Конец сентября 2025 года

Смена школ стала для Ренаты привычным делом. Впервые это случилось после того, как она закончила второй класс. Рафаэлю едва исполнилось два годика, а Даня должен был вот-вот появиться на свет. Переезжать с грудным ребёнком было бы куда более проблематично, чем будучи на восьмом месяце беременности, поэтому Роман и Эльвира Кизнеры заранее решились перебраться в другой город. Женщина понимала, что этот шаг был необходим для будущего всей семьи, и была готова столкнуться с трудностями на первых порах. Кизнеры твёрдо намеревались обеспечить своих детей – дать им хорошее образование, приобрести для каждого собственное жильё. Для себя же Роман и Эльвира хотели только одного – гарантированную безбедную жизнь после того, как поставят детей на ноги.

В голове Ренаты давно спутались школы, учителя, одноклассники. Она бы не смогла точно сказать, с кем училась в одном классе. Имена и образы настолько смешались, что девушке было сложно сопоставить конкретную школу с учителями, которые в ней преподавали, и одноклассниками, с которыми училась. Но свою первую смену школы она запомнила так ярко, что этот период её жизни никогда не искажался в памяти.

После праздничной линейки и классного часа, когда нарядные одноклассники сгрузили букеты на учительский стол и вместе с родителями разошлись по домам, мама подвела девятилетнюю Ренату к её новой учительнице – Ольге Рашидовне. Девочка смотрела в окно на украшенную бело-сине-красными воздушными шарами школьную площадку для проведения мероприятий и поднятия флага, пока мама шепталась о чём-то с пожилой добродушной учительницей. Эльвира сильно переживала о том, как дочь освоится в новой школе. Заметив это, Ольга Рашидовна покосилась на огромный живот и постаралась её успокоить:

– Не волнуйтесь, в вашем положении это вредно. Присядьте-присядьте, не стойте.

После короткого шушуканья учительница привлекла внимание Ренаты и, ободряюще ей улыбнувшись, поинтересовалась:

– Тебе понравилась линейка? Старшеклассники так красиво станцевали!

Помедлив, Рената воздержалась от ответа и только кивнула, всё время косясь на пустующий стул рядом с ней. Ольга Рашидовна продолжила расспрашивать её, пытаясь разговорить и расположить к себе:

– Тебе нравится учиться в школе или хочется обратно в садик?

– Нет, – скривилась Рената. – В садике спать надо, лучше в школу ходить.

По-доброму рассмеявшись, она полюбопытствовала:

– А какой твой любимый урок?

– Музыка.

– А какой самый нелюбимый?

– Математика, – призналась Рената.

Мама сделала большие глаза и, погрозив пальцем за спиной Ольги Рашидовны, укоризненно протянула:

– Ренааата!

Учительница обернулась на родительницу и мягко проговорила:

– Пусть говорит, пусть.

После этого разговора третьеклассница шла домой в приподнятом настроении, веря, что ей понравится в новой школе. Но первую четверть она закончила, так и не найдя себе друзей. Все перемены она проводила, сидя за партой и наблюдая, как бегали, играли и шумели её одноклассники. Они не относились к ней враждебно, но и не уделяли новенькой внимания, не удостаивали даже взглядом. Позже выяснилось, что все они вместе выросли – ходили в одну группу в детском саду, а затем все вместе оказались в одной школе в одном классе. Это был устоявшийся чуть ли не с рождения коллектив, в котором не было места для новенькой Ренаты.

Она почувствовала облегчение, когда после окончания третьего класса отец торжественно провозгласил, что дела с ресторанным бизнесом идут в гору, и они переезжают в другой город, чтобы расширить сеть.

Сколько бы школ она ни сменила, Рената так и не прижилась ни в одной из них. Новая школа, в которую мама записала Ренату и Рафаэля, не стала исключением. И если более активному болтливому брату было куда проще влиться в новый коллектив, то Рената продолжала проводить перемены за своей партой, изредка встречаясь в коридоре с вечно спешащей Алсу – невысокой полненькой гордостью школы с круглым лицом и аккуратной французской косой.

– Привет, – улыбнулась Рената, завидев Алсу на первом этаже у столовой.

У дверей столпились ученики нескольких классов в ожидании, когда дежурные впустят их внутрь. Алсу поморщилась, когда кто-то из младших начал пинать дверь и дёргать ручку.

– С каждым годом дети становятся всё более невоспитанные и несносные, – проворчала она, вторя учителям. Опомнившись, она кивнула Ренате: – Привет. Как прошёл твой первый учебный месяц? Осваиваешься потихоньку?

