Кейт рассыпалась в извинениях перед Надей, когда заметила в её руках выглядывающее из-под тряпья личико младенца. Случилось это сразу после того, как Лейгура выволокли наружу.

— Милочка, я поначалу приняла этот свёрток за рюкзак, не разглядела. Так дела не пойдут…

Её пальцы издали властный щелчок.

— Патрик!

Скрипнула дверь. Из кухни вышел рыжеволосый малец, вытирающий ладони сухой тряпкой.

— Да, мэм?

— Проводи наших гостей на верхний этаж, пускай выбирают номера по вкусу. Мамочке с малышом выдели номер попросторнее.

— Да, мэм.

Юноша сделал шаг к гостям, но строгий голос Кейт заставил его замереть:

— Кстати, что там с завтраком?

Патрик выпрямился как рядовой, докладывающий старшему по званию.

— Через полчаса всё будет готово, мэм. Тушёное рыбное филе с овощами и чай из водорослей.

Мэр кивнула:

— Хорошо. Накорми всю эту компанию. За мой счёт.

— Будет сделано, мэм.

Подобную щедрость Матвей не мог оставить без ответа. Даже несмотря на их разногласия насчёт Лейгура.

— Большое спасибо, Кейт, — сказал он.

— Пустяки, — отмахнулась она и стала закатывать рукава. — Тут и слепому видно, что вы, ребята, побывали в передряге. У покойников и те лица живее, ей-богу. Я, конечно, с большущим удовольствием закинула бы сейчас ноги на этот стол с кружечкой чего покрепче и послушала бы про ваши скитания по Захваченным Землям, да только вот новые обязанности не позволяют…

Матвей перевёл остальным предложенное Кейт и добавил от себя:

— Вы все располагайтесь, поешьте, а я пойду поговорю с Дэном.

Маша коснулась рукава его куртки:

— Я пойду с тобой.

— Не нужно, — он ласково убрал её руку, — это только между мной и Дэном. Это по моей вине он влип во всю эту передрягу.

— Не по твоей, — вставила Арина. — Это Буров. Он всё это устроил тогда, с этим взрывом.

Со словами Арины нельзя было не согласиться, и всё же Матвей косвенно чувствовал вину перед старым другом.

— Выходит, на сутки мы здесь точно задержимся, — продолжил он. — Поэтому советую вам как следует отдохнуть, подкрепиться и набраться сил. Ну а завтра… — (Перед глазами всплыл образ Лейгура, летящего с обрыва в ледяную воду). — Там видно будет.

Со стороны двери раздался раздражённый голос Вирго:

— Эй, ну ты идёшь?

Матвей хотел как можно быстрее увидеть Дэна, но в то же время ужасно боялся этой встречи. Что макмердовцы сделали с его другом за эти месяцы? Кем он стал?

В висках до сих пор стучало при воспоминании о последних словах Дэна, сразу после того, как он уговорил Кейт спасти его от разъярённой толпы: «Это ничего не меняет, Матвей. Ни хрена не меняет, ты понял меня⁈»

Неужели он и вправду после этого надеется заполучить его помощь?

— Пошли, — обратился Матвей к нетерпеливому охраннику. В дверном проёме он остановился на секунду и посмотрел на своих друзей так, словно они больше никогда не увидятся.

— Отдыхайте, — устало прошептал он и вышел наружу.

Матвей догнал Вирго и пристроился рядом. Их путь лежал в сторону бедной части станции, по небольшому пологому подъему. Поднимаясь всё выше, собиратель заметил, как среди контейнеров стало меньше мусора и прочего древнего хлама. В последний раз здесь было не продохнуть от стоящего в воздухе смрада.

— Как обстановка на станции? — полюбопытствовал Матвей, продолжая изучать окружение.

— А? — Вирго глянул на него с видом человека, неожидающего, что с ним заговорят.

— Что поменялось в «Мак-Мердо» с того дня, как свергли предыдущего мэра?

— А это… Да трудно сказать, меня здесь не было во время правления предыдущего мэра, — ответил Вирго. — Сам то я с «Палмера», потому мало чего знаю. Но если местных послушать, так вроде всех всё устраивает. Еды хватает, электричества тоже. Но, как говорится, впритык…

— Потому и перестали впускать переселенцев?

