Середина декабря 2025 года

Открывшаяся дверь класса заставила Ренату оторваться от тетради и запоздало встать из-за парты вслед за одноклассниками.

Директор махнул рукой:

– Садитесь-садитесь, – поискав кого-то взглядом, он остановился на Ренате и заискивающе улыбнулся: – Рената, собирай вещи, пойдём – за тобой приехали родители.

Девушка кинула взгляд на учительницу и промямлила:

– У нас самостоятельная…

Учительница, подлетев к директору, помотала головой:

– Ничего важного, обычная самостоятельная. На оценку это никак не повлияет. Рената, можешь идти.

Напряжённо сжав ручку, девушка хотела настоять на том, чтобы досидеть до конца урока, но, бросив взгляд на смарт-часы, поняла, что у неё осталось всего пятнадцать минут. Не было смысла оттягивать момент неизбежного. Но Рената всё равно попыталась это сделать, размеренно складывая принадлежности в рюкзак.

– Она что, особенная? Почему ей всё можно? Постоянно с уроков сваливает, а ей даже «энки» не ставят! – донёсся заносчивый голос с последней парты.

Учительница шикнула:

– Склонили головы над тетрадками и заканчиваем самостоятельную! Времени осталось мало, после звонка я не приму ни одну работу.

Закинув рюкзак за спину, Рената окинула тяжёлым взглядом учительницу и тихо сказала:

– До свидания.

С каждым шагом, который приближал её к выходу из класса, сердце девушки отдавало траурным маршем. Она догадывалась, почему родители вызвали её.

Рената не знала, на какой день Алина Рустамовна назначила папе встречу. После выходных она ещё не виделась с психологом. Конечно, родители могли приехать и по иному поводу, но Рената была уверена, что её ждала выволочка за враньё об участии в национальном проекте и тайные беседы с психологом.

Завидев в коридоре родителей, девушка невольно замедлила шаг. Она встретилась взглядом с мамой. На её лице застыла лживая улыбка, а глаза буквально кричали: «Ты попала, моя дорогая». Папа же, отвлёкшись на телефонный разговор, только мельком взглянул на дочь. Директор, расшаркавшись и едва не отвесив поклон семейству Кизнеров, удалился в свой кабинет. После того как они остались втроём, улыбка моментально стёрлась с лица родительницы.

– Собирайся, мы с отцом будем ждать тебя на крыльце, – сухо шикнула мама, стараясь, чтобы её голос не раздался гулким эхом в пустом коридоре. Она грозно сощурилась и добавила: – И без глупостей. Иначе я тебя при всей школе выволоку за шкирку. До кучи ещё и твою психичку пинком под зад выпровожу, чтоб не забивала детям головы всякой дурью.

Сжав губы и склонив голову, Рената резко развернулась и поспешила к лестнице, оставляя родителей позади. Бежать ей было некуда. Просить защиты у директора или Алины Рустамовны тоже казалось бессмысленным. Рената понимала только одно: если разговор с психологом привёл к такому исходу, то бороться сейчас с родителями – всё равно что воевать с ветряными мельницами. Только пустая трата сил.

Домой они ехали в полном молчании. Рената молила о том, чтобы машина как можно дольше не заезжала во двор, но это было невозможно – школа находилась всего в пятистах метрах от их дома. Как только Кизнеры переступили порог квартиры, мама вспылила:

– Дорогая моя, ты хоть представляешь, какой стыд я испытала, стоя перед этой соплёй?! Как ты вообще додумалась до того, чтобы пожаловаться на собственных родителей психологу?!

Рената молча повесила куртку в шкаф и принялась расстёгивать ботинки.

– Эльвира, только не перегибай палку, я прошу тебя, – раздался над головой Ренаты голос папы. – Мне нужно отъехать по делам, уже весь телефон оборвали…

Мама перебила его:

– Ну конечно, Рома, конечно, поезжай по делам! Скинь всё на меня, я уже привыкла! Твоя дочь нам нож в спину воткнула, а у тебя только одно на уме – работа.