Рената пожала плечами и, поджав губы, покачала головой:

– До сих пор не могу запомнить, как зовут учителей и одноклассников. Сегодня на истории учительница попросила меня раздать классу тетради после теста, ты бы видела, с каким потерянным видом я ходила и спрашивала, кто есть кто.

Алсу ободряюще положила руку на её плечо:

– Ты скоро привыкнешь.

Закусив губу, Рената подалась вперёд, стараясь перекричать гомон взбесившихся школьников, жаждущих котлет:

– У меня к тебе дело.

– Какое? – оживилась Алсу.

Ренате казалось, что подруга в принципе не могла существовать, сидя без какого-либо занятия. Мама пренебрежительно отзывалась о ней, говоря «в каждой бочке затычка» или «человек а-ля мне всё надо», до сих пор не одобряя эту дружбу и постоянно делая акцент на слове подруга.

– Я хочу встретиться с Егором. Уже устала придумывать отговорки, почему мы не можем погулять. Ты можешь меня прикрыть? – заломила пальцы Рената, переживая, согласится ли Алсу помочь ей.

Алсу нахмурилась, а её взгляд стал отрешённым. Так бывало каждый раз, когда она что-то обдумывала. В первые дни Ренату пугал этот взгляд, но вскоре она привыкла к этой особенности и перестала обращать внимание.

– Хочешь сказать маме, что пойдёшь гулять со мной, а сама встретишься с Егором? – уточнила она.

Рената кивнула. От ответа Алсу зависело многое. А если быть точнее – всё. Рената попросту не смогла бы найти другой повод выбраться из-под маминого контроля. Она даже не отпускала её одну в магазин, постоянно цепляясь следом или осаждая её тем, что лучше заказать доставку.

– Мне снова нужно будет зайти на чай? – деловито осведомилась Алсу.

Виновато поморщившись, Рената кивнула. Неделю назад ей удалось убедить маму отпустить её вместе с новой подругой, которая оказалась вполне реальной, а не мошенником под прикрытием, в кино. Для того чтобы добраться до «Туриста», потребовалось пережить чаепитие, которое больше напоминало допрос, а затем мама проводила обеих до остановки под предлогом того, что собиралась зайти в магазин по пути. Рената знала, что это было ложью. Единственным магазином у остановки был крытый казачий рынок. А мама такие места обходила стороной, брезгуя даже заходить. Само слово «рынок» делало её лицо перекошенным.

Стоя на остановке вместе с Алсу, которая делилась с ней впечатлениями о её «маме со странностями», Рената спиной чувствовала, как родительница прожигала её взглядом. Она так и не решилась обернуться, чтобы узнать, за каким дубом спряталась мама, чтобы следить за ней. К счастью, родительница не додумалась поехать следом за ними в кинотеатр, иначе Рената окончательно сгорела бы от стыда. Просто вспыхнула бы, как бенгальский огонь. Впрочем, ей всё равно было до ужаса неловко перед новой подругой, когда мама закидывала её сообщениями с требованиями прислать совместные селфи на фоне самого «Туриста», затем изнутри, а потом скинуть фото из зала, чтобы убедиться в том, что Рената сказала правду и действительно отправилась смотреть фильм.

Она предвидела, что новую встречу не обойдёт эта участь, поэтому торопливо добавила:

– Ещё мне будет нужно, чтобы ты пошла со мной и сделала парочку селфи для мамы. Пожалуйста!

На лице Алсу залегла тень неуверенности.

– Вы уже решили, где встретитесь?

Рената моментально ответила:

– На крытом катке в «Стрекозе».

– А когда?

Виновато сморщив нос, Рената выдавила:

– Сегодня. Извини, что вот так неожиданно, я знаю, у тебя дела, планы и всё такое… Просто я не могу снова отказать Егору или перенести встречу. Я и так столько раз его динамила, мне уже неудобно перед ним.

На удивление, Алсу быстро приняла решение и утвердительно кивнула:

– Хорошо, я прикрою. У меня сегодня относительно свободный день. Но только один раз, ладно? Твоя мама… Ты меня извини, конечно, но она не очень приятный человек. Я не люблю таких людей, и мне не хотелось бы часто с ней контактировать. Поэтому, когда ты в следующий раз соберёшься встретиться с Егором или другим парнем, на меня не рассчитывай и придумывай другой план. Без обид?

О большем Рената и не смела просить. В этот момент двери столовой наконец распахнулись, и гурьба негодующих голодных школьников бурным потоком хлынула внутрь, унося с собой Ренату и Алсу.

