— Если с неё хоть волосок упадёт… — бормотал сквозь зубы Макс, — если хоть один волосок…

Пригнувшись, он прокрадывался сквозь тьму, пытаясь высмотреть названия бывших ресторанов и кафе в этой темноте. Не видать ни зги. Света от огня развешенных жировых ламп едва хватало на освещение и десятой части всей этой гигантской палубы.

Но в целом Макс был этому даже рад. Сейчас темнота была его лучшим другом и верным партнёром.

Он постоянно думал о Соне. Её крик до сих пор звенел в его ушах, а налитое болью лицо, когда Винник выволакивал её наружу…

— Дай мне только добраться до тебя, ублюдок… — ненависть бурным ручьём сочилась из его рта.

Впереди моргнул свет фонаря и ослепил его.

— Замри, замри! — крикнул силуэт.

«Дерьмо»

— Я потерялся… — прошептал он.

— Что? — Тень приблизилась к нему на шаг. Теперь в её руке виднелся автомат.

— Говорю, потерялся.

— Ночью нельзя разгуливать по судну!

Тень приблизилась, и теперь Макс разглядел её лицо — морщинистое, седая борода. Старик.

— Да? Я не знал… — «Давай, подойди ближе, не стесняйся». — Я из переселенцев, прибыл сюда сегодня только утром и…

— Стой где стоишь! И подними руки, чтобы я их видел!

— Хорошо, хорошо! — Макс подчинился.

— Ты пойдёшь со мной. — Дуло его автомата резко дёрнулось вперёд, напоминая змею, приготовившуюся к Атаке. — Повернись спиной!

Макс снова подчинился.

— Как скажете, как скажете! Я же не знал ваших правил…

Вонь от его потного тела коснулась ноздрей Макса.

— … и как тут всё устроено.

«Сейчас!»

Он резко развернулся и вцепился в дуло автомата…

«Только бы его палец не сомкнулся на спусковом крючке, только бы…»

— Эй, караул! — захрипел охранник. — Кара…

Макс перехватил оружие и прикладом дал старику в лоб. Его обмякшее тело плюхнулось на пол.

— Отдохни пока, — бросил ему Макс.

Он повесил автомат на плечо, взял за руки патрульного и уволок его в тень. Идти дальше не спешил, и для начала прислушался: вдруг кто явится на крик о помощи? Эх, будь он на пару секунд быстрее…

Макс всматривался в дальние части коридора, готовясь в любой миг увидеть там бегущих охранников. И на этот раз крепких, здоровых мужиков, которые не дадут так просто вырвать автомат из рук. Придётся устроить пальбу, и тогда…

Тогда всему точно конец

Минута выжидания показалась часом, но широкий холл палубы, как и прежде, оставался тихим. Одни лишь всплески воды слышались далеко снаружи, а огоньки ламп моргали во мраке, вздуваемые сквозняком.

Макс коснулся указательным и средним пальцем шеи старика. Жив. Он отволок его в женский туалет за спиной и спрятал в одной из кабинок. После, поглядывая на бесчувственное морщинистое лицо, задумался, не повторяет ли он своей прежней ошибки?

«Нет, этот очнётся максимум на следующее утро. Вон уже похрапывает… Я может ему даже услугу оказал, типа выписал ему выходной».

Он закрыл кабинку и вновь вышел в холл. Прошёл ещё немного, пока не увидел заветные два слова: «Ночной прибой». Выцветавшая вывеска ресторана едва виднелась во мраке.

Обойдя столики и стулья, стоявшие снаружи, он зашёл внутрь. Почувствовал аромат жареной рыбы. Должно быть, ещё несколько часов назад здесь вовсю поджаривался какой-нибудь клыкач или китовое мясо. От запаха кишки узлом свернулись, жрать хотелось страшно.

Гуськом прокрался по залу. Кто-то забыл на столе шерстяную шапку. На полу лежал всякий мелкий мусор, в том числе остатки еды. Хозяин этого заведенья точно небольшой фанат чистоты.

Послышалось лязганье железа, и у Макса в груди потяжелело. Звук донёсся со стороны кухни. На всякий случай снял с плеча автомат.

Знакомый до омерзения голос донёсся за приглушённой стеной:

— Мы ещё не закончили…

Макс тихо подошёл к маятниковым дверям и приоткрыл одну из них. Свет лампы оранжевой рамкой обрамлял широкое тело Винника, стоявшего к нему спиной. Его рука взметнулась ввысь, затем опустилась. Послышался шлепок.

— Ну что, потаскуха? Будет ещё что сказать, а⁈

Всякое стремление оставаться незамеченным вдруг стало Максу совершенно безразличным. Он вошёл внутрь, поднялся в полный рост и решительно зашагал вперёд.

Винник обернулся.

— Эй, я же, кажется, сказал… — Он увидел его, брови поползли наверх, но через мгновение сомкнулись. — Ах ты ж…

Винник сделал широкий шаг к столу, на котором лежал автомат — и этим совершил роковую ошибку. Больше он не заслонял собой Соню, привязанную к стулу. Макс увидел, что тот с ней сделал, и внутри него вспыхнул огонь. Он взревел и бросился на Винника — в тот самый миг, когда пальцы того уже почти коснулись рукоятки оружия.

Макс не сдерживался. Ни один человек, даже самый сильнейший в мире, не смог бы остановить его прямо сейчас, когда он повалил Винника на лопатки и нанёс первый удар кулаком в лицо. Этого хватило, чтобы пресечь любую попытку ублюдка сопротивляться, но, а дальше…

Красная пелена застелила взор Максиму Юдичеву. Пока левая рука держала Винника за шкирку, правая молотом обрушивалась тому на лицо. Горячая кровь брызгала в глаза, ударяла в шею. Костяшки пальцев заныли, кожу разодрало, но слепая ярость позволяла не замечать эту боль, по крайней мере следующие несколько минут.