Аккуратно поставив ботинки, Рената выпрямилась и смерила отца разочарованным и одновременно с этим осуждающим взглядом. Она доверилась ему в деликатном вопросе, хотела заручиться поддержкой и вместе с ним повлиять на маму. А вместо этого… Это не она воткнула нож в спину, а получила его сама.

Папа поморщился:

– Всё, я уехал. Разберитесь со всем до моего возвращения, я не хочу приехать домой и снова застать… драку. Вот уж не думал, что доживу до того, чтобы разнимать жену и взрослую дочь. Мальчишки, и те ведут себя благоразумнее.

Когда за отцом захлопнулась дверь и в квартире повисла напряжённая тишина, Рената устало села на пуф прямо в прихожей. Она остановила отстранённый взгляд на паркете, изучая его рельеф.

– Молчишь?! Нечего сказать, да?! – вскрикнула мама. – Рената, вот чего тебе не хватает, скажи мне?! Ты живёшь как белоручка в замке, у тебя всё есть, а ты для этого даже палец о палец не ударила! И всё тебе мало, родители у тебя плохие, мать у тебя вообще ненормальная! – всплеснула руками родительница, звонко шлёпнув себя по крупным бёдрам. – Это ещё хорошо, что отец сразу показал мне сообщение от этой… Алины Рустамовны. Мне никогда в жизни так стыдно не было! Ты что наговорила там?! Ты каких монстров из нас с отцом сделала?! Рената, вот скажи мне, я тебе что, враг? Я, может, тебе говно на палочке предлагаю, говорю: «На, доченька, съешь!» Я же тебе только добра желаю! Я всё ради тебя делаю, я живу ради тебя!

Мамин голос дрогнул на последних словах. Рената только горько усмехнулась:

– Ты только подтверждаешь слова психолога. Ты делаешь вид, какая ты заботливая, а на деле хочешь держать меня на привязи. Может, попросишь папу купить собаку? Она всегда будет лизать тебе руки за то, что живёт в тепле и имеет еду в миске. Этого же ты от меня хочешь?

Задохнувшись от негодования, мама начала хватать ртом воздух и театрально оседать на скамью с полкой для обуви. Когда родительница схватилась за сердце, Рената припомнила, что говорила Алина Рустамовна: «Её тревога может доходить даже до ухудшения физического состояния – болей в сердце, нехватки воздуха и прочего. …в некоторых случаях она может симулировать симптомы, чтобы манипулировать тобой».

Равнодушно скользнув по матери взглядом, девушка саркастично выгнула бровь:

– «Скорую» вызвать?

– От тебя стакана воды не дождёшься, – охнула мама, вкладывая в голос как можно больше драматизма. – Будешь смотреть и радоваться, как мать умирает.

– Какая проницательность! – едко подметила Рената.

Осознав, что спектакль умирающего лебедя не возымел должного успеха, мама выпрямила спину, а лицо её посуровело:

– Какая же ты глупая, Рената. Думаешь, нажаловалась психологу, и я сразу стану поощрять все твои гулянки с парнями, закрою глаза на то, где и с кем ты шляешься? Да? А вот не вышло, дорогая моя, не вышло. Не хватало мне ещё, чтобы всякие соплячки меня отчитывали и позорили. Твоя психичка попробовала запугать нас с отцом опекой, но я быстро закрыла ей рот. Я же тебе говорила, что с тобой дружат только из-за денег. Говорила? Так вот твоя Алина Рустамовна сразу забыла обо всех твоих жалобах, когда увидела конверт с «материальной помощью для начинающего молодого специалиста». Денег там было достаточно, чтобы уйти из школы и открыть где-нибудь кабинет частного психолога.

