– Привет, незнакомец, – сказала Эрика. – Давно не виделись.
Ясным хрустящим утром она стояла на кладбище в Слейтуэйте, городке в Йоркшире, где был похоронен Марк. Только что взошло солнце, окрасив все вокруг в сверкающий золотой цвет. Надгробие из черного мрамора покрывал тонкий слой инея, но Эрика помнила надпись:
МАРК ФОСТЕР
1 АВГУСТА 1970–8 ИЮЛЯ 2014
В СЕРДЦЕ И В ПАМЯТИ НАВСЕГДА
Городок Слейтуэйт и вересковые пустоши, местами покрытые снегом, раскинулись вдали от кладбища, расположенного высоко на холме. Эрика провела бессонную ночь в гостинице, ворочаясь с боку на бок, и знала, что ей пора возвращаться в Лондон, но перед отъездом хотела навестить Марка.
Эрика опустилась на колени, смахнула опавшие листья с основания камня из черного мрамора и достала из пакета небольшой букетик цветов.
– Я знаю, – сказала она, обращаясь к его имени на надгробии. – Они с заправки. Извини. И это гвоздики. Не самый удачный выбор.
Эрика убрала из маленькой вазы засохший букет и поставила в нее свежие цветы. Затем села на землю, подстелив под себя пакет, вытащила из кармана куртки МакМаффин с сосиской и яйцом – завтрак из «Макдоналдс», развернула его и надкусила.
– Я подумала, что могла бы позавтракать с тобой. На кладбище это не возбраняется?
Она прожевала и проглотила кусок, а после откусила еще и еще, быстро управляясь с сэндвичем. Она вытерла рот тыльной стороной ладони и скомкала бумагу, а потом рассказала Марку все о Джероме Гудмане и о том, чем занималась со времени своего последнего визита.
Она знала, что всегда будет любить Марка, как и нести тяжкий груз вины за случившееся, но жизнь дана для того, чтобы жить, и у нее были Игорь, кот Джордж, друзья и карьера – хотя карьера пока стояла под вопросом, все равно оставалась жизнь в Лондоне. Пока она говорила, солнце скрылось за серыми облаками, накатившими с окрестных вересковых пустошей. И без солнечных лучей, согревающих лицо, она почувствовала, что холод пробирает ее до костей. Она заметила, что на некоторых соседних надгробиях мерцают свечи.
– Каждый раз, когда я думаю, что близка к цели, вырастает еще один барьер. Но я доберусь до этого ублюдка. Я дала обещание и сдержу его. – Эрика услышала свой голос, чистый и сильный, на пустынном кладбище. Говорить по-английски с йоркширским акцентом Эрика научилась на севере, у Марка и своих коллег, и так же, как они, сплющивала гласные звуки и произносила «у» вместо «а».
Она встала, разминая затекшие ноги, затем поцеловала кончики пальцев и прижала их к холодному камню.
Погода портилась, пока Эрика двигалась на юг, да и прокатиться с ветерком не удалось из-за плотного потока машин на дорогах. Лишь около четырех пополудни она свернула на свою улицу в Блэкхите. Несмотря на отвратительную погоду и угасающий свет, Лондон выглядел очень ярким и живым, в окнах многих домов и витринах магазинов сверкали рождественские огни, и ее сердце радовалось возвращению домой.
Когда она открыла дверь, Джордж ждал ее в прихожей, а Игорь разводил огонь в гостиной.
– Я не знал, что ты вернешься. – С широкой улыбкой на лице, он повернулся, раскрывая объятия навстречу Эрике, и она с удовольствием прижалась к нему. – Ты голодна?
– Не отказалась бы от перекуса.
– Присядь и погрейся у огня.
Игорь приготовил чили с рисом, любимое блюдо Эрики, и она рассказала ему о том, как провела время в отъезде.
– Подумать только, спустя столько времени ты раскрыла дело.
– Я не раскрыла дело. Но совершила прорыв. Теперь я знаю, как Джером входил в дом и выходил оттуда. Это также означает, что торговля наркотиками шла с гораздо большим размахом, чем мы предполагали. Женщины, работавшие в прачечных самообслуживания, могли быть приманкой.
– Ты знаешь, что стало с этими женщинами?
Эрика отрицательно покачала головой.
– Не совсем. Я знаю, что после рейда их не смогли найти в прачечных самообслуживания. Они бесследно исчезли.
– А как насчет владельцев прачечных?
– Они сказали, что понятия не имели о том, что происходило нечто подобное. Если я правильно помню, мы осмотрели три прачечные. Двумя из них владела пожилая пара, а еще одной – молодой человек и его жена.
– Они все еще там?
– Не знаю. Надо бы уточнить… Мне важнее выяснить, кто знал об этом туннеле.
Игорь выглядел встревоженным.
– Ты меня беспокоишь.
– С чего вдруг? Я занимаюсь этой работой много лет. Ты никогда раньше не говорил такого.
Игорь подошел к печке, где топились дрова, открыл дверцу, подбросил еще поленьев и с лязгом закрыл дверцу. Огонь мгновенно разгорелся с новой силой.
– Я думаю об Уэльсе. И о том, как кто-то пытался подбросить наркотики в машину. Эти люди нацелены лично на тебя. Если бы они нашли у тебя наркотики, ты могла бы сесть в тюрьму на десять, двенадцать лет.
Эрика кивнула.
– Да. И я бы никому не мешала до тех пор, пока… пока не вышла бы на свободу в уже глубоко пенсионном возрасте.
– Что ты собираешься делать? – спросил Игорь. – Этот офицер, Рэйф. Ты доверяешь ему продолжение расследования?
– Честно? Нет. Не думаю, что он захочет приближаться к этому и на пушечный выстрел. И я не знаю, как скоро о моей поездке на север станет известно моему начальству в Лондоне. Если это уже не произошло.
Эрика встала и сгребла со стола свой телефон. Игорь последовал за ней в прихожую, где она схватила пальто и ключи от машины.
– Куда ты?
– Хочу встретиться с коммандером Маршем. Он в большом долгу передо мной. Я никогда раньше не просила об ответной услуге.
– Ты про историю с Софи и Миа?
– Да. Люблю тебя. Мой телефон включен, и я вернусь, как только смогу.