Когда от лица Винника осталось лишь кровавое месиво, а челюсть отвисла, как дверь, болтающаяся на последней петле, Макс силой заставил себя поднять взгляд на Соню.

Под стулом, на котором она сидела, в отблесках пламени поблёскивала алая лужа. Ноги были туго стянуты верёвками. Из верхней части бедра медленно сочилась кровь. Разодранная кофта обнажала ключицы, исполосованные глубокими ранами. Голова с растрёпанными волосами безжизненно свисала вниз.

— Соня!..

Дрожащая рука Макса прикоснулась к её подбородку и приподнял.

— Боже… — От увиденного у него в носу засвербело.

На правой щеке темнел большой кровоподтёк. Из опухшего глаза текла влага. Всю шею покрывали тёмные пятна синяков и ссадин. К рассечённому лбу прилипли тонкие волоски.

— Боже, — повторил он, едва сдерживая просящийся наружу крик.

Макс схватил лежавший на столешнице нож с окровавленным лезвием и стал перерезать путы, стараясь уводить взгляд от количества крови под ногами. Её было много, слишком много…

Тихий и беспомощный голос донёсся сверху.

— Макс…

Он сразу взглянул на неё. Её единственный здоровый глаз смотрел на него. Он отложил нож в сторону и коснулся ладонью её щёки.

— Я здесь, чокнутая ты моя, я здесь…

— Ты пришёл…

У него защипало в глазах.

«Пришёл, но слишком поздно…» — сказал он про себя.

— Я знала, ты придёшь…

Он поцеловал её и, глядя прямо в глаза, сказал:

— Я вытащу тебя отсюда, слышишь? Донесу тебя до корабля. Ты поправишься, и мы с тобой поплывём, куда ты только захочешь.

— Макс…

— Куда захочешь…

— Макс…

— Не говори, побереги силы. Вот выберемся отсюда и тогда…

Соня засопела, затем её голова медленно опустилась, подбородок коснулся груди.

— Соня? — Он поднял её голову и увидел, как зрачок глаза смотрит на него мёртвым взглядом. — Соня!

У Максима Юдичева существовало негласное правило: плачут только слабаки. Долгие годы он строго соблюдал его и не проливал и слезинки, даже когда судьба пинала его душонку как футбольный мяч, пасуя между жизнью и смертью. Скрипя зубами, он выносил все превратности судьбы, терпел всё её закидоны, но сегодняшний день стал исключением.

Максим уткнулся в грудь Сони и, задыхаясь от душащих его слёз, проговорил:

— Я не должен был тогда оставлять тебя. Прости, прости меня…

Но сказанное им утонуло лишь в скорбящей тишине.

* * *

Лейгур сцепил свои большущие ладони и подсадил Тихона. Мальчишка схватился за карниз и с тихим стоном подтянулся, запрокинув кверху правую ногу.

— Пока всё хорошо, — отрапортовал Эрик, прячущийся за колонной. Он следил за атриумом, где огонёк света, исходивший от патрульного, удалялся всё дальше и дальше. Ещё несколько минут назад они едва не столкнулись с ним (или с ней?) лицом к лицу, вовремя успев спрятаться за стойкой одного из старых баров.

Лейгур и Маша стояли с задранными в сторону карниза головами. Так и хотелось крикнуть Тихону: «Ну что там? Ты нашёл их?», а про себя добавить: «Лишь бы они остались там, лишь бы…»

— Нашёл! — громким шёпотом объявил мальчик, выпятив вперёд руку с рюкзаком.

Лейгур ощутил приятное облегчение в груди.

— Давай тише! — предупредил он мальчика. — Бросай их сюда!

Тихон обхватил рюкзак, прицелился в потёмках, и отпустил драгоценный груз, метко упавший в руки Лейгура. Исландец передал его стоявшей рядом Маше и посмотрел на мальчишку.

— Прыгай, я тебя поймаю.

Пацан помешкал несколько секунд, сел на корточки и спрыгнул. Поймать его оказалось проще простого — весил мальчишка килограммов сорок, да и высота была совсем небольшая.

— Слава тебе Господи, батареи всё ещё здесь, — Маша прижала рюкзак к груди как собственного ребёнка. — Вот увижу Соню, расцелую её за смекалку. Не сообрази она тогда…

— Мы все расцелуем, — ответил Лейгур и почесал нос, — но для начала нам надо выбраться отсюда. Эрик, как там обстановка? Не видно этого охранника?

Эрик покачал головой.

— Ушёл. Не вижу никого.

— Значит, скоро воротиться сюда, — заключил Лейгур и поскрёб пальцами по затылку. Внезапный зуд по всему телу жутко доставал его с той самой минуты, как они покинули камеру. — Придётся нам избавиться от него.

— Зачем? — спросила Маша. — Не проще ли пройти мимо?

— Помнишь, что говорил Юдичев про охрану у трапа? Их там всего двое. А патрульный, которого видел Эрик, скорее всего идёт к ним, разворачивается и уходит обратно. Если он заметит, что тех двоих нет на посту…

— Я поняла, — ответила Маша и прикусила указательный палец, занервничала. — Хорошо, и как мы это сделаем?

— Он идёт! — прошептал Эрик и пригнулся.

Все они инстинктивно повторили его движение.

— Сидите здесь, — тихо произнёс исландец и, пригнувшись, побежал к центру атриума. Там он спрятался за металлической бочкой с водой, притаился и превратился в слух.

Шаги становились громче, отчётливее. До ушей донёсся протяжный зевок. И вот охранник стоит уже к нему спиной, разминая шею.

