем остатки. — Я того, предлагаю выпить за… за… — Он надул щеки и, когда его озарило, выдохнул: — За умение накладывать швы!

Тупее тоста не придумаешь, но Матвей не возразил. Втроём они чокнулись и выпили.

К ним подошел Патрик. Его лицо выражало в высшей степени недовольство.

— Эй, Патрик! — Дэн схватил парня за рукав и крепко сжал, когда тот уже хотел было что-то им сказать. — Это китовое мясо… — взгляд шерифа переметнулся на мгновение к опустевшей тарелке, где теперь лежали одни лишь кости. — Это твоё китовое мясо вызвало во мне вкусовой оргазм. Ты, блин, чёртов гений! Лучший повар во всей чёртовой…

Глаза Дэна вдруг закатились, и его голова с грохотом рухнула на стол.

— Последняя рюмка явно была для него лишней, — заключила Арина с улыбкой.

И словно в подтверждении её слов в таверне послышался громкий храп.

— Я должен идти. — Патрик отстранился от спящего Дэна как от прокаженного. — Мне нужно выспаться перед завтрашним открытием. Постарайтесь здесь ничего не сломать, иначе мэр меня убьёт.

— Мы будем тише воды, ниже травы, — пообещал ему Матвей.

— Спасибо за ужин, Пэт, — сказала ему Арина. — Этот кит действительно вкусный, как ты и говорил.

Юноша просиял, хоть лампочку от прикосновения к нему зажигай.

— Правда? Тебе понравилось?

— Нам всем понравилось, — ответила Арина.

Патрик сминал в руках тряпку застенчивыми движениями.

— Рад слышать, — ответил он. — Ну, свидимся завтра.

После чего удалился на верхний этаж.

— Хороший парень, — произнёс Матвей, проводив того взглядом. — И готовит действительно вкусно. Интересно, где Кейт его откопала.

Но Арина молчала, никак не прокомментировав сказанное Матвеем. Её задумчивый взгляд застыл на Дэне, ногти скребли по столу.

— Мы же не бросим его, да? — в её внезапном вопросе послышался звон отчаяния. — Не бросим Лейгура?

Столь приятное опьянение, в эти несколько последних часов дурманящие своей приятной беззаботностью, растворилось с концами.

Он молчал. Ему нечего было ответить.

— Ты же нарочно молчал всё это время, да? — Она взяла его за руку. Большие карие глаза с надеждой воззрились на него. — Чтобы он не услышал и не настучал местным? — Она покосилась на Дэна.

— О чём ты? — не понял Матвей.

— Ну как о чём? О плане! Он же у тебя есть, да?

— Плане?

— Да Господи… Как вытащить Лейгура!

Он вытащил свою руку из-под её ладони.

— Нет никакого плана, — пробормотал он, уткнувшись в дно пустой рюмки. Ему всеми силами не хотелось встречаться с Ариной взглядами, боясь увидеть в её глазах презрение.

— Нет? Но разве…

— Он не хочет этого, Арин. — Матвей всё же посмотрел на неё, и, увидел в её глазах не презрение, а лишь негодование. — Я пытался, видит Бог, пытался уговорить его не делать этого, не сдаваться, но этот исландец упёртый как… — В глазах защипало, и он не смог найти слов, с чем бы сравнить упрямство Эйгирсона.

— Но ведь он не делал этого, Матвей. Мы оба знаем это.

— Я уже ничего не знаю, — его голова опустилась, и он запустил руки в сальные волосы.

«Может, он и впрямь сделал это? Убил Кольтера и дочь?» — слова эти почти слетели с его губ.

Арина вышла из-за стола, подошла к стене, облокотилась на неё рукой, и в этот миг Матвей ощутил, как между ними словно выросла стена. Молчали они долго, и молчание это, как эхо отражалось от стен гнетущей тишиной.

— Сначала Юдичев, а теперь вот Лейгур, — произнесла Арина и шмыгнула носом. — Знаешь, порой мне начинается казаться, что в Захваченных Землях нам всем было куда безопаснее, нежели здесь, в Антарктиде.

Матвей тяжело выдохнул, пытаясь выпустить всю накопленную за этот невыносимо трудный день тяжесть.