— Ага, — ответил он, и облачко пара из его рта пустилось ввысь. — Такой был один из первых приказов Кейт. Но это вроде как временно, на ближайшие несколько лет, пока станция не восстановится от ущерба, нанесённого прошлым мэром. Говорят, та баба сильно здесь напортачила, пока была во власти.

— Если переселенцев не пускали, как же ты здесь оказался?

— А, ну так это просто, я поменялся местами с одним местным рыбаком.

— Поменялся? Как это?

— Да просто, — голос парня звучал непринужденно, — приплыл сюда в феврале, по делу, и в Берлоге разговорился с одним стариком. Узнал, что ему страсть как хотелось перебраться на «Палмер», грезил жить на лайнере последние лет пять, но всё не получалось у него скопить ватт на каюту. Вот я и предложил ему обменять свою каюту на шестой палубе в обмен на его жилой модуль. Он как услышал моё предложение, так чуть до потолка не подпрыгнул от радости. Мы в тот же вечер купчую оформили, руки пожали, а наутро он на своём корыте отправился к «Палмеру», пообещав все мои вещички позже переправить.

К незнакомому старику Матвей почувствовал лишь сострадание. Знал ли он, чем в итоге обернётся эта сделка несколько месяцев спустя, когда «Палмер» захватят фанатики?

— Что же тебя сподвигло променять каюту на Палмере? — У собирателя взыграло любопытство.

Боковым зрением Матвей заметил, как уголок рта разговорчивого собеседника приподнялся в ухмылке.

— Я здесь встретил одну девушку, Тину. Ну и вот как-то так получилось, что уже через неделю мы вон на том холме обменялись клятвами. — Вирго указал на холм, где стояла небольшая церквушка. — Вот я и решил остаться с ней. Она на «Палмер» ни в какую не хотела, прирожденная макмердовка. Ну я и не стал настаивать, согласился жить тут.

Они свернули налево и оказались в пробуждающемся ото сна рынке: сонные продавцы лениво раскладывали товар на прилавки. Жирные поморники деловито расхаживали по вытоптанной десятками сапог тропками, словно богатые покупатели.

— Вполне возможно, она спасла твою жизнь, — немного погодя продолжил Матвей их диалог. — Ты же в курсе, что «Палмер» захватило Братство?

— Разумеется, я в курсе, — с нескрываемой злобой прошипел он. — Но что я могу поделать? Один против целой армии этих фанатичных придурков? Пойти в атаку мы на них не можем, у нас мало кораблей и людей, вот и приходится окапываться здесь. Кейт сказала, что следующими на очереди будет «Мак-Мердо» и понемногу готовит местных к глухой обороне. Подробности я тебе сказать не могу, вдруг ты их шпион… — Глаза юноши округлились, словно он сам вдруг осознал, что причастность Матвея к Братству вполне возможна. Он остановился и, взглянув Матвею прямо в глаза, спросил: — Сразу говорю, если Братство сюда сунется, им ох как не поздоровиться. Потому пускай катятся обратно к себе на Тринити. — Он отвернулся, зашагал вперед, а после вновь остановился и добавил: — А ещё лучше пускай проваливают с «Палмера».

— Можешь не переживать, я не шпион Братства.

Вирго хмыкнул.

— Именно так бы и сказал шпион.

Более продолжать этот разговор у Матвея не было желания, а потом оставшуюся часть пути продолжили молча. Вся болтливость молодого охранника сразу сошла на нет. Будто бы он и вправду поверил в собственную догадку о причастности Матвея к фанатикам Братства.

Наконец, они приблизились к большому ангару, в полукилометре от северного КПП. Вокруг кружили десятки, а может, и вовсе сотни поморников, напоминая стервятников, выжидающих, когда их будущий обед издаст последний вздох.

Матвей часто замечал это сооружение, когда прибывал в «Мак-Мердо», но никогда не задавался вопросом, для какой именно цели оно служило.

Вирго подошел к широким секционным воротам.

— Значит, Захваченные Земли, да? — Он сел на колени и взялся за ручку ворот. — И где же именно?

— Москва, — ответил он.

— Москва, хм… — Он потянул ручку вверх и та стала подниматься с железным шелестом. Когда шум прекратился, он отряхнул ладони и добавил: — Никогда не слышал ни о какой Москве.