Лейгур подкрался сзади и повалил охранника лицом в пол, придавив своим весом. Сначала он с силой сжал челюсть противника, не дав тому издать ни звука. Затем перекинул вторую руку через шею и начал душить, ощущая, как кадык дёргается под сгибом локтя, тщетно пытаясь пропихнуть воздух в лёгкие. Охранник рвался, изо всех сил стараясь сбросить его с себя, но Лейгур держал крепко, усиливая давление на сонные артерии. Пальцы жертвы судорожно скребли пол в бесплодной попытке найти опору. Спустя несколько мучительных секунд сопротивление ослабло, и тело под ним обмякло. Лейгур не сразу разжал руки — выждал ещё немного, чтобы убедиться, что тот отключился, а потом аккуратно проверил пульс на шее. Сердце билось. Именно этого он и добивался.

Он спрятал тело за бочкой и снял с плеча вырубленного охранника ещё один автомат — теперь они были вооружены ещё лучше! — после чего вернулся к остальным.

— Ловко ты его, — похвалил Эрик.

Лейгур оставил комплимент ярла без ответа.

— Идём, — велел он.

Через минуту оказались в круглом помещении со стеклянными лифтами по бокам. Потом прошли ещё немного, пока не услышали голоса. Дверь, ведущая наружу, к трапу, была закрыта на замок. Рядом за столом сидели двое, играли в карты. Оружие у обоих близко, только руку протяни.

— К этим так просто не подберёшься, — прошептал Лейгур, обращаясь к своей небольшой команде.

— Может, пригрозим им оружием? Заставим сдаться? — предложил Эрик, потирая бороду.

— Ага, щас, и они подчинятся, как же.

Эрик от услышанного в его адрес сарказма нахмурил брови.

— Надо думать как можно скорее, — предупредил Лейгур. — Они вот-вот хватятся того патрульного, заподозрят неладное.

— Я могу их отвлечь, — сказала Маша, её голос дрогнул.

— Как? — Лейгур ещё раз взглянул на парочку охранников.

Маша отвела взгляд в сторону и погладила ладонью лоб.

— Есть у меня идея, — пробормотала она, — но вам придётся соображать на ходу, и соображать быстро.

— Что за идея?

— Увидишь, — Маша посмотрела на атриум за их спинами. — Так… фух… ладно, у кого-нибудь из вас есть нож или что-нибудь острое?

Повисла пауза.

— У меня есть нож, — ответил Тихон, с сомнением поглядывая на Машу.

— Давай сюда. — Она протянула ладонь.

Тихон полез в рюкзак.

— Ну чего-то возишься, быстрее!

Мальчик закопошился рукой внутри и достал нож. Приглянувшись, Лейгур признал в нём тот самый нож, подаренный мальцу Матвеем ещё в подземном убежище его родного дома на окраине Москвы.

Маша взяла нож. Пальцы второй руки сгибались и разгибались. Она глубоко вздохнула и резким движением полоснула себя по ладони и зашипела. Алые бусинки закапали на пол, оставляя чёрные пятна.

Лейгур всё ещё в недоумении посматривал на Машу, пытаясь понять, что у неё на уме. И та, словно прочитав его мысли, ответила:

— Так будет выглядит естественнее, — она провела окровавленной ладонью по шее, затем по подбородку. — Готовы?

Лейгур кивнул.

Эрик прикусил нижнюю губу и тоже кивнул.

— Знать бы к чему быть готовым… — пробормотал он неуверенно.

Тихон смотрел на Машу ошарашенным взглядом.

— Ну, вперёд, — сказала она и вышла из-за угла, заковыляв к охранникам. — Прошу, помогите!

Один из них поднялся с места, едва не опрокинув игральный столик.

— Эй, тебе нельзя…

— Прошу, помогите! Мой муж… он… он сошёл с ума. Вы должны помочь мне, умоляю. Он убьёт меня! Я хочу выбраться отсюда.

— Постойте, мисс! Вам нельзя туда! Мисс!

Лейгур выглянул из-за угла. Те двое пытались остановить Машу — она из последних сил колотила в дверь, будто обезумев. Истерику, в которую она внезапно впала, было не отличить от настоящей. Всё их внимание переключилось на неё…

И Лейгур понял, как ему поступить.

— Быстро, подберёмся к ним сзади. — Он передал Эрику автомат. — Пацан, ты стой здесь на стрёме.

Тихон кивнул.

Эрик и Лейгур вышли одновременно и принялись тихо подкрадываться к парочке, которая пыталась оттащить от двери Машу.

— Нет, вы не понимаете! — ревела она. — Он совсем слетел с катушек!

— Да отойти ты от двери, истеричка! Мы во всём…

Один из них повернулся к столу, потянулся за рацией, и всё идеальное исполнение по внезапному нападению обернулось крахом.

— ЛАРРИ, СЗАДИ!

Охранник по имени Ларри развернулся, рванул к автомату, но вдруг резко завопил. Маша воткнула ему нож в бок. Тот рухнул на пол, извиваясь, как брошенная на берег рыба. На второго Эрик и Лейгур набросились одновременно и повалили на лопатки. Едва тот успел открыть рот, как исландец прикладом дал ему по зубам.

Всё произошло так быстро, никто и охнуть не успел.

— Эй, на помощь! — кричал Ларри. — Кто-нибудь! Здесь…

Удар кулака Эрика заставил его заткнуться.

— Ох ты ж зараза… — Он тряхнул рукой в воздухе. — Даже и не помню, когда последний раз пускал в ход кулаки. — Он взглянул на Машу, нож из её руки с глухим стуком упал на пол. — Тебе прямая дорога в актрисы.

Маша отошла от шока, вытерла пот со лба и устало запрокинула голову.

— Наверное… в другой жизни, — выдохнула она.

Тихон подбежал к ним и большими от удивления глазами осмотрел тела охранников.

— Тихон, как обстановка? — спросил Лейгур, собирая новые трофеи в виде автоматов и раций. — Есть кто в коридоре?

— Нет. Я никого не заметил.

