Коммандер Пол Марш жил с женой и дочерьми в большом доме ленточной застройки на Хилли-Филдс-роуд, в престижном районе Южного Лондона. Эрика подъехала к дому в половине седьмого. Она рассчитала время так, чтобы прибыть незадолго до ужина и не слишком нарушать семейную идиллию, но гарантированно застать Марша дома. Он всегда любил ужинать дома. В гостиной горел свет, шторы были раздвинуты, телевизор включен. В углу сияла белоснежными огнями великолепная рождественская елка.

Эрика приподняла медный дверной молоток и громко постучала. Мгновение спустя дверь открыла высокая элегантная девушка с длинными темными волосами, одетая в короткую клетчатую юбку и свитер.

– Эрика? – воскликнула она, и ее лицо расплылось в улыбке.

Эрика была удивлена теплым приемом и растерялась, не совсем понимая, кто перед ней.

– Добрый вечер.

– Миа, дорогая, кто там? – раздалось из кухни, и Эрика узнала голос Марси, жены Марша.

– Миа? Привет. Черт возьми, как ты выросла. Сколько тебе лет?

– Я так и думала, что ты меня не узнаешь, – сказала Миа со смехом. – Мне тринадцать, через несколько месяцев будет четырнадцать.

Шесть лет назад сестры-близнецы, Миа и Софи, стали жертвами похитителей, Макса Киркхэма и Нины Харгривз, которые специально выбрали мишенями дочерей старшего детектива столичной полиции и потребовали за них выкуп. Именно Эрика, возглавляя следственную группу, нашла девочек и вернула их Маршу и Марси живыми и невредимыми. Эрика всегда говорила, что просто выполняла свою работу, и так оно и было, но пришло время попросить Марша об ответной услуге.

– Миа, кто там, дорогая? – Марси появилась в конце коридора. – О, Эрика. Добрый вечер.

Как и Миа, Марси была красивой и стройной, имела кожу цвета персика со сливками и обладала непринужденной элегантностью. Если бы Эрику когда-нибудь попросили описать стиль Марси, она бы представила себе принцессу Диану в наряде для фотосессии на минном поле или во время визита к матери Терезе. Однако впервые ей показалось, что Марси постарела, у нее появились мешки под глазами и легкая седина на висках.

Эрика закрыла за собой дверь, и они немного постояли в холле, прежде чем Марси неловко обняла ее.

– Не хочешь ли чаю?

– Я надеялась поговорить с Полом, он дома? – спросила Эрика и заметила, как Миа бросила взгляд на мать.

– Нет, – ответила Марси.

– Софи в школе танцев, но вернется к семи, – добавила Миа.

– Да. Мне будет приятно повидать Софи, – сказала Эрика. – Ты не знаешь, когда Пол вернется?

Марси уперла руки в бока и смерила Эрику суровым взглядом.

– Я думала, ты знаешь. Мы расстались. Пол переехал пару месяцев назад. К сожалению, мы разводимся.

Плечи Миа слегка поникли.

– Прости, я не знала, – сказала Эрика.

– Ну что ж. Теперь знаешь.

– Где он живет?

– В нашей квартире на Фоксберри-роуд.

– В съемной квартире, где я жила, когда только переехала в Лондон?

– В той самой, – сказала Марси. И вокруг как будто похолодало.

– Извините. Я не могу остаться. Мне очень нужно с ним поговорить.

Холодный воздух ударил в лицо Эрике, когда она вышла на улицу. Она проходила мимо окна гостиной как раз в тот момент, когда Марси задернула шторы. Когда Эрика последний раз видела Марша? На прошлой неделе, в приемной на Луишем-Роу, во время одного из его редких визитов в участок. Он ничего не сказал о том, что они с Марси расстались. В прошлом у них бывали проблемы, но на этот раз… видимо, случилось что-то серьезное.

Фоксберри-роуд находилась в нескольких минутах езды от Хилли-Филдс. Когда Эрика проезжала станцию Брокли, на ослепительно освещенной платформе толпились пассажиры пригородных поездов, закутанные в пальто. Поезд вылетел из-под пешеходного моста, прогрохотал мимо и помчался в сторону центра Лондона. Эрика проехала мимо длинного ряда домов ленточной застройки и отыскала нужную квартиру в дальнем конце, на углу, где дорога резко сворачивала вправо. Свободных парковочных мест поблизости не оказалось, и ей пришлось долго плутать по лабиринту улочек, пока она не нашла, где приткнуться. Это была парковка только для местных жителей, но Эрика рискнула нарушить правила. В этот морозный вечер среды парковщики вряд ли работали.

Эрика вернулась к дому Марша и была в равной степени потрясена и не удивлена, увидев, что спустя столько лет уличный фонарь на углу так и не горит.

Эрике пришлось дважды нажать кнопку интеркома, прежде чем Марш ответил и впустил ее, пробормотав «черт возьми», что явно не предназначалось для ее ушей.

Казалось, время остановилось, когда она открыла общую входную дверь и в маленький темный вестибюль вместе с ней ворвался вихрь бумажного спама. Свет в подъезде включался по таймеру, и лампочки тихо жужжали, пока она поднималась по узкой лестнице.

