Вскоре после того как Мосс поговорила с Эрикой по телефону, она увидела, что Мелани беседует с Макгорри возле информационной доски с фотографиями из дела Мари Коллинз. Питерсон висел на телефоне, закинув ноги на стол, и тоже засек Мелани. Он тотчас принял подобающую позу и выпрямился в кресле. Мелани не предупреждала о своем визите, и Мосс не знала, как долго та находилась в их офисе.

Затем Мелани подошла к двум новичкам, Фриде и Райану, вольнонаемным сотрудникам, которые работали за компьютерами. Было что-то покровительственное в том, как она присела, положив руки на колени, разговаривая с обоими, как с малыми детьми.

Как и Эрика, Мосс заметила, что за последние несколько месяцев Мелани изменилась. Раньше она казалась гораздо доступнее на должности суперинтенданта. Дверь ее кабинета часто оставалась открытой, сама Мелани спускалась в комнату отдыха для сотрудников выпить чашечку чая и поболтать. И она всегда звонила заранее, если собиралась заглянуть в оперативный отдел. Теперь же появлялась без предупреждения, с подозрением относилась к подчиненным, была настороженной и вспыльчивой. И приходилось назначать встречу, чтобы поговорить с ней, – если только она сама не вызывала к себе.

Одно из последних громких дел, которое они вели, связанное с работницей секс-индустрии и ее высокими покровителями, стало своего рода маркером перемен к худшему, произошедших в Мелани. Эрика, Мосс и Питерсон обсуждали это между собой, задаваясь вопросом, не наведались ли к Мелани люди в серых костюмах с просьбой приглядывать за Эрикой и ее командой.

Проблема Эрики заключалась в том, что она была слишком прямолинейной. Неподкупной. У нее не было детей, как и широкого круга друзей; она плевать хотела на то, что о ней думают люди, а потому бывала неуправляемой.

Мосс почувствовала, как в животе разрастается нервный ком. Теперь она возглавляла группу по расследованию убийств – временно, но все же. Обладала ли она такой же непоколебимой уверенностью в том, что поступает правильно? Она сделала глубокий вдох, сунула ноги в туфли (ей нравилось работать за столом в носках), встала и подошла к Фриде и Райану.

– Добрый день, мэм, все в порядке?

Мелани обернулась. Она выглядела усталой и измученной, мысленно отметила Мосс. В светло-русых волосах на висках пробивалась седина.

– Кейт. Здравствуй. Как продвигается дело? Мари Коллинз. Райан только что рассказывал мне, что отслеживает защитную бирку, обнаруженную на брюках жертвы.

– Я как раз добавляю последние данные в отчет, чтобы вы могли ознакомиться.

– Почему бы просто не доложить мне сейчас?

Мосс слегка опешила от ее тона.

– Что ж. Она умерла не от естественных причин.

На лице Мелани промелькнула тревога.

Мосс сообщила о результатах токсикологической экспертизы.

– И тело, которое мы нашли, принадлежит не Мари Коллинз.

– Почему потребовалось так много времени, чтобы обнаружить ошибку?

Мосс пустилась в объяснения, и в комнате воцарилась тишина – все сотрудники навострили уши. Мелани прошлась вдоль стены, изучая фотографии обвалившегося потолка, погрома в гостиной Шерри Блейз, тела Мари Коллинз – или той, кого они приняли за Мари Коллинз, – аккуратно уложенного на голом матрасе.

– Вы можете убедительно доказать, что это было убийство? – спросила Мелани.

– Именно это мы и расследуем.

– Не наводи тумана. Ты понимаешь, что я имею в виду.

– Хорошо. Наличие столь высокого уровня тетрагидрозолина в крови…

– Может указывать на самоубийство? – закончила за нее Мелани.

– Возможно, но мы обеспокоены – я обеспокоена – тем, что на месте жертвы у нас женщина, похожая на жертву. Это само по себе подозрительно.

