Август 2027 года

Тот же день

– Да что за мода на дурацкие ники?! – в сердцах выругалась Нурия.

Компания в третий раз изучила список, в котором значилось около двадцати имён. Некоторые из них были вполне обычными: Динара Валиева, Римма Виноградова, Лиля Архипова. Остальные же собеседники Ренаты словно соревновались в оригинальности ника: Angel Lime, Доброе Утро, `мур `мур, ♥me nona♥, Левый Кроссовок, Зима Весна и прочее в таком духе.

– Вот что с этим делать? – чуть не плача, опустилась на диван Нура. В её голове роились десятки вопросов. Кто все эти люди? Как они связаны с Ренатой? О чём они общались? Какая была необходимость зашифровывать с ними диалоги? Взяв себя в руки, она потянулась за смартфоном, произнеся: – Надо найти их всех, просмотреть профили. Может, найдём зацепку. Из какой соцсети чаты?

Царевич виновато поджал губы, покачиваясь из стороны в сторону на крутящемся кресле:

– Я не смог это выяснить.

– Что ж, тогда будем искать везде, – вздохнула девушка.

В шесть рук они перелопатили все возможные соцсети и мессенджеры, разыскивая таинственных собеседников Ренаты. Спустя два с половиной часа у них было всего шесть ссылок на нужные профили, два из которых были закрыты, и без добавления в друзья нельзя было поделиться никакой информацией. Нурию не покидало ощущение, что они начали не с того. Зацепка определённо где-то была, но искать её на аккаунтах собеседников Ренаты было дохлым номером.

Девушка уже хотела бросить это занятие и устроить мозговой штурм, как её привлекла фотография со страницы Лили Архиповой. Она приблизила снимок, чтобы рассмотреть его внимательнее.

– Что-то нашла? – выгнула бровь Бану, заметив, как сестра переменилась в лице.

– Кажется, да… Смотри! – она протянула девушке смартфон.

Та скучающе окинула его взглядом, пока до неё не дошло. Ахнув, Бану свернула вкладку мессенджера, который изучила вдоль и поперёк, и вернулась к записи с шиномонтажки. Найдя нужный момент, она поставила видео на паузу и соотнесла нечёткое изображение с обнаруженной фотографией. С неё смотрела миловидная девушка в коричневой вязаной кофте, присевшая рядом с кислотно-салатовой коляской. В той улыбалась пухленькая малышка с двумя короткими светлыми хвостиками, тянущая в рот игрушку.

Переглянувшись, сёстры воодушевлённо улыбнулись. Усталость мгновенно спала с их плеч, а в глазах расплескалась радость от находки. Лиля Архипова находилась в Пиратском парке в одно и то же время с Ренатой Кизнер.

– Что там у вас такое? – с лёгкой обидой спросил Царевич. – Ну вы хоть не молчите, скажите, что нашли!

Оживившись, Бану нетерпеливо затараторила, поясняя связь между девушкой с видео и Лилей Архиповой. На лице парня отразился целый спектр эмоций – от удивления и замешательства до недоумения и потрясения.

Когда Бану закончила, они с Нурой вплотную принялись изучать страничку Лили, пока Царевич искал по ней информацию в Сети. В её профиле не было ничего особенного – фотографии ребёнка и парочка селфи ещё со школы, репосты рецептов и развивашек для малышей, в подписках сплошные мамские паблики, а в друзьях всего несколько человек, среди которых не было Ренаты.

– Я кое-что нарыл, – оповестил парень, не отрываясь от компьютера. Девушки, подскочив, окружили его, склонившись над монитором. Царевич принялся отмахиваться от них: – Вы заслоняете мне экран! Нурия, пожалуйста, подбери волосы. Бану, будь добра, закинь свой красивый платок за спину, чтобы он не свисал мне на лицо.

Сконфузившись, Бану покраснела и слилась с «закатом», который отбрасывала на стену лампа. Нурия выпрямилась и уставилась на знакомый ей сайт, через который можно было записаться на приём в поликлинику.

– Что это? – нахмурилась она, изучая содержимое вкладки.