Рената, не веря, свела брови к переносице. Алина Рустамовна не могла продать её. Она обещала помочь и сдержала бы своё слово. Девушка знала, что могло стать препятствием: угрозы и запугивания со стороны матери. Она сомневалась, что папа в этом участвовал. Он, как всегда, просто маячил где-то рядом и со всем соглашался, лишь бы не принимать участия в конфликте.

Мама продолжила:

– Запомни, моя дорогая, всё в этой жизни упирается в деньги. Ты можешь лично позвонить в органы опеки и наябедничать, какая у тебя плохая мать. Приедут они, увидят хоромы, в которых ты живёшь, твою шкатулку, полную золотых украшений, шкаф, ломящийся от одежды, которую ты надеваешь всего по два-три раза. Они увидят, какой у тебя дорогой телефон, часы на руке последней модели. И знаешь, что они скажут тебе? Что ты просто зажралась, дорогая моя. А любые их претензии и непрошеные советы, как нам с отцом тебя воспитывать, отпадут сразу, как только они увидят конверты с «материальной помощью».

Стиснув челюсти, Рената с ненавистью процедила:

– Я тебе не верю.

Родительница ехидно хмыкнула:

– А мне всё равно, веришь ты или нет. В школе ты больше не появишься, с новой четверти ты будешь на домашнем обучении.

Опешив, Рената замотала головой, хватаясь за спасительную соломинку:

– Эта четверть ещё не закончилась. У нас сейчас контрольные, самостоятельные, лабораторные… Ты не можешь не пускать меня в школу!

Довольная произведённым эффектом, мама поднялась со скамьи:

– Что я слышу, ты об учёбе заговорила! А раньше надо было думать, моя дорогая. Ты не переживай, с директором вопрос уже улажен. Надо было учиться, а не по психологам бегать и врать родителям о национальном проекте. Отныне я лично буду курировать твоё обучение и участие в конкурсах и олимпиадах. Я буду подбирать тебе и педагогов, и программу обучения. Если ты не умеешь управляться с данной тебе свободой, значит, я возьмусь за тебя. Стыдно должно быть, Рената, стыдно! Даже твои младшие братья мудрее тебя.

– Ты меня запрёшь дома? – севшим голосом уточнила девушка. – Теперь ты меня даже из дома одну не выпустишь?

Родительница смерила дочь надменным взглядом сверху вниз и отчеканила:

– Ты всё правильно поняла. Если не умеешь себя вести, значит, буду тебя воспитывать.

Вскочив на ноги, Рената скривилась и дерзко выпалила:

– Тогда буду сидеть у себя в комнате, но даже не жди, что я выйду к тебе и стану с тобой разговаривать!

Мама изменилась в лице. В её глазах блеснул страх.

– Я не враг тебе, Рената. И хочу только лучшего для тебя, но ты всё воспринимаешь в штыки, –  в её голосе смешались мольба и тревога.

– Да кто бы помог мне спастись от твоей заботы, – сокрушительным тоном проронила Рената и, подхватив рюкзак, поспешила укрыться в своей комнате.

– Будешь хлопать дверью, я лично сниму её с петель! – взорвалась мама, оставляя последнее слово за собой.

Сев на кровать, Рената дрожащими пальцами начала судорожно искать Алину Рустамовну в единственной доступной соцсети. К счастью, это оказалось проще, чем когда она пыталась найти Егора. Фамилия Алины Рустамовны примелькалась Ренате ещё до того, как та стала отпрашивать её с уроков. Кабинет психолога был напротив укромного закутка со скамейкой, где девушка проводила перемены в одиночестве, если класс был закрыт.

Увидев зелёный значок, который обозначал, что Алина Рустамовна была онлайн, Рената поспешила ей написать, наплевав на то, увидит их диалог мама или «Дублёр» не заметит в их переписке ничего предосудительного и не сообщит ей.

Рената

Алина Рустамовна, здравствуйте! Вы можете рассказать, что сегодня произошло? Родители забрали меня прямо с урока и отвезли домой.