— Да, — ответил он, задумчиво посматривая на одинокий огонёк жировой лампы. — Иногда, и мне так кажется.

* * *

Его тяжелый сон стряхнула чья-то рука.

— Матвей? — донёсся откуда-то издалека голос.

Он поднял голову, тяжелую настолько, словно к затылку привязали булыжник. Попытался открыть глаза и вдруг ощутил, как этот самый булыжник треснул пополам, окатив его волнами пульсирующей боли.

— Матвей, ты как?

В помутневшем взоре стал всплывать деревянный стол, заблестели вилки, ложки и опрокинутая рюмка. От её вида к горлу подступила тошнота.

— Ты явно вчера перебрал.

Он поднял голову и увидел Машу. На её лице мелькнула понимающая, но одновременно осуждающая улыбка. Кажется, только она на всём белом свете умела совмещать в своей улыбке два совершенно противоположных чувства.

Матвей осмотрелся и увидел Дэна. Шериф сидел за барной стойкой и в одиночку опустошал стеклянный кувшин с водой. Заметив собирателя, он поприветствовал его слабым кивком.

— Ох, проклятье… — Матвей сжал пальцы на висках, в надежде унять больные толчки.

— Иначе и не скажешь. — Маша коснулась его шеи, приятный холод от её пальцев сработал как обезболивающее, временно уняв похмелье.

Тут на лестнице появилась Арина. Девушка спустилась в компании Нади, Эрика и Тихона. Все они, заметив очнувшегося Матвея, чуть ускорили шаг.

— Вот ты где… — обеспокоенно проговорила Надя, и подозрительным взглядом окинула Дэна, поставившего теперь пустой кувшин на стол.

— Ну… — Шериф сполз с барного стула, размял спину, — хорошо посидели.

Говорил Дэн холодно и не смотрел никому в глаза из собравшихся. Вся та горячая болтовня, перегаром разносящаяся из его рта прошлой ночью, исчезла без следа.

— Погоди, Дэн… — Матвей встал и попытался остановить его возле двери, пока та вдруг не открылась.

Собиратель уже приготовился увидеть Кейт и её недовольную гримасу при виде пленника, завалившегося в её святая святых. Однако там у входа стоял совершенно неожиданный гость.

— Мисс Коллинз? — с легким придыханием пробормотал Дэн.

— Ну наконец-то я вас нашла… — торопливо пробормотала она и забежала внутрь. За плечом у неё висел вещевой мешок из кожи, по-видимому сшитый её же руками.

— Что вы здесь делаете? — Дэн помог закрыть за ней дверь.

Стоя у входа, напротив собравшейся кучки незнакомых ей людей, она смотрелась очень одиноко.

— Сама не знаю… — неуверенный голос лишь подчеркнул сказанное ею. Взгляд женщины пробежался по всем собравшимся и остановился на собирателе. Рука потянулась к лямке вещевого мешка.

— Могу я?.. — Она указала на стол.

Матвей как язык проглотил. Он быстро закивал и выдвинул ей стул. Затем уловил непонимающие взгляды своих друзей и решил уладить это:

— Это… мисс Коллинз.

— Просто Хелен, — поправила она.

— Да, Хелен. Мы вчера общались с ней, когда расследовали убийство.

— Я сестра Марии, умершей жены Вульфа, — внесла Хелен чуть больше ясности. — Последний год его жизни мы были с ним достаточно близки…

Её руки сильнее сомкнулись на вещевом мешке.

— Я вас искала всю ночь, мистер Беляев. Расспросила о вас чуть ли не всех макмердевцев. — Она стала развязывать веревку своей ноши. — А потом вспомнила выражение: «Хочешь найти собирателя, ищи его в „Берлоге“. Лежит он под столом в обнимку с кружкой и тревогой».

— Метко подмечено. — Маша покосилась на Матвея, и в её глазах блеснул очередной легкий упрёк.

Матвея всё еще одолевало полнейшее недоумение.

— Почему вы искали меня, Хелен? — спросил он, наклонившись немного вперед.

Женщина увела взгляд, словно её охватило внезапное чувство стыда.