– Архипова Лилия Сергеевна, 2007 года рождения, – официально отчеканил Царевич. – До восьми лет росла в неблагополучной семье, а когда её родителей посадили в тюрьму за убийство и ограбление, она попала в детский дом, в котором воспитывалась до совершеннолетия. Поступила в педагогический университет на факультет иностранных языков, но на первом же курсе ушла в академ из-за беременности. В конце прошлого года родила девочку – Архипову Злату Сергеевну. Отчество ребёнку дано по отцу самой Лили. Кто папа Златы – неизвестно. В графе об отцовстве стоит прочерк, Лиля замуж не выходила. Воспитывает ребёнка одна, а благодаря статусу матери-одиночки и обучению в университете быстро продвинулась в очереди на получение квартиры, обогнав других выпускников детдома. В её собственности двухкомнатная квартира в спальном районе на другом берегу Волги. Не работает, живёт на пособия и выплаты от государства. В этом году её перевели на дистанционное обучение, пока ребёнок не пойдёт в детский сад.

– А при чём здесь сайт поликлиники? – не поняла Бану, пытаясь разложить в голове новую информацию.

Нурия опередила Царевича, ответив:

– Два дня назад Лиля вызывала врача-педиатра на дом из-за высокой температуры и хрипов у ребёнка.

– У Златы бронхит, – добавил парень.

Подбоченившись, Нурия покачала головой, задумчиво протянув:

– И как она связана с Ренатой?..

На первый взгляд у Лили Архиповой не было ничего общего с Ренатой, кроме того, что они жили в одном городе. Их круг общения разительно отличался, это было понятно любому. Перед глазами Нурии предстали весы. На одной чаше сидела Рената – семнадцатилетняя девочка из богатой семьи, которая часто переезжала, а последний год жила в другой стране. На второй – двадцатилетняя Лиля из детского дома с малолетним ребёнком на руках. Но то, что они общались в зашифрованном чате и обе были в Пиратском парке в день исчезновения – и гибели – Ренаты, говорило о многом.

– Думаете, она помогла Ренате… сделать это? – проронила Бану, разглядывая фото Лили с малышкой Златой. Обе выглядели невинными и счастливыми. Нельзя было и подумать о том, в каком преступлении замешана Архипова-старшая.

Царевич предположил:

– Может, Лиля, наоборот, пыталась отговорить Ренату?

– Тогда почему она не сообщила об этом, когда начали искать Ренату? – резонно заметила Бану. – Была возможность сделать это анонимно!

Нура неуверенно пожала плечами:

– Возможно, она испугалась, что на неё выйдут и обвинят в том, что не смогла остановить Ренату? Если Рената решила покончить с собой и поделилась этим с Лилей, то к ней могли возникнуть вопросы у следствия – почему она не остановила её, почему не сообщила родителям?

Царевич резюмировал:

– Это только наши догадки. Нужно выяснить, что произошло в тот день. И узнать это получится только от Лили.

– Только как это сделать? – устало потёрла переносицу Нура. Она вздрогнула, когда Бану звонко хлопнула в ладоши и запрыгала на месте:

– Я знаю! Я знаю! Я знаю! – перестав скакать, она широко улыбнулась и поспешила поделиться идеей: – Воспользуемся больным ребёнком!

Царевич вытаращил в испуге глаза:

– Ты же не хочешь похитить девочку и в качестве выкупа требовать информацию?

Девушка оскорблённо насупилась:

– За кого ты меня принимаешь? Нурия учится в меде, она может надеть халат и прикинуться, что пришла из поликлиники повторно осмотреть ребёнка. Ты сможешь раздобыть её адрес?

– Уже, – кивнул парень и одобрительно посмотрел на Бану: – У тебя хорошо голова варит.

Зардевшись, девушка скромно потупилась. Царевич развернулся к монитору и принялся стучать по клавиатуре:

– Сейчас я отправлю Лиле уведомление через сайт, что завтра к Злате придёт врач-педиатр.

– Стой! – вскинулась Нурия. – А меня вы не хотите спросить? Я же не на врача учусь, что я там буду делать? У меня даже стетоскопа нет!

Бану отмахнулась:

– Купим. Ты главное скорчи умное лицо, закидай Лилю медицинскими терминами и скажи, чтобы в случае ухудшения вызывала «Скорую».

