Стоял лютый холод, и Фрэнк Хоббс провел последние четыре часа на своем мотоцикле, возвращаясь из Лондона.

Он свернул на тихую проселочную дорогу, и сквозь величественные полуразрушенные арки церкви Святого Андрея в саффолкской деревушке Коувхайт проступило серое и неспокойное Северное море под низко нависшим хмурым небом. Когда он подъехал ближе, башня четырнадцатого века, казалось, выросла из-под земли над арками с высокими оконными проемами. За эти годы Фрэнк много раз бывал в Коувхайте, но мощь и мрачная красота этого места каждый раз поражали его.

Он миновал дома маленькой деревушки, и дорога резко оборвалась сразу за церковью, а дальше тропа вела через заповедник дикой природы к пляжу. Фрэнк заглушил двигатель и прислонил мотоцикл к старому ограждению на участке осыпающейся стены.

Заповедник тянулся вдоль плоской береговой линии и в декабре казался унылым и потусторонним. Серый свет как будто таил в себе особое волшебство, заставляя усомниться в реальности картины, открывающейся взору, особенно когда вокруг пустынно и безлюдно, а Фрэнк не встретил ни души с тех пор, как свернул с главной дороги. Он накинул на плечи небольшой рюкзак и перепрыгнул через перелаз. До пляжа было двадцать минут ходьбы сквозь заросли деревьев и дрока по песчаной тропинке, спускавшейся к морю. Ему встретилось несколько древних поваленных грабов. Корни у них были высокие и округлые, а сами деревья казались высотой в два-три этажа.

Выйдя из подлеска на пляж, Фрэнк спугнул стаю ворон, которые клевали песок. Он остановился и смотрел, как они взлетают, черные и блестящие. Казалось, они двигались в едином ритме на фоне синевато-серого неба.

Ветер с воем гнал песок, намытый течением, такой же плоский и бесцветный, как и окружающий пейзаж. Белый песчаный пляж уродовали проплешины черной земли, и вдоль линии прилива длинными волнистыми полосами колыхался мусор. Фрэнк оставался в мотоциклетном шлеме с поднятым черным козырьком, на случай, если встретится какой-нибудь любитель прогулок с собакой по зимнему пляжу, но вокруг все будто вымерло. Из Лондона он рванул на мотоцикле, чтобы лишний раз не светить лицом. Байк был зарегистрирован на другое имя, но полиции на дорогах не было, по крайней мере, он не видел.

В полумиле вдоль пляжа стоял небольшой коттедж, и, приближаясь к нему, Фрэнк увидел дымок, поднимающийся из трубы. Он снял шлем, и холодный ветер ударил ему в лицо. Как только он подошел к коттеджу, Джером открыл дверь, и Фрэнк почувствовал тепло крошечной гостиной, где пылала дровяная печь. Джером закрыл за ними дверь и запер ее на большой засов. Они обнялись. Давно не виделись.

– Беспокоишься, что чайки будут ломиться в дверь? – усмехнулся Фрэнк, скидывая с себя теплую куртку.

Они прошли в маленькую кухню, где Джером налил Фрэнку чаю.

– Тебя кто-нибудь видел? – спросил он.

Фрэнку показалось, что Джером выглядел бледным, исхудавшим и непривычно взволнованным.

– Нет. Пробег удался. Все тихо. На пляже никого.

– Есть новости от Даниеллы?

– У нее все в порядке. Готовится выехать к нам, – ответил Фрэнк.

– Тебе следовало взять ее с собой, – сказал Джером.

Фрэнк помотал головой.

– Это было слишком рискованно. Я же говорил тебе, что, по-моему, за мной следили в Лондоне. Мне удалось оторваться от них на рынке Камден. Не мог же я привести их туда, где она прячется… За ней приедет мотоцикл. Она, конечно, будет недовольна тем, что придется проделать весь этот путь на холоде.

Несмотря на все случившееся, Джером улыбнулся. В следующий миг его черные глаза как будто вспыхнули, и улыбка исчезла.

– Не могу поверить, что они заполучили паспорт, – сказал он.

– Мы должны исходить из того, что моя личность Виктора Гилла, скорее всего, раскрыта. Теперь это повсюду.

Фрэнк достал свой мобильный телефон и нашел страницу в Facebook с обращением от полиции. Информация об ордере на арест была опубликована в профилях всех национальных полицейских служб Великобритании в социальных сетях. Фотографию с паспорта Кирона Бэгшоу разместили вместе со свежей фотографией нового обладателя паспорта.

– Они арестовали Марша в момент передачи пакета.

Джером заглянул в экран телефона и отмахнулся.

– Надеюсь, Пол Гэдд держит рот на замке?

– Да. Опасаясь больше за себя.

