– Эти двое полицейских сказали, почему они хотели обыскать твою машину? – спросила Мосс, открывая бутылку с кетчупом и щедро выдавливая его на край тарелки.

– Они искали наркотики, – вставил Игорь.

– Но как они узнали, что в бардачке были наркотики? – размышляла Эрика. – Мы ничего не сказали. И полицейские не объяснили причину.

Эрика и Игорь хорошо провели время на обратном пути из Уэльса и прибыли в Лондон накануне вечером. На следующий день Мосс пришла к Эрике домой на обед, чтобы обсудить ход расследования. Они втроем сидели на кухне и ели рыбу с жареной картошкой из соседней закусочной.

– А как насчет нагрудных видеорегистраторов? – спросила Мосс.

Эрика помотала головой.

– Нет. На них ничего такого не было.

– В отеле могла быть система видеонаблюдения? – предположил Игорь.

– А что мне это даст? – спросила Эрика. – Наркотики, вероятно, подбросил в бардачок какой-нибудь мелкий наркодилер, который понятия не имел, зачем он это делает. И если я права, ему наверняка хватило ума нацепить кепку или маску. Да и на каком основании мы будем запрашивать записи с камер видеонаблюдения? Я не хочу дразнить медведя больше, чем это необходимо.

– И как ты думаешь, кто этот медведь? – спросила Мосс, проглатывая кусок и запивая колой.

– Кто-то, кто не хочет, чтобы я задавала вопросы об инсценированной смерти Джерома Гудмана.

– Тот парень, что пришел поговорить со мной в туалете кемпинга, был довольно пугающим. Скажем так, он был пугающим, и сам выглядел напуганным, – сбивчиво объяснил Игорь.

– И это было после того, как вы упомянули автомобильную аварию? – уточнила Мосс.

– Да.

Джордж, мяукая, вошел на кухню. Игорь доел жареную картошку и встал из-за стола.

– Знаю, вам нужно обсудить рабочие дела, так что пойду смотреть телевизор с этим пушистым комком, – сказал он, подхватывая Джорджа на руки. – Том опять тебя перекармливал? Ты что-то потяжелел, – добавил он, целуя кота в макушку.

Джордж замурлыкал и встряхнул ушами.

– Спасибо, Игорь, – поблагодарила Мосс.

Когда он ушел, Эрика закрыла кухонную дверь и вернулась за стол, доливая им обеим колу.

– Вчера Мелани официально предостерегла меня, – сказала Мосс.

– Приказала держаться подальше от Джерома?

– От Кирона Бэгшоу. И ты позвонила как раз в тот момент. Она увидела твое имя, высветившееся на экране телефона.

– Черт, извини.

– Все в порядке. Я нечасто оказывалась на твоем месте, возглавляя расследование. И это дело Мари Коллинз, или как там ее… Мелани хочет, чтобы оно было квалифицировано как самоубийство и закрыто.

– И что на это сказал Айзек?

– У меня не было возможности поговорить с ним.

– Его отстранили от работы во время нашего последнего крупного расследования, когда он отказался признать подозрительную смерть самоубийством, – напомнила Эрика.

– Думаю, на этот раз ответственность лежит в большей степени на мне.

Эрика откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на Мосс. Та выглядела измученной и бледной, совсем не похожей на обычно жизнерадостную Кейт.

– Я бы никогда не прогнулась под давлением с целью изменить ход расследования.

– Ты думаешь о Тане Хогарт?

Эрика кивнула.

– Если Таня подверглась насилию или из ее дома что-то вынесли, может, пропало что-то еще, чего она раньше не замечала? Тогда вы могли бы на законных основаниях выписать ордер на арест Кирона Бэгшоу.

– С чего бы ей согласиться на это? – возразила Мосс.