Царевич громко цокнул и развернулся к сёстрам с довольным видом:

– Готово! Завтра в одиннадцать утра к Злате придёт врач-педиатр Хайбуллина Роза Данияровна – будем действовать под прикрытием. Так что, Нурия, у тебя есть время подготовиться и погуглить о бронхите у детей.

– А если Лиля спросит, почему пришла я, а не участковый педиатр? – растерянно спросила Нурия, рисуя в воображении страшные картины своего разоблачения.

Пожав плечами, Бану нашлась:

– Скажешь, что ты практикантка. Или как там у вас… интерн?

Нурия была вынуждена признать, что план – пусть спонтанный и недостаточно проработанный – был хорошим. Притворившись врачом, она могла беспрепятственно и на всех основаниях пройти в квартиру Лили и завязать с ней разговор, осматривая Злату. Нуре не было необходимости прописывать что-то из лекарств, за неё это наверняка сделал врач, который посещал Архиповых два дня назад. Оставалось только понять, как вытянуть из Лили нужные сведения о Ренате Кизнер, её жизни и смерти.

На следующий день

Остывший кофе, к которому Нурия так и не притронулась, отправился в мойку на кухне.

– Только продукты переводишь, – проворчала Бану, моя кружки.

После того как сёстры вместе с Царевичем проработали план, девушки уехали из пугающей их общаги домой к Нуре. Бану уже успела оповестить родителей, что несколько дней погостит у двоюродной сестры, пока Гоша находился «в отъезде». Они не стали вдаваться в подробности, чтобы не врать родителям ещё больше, но это не потребовалось – те не стали забрасывать сестёр вопросами и просто собрали вещи Бану в небольшую сумку.

– Всего лишь ложка кофе и вода, – отмахнулась Нурия, в страхе листая новостную ленту. Наткнувшись на пост о смерти Ренаты Кизнер, она внутренне сжалась, моля о том, чтобы в тексте не фигурировало имя Гоши.

Рената Кизнер найдена мёртвой: пугающие подробности

«16 августа на Куйбышевском водохранилище было найдено тело Ренаты Кизнер. Свидетель, который находился в это время на туристическом теплоходе, поделился с нашей редакцией эксклюзивными обстоятельствами произошедшего.

Ильгиз Габитов (имя изменено):

– Мы приобрели водную экскурсию, чтобы провести день с нашими родственниками из другого города. Всей семьёй – включая детей – мы стояли прямо у бортика и наслаждались видом, когда увидели в воде человека. Я решил, что кто-то выпал, и начал звать на помощь, но потом понял, что это был труп. Труп той самой девочки, которая пропала больше недели назад. Это было ужасное зрелище. Мы сразу увели детей, но они всё равно поняли, что произошло. Теплоход встал до прибытия специалистов. Они подняли тело прямо на наш теплоход и везли его среди туристов, накрыв каким-то чехлом! Наш отдых был испорчен. Нам уже вернули деньги за экскурсию, но мы будем подавать в суд и требовать моральную компенсацию.

Правоохранительные органы пока не дают комментариев, но нашей редакции стало известно, что родители Ренаты – Роман и Эльвира Кизнеры – уже прошли процедуру опознания и подтвердили, что найденное тело принадлежит их дочери. Предположительно семнадцатилетняя Рената добровольно ушла из жизни. Наша редакция будет следить за ходом дела.

Фото тела без цензуры выложили на наш канал. Подписывайтесь, там много чего интересного!»

– Стервятники, – выплюнула Нурия. – Лишь бы накрутить себе подписчиков.

Зайдя в комментарии, которых за полчаса набралось больше сотни, она отфильтровала их и остановилась на «самых популярных».

 Диана Яруллина

Мягких тебе облачков, ангелочек! Спи спокойно…

 Дмитрий Анисимов

А что там с тем курьером? Я что-то пропустил или он невиновен?

 Айдар Шайдуллин

Дмитрий, его подозревали в убийстве другой девочки, но уже оправдали. Там подружка утопленницы его оклеветала, виноваты оказались друзья. А по поводу Ренаты непонятно. В статье вообще ни слова про убийство.