— Вчера после нашего разговора, — тихо начала она, глядя на свои руки, — я долго не могла прийти в себя. Все эти воспоминания… — Она глубоко вздохнула и подняла взгляд на Матвея, её глаза казались бездонными, а голос окреп: — Я видела вчера в ваших глазах, мистер Беляев, что вы искренне верите в его невиновность. И я подумала — такая уверенность не может возникнуть на пустом месте. У вас должны быть причины так считать.

Она опустила руку в мешок и стала вытаскивать одни за другим разные предметы: флягу, записную книжку, гаечный ключ…

— Что это? — быстро переводя взгляд с предмета на предмет, спросил Матвей.

— Вещи Вульфа. Единственное, что досталось мне от него. Все это я вынесла потом из их жилого контейнера.

На стол она положила медные проводки, связку старых ключей, карандаш. Один за другим из мешка появлялись разные предметы, как из рога изобилия всякого барахла.

Дэн с разрешения хозяйки вещей взял записную книжку и погрузился в её изучение.

— Вы просили меня вспомнить что-нибудь ещё насчёт Вульфа, но я рассказала вам всё, что помнила. Возможно, какая-нибудь из этих вещей поможет вам… — неуверенно пробормотала она.

К ней обратилась Арина:

— В таком случае вам следовала прийти пораньше, — она сложила руки на груди, глаза её сузились. — Мэр назначила казнь Лейгура на полдевятого.

— Сколько сейчас времени? — Матвей стал рыскать взглядом в поисках настенных часов или чего-нибудь, где можно узнать время.

— Восемь ноль две, — сверившись со своим ваттбраслетом, ответил Дэн и вернулся к изучению записной книжки.

У них оставалось менее получаса. Даже если они и найдут здесь что-нибудь, вряд ли успеют даже начать продолжение расследования.

— Я понимаю, я пришла слишком поздно, — ответила Хелен, — но я не притрагивалась к этим вещам со дня его смерти, и потратила кучу времени, чтобы их отыскать, не говоря уже о поиске вас.

— В следующий раз обязательно буду оставлять свою визитку. — Дэн захлопнул книжку и положил её в общую кучу к маленькому наследству Вульфа Кольтера. — Ничего интересного, обыкновенные записи автослесаря.

— А это что? — Надя подобрала некий предмет с круглой линзой. — Похоже на старую камеру…

— Ох… — Хелен с молчаливого разрешения Нади взяла Надину находку из рук. — Да, это она и есть, камера. Она принадлежала Сью…

— Дочери Вульфа, — объяснил не знающим Дэн, рассматривая остальные предметы. Борозды на его лбу стали глубже от размышлений.

— Кажется, та воспитательница, Тина, упоминала что-то про камеру, — вспомнил Матвей из вчерашнего дня.

— Вульф подарил ей это на седьмой день рождения, выкупил у одного собирателя. Она не расставалась с ней ни на минуту, снимала всё подряд. — Хелен вертела камеру из стороны в сторону, пытаясь разобраться, как она работает. — Кажется, он сломана.

— Можно взглянуть? — Арина протянула руку.

Хелен окинула девушку недоверчивым взглядом, но всё же отдала камеру.

— Может, найдём Кейт? — предложила Надя. — Попробуем уговорить её дать нам ещё время.

— Она не согласится, — ответил Матвей, полностью отдавая себе отчёт в сказанном. Уж очень хорошо он знал Кейт О’Салливан и твёрдость её слова.

— Да честно говоря… — Дэн отодвинул в сторону флягу. — Все эти вещи ни о чем не говорят. Вряд ли от них будет толк. — Он посмотрел на Хелен. — Но всё равно спасибо, Хелен.

Послышался щелчок. Из камеры в руках Арины выдвинулась маленькая крышка.

— Хм, ничего серьезного. — Она подобрала со стола карандаш и стала возиться им во внутренностях камеры на манер паяльника. — Всего лишь отошло пару контактов.

Закончив починку, она щелкнула крышкой, закрыв панель, а потом стала разглядывать камеру с разных сторон. Отыскав едва заметную кнопку, нажала на неё. Аппарат издал жужжащий звук, и сбоку показался экран, размером с детскую ладонь. Включившись, он отобразил плейлист с датами.

Арина протянула камеру обратно в руки Хелен.