Август 2027 года

Второй день после исчезновения

Изображение на экране телевизора быстро менялось – Нура бесцельно щёлкала каналы, пытаясь отвлечься, но не могла сосредоточиться ни на одной передаче или фильме дольше пяти минут. Происходящее на экране нисколько не интересовало её, и девушка не могла уловить его суть.

В который раз взглянув на фитнес-браслет, Нура беспокойно заёрзала на месте, не зная, куда деть ноги – вытянуть вдоль дивана или поджать под себя. Гоша уже час как должен был вернуться со смены, но его не было, а на звонки и сообщения он не отвечал. Вспоминая недавнюю паническую атаку – впрочем, девушка не была до конца уверена, что это была именно она, – Нурия накручивала себя всё больше, рисуя в голове страшные картины. Она во второй раз проверила городские паблики в надежде не увидеть пост о ДТП или о чём-то вроде того, куда мог угодить Гоша.

Когда ключ наконец заскрежетал в замочной скважине, Нурия подорвалась и выскочила в коридор, стараясь скрыть волнение. Увидев Гошу, хмурого, со смесью возмущения и досады во взгляде, девушка напряглась. Плохое предчувствие не покидало её.

– Как день прошёл? – замявшись, промямлила Нурия, настороженно вглядываясь, как Гоша порывисто и раздражённо сбрасывал кроссовки.

Парень повернулся и, опустив голову, выдохнул куда-то себе под ноги:

– В новостях ещё не читала?

– Н-нет, а что там? – проблеяла Нура.

Она изучила новостную ленту вдоль и поперёк, пока ждала Гошу, ничего сверхъестественного в ней не было. Даже новых подробностей о Ренате Кизнер.

– Значит, ещё не успели выложить, – нервно усмехнулся он и прошёл на кухню. Налив в кружку воду из-под крана, он залпом осушил её, глядя на притихшую Нурию. – Меня выдернули с работы для допроса в полиции из-за этой пропавшей девчонки.

Почувствовав слабость в ногах, Нура опустилась на стул. В голове, словно насмешка, вертелась мысль о печёночном тортике в холодильнике и озабоченность вопросом, не сильно ли овощи подмочили его репутацию. Будто Нурия не хотела слышать продолжение и задавать вопросы.

– В общем, – выдохнул парень, встав у окна и направив усталый взгляд на серую панельку напротив, – по камерам выследили, что я зашёл в парк через десять минут после этой Ренаты. По расцветке формы быстро установили, в какой службе доставки я работаю, сама знаешь, это сине-оранжевое поло, очень узнаваемое у нас в городе. Явились в пиццерию, через администратора выяснили, кто вчера был на заказе в Пиратском парке. Вышли на меня и увезли в отделение. Они хотели прямо на месте задать вопросы, но администраторша не дала – зассала, что от начальства влетит. И турнули меня.

– Турнули? – ахнула Нура, распахнув глаза от шока и негодования.

Гоша мотнул головой:

– В смысле раньше отпустили. С работы не выгнали. Я им ещё буду должен отработать сегодняшние часы.

Заломив пальцы, Нура беспокойно заёрзала на стуле. На удивление, буря внутри неё начала успокаиваться и отпускать. Произошло то, из-за чего она весь день переживала и не находила себе места. Девушка была в этом уверена.

Гоша опустился на стул напротив и начал вертеть на клеёнке салфетницу, продолжив:

– Начали задавать вопросы…

* * *

Его привезли в уголовный отдел, в который передали дело о пропаже Ренаты Кизнер. Кабинет, в котором Гоша оказался, был небольшим и еле вмещал в себя два рабочих места и почти засохший фикус в кадке, стоящей у окна. Спёртый воздух усиливал напряжение. Сотрудник полиции кивнул парню на один из стульев и сел за стол. Гоша не умел различать по погонам звания, поэтому не знал, с кем ему предстояло разговаривать. Точнее, отвечать на вопросы.

Старший следователь Киреев поднял на парня кустистые, начинающие седеть брови и сухо попросил:

– Назовите своё полное имя.

– Галайда Георгий Дмитриевич, – кашлянув, представился Гоша.

– Вы знаете о пропаже несовершеннолетней Ренаты Кизнер? – не сводил с него взгляд следователь.

– Да, – коротко ответил парень, посчитав, что будет лучше не вдаваться в подробности. Ему в любом случае зададут все интересующие следствие вопросы.

– Как вы об этом узнали?

– За ужином. Телевизор был включён, увидел в новостях.

– Кто-то был рядом с вами в этот момент?

– Да, моя девушка.

– Что вы делали после того, как увидели сюжет?