 Зинаида Седельникова

Вот что за дети пошли?! Жила в ТАКОЙ семье, с ТАКИМИ возможностями и деньгами! Вот какая была причина сигать в реку?! Эгоистка! Надо же было хоть чуть-чуть включать свою избалованную голову! Ни о ком не подумала! Ни о родителях, ни о своих младших братьях. Только О СЕБЕ! Я уверена, что и причину она себе надумала. Родители не купили ей новый телефон или вместо десяти тысяч в неделю давали ВСЕГО пять на карманные расходы?! Богатые деточки с жиру бесятся, а каково теперь родителям?!

 Алина Зарипова

Я работала психологом в школе, в которой училась Рената. Она была очень замкнутой девочкой, не общалась с одноклассниками, не смогла завести друзей. У нас состоялся с ней разговор, в ходе которого оказалось, что родители установили ей приложение «Дублёр» с прослушкой. Мама чересчур сильно контролировала Ренату из-за собственного генерализованного тревожного расстройства.

Когда я предприняла попытку побеседовать с родителями, они пригрозили мне тем, что поставят крест на моей работе психолога и больше никогда не допустят до детей. Директор школы, в которой я работала, встал на их сторону, потому что Кизнеры очень влиятельные и обеспеченные люди. Когда я сказала, что заявлю на них в органы опеки и попечительства, они предложили решить вопрос мирно и полюбовно – пытались всучить мне денег на открытие собственного кабинета и попросили отстать от Ренаты и уйти из школы.

Директор настоятельно порекомендовал согласиться на эти условия, иначе он уволит меня по статье и сделает так, что меня не возьмут на работу ни в одно учебное заведение. На тот момент я только-только окончила университет, это была первая в моей жизни работа. Я испугалась и согласилась написать заявление по собственному и больше не контактировать с Ренатой. Деньги я не хотела брать, но Роман насильно всучил конверт мне в руки. Как он сказал, это было гарантом нашей «сделки».

Из этих денег я не взяла ни копейки и направила их в Фонд помощи детям и подросткам, оказавшимся в трудной семейной ситуации. После случившегося мне написала Рената и сказала, что родители перевели её на домашнее обучение и посадили под домашний арест за то, что рассказала обо всём психологу. Мне пришлось подтвердить, что я пошла на сделку с её родителями и взяла деньги, не сказав ни слова про угрозы и фонд. Я подумала, что так будет лучше. Если бы я рассказала ей всё, как было на самом деле, её отношения с родителями могли ещё больше ухудшиться.

Я раскаиваюсь в том, что не пошла до конца и не заявила на семью Кизнеров. Я готова дать необходимые показания, чтобы доказать – родители Ренаты виновны в её гибели, именно они довели свою дочь.

 Айдар Шайдуллин

Алина, вы можете это как-то подтвердить? Без доказательств похоже на голословные обвинения.

 Алина Зарипова

Прикрепила скрины переписки с Ренатой и её отцом, а также чеки о переводе всех денег в фонд. Дополнительно имеются текстовые записи наших с Ренатой сеансов, но я не могу выставить их на всеобщее обозрение – это неэтично. Все доказательства я предоставлю следствию.

Бану, которая читала комментарии вместе с Нурией, присвистнула:

– Оправдать Гошу будет проще, чем мы думали. Ну что, пора выдвигаться к Лиле. Готова?

Нура сжала кулаки, стараясь унять дрожь в руках.

– Готова.

Прочитанное если не успокоило Нуру, то хотя бы вселило уверенности в то, что всё могло пройти гладко. Если то, что написала Алина Зарипова, было правдой, а Лиля могла это подтвердить… Нура улыбнулась от одной только мысли о том, что Гошу уже вот-вот могли отпустить, сняв все обвинения. Версия того, что родители своим контролем и гиперопекой довели Ренату, выглядела куда убедительнее, чем притянутое за уши предположение, что девушку убил Гоша.

Спустя час, когда к сёстрам присоединился Царевич, оценивающе разглядывая дом Лили, Нурия снова ощутила волну тревоги и волнения. Она изучила вдоль и поперёк тему детского бронхита, но так и не придумала, как вывести Лилю на разговор о Ренате.

– Импровизируй, – посоветовала Бану, надевая на шею сестры новенький стетоскоп.

– Действуй по ситуации, – вторил ей Царевич, поглядывая на часы. – Если что-то пойдёт не по плану, то зови нас на помощь.