— Ох… — вновь вздохнула женщина. Уголок её рта приподнялся в лёгкой улыбке.

Она коснулась экрана, и маленький динамик издал шершавый звук. Все собрались за спиной Хелен и всмотрелись в маленький экран. Камера, покачиваясь, следовала за спиной худого мужчины и находилась где-то на расстоянии его пояса.

— А мы с папой… — раздался звонкий, затесавшийся в шуме динамика голосок, — идём смотреть на северное сияние!

— Сьюзи, не отставай! — послышался голос отца.

Заснеженные горы расплылись в быстром движении и сменились на круглое лицо девочки. Она улыбнулась зрителям беззубой улыбкой и махнула рукой. — Всем привет!

Со стороны Хелен раздалось дрожащие дыхание.

Девочка прижала камеру к себе и прошептала:

— Папа сказал, что это место очень любила мама. И что там очень красиво.

— Сьюзи!

— Иду, папочка!

Картинка моргнула и сменилась на зелено-жёлтые отблески авроры, волнами переливающейся в чёрном, звездном небе. Камера виляла из стороны в сторону, словно пытаясь захватить всю эту красоту разом.

— Прислушайся, доча… — раздался шёпот рядом. Самого Вульфа в кадре не было видно, а лишь идущий с его стороны пар от дыхания. — Слышишь?

— Что слышу?

— Она говорит. — Из левой стороны кадра появилась рука, указывающая на небо. — Аврора говорит с нами.

Изображение приблизилось к небу, к светло-зеленым лентам, танцующим в небе свой медленный танец, задержалось там на минуту и завершилось.

В помещении разлилась странная тишина.

Большой палец Хелен заскользил по остальным плейлистам, коих, благодаря стараниям юного оператора, собралось немало.

— Боже, я и не знала, что она так много…

Женщина вдруг осеклась. Её мокрые глаза неотрывно смотрели на дисплей.

— Что? — Матвей помахал ей рукой, привлекая внимание. — Хелен, что такое?

— Последняя её запись… — она сглотнула, — двадцать второе января этого года…

— А что? — Маша подключилась к разговору. Её растерянный взгляд бегал от Матвея к Хелен. — Что случилось двадцать второго января?

— В этот день её убили, — ответил Дэн, и лицо его побелело как мел.

— Включай. Включай же! — потребовал Матвей, едва не сорвавшись на крик.

Большой палец коснулся повёрнутого набок треугольника. Запись пошла.

На этот раз Сью разыгрывала небольшую сценку со своими игрушками из металлической мышки и деревянной птицы, разместив их на стуле за крохотным столиком, сделанного из банки. Эти самые игрушки лежали сейчас прямо перед ними, на столе.

— Сэр Чирик, могу я предложить вам стаканчик кипятка? — поинтересовалась Сью, отыгрывая роль галантной мыши.

— Нет, благодарю вас, сэр Шмыг, — вежливым и певучим голоском ответила девочка. — Но благодарю вас за…

Сценка прервалась тремя быстрыми ударами в дверь, небольшая пауза, добавилось ещё два чётких удара.

— Ох, а вот и наш обед, сэр Чирик!

— Как вы думаете, что сегодня будут подавать?

— Не знаю, не знаю, но мне хочется пирога.

— С мясом?

— Нет, с клубникой.

— Но вы же никогда не пробовали пирога с клубникой!

— Да, но очень хотелось бы… — теперь голос принадлежал не игрушкам, а самой Сью.

Неожиданно в кадре раздался шум, какая-то возня, звук ударяемой об пол посуды. Из фокуса пропало маленькое застолье сэра Шмыга и сэра Чирика, и сменилось на занавеску, которой разделяли спальню и прихожую контейнера.

— Папочка? — послышался напуганный детский голос.

Шум борьбы продолжался. Слышались стоны, всхлипы, кряхтение, быстрое дыхание.

Сьюзи подошла к занавеске, сдвинула её край.

От увиденного в маленьком экране у Матвея по спине пробежали мурашки ужаса. Хелен ахнула и подавила едва вырвавшийся наружу крик.

— Быть этого не может… — ошеломленно промолвил Дэн и отступил на шаг, будто происходившая там борьба не на жизнь, а на смерть вот-вот выпрыгнет за пределы экрана.