Сначала послышался резкий смрад. Он покинул пределы ангара подобно ядовитому облаку и впился Матвею в ноздри и глаза. К горлу подступила тошнота.

— Понимаю… — заметил его спутник, отгоняя вонь как назойливую муху, — но иначе пахнуть в центре по утилизации отходов не может.

Вирго подтянул к носу воротник кофты и сделал пригласительный жест рукой.

— Только после тебя.

Матвей сделал неуверенный шаг в царство зловония.

Кислое, сладкое, едкое, все запахи смешались внутри этого весьма просторного ангара, отчего находиться здесь хотя бы дольше минуты было совершенно невыносимо.

У самого входа стоял громадный самосвал с дырявым и прогнившим кузовом. Сухие и чёрные пятна на кабине давали понять, что эта махина имела довольно грязную и неблагодарную работёнку. Её тяжёлые колёса доставали Матвею до подбородка.

Глухое эхо шагов отразилось от пустых стен. Реагирующие на движение древние лампы загорелись, осветив сотни бочек, наполненных разными отходами: ржавое железо, непригодная к употреблению ветошь, рыбные кости, китовые кости, и самое обыкновенное человеческое дерьмо.

— Эй, Вонючка! Где ты там? — Вирго откашлялся и, сконфузившись, через силу произнёс: — Давай выходи скорее.

Дверь маленького и единственного жилого контейнера, стоявшего прямо напротив армии бочек, отворилась, и тусклый свет упал на вышедшего оттуда живого мертвеца — по крайне мере именно такое впечатление сложилось у Матвея при виде этого человека. А всё потому, что изорванная куртки и кожаные штаны висели на нём так, словно их накинули на кладбищенский крест.

Спрятанное в потёмках лицо обернулось в их сторону. Блеск влажных глаз зловеще сверкнул. Он медленно, почти ковыляя, направился в их сторону. Каждый шаг пришельца сопровождался шарканьем подошвы.

— Чё надо? — ответил им хриплый, измученный, усталый голос. — У меня сегодня выходной, могу я хоть сегодня…

Когда обитатель контейнера вышел на свет и явил своё обличие, Матвей ощутил невидимую хватку, стиснувшую его горло. Этот человек походил на ходячий скелет, с натянутой на него тонкой кожей. Впалые щеки подчеркивали скулы, синева вокруг глаз вырисовывала отчётливые очертания полости глазниц. Шею и подбородок покрывала поросль, издалека походившая на пятна грязи. Старый шрам белой змеей растянулся от верхней губы и до самой скулы. Именно благодаря ему Матвей и понял, что этот человек и есть Дэн Шутер, его старый друг.

Во взгляде бывшего шерифа «Мак-Мердо» вспыхнуло удивление.

— Ты… — прозвучал его голос, совсем не тот беззаботный и задорный, каким помнил его Матвей. Этот слышался как кряхтение столетнего старика.

В мгновение ока глаза Дэна налились кровью. Ненависть коснулась его лица, заставляя дрожать как желе.

— Дэн… — Матвей сделал к нему шаг.

— ТЫ! НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ МЕРЗАВЕЦ! — рявкнул шериф так, что Матвей отпрянул от него, как от бешеной собаки. — Клянусь Богом, если ты сделаешь ещё хоть один шаг!..

— Эй, эй, Вонючка, остынь! — Вирго предупредительно коснулся большим пальцем предохранителя автомата.

— Остыну сразу, как только этот сукин сын провалит отсюда! — Тонкий палец с длинным ногтем указал на собирателя. — Не собираюсь иметь ничего общего с этим выродком!

Для Матвея было вполне ожидаемо столкнуться с ненавистью Дэна. Ещё на пути сюда он мысленно приготовился принимать в свой адрес тонну оскорблений, однако на деле это оказалось в тысячу раз сложнее, нежели в голове.

Боже, Дэн ненавидел его. Он источал гневом словно ядовитым газом — принюхаешься, и вполне можешь его почувствовать. Более того, вполне возможно, он считал Матвея своим врагом номером один в дневнике с названием «Скорее бы эти ублюдки сдохли».

— Ну… — Вирго пожал плечами, — ты всё слышал, собиратель. Вонючка не желает с тобой разговаривать.

«Если он ещё раз назовёт его Вонючкой, я дам ему в морду» — дал себе зарок Матвей.