Бану стянула резинку с волос сестры, распустив её конский хвост.

– С собранными волосами ты выглядишь как школьница, а не врач, – пояснила она, поправляя пряди, спадающие на плечи.

Закусив губу и разгладив складки на халате, Нурия сказала:

– Диктофон! Нужно включить запись, чтобы…

– Нет, – перебил её Царевич, когда часы показали ровно одиннадцать. – Запись, сделанную тайно, нельзя использовать в качестве доказательства. Нужно убедить Лилю самой дать показания. Ты справишься.

Не обращая внимания на протест Нуры, он набрал номер квартиры Лили. Спустя два гудка она, не спрашивая, кто пришёл, просто открыла подъездную дверь. Напряжённо выдохнув, Нурия кинула взгляд на Бану. Та улыбнулась, подбадривая её, и шлёпнула сестру по пятой точке.

– Волшебный пендель! – задорно воскликнула она нарочито позитивным голосом.

Оставив за спиной Царевича и Бану, которая с самого утра ждала момента остаться с парнем наедине, Нурия пешком поднялась на седьмой этаж, несмотря на рабочий лифт. Ей хотелось оттянуть момент встречи с Лилей хотя бы на несколько минут, чтобы укротить нахлынувшую панику.

Едва Нурия занесла палец над кнопкой звонка, как дверь открылась, словно Лиля караулила её, высматривая в глазок.

– Здравствуйте, Роза Данияровна, – приветливо улыбнулась светловолосая девушка, сдувая с лица мешающую чёлку-шторку. На руках она держала пухленькую щекастую Злату, которая с интересом посматривала на Нуру своими огромными синими глазищами точь-в-точь как у её мамы.

– Здравствуйте-здравствуйте, – протянула Нурия, улыбнувшись Злате. Девочка скривилась и захныкала.

Переполошившись, Лиля отступила внутрь квартиры, пропуская Нуру. Пытаясь успокоить дочь и отвлечь её игрушкой, она пояснила:

– Злата увидела, что вы в халате, и испугалась. После того как у неё взяли кровь на анализ, она боится всех врачей.

Разуваясь, Нура предложила:

– Я могу снять халат.

Лиля смущённо свела брови к переносице:

– Если можно… пожалуйста.

Повесив халат на крючок в прихожей, Нурия проследовала за Лилей в комнату. Та была скромно обставлена – диван, шкаф, пеленальный столик и детский манеж.

Девушка виновато поморщилась, когда Нура споткнулась о пирамидку:

– Извините за беспорядок. Злата сейчас любит разбрасывать игрушки больше, чем играть с ними. – Положив дочь на пеленальный столик, она уточнила: – Снять боди?

Растерявшись, Нура кинула взгляд на девочку, которая старательно пинала ногами воздух.

– Да, пожалуйста. Мне нужно её послушать, а трение об одежду вызовет помехи.

Пока Лиля воевала с дочерью, чтобы стянуть с той бежевое боди с жирафиком на груди, Нура украдкой выглянула из комнаты. Спальня, затемнённая из-за закрытых штор, была совершенно обычной на вид – кровать, комод с телевизором над ним, колыбель. Кухню ей удалось рассмотреть только мельком, увидев краем глаза обеденный стол с одним-единственным табуретом и стульчиком для кормления.

Когда боди было успешно стянуто с малышки, а Злата перестала хныкать, Нурия склонилась над ней, примериваясь стетоскопом. Неожиданно девочка схватила её за прядь волос и, крепко сжав своей пухлой ручонкой, потянула на себя. Ойкнув, Нура попыталась высвободиться, но Злата оказалась на удивление сильной малышкой.

Подскочив к пеленальному столику, Лиля извиняющимся тоном запричитала:

– Это я виновата, простите! Злата любит хватать за волосы, надо было вас предупредить! С ней я уже забыла, что такое распущенные волосы. – Девушка ласково пощекотала малышку, и та, хихикнув, отпустила прядь. Лиля нежно улыбнулась дочери: – Тебе понравились волосы Розы Данияровны, да? Такие они у неё густые и красивые, да? Вырастешь, у тебя тоже такие будут!