– Не знаю. Похоже, Таня не слишком осведомлена о прошлом Кирона. Ты могла бы навестить ее и заполнить пробелы. Возможно, Таня попросту забыла, что двадцать тысяч в сейфе принадлежали ей. Кража такой суммы наличных влечет автоматическую выдачу ордера на арест.

– Думаешь, он попытается покинуть страну?

– Если уже не покинул.

Эрика вздохнула. Все это так выматывало. Она не могла контролировать ситуацию. Не знала, кому можно доверять. И невыносимо было думать о том, что такой мерзавец, как Джером Гудман, обладает достаточной властью или просто удачлив, чтобы так долго оставаться безнаказанным.

– Британский ордер на арест мог бы подстегнуть выдачу международного ордера.

– Не знаю. – Голос Мосс звучал одинаково устало и подавленно. – Все становится слишком запутанным, и мне это не нравится.

– Итак, насколько вы продвинулись в деле об убийстве Мари Коллинз? Я считаю это убийством.

– Хороший вопрос. Насколько мы продвинулись? Нам известно, что Мари Коллинз получила срок за мошенничество со страховкой. Отсидела шесть месяцев. До заключения в тюрьму в ее жизни, по-видимому, ничего особенного не происходило, по крайней мере, об этом нет никаких записей: ни партнера, ни детей, ни собственности, очень мало финансовых средств. Ее родители умерли, когда она была совсем юной. Женщина бралась за низкооплачиваемую работу, похоже, получала деньги на руки, судя по тому, что у нее не очень-то богатая финансовая история… Хотела стать монахиней и начала ходить в церковь. Но в некотором смысле все это не имеет значения, потому что мы понятия не имеем, чье тело лежит у нас в морге. У Мари Коллинз не было прошлого, а у этого тела нет личности. – Мосс вздохнула. – Я также думаю, что ее куратор из службы пробации была эмоционально вовлечена в историю своей подопечной, а это никогда не приветствуется.

– Кто с ней работал?

– Триша Херн.

– Я с ней не сталкивалась.

– Я не очень хорошо ее знаю. Думаю… ну, я почти уверена, что у нее рак. Она сильно похудела. И пытается скрыть, что носит парик. Конечно, в этом нет ничего зазорного. Но мне кажется, что приобщение Мари к церкви и желание стать монахиней… Это пробудило в ней религиозные чувства. У меня сложилось впечатление, что Триша боготворила ее.

– Думаешь, Триша ее покрывает?

– Нет. Но действительно думаю, что Триша считала Мари святой. Из-за чего могла упустить некоторые детали, если ты понимаешь, о чем я.

– Да, – кивнула Эрика. – Мелкие детали, которые выдают людей. Косой взгляд, нечаянно брошенная фраза в разговоре. Я полагаю, если кто-то хочет стать монахиней и не расстается с Библией и четками, на такого человека смотрят в другом свете. Что насчет защитной бирки на ее одежде?

– Мы знаем, что спортивные штаны бренда Primark, но защитная бирка подсказывает нам только цену и то, что они куплены на Оксфорд-стрит, – сказала Мосс.

– Это не сильно сужает круг поиска. В том месте всегда безумно оживленно. Моя сестра, когда приезжает из Словакии, первым делом рвется туда.

– Чем хочешь заняться?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты освобождена от работы на две недели. Мне придется быть очень осторожной в общении с тобой. Я, конечно, постараюсь, но, по-моему, Мелани серьезно настроена против нас с Питерсоном.

– Я собираюсь вернуться на север, в Рочдейл, – сказала Эрика. – В тех краях Джером Гудман провел большую часть времени. Хочу поговорить со своими бывшими коллегами. Встретиться лицом к лицу с собственными демонами. Просто у меня такое чувство, что я могла бы чего-то добиться, занимаясь старым добрым расследованием.

Она заметила удивление на лице Мосс.

– Ты уверена?

Эрика кивнула.

– Я так долго избегала всего этого. Наверное, пришло время взглянуть в лицо прошлому. Вдруг это поможет совершить прорыв.