— Надеюсь, никто не услышал, как он орал, — добавил Эрик и предложил Маше руку помощи.

— Я тоже надеюсь, — сказал Лейгур, осматриваясь по сторонам. — Так, прятать их здесь негде, поэтому вытащим наружу, сбросим там. И, будем надеется, что их хватятся после того, как Матвей и остальные вернутся.

Исландец протянул автомат Маше.

— Что-то подсказывает мне, — произнесла она, приняв оружие, — что им следует поторопиться.

— Мне тоже… — угрюмо согласился Лейгур, поглядывая в тёмный атриум. Быть может, они появятся сейчас? Живые и невредимые? Нет, пока ещё слишком рано.

— Идём к кораблю, — сказал он и взвалил себе на плечо охранника с именем Ларри. — Нужно подготовить судно к отплытию и вставить батареи. Дел у нас ещё невпроворот.

* * *

— Десять, восемнадцать, четыре… — шептала Арина, скользя взглядом по цифрам над дверьми кают. — Десять, восемнадцать, четыре, десять, восемнадцать…

Слабоосвещённые коридоры душили теснотой. Чёрные цифры на белом фоне проносились мимо. Она бормотала заветные числа себе под нос, как заклинание, в надежде на чудо. И чудо случилось. Каюта под номером 10184 заставила её застыть на месте, и прежде суженный до размеров этого коридора мир стал казаться чуточку шире.

Она нажала на ручку, дверь поддалась. Приготовилась к самому плохому раскладу и быстро проскользнула внутрь.

Каюта оказалась в три, а то и в четыре раза больше той, где жила Соня. Двухспальная кровать стояла в отдельной комнате. Впереди просторное помещение со старым диваном и раскиданными на нём вещами. Панорамные окна открывали вид на горы, укутанные звёздным одеялом ночи.

Арина сделала несколько шагов и услышала доносящийся из ванны-комнаты плеск воды. Хозяйка каюты принимала душ.

«Отлично…» — заключила про себя Арина и приступила к делу.

Она подбежала к письменному столику, заваленному всяким хламом, и один за другим принялась выдвигать ящички. Старые блокноты, пустые гильзы, украшения, дротики, сплошной мусор! Потянула на себя второй ящик: отвёртки, молоток, клочки бумаги. Дерьмо!

Вода в ванной всё ещё текла, как и её время.

Арина зашла в комнату с кроватью и открыла комод. Здесь, внутри находился целый арсенал! Пистолеты, дробовики, автоматы. Хватило бы на вооружение отряда из пяти человек. Среди всего этого разнообразия ей попался на глаза знакомый револьвер. Револьвер Дэна! Она взяла его и откинула барабан в сторону. Пусто, ни одного патрона. Впрочем, так оно и было, когда эта мерзавка отняла его. И всё же не револьвер привёл её сюда…

— Не это ищешь?

Голос заставил её вздрогнуть. Арина быстро развернулась и вытянула револьвер перед собой.

В проходе стояла она, совершенно голая. Её мокрая кожа блестела в приглушённом свете лампы. Серые глаза улыбались. В руке за лезвие держит нож из китовой кости.

Её нож.

— Как ты выбралась из клетки, злючка?

Она приблизилась к ней на шаг. Арина предупредительно щёлкнула курком.

— Брось, не нужно представлений… — Нож в её руке играючи подпрыгнул в воздухе и ловко упал рукояткой ей в ладонь. — Мы оба знаем, что он разряжен.

Их разделял считанный метр, и Арина поняла — она не в самом выгодном положении. Есть лишь единственный способ остановить мерзавку — попытаться схватить одну из этих пушек. Однако подскочивший адреналин полностью растопил её хладнокровие, заставив оплошать и выдать свою задумку с потрохами, когда она оглянулась на крохотный миг в сторону пистолета. И хозяйка каюты сразу поймала взглядом это движение.

— Ну же, попробуй, рискни… — улыбнулась она, — и тогда даю тебе слово, это будет твой последний…

Арина бросила в неё револьвер, в попытке выиграть драгоценную секунду, но перестаралась, и тот пролетел у мерзавки прямо над головой. Арина успела лишь подушечкой пальца скользнуть по рукоятке одного из пистолетов, как вдруг ощутила резкий толчок в грудь, поваливший её на лопатки.

Кончик её собственного ножа стремительно увеличивался, и Арина успела остановить его приближение в считанных миллиметрах от глаза, вцепившись во влажное запястье. Однако рука мерзавки неумолимо сопротивлялась её хватки, сокращая и без того крохотное расстояние. Тогда Арина закричала, впитала все остатки сил в руки и таки смогла отбросить голое тело в сторону.

— Ах ты ж маленькая сучка… — ядовито прыснула мерзавка.

Арина стала пятиться назад, пока не упёрлась спиной в прикроватную тумбочку. Что-то лёгкое ударилось о её пальцы. Быстро посмотрев вниз, она заметила, что это был небольшой карандаш, размером чуть длиннее её среднего пальца.

Тем временем её обидчица встала в полный рост. Свет лампы озарил половину её лица, а тени подчеркнули выпирающие рёбра. Густые и кучерявые волосы на лобке ярко контрастировали с её болезненной худобой.

— Знаешь, из нас с тобой вышли бы отличные подружки… — она прикусила нижнюю губу. — Нет, правда. Я сразу это поняла, лишь взглянув тебе в глаза ещё тогда, на корабле. — Её пальцы сжали лезвие. — В тебе кипит ярость, ненависть, злоба… совсем как и во мне. Ты ненавидишь этот проклятый мир… как и я. Хочешь видеть его в огне. Ну признай же это, признай! А этот нож…

Её пальцы сыграли на лезвие, как на пианино.

— Этот нож воплощение твоего гнева. Поэтому-то ты и пришла за ним, чтобы не забыть, кто ты на самом деле. Ведь так, да?