– Но это тоже лишь предположение. Не так ли? Кейт. Ты теперь возглавляешь группу по расследованию убийств. А не самоубийств. У тебя огромная нагрузка, в то время как наши ресурсы ограничены. Однако, насколько я могу судить, все здесь заняты исключительно делом Мари Коллинз. Делом, очень похожим на самоубийство.

Они уже сделали круг по комнате, подходя к столу Мосс, и на виске Мелани пульсировала жилка.

– Я только сегодня узнала эту новость от доктора Стронга, – сказала Мосс.

– Думаю, человеку, склонному к самоубийству, было бы очень просто использовать глазные капли, чтобы свести счеты с жизнью. Тетрагидрозолин не имеет цвета и запаха. Быстрый поиск в Google показал бы, что смерть от этого препарата довольно безболезненная. Головокружение, рвота, а затем потеря сознания.

«Звучит как приятный вечер», – вертелось у Мосс на языке, но Мелани рассердилась не на шутку и с каждой минутой распалялась все больше. Мосс никогда раньше не понимала, почему Эрика позволяет себе быть такой колючей и злой, когда имеет дело с высшим начальством, но теперь осознала в полной мере.

– Я только что собрал воедино все сведения о Мари и проверяю другие направления расследования, которые нам необходимо отработать, – вмешался Питерсон, вставая из-за стола и присоединяясь к ним.

– И если вы не сможете доказать факт убийства, а я сомневаюсь, что вам это удастся, настоятельно прошу передать дело Мари Коллинз в отдел по борьбе с наркотиками, – отрезала Мелани.

На столе Мосс завибрировал ее телефон, и на экране высветилось «ЭРИКА ФОСТЕР». Мелани увидела это, и повисла зловещая тишина.

– Я также надеюсь, что Кирон Бэгшоу не является фигурантом вашего расследования?

Питерсон посмотрел на Мосс.

– Мы получили кое-какую информацию на следующий день после его ареста, – сказала Мосс, в то время как ее телефон продолжал вибрировать. Она подняла трубку и отменила звонок Эрики. – Кирон накачал наркотиками свою подружку, Таню Хогарт, и, очнувшись, она обнаружила, что он забрал из ее сейфа двадцать тысяч фунтов наличными. Потенциально он мог подвергнуть ее и сексуальному насилию.

Мосс заметила, что Питерсон бросил на нее хитрый взгляд. Она явно преувеличивала.

– Потенциально? – резко повторила Мелани.

– Опять же. Это еще одна линия расследования по делу, которое все больше усложняется, – сказала Мосс. Телефон в ее руке снова завибрировал, и она сунула его в карман.

– Послушайте, вы оба. Эрику отстранили от работы до прохождения медицинского обследования. Если она его пройдет – отлично. Если нет… Что ж. Я готовила вас обоих к повышению. Мы рассматриваем возможность расширения отдела по расследованию убийств с разделением его на две команды. Просто убедитесь, что Эрика не пытается рулить с заднего сиденья, иначе вы оба получите дисциплинарное взыскание. Или, что еще хуже, отправитесь следом за ней.

– Дисциплинарное взыскание? – ощетинился Питерсон.

– Именно это я и сказала. На сегодня Эрика – гражданское лицо, и я уверена, вам бы и в голову не пришло делиться конфиденциальными деталями полицейского расследования с гражданским лицом?

Мосс не понравилось то, что Мелани даже не пыталась понизить голос в присутствии всей команды. Что-то в ее тоне заставило Мосс почувствовать себя ребенком, которому грозят шлепком по заднице.

– Конечно нет, – сказала Мосс, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Мелани повернулась к Питерсону и посмотрела на него снизу вверх.

– Нет, мэм.

– И держитесь подальше от Кирона Бэгшоу. Нет никакой связи между ним и этим убий… и этим делом. Понятно?

Мосс и Питерсон кивнули.

– Хорошо. Надеюсь, теперь вы быстро и решительно проведете расследование и установите, была смерть Мари Коллинз убийством или самоубийством, и, если, как я полагаю, это самоубийство, все должно быть оформлено и отправлено в отдел по борьбе с наркотиками в течение следующих двадцати четырех часов. Уверена, у вас полно других дел, которыми нужно заняться.