Сообщение было прочитано почти моментально. Девушка сверлила взглядом экранчик смартфона, ожидая, когда появится обозначение, что собеседник начал печатать ответ. Спустя несколько минут Алина Рустамовна наконец принялась набирать сообщение. Глубоко вдохнув и задержав дыхание на несколько секунд, Рената шумно выдохнула, пытаясь совладать с собой. Её потрясывало так же, как морозило при температуре. От захлестнувшего мандража у девушки начало двоиться в глазах. Рената несколько раз вдохнула-выдохнула, чтобы привести себя в чувство. Но ответ Алины Рустамовны вдребезги разбил её самообладание и накрыл с головой новой волной тревоги и бессилия.

Алина

Здравствуй, Рената. Мне очень жаль, что я не смогла тебе помочь. Мы договорились с твоим папой о встрече, но он пришёл на неё вдвоём с твоей мамой. Мне не удалось убедить их в необходимости проведения терапии.

Рената

Но мы же так просто не сдадимся? Вы же не бросите меня? Вы обещали мне помочь, я вам доверилась.

Алина

Прости, что не смогла оправдать твои ожидания. Наверное, я не лучший психолог. Попробуй обратиться в службу психологической помощи. Они по-разному называются: горячая линия, линия жизни, кризисная линия, линия помощи. Есть телефоны доверия, звонки бесплатны и анонимны, разговоры не записываются и не передаются третьим лицам. Больше я ничем не могу тебе помочь. Ещё раз извини.

Рената перечитывала последнее сообщение снова и снова, пока до неё окончательно не дошёл смысл слов Алины Рустамовны. Она отказывалась ей помогать. Сбрасывала с себя ответственность и перенаправляла в руки других специалистов, словно врач из поликлиники.

Рената

Я не могу никуда позвонить, я теперь сижу дома под домашним арестом. Мама называет это «домашним обучением». Если я обращусь куда-то ещё, она подслушает и просто отберёт смартфон. Почему вы не хотите мне помочь? Родители угрожали вам? Мама сказала, что они дали вам деньги, но это же неправда?

Алина

Это правда. Извини ещё раз. Твои родители желают тебе добра. Если у тебя возникнут проблемы, звони на телефон доверия.

Следом за сообщением Алина Рустамовна прислала видеокружочек конверта с деньгами. Пачка из красных купюр была внушительного размера, а держала её рука со знакомым маникюром в зимнем стиле. Рената попыталась сглотнуть ком в горле, но слёзы всё равно начали скатываться по щекам, крупными каплями падая на диалоговое окно.

Рената

Не нужно было вам доверять. Я могла хотя бы ходить в школу, а теперь буду сидеть дома до совершеннолетия. И всё из-за вас! Вы правы, Алина Рустамовна. Из вас плохой психолог. Потратьте эти деньги на курсы по маникюру. Лучше вы сломаете кому-то ноготь, чем, как мне, – жизнь.

Не дожидаясь ответа Алины Рустамовны, девушка занесла свою псевдопомощницу в чёрный список.

Откинувшись на подушку, Рената закрыла лицо ладонями и беззвучно зарыдала. В голове крутилось всего одно слово: доверие. Она больше никому не могла доверять.

Август 2027 года

Шестой день после исчезновения

Попробовав кипящий томатно-овощной соус, Нурия придирчиво причмокнула и потянулась за баночкой острой аджики. Всего половина чайной ложки – и соус заиграл новыми красками, оставляя после себя приятное жгучее послевкусие.

Девушка выключила конфорку и отставила сковороду в сторону. Открыв духовку и отмахнувшись от клубов разгорячённого пара, она подтянула к себе форму с куриными ножками. Сколько она ни пыталась повторить семейный рецепт, у неё никак не выходила золотистая хрустящая корочка. Ножки выходили либо тушёными, либо слегка подгорелыми, с почерневшей местами угольной коркой. И мама, и бабушка успокаивали её, наперебой говоря о том, что всё дело в духовке, но Нурия всякий раз расстраивалась, глядя на обугленные куриные конечности. Вот и сейчас ножки шкворчали в форме, демонстрируя подгорелое иссохшее мясо.