– Девушка предложила отправиться искать пропавшую, и мы поехали добровольцами. Наша группа обследовала парк культуры и отдыха.

Отметив это в записях, следователь Киреев задал ещё один вопрос:

– Вы всегда соглашаетесь со своей девушкой?

Гоша нахмурился и отметил:

– Это имеет какое-то отношение?

Едва заметно усмехнувшись, мужчина качнул головой:

– Вы правы, Георгий. Как вы оказались вчера в Пиратском парке?

– Вы же знаете – в пиццерию поступил заказ, меня отправили на доставку.

– Я-то знаю, – выдохнул следователь, – но вопрос задать должен. Отвечайте, пожалуйста.

– Извините, – сконфуженно опустил взгляд Гоша.

– Продолжим. Вы приехали доставлять заказ, но пробыли в парке почти полтора часа. Что вы так долго делали?

Гоша напрягся. Он понимал, как подозрительно это могло выглядеть в глазах следствия.

– В заказе не было чёткого адреса, только ориентир – полянка между соснами у реки в Пиратском парке. Ушло много времени, чтобы её найти.

– Нашли? – быстро уточнил Киреев, впиваясь в Гошу взглядом.

– Нет, – покачал головой парень.

– Вы пытались как-то связаться с заказчиком? У вас были его данные? Контактный телефон, имя?

Гоша едва сдержал ухмылку. Он знал, что администраторша распечатала для полиции копию накладной.

– Да, были в накладной. Я пробовал позвонить по номеру, но абонент был недоступен. Могу показать список вызовов. Мне ни разу не ответили.

– Проверим. Вы запомнили, кто делал заказ?

– Заказы принимает администратор, она же связывается для подтверждения. Я знаю только имя – Нонна.

– Просто Нонна?

– В заказе нечасто оставляют полное ФИО, чаще всего пишут только имя. Без фамилии.

– Сколько заказов в день проходит через вас?

Парень пожал плечами:

– По-разному. Обычно от двадцати, в праздничные дни нагрузка больше.

– И вы так хорошо запомнили имя заказчика?

Гоша напомнил:

– Я полтора часа пытался найти эту женщину и связаться с ней. Да, я запомнил. Тем более это было вчера – прошло не так много времени.

Следователя удовлетворил этот ответ.

– По записи с камер видно, как вы припарковали автомобиль, взяли термосумку и вошли в парк. Что было у вас в сумке?

На секунду парень замешкался, не зная, как реагировать на подобный вопрос. Что могло быть в его сумке, кроме пиццы?

– Четыре большие пиццы, – наконец проговорил Гоша.

– А когда вы выходили из парка, что было в вашей сумке?

Абсурдность происходящего начала раздражать парня. Он терпеливо повторил:

– Четыре большие пиццы. Я же не смог найти заказчика и отдать их.

– И что вы с ними сделали?

– Отвёз обратно в пиццерию, заплатил за них, а после этого администратор всё утилизировала. Этот алгоритм прописан в правилах нашей службы доставки. Можете уточнить у администратора, она подтвердит. Также это попало на камеру.

Следователь что-то отметил в блокноте и продолжил допытываться:

– У вас была одна термосумка в машине?

– Нет, три. По пути в Пиратский парк я отвёз ещё два заказа.

– Хорошо… Когда вы были в Пиратском парке, вы видели пропавшую Ренату Кизнер?

– Нет, – твёрдо отчеканил Гоша и решил пояснить: – Парк достаточно большой и заросший, там немноголюдно.

– Вы видели кого-то или что-то подозрительное? Что-нибудь слышали?

Вопрос следователя прозвучал практически в точности, как писала ему Нура. Это даже развеселило Гошу. Он представил за этим столом свою девушку в форме не по размеру и торчащих погонах. Скрыв улыбку, он отрицательно покачал головой:

– Нет, не видел и не слышал.

– Вы были знакомы с Ренатой? – мужчина пытливо уставился на него.

– Нет.

Коротко кивнув, следователь подытожил:

– Хорошо, спасибо за уделённое время и ваши ответы. Некоторые из них мы ещё проверим, а так… Можете быть свободны. Пока.

Гоша напряжённо свёл брови к переносице:

– Пока? Я что, подозреваемый? Из-за того, что поехал на заказ?

Кончики губ следователя дрогнули в едва различимой улыбке, которая скорее пугала, чем успокаивала:

– Ну что вы, Георгий, об этом пока речи не идёт. Но из города не уезжайте. Для подписки о невыезде нет оснований, но всё-таки не уезжайте. У нас могут появиться к вам ещё вопросы. Ваши контактные данные у нас записаны, так что имейте в виду – мы можем с вами связаться. Будьте к этому готовы. До свидания.