Арина молчала.

— Эх, злючка… — ухмыльнулась она, — как же не хочется резать твою симпатичную мордашку, но, увы… — она переложила нож в другую руку, — ты не хочешь быть моей подружкой.

Она бросилась в её сторону. Арина успела вскочить на ноги и нанести быстрый удар сжатым в кулаке карандашом, прямиком в худую шею.

Раздался короткий вздох. В глазах мерзавки вспыхнуло изумление — словно она ещё не до конца поняла, что с ней произошло. Нож выскользнул из ослабевших пальцев, и Арина тут же схватила его, прижав к груди.

Пиратка ладонью захлопала себя по шее в поисках карандаша и, нащупав его, резко выдернула. Фонтанчик крови толчками прыснул на одеяло и подушку, оставив большие чёрные пятна. Раненная прижала руку к шее, её глаза были готовы вот-вот вылезти из орбит.

— Злючка… — прохрипела она, после чего мешком рухнула на пол.

Арину трясло. Держащая нож ладонь вспотела. По всему телу бежали мурашки.

За кроватью доносились хриплые вздохи и глухие удары о пол. Одеяло медленно сползало.

— Возьми себя в руки, возьми себя в руки, — успокаивалась Арина.

Она спрятала нож за поясом, подобрала револьвер Дэна и поспешила покинуть каюту. Всё, чего ей хотелось прямо сейчас, — это оказаться как можно дальше отсюда.

* * *

Злость и страх невидимыми плетьми подстёгивали Надю Соболеву подниматься всё выше, не думая про остальных. Она вбила себе в голову, что каждая минута промедления может стоить жизни её сына, её Йована…

Перед взором снова возникли его тёмные глазки. Ручки с крохотными пальцами тянутся к её носу, затем щупают с любопытством, вызывая у неё смех. Он такой маленький, такой…

…беззащитный.

Атриум двенадцатой палубы не выделялся чем-то особенным и представлял из себя очередные двери кают вдоль стен. Каюты… как же их здесь много! Не удивительно, что эта махина вмещает в себя порядка восьми тысяч человек. И где-то в одной из них они прячут её малыша.

Она прижала приклад винтовки к плечу и вдруг осознала, как же давно в последний раз ей приходилось пускать оружие в ход. Кажется, ещё в Москве…

За поворотом послышался шорох рации. Она вжалась в стену, сделала короткий вдох-выдох и вышла из-за укрытия. Ствол нацелился на охранника, стоявшего к ней спиной.

— Понял, конец связи, — ответил тот в микрофон и убрал рацию.

Надя сделала несколько тихих шагов в его сторону и ткнула стволом в его затылок.

— Замри. Руки за голову.

Охранник подчинился. Надя слышала, как его дыхание дрожало.

— Дёрнешься, и прикончу на месте, усёк? — пригрозила она.

— Да.

— Где вы держите детей?

— Детей? Каких ещё…

Она грубо ткнула стволом в его затылок.

— Детей, — подчеркнула она, — которые вы отняли у родителей.

Охранник молчал.

— У тебя две секунды… — Подушечкой пальца она коснулась спускового крючка. — Один…

— Дальше по коридору. Рядом со здоровенным таким рисунком с дельфинами есть дверь. Дети там.

— Врёшь…

— Это правда. Всех сопляков мы сгоняем туда.

По тому, как он сотрясает воздух в попытках убедить её, Надя поняла — не лжёт.

— Медленно обернись, — велела она.

— Зачем?

— Делай, что я говорю. И держи руки на затылке.

Охранник взялся исполнять её приказ, и когда повернулся к ней в профиль, она огрела его прикладом, даже не всматриваясь в лицо. Будь у неё глушитель, вообще не стала бы церемониться и казнила бы на месте. С ублюдками, хоть немного связанных с похищением её малыша, у Нади был короткий разговор.

Сзади послышались шаги, и она резко обернулась винтовкой наготове.

— Стой, стой, это я!

Матвей.

Она опустила оружие.

— Какого хрена ты подкрадываешься?

— Я не знал, что это ты. Здесь мало света, сразу не разглядел. — Он посмотрел на распростёртое на полу тело. — Надо бы убрать его, пока никто не заметил.

— Я узнала, где они держат Йована, — Надя не собиралась тратить драгоценные минуты на скрытие тела. Её малыш может быть в опасности, вот прямо сейчас! — Пошли.

Она быстро зашагала вперёд.

Упомянутый рисунок с дельфинами действительно оказалось «здоровенным» и растянулось на всю стену, занимая порядка десяти метров. Краску медленно губило время, превратив наверняка прежде сочившиеся синевой море в серость, отчего создавалось впечатление, будто стая изображённых на ней млекопитающих барахтается в океане пыли.

Дверь находилось в нескольких метрах от вытянутого дельфиньего носа. Надя дёрнула за ручку — закрыто. Долго не думала и постучалась. Матвей встал рядом. В руках он держал карабин, одолжённый у охранника из коридора. Он ей тихо кивнул, подтвердив готовность ко всему.

Щёлкнул замок, дверь стала открываться, и Надя стремглав втиснулась в образовавшийся проём. У входа стояла низкорослая женщина, одетая в шерстяной свитер. Её рот приоткрылся, а руки машинально задрались кверху.

— На пол, на пол, сука! — строго велела Надя.

— Хорошо, хорошо…

Позади она услышала, как Матвей закрыл дверь.

Надя быстро окинула взглядом помещение: небольшой стол, стул, пара уродливых картин на стене. Впереди двойная дверь со стёклами.

— Здесь есть ещё кто-нибудь помимо тебя? — Она пнула заложницу в ребро.

— Нет, никого, никого! — Её уткнутая лицом в пол голова быстро затряслась.

Матвей приблизился к дверям и посмотрел в стекло.