Вздохнув, Нура махнула прихваткой, подумав, что если залить соусом, то позор не будет бросаться в глаза. А нежнейшее картофельное пюре и вовсе должно было сгладить недоразумение. Через несколько минут, ставя тарелки на стол, девушка крикнула:

– Пойдём обедать!

Убедившись, что Гоша оторвался от компьютерной игры и попрощался с друзьями из онлайн-команды, Нура включила телевизор и нашла развлекательный канал, по которому шёл вечный ситком о студентах. Кажется, одной из «студенток» скоро должен был стукнуть полтинник, а вторая уже даже не пыталась скрыть четвёртую по счёту беременность, но ни продюсеров, ни режиссёров это не останавливало.

После того как Нурия вместе с Бану и Царевичем забрали Гошу из отдела полиции, девушка решила, что хватит с них просмотра местных новостей, и каждый раз, включая телевизор, намеренно избегала городского канала. Шумиха вокруг личности «подозрительного курьера» утихла после опровержения, показанного в новостном выпуске тем же вечером, когда Гошу отпустили. Однако Нура не переставала следить за судьбой Ренаты Кизнер.

Прошла почти неделя со дня её исчезновения, но из зацепок у следствия была только та злополучная запись с камеры шиномонтажки около Пиратского парка. Собаки потерянно бегали по нему и, взяв след, быстро теряли. Добровольцы всё реже выходили на поиски, а волонтёры, не сдаваясь, хмуро комментировали происходящее: «Поиски ведутся. Результатов пока нет».

Сев за стол, Гоша подтянул к себе тарелку и вдохнул исходящий от неё парок.

– Ммм! – протянул он. – Балуешь меня. Приятного аппетита!

Нура скромно улыбнулась и, потупившись, открыла новостную ленту, пристроив смартфон между солонкой в виде барашка и салфетницей. Пока Гоша ел, кидая взгляд на экран телевизора, Нурия пристрастилась листать посты.

– Приятного аппетита, – запоздало пожелала в ответ девушка.

Её внимание привлёк громкий заголовок: «Дмитрий Вербер – разработчик «Дублёра» – сделал сенсационное заявление в деле Ренаты Кизнер». Она перешла по ссылке и уткнулась в текст статьи.

«Дмитрий Вербер два года назад представил родительский контроль нового поколения под названием «Дублёр». Именно это приложение было установлено на гаджетах пропавшей Ренаты Кизнер. Напомним, что в злополучный день исчезновения «Дублёр» подвергся хакерской атаке, вследствие чего стало невозможным определить местоположение несовершеннолетней. После официального запроса полиции Дмитрий дал комментарий касательно Ренаты Кизнер.

– Когда я узнал о произошедшем, немедленно согласился на сотрудничество с полицией. После того как «Дублёр» прошёл бета-тестирование и был установлен на сотни, а затем и тысячи устройств, юристы неоднократно пытались оспорить законность созданного мной приложения. Сложившаяся ситуация демонстрирует, что «Дублёр» может не только помочь следствию, но и предотвратить подобные случаи.

К сожалению, в тот день, когда пропала девочка, на «Дублёр» была совершена массированная хакерская атака. Данные сотен пользователей были безвозвратно удалены, среди них был профиль Ренаты Кизнер. Хакерская атака затронула в том числе и облачные серверы, по этой причине мы не можем восстановить потерянную информацию. Наша команда приложила все усилия для того, чтобы подобное не повторилось и ваши дети всегда были в безопасности. Я лично – как айти-разработчик – прикладываю все усилия для того, чтобы найти способ, как восстановить связь с гаджетами Ренаты и определить её местонахождение.