Джером стиснул зубы, и на мгновение Фрэнк подумал, что он собирается швырнуть его телефон о стену. Джером никогда не выплескивал гнев наружу, в буквальном смысле подавлял его, вот и теперь расхаживал взад-вперед, босиком, в джинсах и шерстяном свитере, словно проглатывая эмоции, загоняя их внутрь себя, чтобы сохранять хладнокровие. Всякий раз, когда Фрэнк видел это, он удивлялся, как Джером еще не подорвал здоровье.

– А что с Даниеллой? Как ты думаешь, что им известно?

– Они знают, что тело в квартире принадлежит не ей. Но они не выяснили, кто эта женщина. И где скрывается другая.

В последние несколько недель они договорились свести контакты к минимуму и в основном общались расплывчатыми или зашифрованными фразами. Мало ли кто мог слушать их разговоры.

Джером подошел к маленькому окошку, покрытому потеками соли, и устремил взгляд на размытые очертания горизонта за серыми гребнями волн. Налетевший ветер забросал стекло песком.

– Ты уверен, что за тобой никто не следил?

– Да.

– Мне не нравится, что нам приходится ждать. Даже несколько часов.

– Ты хочешь уйти? Сейчас? Пока погода не испортилась окончательно.

На этот раз Джером не сдержался и высвободил мощный взрыв гнева.

– Мы не бросим Даниеллу. Ты меня слышишь?

Фрэнк отступил на шаг и поднял руки.

– Хорошо. Я тебя услышал.

* * *

Эрика сидела напротив Марша. Они вернулись в допросную номер один, и Эрика сожалела о том, что так сильно давила на него в прошлый раз. За время перерыва к Маршу вернулись самообладание и решимость, и теперь он молчал.

– Пол, твои действия зафиксировала камера видеонаблюдения, – начала она. – Даже при отсутствии каких-либо других улик только за хранение и оборот поддельных документов, удостоверяющих личность, тебя могут посадить на два года. Ты потеряешь работу.

Пол откинулся на спинку стула, его лицо стало вялым и бесстрастным.

– Тогда предъявите мне обвинение.

– Мы очень близки к тому, чтобы посадить за решетку Джерома Гудмана и Фрэнка Хоббса, – сказала Эрика.

– Серьезно? Я так не думаю.

– Фрэнк Хоббс забрал записку, оставленную тобой в ячейке. С тех пор мы установили за ним наблюдение. Мы просто ждем, куда он нас приведет.

Пол молчал.

– Я ценю, что вы обсуждаете с моим клиентом гипотезы, но мы бы приветствовали более конструктивные вопросы, – вмешался Дэвид. Он взглянул на часы. Время близилось к обеду.

– У меня есть девятнадцать часов на то, чтобы задавать вопросы вашему клиенту, – сказала Эрика.

Марш вздохнул и закатил глаза.

– Ты помнишь парня по имени Джоуи Данбар, с тех времен, когда мы служили патрульными в Манчестере?

Марш вздохнул.

– Нет.

– Мы тогда проработали в полиции всего восемнадцать месяцев. Мы взяли Джоуи Данбара на сбыте наркотиков. Парень сбежал, но обронил бумажник со своим читательским билетом. Читательский билет! С его адресом. На следующее утро мы отправились к нему на квартиру в Калпеппер-Эстейт. Поганое местечко. Помнишь?

– Эрика, к чему все это? – возмутился Дэвид. – Надеюсь, мы не собираемся провести следующие девятнадцать часов, погружаясь в воспоминания?

– Это важно, – сказала она и заметила, как что-то промелькнуло на лице Марша. – И вот мы стучим в его дверь. Джоуи Данбар открывает, он один, напуган, но впускает нас. Он живет дома с родителями, и все вроде пристойно. В прихожей висят пальто, стоит копилка с надписью: «ПРАЗДНИЧНЫЙ ФОНД». Мы проходим в гостиную, и Джоуи начинает хитрить. Мы называем ему имя местного дилера, на которого, как полагаем, он мог бы работать. Я забыла его имя, но никогда не забуду того, что произошло дальше. Он бросился в спальню своих родителей, которая находилась рядом с гостиной. К тому времени, как мы ворвались туда, он уже вышел из раздвижных дверей и стоял на краю балкона. Ты помнишь, Пол? А ты помнишь, что он жил на двадцать первом этаже? И мы видели, как он просто прыгнул вниз… Ты помнишь, как выглядело его тело, когда его соскребали с асфальта? А потом нам пришлось рассказать об этом его родителям, которые понятия не имели, что их погибший сын торговал наркотиками. – Эрика подалась вперед. – Смерть того мальчишки не давала мне покоя. Преследует до сих пор. И это укрепило мою решимость начать охоту на крупную рыбу. Наркоторговцев и распространителей. И я это сделала. И вот мы здесь. Мы сидим по разные стороны этого стола, но также и на разных концах морального спектра. Как давно ты помогаешь Джерому Гудману?

Марша трясло, в его левому глазу блеснула слеза, накопилась у края века и скатилась по щеке.

– Я воспользовался советом адвоката и решил не отвечать на этот вопрос, – произнес он.