Нурия, откидывая волосы за спину и жалея, что не забрала у Бану свою резинку, невзначай заметила:

– У вас тоже раньше были тёмные волосы, может, поэтому они ей так понравились.

Лиля озадаченно нахмурилась:

– А откуда вы?..

Мысленно обругав себя, Нура нашлась:

– Мы с вами уже виделись в поликлинике, разве нет?

Девушка кивнула:

– Да, наверное. Извините, я плохо запоминаю людей на лица. Мне пришлось перекраситься ради Златы.

– Пришлось? – выгнула бровь Нурия.

Лиля простодушно пожала плечами:

– Ну да. Мне всегда говорят: «В кого у вас такая светленькая девочка? Наверное, в папу? На маму совсем не похожа!» – Девушка обхватила себя руками с несчастным болезненным видом: – Так неприятно это слышать. Её… папа бросил меня сразу, как только добился. Как я потом узнала, он поступал так со многими девушками. Как говорится, поматросил и бросил. Он даже не в курсе, что у него есть дочь. И не нужно ему знать. Злате не нужен папа, который не уважает женщин.

Нуре стало не по себе от такой откровенности. Она даже посочувствовала Лиле. Девушка выглядела такой ранимой и невинной – лёгкая добыча для профессионального ловеласа. Наверняка она даже не успела завести подруг в университете, как сразу ушла в академ. Может, по этой причине они с Ренатой нашли общий язык?

Нурия поспешила приложить стетоскоп к Злате и поинтересовалась:

– Как температура? Держится? Хуже не становится?

Лиля отрапортовала:

– Днём температура спадает до тридцати семи с копейками, а к вечеру снова поднимается, но не выше тридцати восьми. Сухой кашель всё ещё сохраняется, а вот дышит она уже легче – нет таких сильных хрипов и свистов при выдохе.

Кивнув, Нурия сосредоточилась на прослушивании дыхания. Полночи и всё утро она изучала этот вид диагностики, но как только она переступила порог квартиры Лили, у неё всё вылетело из головы.

– Чем лечитесь? – уточнила она.

– Всем, что прописал врач. Я купила всё что нужно, аналогами не заменяла, – серьёзно ответила Лиля и предложила: – Показать листочек со схемой лечения?

Нурия качнула головой:

– Не нужно, я читала запись в карточке.

– Как она? – взволнованно нахмурилась Лиля.

Нурия мягко улыбнулась, успокаивая молодую мамочку:

– Идёт на поправку.

Девушка облегчённо выдохнула:

– Я так переживаю за неё… Лучше бы я сама заболела, чем Злата! Скажите, в следующий раз нам нужно прийти на приём в поликлинику или вы к нам ещё зайдёте?

– Лучше сразу в поликлинику к вашему участковому педиатру. Я лишь зашла проверить, как у вас дела.

– Хорошо, поняла, – кивнула Лиля, оттесняя Нуру, чтобы одеть малышку. Воркуя над ней, словно защитница-орлица над птенцом, она с тревогой в голосе спросила: – Злата сейчас почти не кушает, это нормально или нужно провериться?

Нурия повела плечом:

– У неё просто пропал аппетит из-за плохого самочувствия.

Понимая, что у неё больше не было повода задерживаться у Лили, Нура закусила губу, раздумывая над тем, как вывести её на разговор о Ренате. Но вместо этого ей в голову лезла совершенно глупая мысль о том, что Лиля, в отличие от многих мамочек, не говорила вездесущее мамское «мы». За всё время Нура ни разу не услышала «Мы заболели», «Мы плохо кушаем» или «Мы разбрасываем игрушки». Она воспринимала маленькую Злату как отдельную обособленную личность, в то время как большинство мамочек было сложно отучить от симбиоза с ребёнком. Мама Ренаты, по всей видимости, так и не смогла отлучиться от дочери.

Лиля взяла одетую малышку на руки и повернулась к Нурии:

– Давайте я вас провожу.

Нура всмотрелась в глаза девушки, полные облегчения. Насторожённо нахмурившись, она заметила, как синяя радужка «съехала» в сторону, обнажая натуральный карий цвет. Внимательно присмотревшись к миловидной Лиле с застывшей вежливой улыбкой на слишком юном личике и с криво обстриженной чёлкой, она ахнула:

– Рената? Рената Кизнер?!