Дэн резко развернулся и поплёлся обратно, к своему контейнеру. Большого размера штаны сползали с его костлявого пояса.

Матвей попытался ухватиться за последнюю соломинку:

— Я помогу тебе, Дэн! Я вытащу тебя отсюда, слышишь меня⁈

Дэн остановился.

— Ну это навряд ли, — вставил шепотом Вирго.

Матвей пропустил сказанное мимо ушей и вновь обратился к Дэну:

— Только прошу тебя, давай поговорим. Позволь мне всё исправить.

Дэн встал к нему вполоборота.

— Исправить… — хмыкнул он. Его голос доносился словно бы с другого конца длинного тоннеля. — И как же ты, Матвей Беляев, можешь это исправить? — Он повернулся к нему и ткнул пальцем себе в грудь. — Как ты собираешься вернуть двести семьдесят девять дней моей жизни, перечёркнутые этим кошмаром?

Матвей молчал.

— КАК, Я ТЕБЯ СПРАШИВАЮ? — заорал он хриплым, старческим голосом.

— На это я не способен, — твердо ответил Матвей и выпрямился, — но зато могу сделать так, что всё это закончится, и этот день станет последним днём твоего кошмара.

Дэн склонил голову и уставился в пустоту.

— Один раз я уже доверился тебе… — Он махнул рукой в сторону бочек. — И смотри, чего мне это стоило! Вывожу дерьмо и отходы в щель, дышу этой вонью каждый божий день. А жратва? Видел бы ты, чем они меня кормят! Я дрищу каждый, мать его, день, с тех пор как ты свалил отсюда, прихватив с собой этого маньяка!

«Ох, если этот разговор и состоится, он будет чертовски сложным» — заключил про себя собиратель.

— Так что мой тебе ответ — пошел ты в жопу, — продолжал Дэн. — Я не верю, что ты поможешь мне.

Дэн снова развернулся и направился к контейнеру.

— Но тебе придётся поверить мне! — жёстче и настойчивее потребовал Матвей. — Потому что я не собираюсь наблюдать за тем, как мой друг гниёт заживо!

Матвей выдохнул, прогоняя внезапно охвативший его яростный пыл.

— В тот день у меня не было выбора, Дэн. С тех пор не проходит и дня, чтобы я не вспоминал, насколько подло я с тобой обошёлся. Да, тебе досталось, и я это понимаю… Но прошу тебя — дай мне шанс всё исправить. Не ради себя, не ради меня, а ради того, что, возможно, ещё осталось от нашей дружбы.

Взгляд холодных голубых глаз Дэна с презрением воззрился на Матвея.

— Ладно, я дам тебе возможность. Но только одну, — он открыл дверь и, уже оказавшись внутри своего жилища, добавил громким голосом: — Жду внутри. Но на гостеприимство можешь не рассчитывать.

Дэн зашел внутрь.

— Вот уж не знаю, чего ты там такое удумал с его вызволением, собиратель, — раздался рядом голос Вирго. — Но предупреждаю сразу, ничего у тебя из этого не выйдет.

— Это мы посмотрим, — ответил Матвей и направился в сторону контейнера.

У него в голове уже созрела идея, как вытащить Дэна из этой клоаки.

* * *

— Да ты спятил, мать твою!

Сжатые кулаки Дэна свела судорога. Пожелтевшие зубы ощерились, обнажая чёрные дёсны.

— Я так и знал, что здесь скрывается какой-то подвох! — продолжал гневаться Дэн. — Так и знал!

Он выплеснул ярость на покрытую налётом старую кастрюлю, ударив её сапогом. Та врезалась в стену и с громким звоном ударилась о стальную стену.

— Никакого подвоха! — Матвею пришлось использовать все сохранившихся у него после «Палмера» остатки сил, пытаясь вести диалог с теперь уже, по всей видимости, бывшим другом. — Я вытащу тебя, слышишь? Независимо от того, поможешь ты мне с Лейгуром или…

— С Лейгуром… — на лице американца отразилась издевательская улыбка. — Значит, ты теперь этого убийцу ещё и по имени называешь⁈ А вы там в десны все эти дни случаем не целовались?