Когда Марш открыл дверь и предстал в старых джинсах и свитере, Эрика ужаснулась. Он выглядел обрюзгшим и измученным.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

– И тебе привет. Я только что заезжала к тебе домой. Тебя там не оказалось.

Он вздохнул.

– Да. Хорошо. Это больше не мой дом.

– Когда ты собирался сказать мне?

– Эрика. Мы не друзья. Ну, не настолько друзья.

– Нет, мы друзья. Или были друзьями, пока у тебя не появились безумные амбиции возглавить столичную полицию.

Марш сухо усмехнулся.

– Так ты меня впустишь?

– Здесь бардак.

– Не забывай, что я жила в этом бардаке.

Он закатил глаза и отступил в сторону, пропуская ее внутрь. Коридор освещала лампа под узким плетеным абажуром, что создавало ощущение туннеля. Первая дверь вела в маленькую безликую ванную. Рядом находилась крошечная спальня с двуспальной кроватью из сосны и тем же шатким шкафом из «ИКЕА», который запомнился Эрике.

В конце коридора была гостиная, совмещенная с кухней, где царил беспорядок из коробок от пиццы и грязных тарелок. Сериал Netflix о похищении инопланетянами стоял на паузе. На обеденном столе, среди корок от пиццы, возвышалась полупустая бутылка виски Bell’s. Эрика заметила ряд пустых бутылок из-под виски на рабочем кухонном столе.

– Хочешь выпить? – предложил Марш, спотыкаясь и хватаясь рукой за угол столешницы, чтобы удержаться на ногах.

– Ладно, давай, только чуть-чуть. Я за рулем.

Он отмахнулся от ее объяснений.

– Просто включи мигалку. У меня всегда срабатывает, – сказал он со смехом.

– Как долго ты здесь обитаешь?

– Сегодня или в целом? – спросил он, наливая Эрике щедрую порцию виски в высокий стакан. Он долил виски и себе, открыл дверцу морозильника и зачерпнул рукой кубики льда. – У меня чистые руки, – добавил он, приняв беспокойство Эрики по поводу его пьянства за отвращение к тому, что он хватает лед голыми руками. Он закрыл дверцу морозильника бедром и, пошатываясь, подошел с напитками. – Ты читала о том кафе, где на льду нашли человеческие фекалии?

– Да, слышала, что там готовят чудесный латте.

Эрика взяла у него один из стаканов. Марш хохотнул. Эрика протянула руку, чтобы помочь ему, но он оттолкнул ее.

– Я в порядке. В порядке. – Марш тяжело опустился на маленький диванчик рядом с ней. – Я не пьян, просто вымотан. Всю гребаную неделю совещания.

Он поднял свой стакан, и они чокнулись.

– Гребаная неделя, да? И ты в порядке?

– В целом я бы сказал, что нет. Я здесь уже месяц. Это было временное решение, но мне совершенно некогда сходить в магазин или в прачечную, не говоря уже о том, чтобы найти жилье. И пока меня устраивает эта хибара. Она безликая. Что идеально для текущего момента. – Он сделал глоток из своего стакана и, помолчав, рассмеялся.

– Что? – спросила Эрика, потягивая виски.

– Помнишь, когда мы только начинали работать, было то дело университетского преподавателя, который разозлился на свою жену после того, как она пролила кофе на его докторскую диссертацию, сломал ей челюсть и отправил ее в больницу?

– Нет. И почему это смешно?

– У тебя тогда еще были проблемы с английским, помнишь? Когда мы посадили его в камеру, он немного одурел и отказался от личной гигиены в знак протеста. Ты составляла отчет и перепутала слова «диссертация» и «экскременты»[42]. – Марш захихикал.

Эрика закатила глаза.

– Ладно, да, я помню.

Марш рассмеялся громче.

– Ты написала, что он размазал диссертацию по стенам камеры, а жена пролила на него кофе, когда он работал над своими…

– Хорошо. Да. Очень смешно.

Марш хохотал так сильно, что даже побагровел. Эрика помнила тот унизительный эпизод. Но Марш смеялся, и это утешало.

Наконец он успокоился и вытер глаза.

– О боже… Марси больше не любит меня.

– Мне жаль.

– Она встречается с тем педерастом из художественного кружка.

– С педерастом?

– Да пошла ты. Я могу говорить что хочу в своем собственном чертовом доме.

– Некоторые молодые офицеры столичной полиции не согласились бы с таким утверждением.

Он закатил глаза и кивнул.

– Миа и Софи навещают меня почти каждый день. Сегодня их не было. Отсюда и это дерьмо повсюду. Я буду в порядке. Возьму себя в руки.

– Хорошо. – Эрика заметила, что выпила почти все свое виски. Она поставила стакан на стол, пытаясь придумать, как перейти к следующей теме. – Пол. Мне нужна твоя помощь кое в чем.

– Серьезно? – спросил он с явным интересом. – Ты называешь меня Полом, так что, полагаю, это не связано с работой.

Эрика глубоко вздохнула.

– Э-э… Сэр. Меня отправили в отпуск до прохождения медицинской комиссии на следующей неделе.

Он нахмурился.

– С тобой все в порядке? Выглядишь ты вроде неплохо.

– Да. В отпуск меня отправила Мелани, суперинтендант Хадсон. На прошлой неделе произошло кое-что странное.

И тогда Эрика начала рассказывать ему о том, как нашла Джерома Гудмана.