В ходе сотрудничества с полицией было обозначено, что они не имеют претензий к нашему продукту, нам не были предъявлены обвинения. «Дублёр» продолжает свою работу и совершенствуется. Я, Дмитрий Вербер, гарантирую каждому родителю, что после установки нашего родительского контроля безопасность детей всегда будет в ваших руках».

Нура едва сдержалась от того, чтобы фыркнуть. Она немедля перешла к комментариям.

 Виолетта Усманова

Короче, всё понятно. Устанавливайте наше приложение, но мы никакой ответственности не несём, всё в ваших руках, дорогие родители. Отвратительно!

 Антонина Алексеева

Виолетта, я тоже обратила внимание на последнее предложение! С него взятки гладки, лишь бы своё говняное приложение впихнуть!

 Камила Хисамова

У моих детей был установлен «Дублёр», удалила ещё год назад. Платных услуг нет, но слишком много рекламы.

 Виолетта Усманова

Камила, а вас смутила только реклама? Я хотела установить это приложение сыну, поговорила с другими мамами – все, кто пользовался, против! Говорят, дети становятся аутистами! Дмитрий Вербер через своё приложение зомбирует наших детей!

 Гарнук Мулламухаметов

Виолетта, а гипнозом он не занимается? Вы когда свой бред пишете, хоть проверяйте перед отправкой. Самой-то не смешно? Дети, за которыми пристально следят родители и контролируют каждый шаг, становятся замкнутыми, а не зомбированными аутистами. Это и лешему понятно, одной Виолетте Усмановой непонятно.

 Степан Болдырев

Какая сенсация, ну прям щас на первую полосу! Сказал то, что давно известно, ничего нового. Лишний раз прорекламировал свою приложуху.

Девушка вздрогнула, когда Гоша повысил голос и протянул:

– Нура, ты чего зависла? Я спрашиваю, не хочешь после обеда сходить прогуляться? Можем в торговый центр зайти, ты хотела себе новый халат к третьему курсу.

– А, да, можем. Зачиталась, – отмахнулась Нурия.

– Что интересного пишут? – полюбопытствовал парень и опустил взгляд на экран смартфона. Нура мгновенно его заблокировала, но Гоша всё равно успел понять, о чём она читала. – Ты всё ещё переживаешь из-за той девчонки?

Нурия пожала плечами и отправила в рот картофельное пюре, щедро зачерпнув ложкой побольше соуса. Гоша смерил её долгим взглядом:

– Ты специально не поднимаешь эту тему?

– Не хочу тебя… эм… расстраивать? – неуверенно проговорила девушка. – Тебя уже дважды допрашивали. То из-за Ренаты, то из-за Софии. Ещё и с работы уволили. Не хочу об этом говорить. Просто интересно, чем всё закончится и где найдут Ренату.

Гоша пожал плечами, обсасывая косточку. Как и планировалось, он даже не понял, что ножка подгорела.

– Да ладно тебе, я не такой чувствительный. С работой даже к лучшему – достало пахать без отдыха за копейки. Расчёт всё-таки удалось выбить, так что пошли они к чёрту со своей пиццей! Ты же не надеешься, что Кизнер найдут живой?

Нура вскинула на него задумчивый взгляд:

– А ты думаешь, что уже никаких шансов?

– Неделя прошла, – разумно произнёс парень. – Либо она действительно скрывается у каких-то друзей и боится выйти на связь после кипиша, либо валяется в канаве. Нет, ну можно, конечно, наплести ещё десяток всяких версий, но я не думаю, что здесь какой-то криминал или голливудские страсти. Куда бы она ещё делась?

Закусив губу и уткнувшись в тарелку, Нурия сковырнула кожицу с ножки. Аппетит пропал, но она не стала это показывать. Она и сама не понимала, почему исчезновение Ренаты её так взволновало. Но чётко знала – она не успокоится, пока девушку не найдут. Живой или мёртвой.