— Я ищу ребёнка, малыша, — сказала Надя. — Его должны были принести сюда вчера. Где он?

— Здесь нет никакого малыша, у нас только…

Она ударила её ногой в ребро ещё раз, но намного сильнее. Женщина повалилась набок и поджала руки, напоминая перевёрнутую кверху пузом черепаху.

Красная точка коллиматорного прицела замерла на лбу обрюзгшего лица женщины.

— Соврёшь мне ещё раз, я вышибу тебе все твои тупые мозги, тварь! А теперь живо отвечай, где мой ребёнок!

— Там, в детской комнате! — Трясущийся палец указал на дверь.

Надя взглянула на дверь, потомна Матвея. Тот приоткрыл её и высунул голову в проём.

— Где именно эта детская комната? — продолжила допрос Надя.

— В конце, справа по коридору.

Матвей приоткрыл дверь.

— Вроде чисто, — сообщил он.

— Встань. — Носком сапога Надя ткнула заложницу по ноге. — Веди нас туда.

Женщина послушно поднялась на ноги и, держа руки за головой, пошла вперёд.

Они зашли в большое помещение, освещаемое жировыми лампами. Всюду стояли койки, а на них… дети. Девочки, мальчики, каждому не больше десяти лет. Разбуженные шумом, они сидели на своих постелях, наблюдая за ночными гостями. Надя насчитала десятерых: три девочки, остальные мальчишки.

— Всё хорошо, дети, — обратилась к ним женщина, — продолжайте спать и не обращайте внимание. Тётя с дядей скоро уйдут.

Смотря в напуганные, в горевшие отражением огня глаза, Надя почувствовала прилив стыда, но не опускала нацеленного на затылок оружия.

Одна из девочек, с виду совсем крохотная, лет четырёх, звонким голоском спросила:

— Татьяна Викторовна, а можно мне сходить пописать?

— Нет, милая моя. Потерпи ещё немного.

Губки девочки надулись от недовольства.

— Мы вас не обидим, детишки, — с заботой в голосе обратилась к ним Надя. — Я просто хочу забрать своего сына и уйти.

— А как зовут вашего сына? — снова отозвалась та самая девочка. — Может, я знаю его?

Любопытство девочки вызвало у Нади ухмылку.

— Йован.

Они уже дошли до другого конца этой большой комнаты.

— Хм… — девочка деловито положила указательный палец к подбородку, наверняка копируя это движение у одного из взрослых. — Нет, я не знаю никакого Йована.

— Женя, а ну мигом спать! — шикнула ей строго Татьяна Викторовна, и затем тихо обратилась к Наде. — Сюда, он там.

Они вышли в небольшой коридор, заканчивающийся стеной с иллюминатором. Справа дверь. Воспитательница достала ключ из кармана и вставила в замочную скважину.

— Мы как следует покормили его, — сказала она, открывая дверь, — и теперь он крепко спит.

Надя едва удержалась от желания спросить, чем именно они его кормили, пока перед глазами не открылось небольшое помещение.

— Кроватка справа, — указала воспитательница.

Надя опустила винтовку и вдруг почувствовала, как сердце её бешено заколотилось. Медленно она подошла к люльке и в потёмках разглядела его, Йована. Он мирно спал с вытянутыми ручками над головой, будто в жесте «сдаюсь!».

— Господи… — Надя осторожно взяла сына на руки и ласково прижала к груди. Тепло маленького и родного тельца медленно растапливало накопившийся за эти сутки холод ужаса внутри. — Мамочка с тобой, мамочка рядом…

— Надя, надо идти, — сказал Матвей, сторожа вход.

— Да, ещё секунду…

Она поцеловала сына в лоб, прижала к себе сильнее и повернулась к Матвею.

— Идём.

Втроём они вновь вышли в помещение с детьми. Все десятеро послушались наказа воспитательницы, никто не слез со своих кроватей.

А затем произошло нечто совершенно неожиданное.

Воспитательница локтем огрела Матвея в пах, заставив того согнуться, и побежала к столу. Пару секунд спустя она уже открыла один из выдвижных ящиков в столе и вытащила оттуда пистолет. Успела спустить курок, подняла ствол…

Грохнул выстрел. Дети вздрогнули.

Татьяна Викторовна упала, как сваленная с пьедестала статуя. Маленький револьвер выпал из её руки, так и не успев выстрелить. Её мёртвые, широко раскрытые глаза уставились в потолок.

Лежавший на конце кроватке Йован проснулся и заплакал. Перед выстрелом Надя успела быстро положить его, прежде чем схватиться за висевшую на плече винтовку. Теперь она стояла и не могла пошевелиться, пока громкий крик сына всё же не вывел её из паралича.

Надя быстро подобрала Йована с кровати той самой любопытной девочки, сидевшей на кровати. Её испуганные и одновременно удивлённые глаза смотрели на труп воспитательницы, а грудь быстро вздымалась от частого дыхания. Тёмное пятно выступило на бледном одеяле, которым она закрывалась.

Остальные дети сидели неподвижно. Вжавшись в изголовья своих коек, они перебрасывали взгляд то в сторону Нади, то в распростёртое тело покойницы.

— Надя, идём… — перебивающим боль голосом сказал Матвей и схватил её за руку, — надо уходить.

Йован продолжал кричать. Надя ещё крепче прижала его к груди и уткнулась губами в его лысую головку.

— Идём же! — Он подобрал автомат и заковылял к дверям.

Надя заставила сделать себя шаг, переступила труп, под головой которого вырастала тёмная лужа, и перешла на бег.

Лишь оказавшись возле рисунка с дельфинами, с её губ сорвалось так и не сказанное детям:

— Простите…

* * *

В паху Матвея до сих пор гудела неприятная боль, вызывающая тошноту. Он чувствовал себя самым настоящим ослом, но в то же время отдавал себе отчёт в том, что совершенно не ожидал от такой безобидной с виду дамочки столь грязного приёма. А уж тем более её желания рискнуть в попытке пристрелить их.