— Я понимаю, ты не веришь мне, и это нормально! Долгое время я тоже был уверен, что он причастен к этим жестоким убийствам. — Тон Матвея смягчился. — Но после пережитого с ним за эти десять месяцев я узнал его лучше, и…

— Это называется Стокгольмский синдром, или около того, — сказал Дэн и приблизился к нему вплотную. — Посади в одну комнату грёбаного маньяка с самым обыкновенным человеком и совсем скоро оба станут лучшими дружками. Если, конечно, маньяк не решит пополнить свой кровавый списочек.

Дэн резко отошел от него и подошел к маленькому, самодельному верстаку. Взялся за отвертку и стал откручивать шурупы у сломанного планшета.

Незаметно в контейнер пожаловал Вирго. Осмотрев простенькое убранство из тесной раскладушки и холма из старой одежды, он поморщил нос и прислонился к дверному косяку, положив ладонь на ствол автомата.

В разговоре с Дэном Матвей стал чувствовать себя сапёром: обрежешь не тот проводок, и бабахнет. Потому он долго сидел, сгорбившись над представляемой бомбой в лице старого товарища, прежде чем надрезать проводок:

— Он рассказал мне, как всё случилось. Лейгур пришёл туда через несколько минут после убийства. Девочка и её отец уже были мертвы, когда он нашёл их.

— Ну разумеется, как удобно, — бубнил Дэн, отсоединив экран, и небрежно бросил его на край стола. — Наверное, шёл к ним в гости, дарить подарки, налаживать отношения… А тут этакая незадача…

Матвея начинал утомлять сочившийся со стороны Дэна сарказм. И тогда он решил плюнуть на всё и пойти ва-банк. Уж очень хорошо он знал натуру Дэна Шутера.

— А знаешь что, да плевать, — Матвей встал с дурнопахнущего дивана и хлопнул себя по ляжкам, признавая своё поражение. — Думаю, это место прекрасно подходит новому тебе.

Скрип выкручиваемого шурупа резко затих. Дэн медленно повернулся к нему.

— Что ты там вякнул?

— Я передумал тебе помогать. Можешь и дальше быть повелителем дерьма и отходов, мне всё равно.

Дэн сжал отвертку до побелевших костяшек.

— Ах ты долбанный сукин сын…

Он резво направился к нему в сторону, но Вирго быстро заставил его замереть, вздёрнув дуло автомата.

— Без резких движений, Вонючка.

И, повернувшись к Матвею, добавил:

— Полагаю, разговаривать вам больше не о чем.

Но собиратель не планировал заканчивать:

— Я хотел помочь Дэну Шутеру, моему другу, человеку жёстких принципов и железной воли. Дэну Шутеру, с которым я побывал на семи вылазках и чью жизнь спасал неоднократно, как и он мою. Человеку, который доверял мне. Но теперь… — Матвей намеренно окинул его презрительным взглядом. — Теперь я не вижу перед собой никакого Дэна Шутера. Только ссыкливого Вонючку. А прилагать усилия по спасению Вонючки я не намерен.

Дэн тихо хохотнул.

— Вот, стало быть, какую игру ты затеял, Беляев. Мало того, что на слабо меня берёшь, так ещё и ультиматумы ставишь.

Губы Матвея так и намеревались произнести: «Извини, Дэн, но другого выхода у меня нет». Но иного способа проделать брешь в злобном упрямстве товарища не видел.

— Идём, — обратился Матвей к Вирго.

Оба покинули контейнер и направились к выходу. Когда добрались до ворот, за спиной раздался смирившийся голос Дэна:

— Ладно, Беляев.

Матвей незаметно ухмыльнулся, ощущая привкус одержанной победы в битве, но не войны. Пускай и для этого пришлось воспользоваться грязным приёмом.

Он повернулся к Дэну. Белоснежный свет ворвался внутрь, заставив того прикрыться рукой.

— Я всё ещё не верю тебе, но не собираюсь упустить даже такого призрачного шанса убраться отсюда.

Матвей кивнул ему, соглашаясь на его помощь.

— У нас только один вариант, откуда можно начать это… расследование, — с откровенным скепсисом сказал Дэн. — И это место убийство.

— Хорошо, — подтвердил Матвей.

— Только дайте мне пару минут, переоденусь, — ответил Дэн и дёрнул край собственной куртки. — От этой одёжки несёт дерьмом за три версты.

— Бери больше, за все десять верст, — вставил Вирго, когда Дэн вернулся в контейнер.