* * *

Когда Гоша закончил, он ободряюще сжал руку Нуры и попытался ей улыбнуться. Её испуганные распахнутые глаза заставили его почувствовать себя виноватым. На секунду в его голове промелькнула мысль: а не лучше ли было обо всём умолчать и не расстраивать Нурию? Но Гоша тут же отбросил её без сожаления – девушка всё равно узнала бы о произошедшем из новостей. Недомолвки – даже из лучших побуждений – сделали бы только хуже.

Чтобы разрядить обстановку, Гоша пошутил:

– Это что же, они решили, что я вынес из парка сумку с убитой Ренатой? У них явно всё очень и очень плохо с глазомером! Даже если тело расчленить, оно бы не влезло целиком. Девчонка, может, и худощавая, но не малышка – целый метр семьдесят!

Нурия дёрнулась от гула, который начал издавать холодильник, и сипло выдавила:

– Ты так хорошо знаешь её приметы…

Натянутая улыбка на лице парня поникла. Он с обидой отвёл взгляд и откинулся на спинку стула, расстроенно выдыхая:

– Давай только ты не начинай, а? Конечно, я знаю приметы, мы же вместе с тобой её искали. И, пока листовки клеил, примелькалось это вот «Рост метр семьдесят, худощавое телосложение, тёмные волосы и карие глаза». Хочешь сказать, ты не запомнила? Не вспомнишь, во что она была одета?

Опомнившись, девушка судорожно закивала:

– Да-да, извини. Как думаешь, что теперь будет?

Гоша пожал плечами:

– А фиг его знает… Надеюсь, эту девчонку найдут живой и невредимой. В любом случае у них нет никаких причин подозревать меня, кроме того, что я был в парке в то же время, что и Рената. И даже на этот счёт у меня есть алиби. Я не по своей прихоти потащился в эти дебри.

Заёрзав на стуле, Нурию осенило:

– Камеры в парке! В полиции же могут просмотреть их и отследить, куда делась Рената. Или хотя бы удостовериться в том, что ты с ней не сталкивался.

Гоша горько усмехнулся:

– Парк заброшен, Нура. Там нет камер. Вход в него захватывает видеонаблюдение шиномонтажки. В Пиратском парке могло произойти всё что угодно и остаться незамеченным.

Конец сентября 2025 года

Проигнорировав лифт, Рената чуть ли не вприпрыжку поднялась по лестнице. Раньше парни никогда не приглашали её на свидания. Встреча с Егором не прошла так, как её показали бы в романтическом фильме или описали в книге, но тем не менее, вспоминая о ней, на лице Ренаты появлялась загадочная счастливая улыбка.

Всё свидание между ней и Егором, который оказался чуть менее симпатичным, чем на фото, витали неловкость и стеснение. Им почти удалось это побороть, но именно тогда вышло их время, и сотрудница катка громогласно оповестила, что нужно освободить лёд.

Как настоящий джентльмен, Егор намеревался проводить её до дома. И Ренате очень этого хотелось! Но она не могла рисковать. Мама и так оборвала ей телефон, забросав звонками и сообщениями. Последнее содержало угрозу: «Если ты сейчас же не пойдёшь домой, я лично приду и заберу тебя! Немедленно возвращайся!» Если бы Егор проводил её до подъезда, то рисковал быть рассекреченным. А Ренате хотелось как можно дольше сохранять их отношения в тайне.

Отношения…

Девушка смаковала это слово, рисуя в воображении, какой будет её первая любовь. Они с Егором не обсуждали это, но Рената была уверена, что между ними начало зарождаться что-то, что выходило за рамки общения в приложении для знакомств.

Войдя в квартиру, она тут же подавила улыбку. Окрылённое чувство первой влюблённости начало уступать место тревоге и страху. В коридоре её поджидала мама с таким разъярённым видом, что не хватало только ремня в руке.

– Нашлялась? – желчно выплюнула родительница.

Рената поёжилась от тишины. По вечерам у них всегда было шумно. То, что братья притихли, насторожило девушку. Рафа и Даня замолкали только в те моменты, когда мама по-настоящему была зла.

– Ещё семи нет, – заметила Рената, снимая кроссовки.

– Я у тебя время не спрашивала, – парировала мама и гневно потребовала: – Ну, рассказывай.

Девушка постаралась напустить на себя невинный вид:

– Что рассказывать?

Мама с торжественным негодованием добила дочь:

– Рассказывай, как прошло твоё свидание, моя дорогая.