Однако назад пути не было. Выстрел прогремел, и его наверняка услышали. А Йован… он кричал так, что, кажется, звуки разнеслись по всей палубе. Теперь у них оставались считаные секунды для побега.

Добрались до лестницы, быстро спустились. На десятой палубе Матвей остановился.

— Спускайся! Я за Ариной.

Надя кивнула и скорым шагом пошла вниз.

Матвей вышел в коридор и приготовился пустить оружие в ход, однако этого не понадобилось. Пока что…

Из потёмок к нему вышла Арина. Лицо её было белее снега. В левой руке она сжимала свой нож из китовой кости, в правой — револьвер Дэна. И тогда Матвей понял, какое именно «нерешённое дело» заставило её пойти с ними.

— Арина. — Он положил ладони, но её щёки и осмотрел от макушки до ног. На рукаве куртки заметил пятна крови. — Ты ранена?

— Нет, всё хорошо.

Её голос говорил об обратном.

«Значит, это не её кровь. Тогда чья же? Неужели той самой пиратки?..»

Арина посмотрела ему за плечо.

— Надя с тобой? Нашли Йована?

— Да, нашли. У нас возникли проблемы… — Он вздохнул. — Короче, нам нужно выбираться отсюда, и как можно быстрее.

— Тогда идём.

Вместе они вернулись на лестницу, спустились на четыре палубы ниже и вдруг замерли, став свидетелями ужасающего зрелища. Там на полу, прислонившись к стене, сидел Юдичев. В руках он держал завёрнутое в скатерть тело, связанное верёвкой вдоль шеи, туловища и ног.

— Боже… — прошептал Матвей.

Надя стояла над Юдичевым, укачивая чуть успокоившегося Йована. Она посмотрела на Матвея с Ариной, и глаза её сверкнули белой искрой.

Сомнений не было — завёрнутой в скатерть была Соня.

Юдичев поднял на них взгляд.

— А, вот и вы… — голос его стал совершенно неузнаваем, словно с ними говорил глубокий старик

Внезапно раздался оглушительный звук тревоги, ураганом пронёсшийся по всему лайнеру. Снова…

Из динамиков донёсся раздражённый голос:

— ВООРУЖЁННЫЕ НАРУШИТЕЛИ НА БОРТУ! ПОВТОРЯЮ! ВООРУЖЁННЫЕ НАРУШИТЕЛИ НА БОРТУ!

Юдичев поднялся, крепко прижимая к себе тело. Матвей заметил костяшки его пальцев, содранные в кровь.

— Полагаю, это они про нас, — Юдичев прочистил горло.

Одна из дверей у лестницы приоткрылась, и в проёме показалась голова любопытного палмеровца. Завидев нарушителей, он мигом захлопнул дверь и повернул замок.

— Бежим, — опомнилась Надя и побежала дальше вниз.

Шаги уже слышались в отдалении, где-то сверху. Целый марш.

Спустились в атриум пятой палубы и побежали что есть сил, держа оружие наготове. Матвей изредка оборачивался, прикрывая спину. Несколько секунд спустя оказалось, что не зря — один из людей Братства появилась на лестнице и открыл беспорядочный огонь. Тогда Матвей сел на одно колено, прицелился и сделал несколько метких выстрелов, угодив неприятелю в голову. Кровавый след из мозгов и осколков черепа прыснул на желтоватого оттенка стену.

Он догнал остальных и взмолился про себя: «Пожалуйста, пусть у Лейгура получилось избавиться от охраны и попасть на корабль…»

Совсем скоро его молитвы были услышаны, по крайне мере наполовину. У входа в трап, до которого они так и не добрались прошлой ночью, стоял лишь одинокий стол с разбросанными на нём картами. Вокруг никого.

Над ухом просвистело. Пуля чуть не вошла ему в затылок. Быстро развернувшись, он увидел целую ораву людей Братства и ответил им слепым огнём, пытаясь хоть на немного задержать врага.

— Арина, возьми малыша и беги к кораблю, — кричала Надя сквозь шум грохота, протягивая ей ребёнка.

Арину не пришлось просить дважды. Она взяла ревущего Йована и рванула к трапу. Сама же Надя присоединилась к Матвею, отбиваясь от приближающейся к ним толпе.

— Матвей! — крикнул Юдичев, пытаясь перекричать выстрелы. Он крепко схватил его за руку и красными, опухшими глазами посмотрел на него. — Уходите оба, я задержу их.

Он снял с плеча два автомата и передёрнул затвор.

Матвей возразил:

— Сдурел? Уходим вместе, прямо сейчас, пока…

— И что потом? Они все пустятся в погоню за кораблём, и тогда вам точно не уйти. Бегите оба, я выиграю для вас время.

— Матвей, они совсем рядом! — сообщила Надя. — Надо уходить!

Но Матвей не мог найти в себе силы согласиться с решением Юдичева.

— Макс, я…

— Сейчас не время быть праведником, твою та мать! — закричал на него Юдичев и грубо пихнул в грудь. — Уносите свои задницы, слышите⁈ Я так решил!

Надя на миг оторвалась от перестрелки, услышав сказанное.

— Идите… — сказал он теперь уже спокойнее, — только у меня одна просьба, — взглядом указал на завёрнутое тело, — отдай её морю, хорошо? Не желаю оставлять её здесь, среди этих ублюдков.

Матвей хотел пообещать, что всё сделает как надо, но слова застряли в горле.

Юдичев протянул ему волосатую руку с раскрытой ладонью, и вместе они сошлись в крепком рукопожатии.

— Удачи в спасении мира и всего такого, — пробурчал капитан и выглянул из-за укрытия, едва не схлопотав пулю. — Ну вы сейчас у меня попляшете, бармалеи чёртовы… — Он стал беспорядочно палить из автомата, высунув его из-за угла. — Всех угондошу, мразей!

Матвей быстро взял Соню на руки.

— Надя, уходим!

Она стала отходить, прикрывая огнём, и, когда добралась к трапу, крикнула:

— Макс!

Заметив на себе его взгляд, она бросила ему свой автомат и добавила:

— Спасибо.

Юдичев поймал оружие. Теперь в его небольшом арсенале имелось два автомата и винтовка. Его рот уже приоткрылся ответить ей, но очередной град пуль заставил выплеснуть лишь крепкую ругань в адрес стрелявших.

Матвей с Надей быстро спускались по заледенелому трапу, их побег сопровождали мёртвые взгляды покойников, висевших вдоль. Ночной холод кусал щёки, изо рта валил густой пар, дул лёгкий ветер.

Голова покойницы в руках Матвея веляла из стороны в сторону. Ладони ощутили нечто горячее и влажное. Кровь? Значит, умерла совсем недавно. Бедная, бедная Соня…

Спустившись, Матвей остановился и посмотрел в прямоугольное отверстие прохода, откуда сочился тёплый свет и трещали звуки выстрелов. Макс… Он продолжал сопротивляться. Может, ещё не поздно помочь ему? Эта мысль так сильно засела в его голове, что лишь тяжёлый хлопок в плечо привёл его в чувство.

— Матвей, надо идти!

«Да, она права. Надо идти. Макс сделал свой выбор. Он, чёрт возьми, сделал его».

Зашуршала галька под ногами, заскрипел мокрый снег. В чёрно-синем небе мигали мириады звёзд.

— Сюда, сюда! — раздался знакомый голос впереди.

Это был Эрик.

Хлопки выстрелов за спиной не утихали.

— Арина уже на борту, мы готовы к… — В глазах Эрика вдруг застыл немой вопрос, когда он взглянул на завёрнутое в скатерть тело.

«Туман» остался там, где они и пришвартовали его два дня назад, среди множества других мелких катеров и траулеров. Дощатый трап, ведущий на борт уже, ожидал их.

— Надя, помоги отдать концы! — крикнул Эрик.

Матвей зашёл на палубу первым и осторожно положил покойницу на пол.

— Боже мой, — Маша коснулась ладонью рта. — Кто это?

— Соня, — быстро ответил Матвей и, не желая терять ни секунды, спросил: — Всё готово? Мы можем отплывать?

— Да, — Маша стеклянными глазами продолжала смотреть на покойницу. — Всё готово, осталось только дать команду Лейгуру по рации.

Матвей посмотрел в сторону Нади с Эриком, те как раз закончили освобождать канаты и уже поднимались на борт.

— Передай Лейгуру, чтобы немедленно отплывал, — велел Матвей.

Маша спешно достала рацию, нажала на кнопку вызова и передала команду.

— А где Макс⁈ — Тихон посмотрел у Матвея за спиной, словно капитан «Тумана» всё это время прятался позади.

— Он не придёт, — мрачно ответил Матвей и почувствовал, будто бы это произнёс не он, а некто стоявший рядом.

На лице мальчика отразилось удивление, и он бросился к фальшборту, крепко вцепившись в него пальцами. Его взгляд устремился на гигантский трап, ведущий на пятую палубу. Доносящиеся оттуда выстрелы не утихали.

Двигатель «Тумана» загудел, пол под ногами завибрировал. Медленно они стали набирать скорость и уплывать в ночные воды, оставляя злополучную станцию и лайнер позади.

* * *

Последний автомат в его руке лязгнул и переставал выплёвывать патроны. Макс отбросил его к остальным двум теперь уже бесполезным винтовкам.

— Сука.

Трясущейся ладонью пригладил взъерошенную копну волос.

— Сука… — повторил он на этот раз с большей досадой.

Макс облокотился спиной к стене, медленно сполз вниз и задрал голову, почувствовав на вспотевшем затылке приятный холод металла. Затем посмотрел на трап и мысленно понадеялся, что все эти засранцы удрали отсюда как можно дальше.

Голос в коридоре рявкнул:

— Бросай оружие и выходи с поднятыми руками!

Макс послал его на три буквы.

Перешёптывания бармалеев доносились до ушей:

— Да он всего один там!

— Не один, я видел как минимум троих!

— Не могут же они стрелять до бесконечности!

Для Макса вся их болтовня провалилась в бездонную пропасть, так ему стало безразлично. Пускай себе спорят, тратят время, для него это даже выгодно. Ну а пока все его мысли занимала Соня, её улыбка, её голос, их последний секс… Он лишь надеялся, что где бы она сейчас ни была — ей хорошо. А если хорошо ей, значит, хорошо и ему.

До ушей донеслись шаги.

— Да у нас нашёлся храбрец… — шепнул он себе с ухмылкой и размял костяшки пальцев.

Неожиданно в голове заиграла песня, древнее него самого. Нечто из классики рока девяностых. Пели на английском, и он ни хрена не понимал ни слова.

Макс поднялся на ноги и стал бубнить под нос эту давно забытую песенку, вытаскивая из закоулков памяти её мотивы и отбивая ритм пальцами. Да и губы сами собой стали напевать несуразицу, наверняка не имеющей ничего общего с языком оригинала.

Первый «храбрец» появился, сбоку вытянув перед собой пушку. Ну и кретин. Макс вцепился в ствол, раздался выстрел, и пуля улетела в потолок. Воспользовавшись замешательством придурка, он дал ему коленом по яйцам, а сам продолжал напевать.

Вмазал прикладом храбрецу в пасть. Отправил в нокаут. Развернулся к остальной ораве вооружённых бармалеев, навёл на них автомат и коснулся спускового крючка.

Губы бормотали задорный мотив песни, и всё вокруг окутала тьма.