– Все они клялись его высочеству в верности по гроб жизни. Что же теперь делать?

– Разве эрцгерцог не приказал вам выгнать их всех?

– Да, но… Я знаю этих людей достаточно, чтобы сказать: избавиться от них будет непросто.

– Все они заслуживают этого наказания.

Вспоминая время до приезда Астины, Оливер возмущенно сжал кулаки. В отсутствие господина его подчиненные перешли все границы, поэтому Оливер и сам теперь имел на них зуб.

Но даже отвечая за дела поместья, он оставался лишь дворецким. Его положение не могло сравниться с положением вассалов Териода, чьи титулы почитались на уровне империи.

И в то время как Оливер получал жалованье за упорный труд, миньоны тратили накопленное многими поколениями наследство. Их пути были абсолютно разными.

«А мне казалось, что все мы трудимся во имя процветания эрцгерцогства Аталлента. Видимо, я ошибался».

Астина, возглавив дела имения, открыла Оливеру глаза. Он знал, что вассалы его господина не были святыми и явно расхищали казну за его спиной, но Оливер и представить не мог масштабы их наглости. Все потому, что подкупленные слуги не давали дворецкому возможности увидеть весь этот беспредел.

Оливер доверял Астине не только из-за состояния Териода и ее предназначения стать матерью наследника. Она единолично смогла вырезать гнилую сердцевину яблока Аталлента.

– Кажется, нам потребуются новые опытные служащие, но найти сразу так много…

Оливера охватило отчаяние.

– Их всех выгнали? – спросил стражник у ворот, наблюдавший за произошедшим.

– Не всех. Тех, кто совершил не столь серьезные преступления, лишь припугнули и отпустили, назначив им другое наказание.

– Так велела эрцгерцогиня?

– Конечно. Приказ ее высочества.

Оливер и сам не до конца понимал такого решения госпожи. Если вода в чаше застаивалась, то стоило вылить ее всю. Но… эрцгерцогиня поступила иначе. Назвать это милосердием сложно, ведь предыдущие наказания были крайне жестокими. Те, кто не знал истинных намерений Астины, скорее всего, испытывали те же сомнения, что и Оливер.

Астина объявила Хиссену и Бенджамину, что собирается вернуться к графу Лете. Вырученная ею сумма, с учетом лишь года супружеской жизни, была огромной, но ведь Астина усердно трудилась на благо эрцгерцогства.

Перспектива возвращения домой означала и то, что запала и энтузиазма Астине хватит только на год. Например, полное преобразование эрцгерцогства явно превышало бы полученное вознаграждение, поэтому не входило в ее расписание.

«Я знаю, что на нее стоит положиться».

Старый дворецкий не мог знать о планах Астины на развод. Но, прожив довольно долгую жизнь, он научился видеть в людях не только оболочку. Так он и понял, что у эрцгерцогини зрел замысел, который, к своему сожалению, Оливер разгадать не мог. Однако все, что предпринимала юная госпожа с момента своего прибытия, позволяло беспрекословно верить ей.

– И как же она будет их воспитывать… – рассмеялся стражник.

Он понятия не имел, какими методами женщина, приручившая настоящего монстра, будет «воспитывать» продажных подчиненных.

– Это сейчас не главное. Меня волнует то, что эрцгерцогиня… ее нигде нет, она пропала. – Отчаяние настигало Оливера.

– Ее нет в особняке?

– А она не может быть где-то на территории имения?

– Да, осмотрели все, включая сад за особняком, но не смогли ее найти…

– Сад?..

Оливер прокрутил в памяти любимые садовые уголки эрцгерцогини. И действительно, на заднем дворе было место, где Астина по обыкновению пила чай и ругала непослушного Тео. Оно располагалось недалеко от длинного кулуара, ведущего прямиком в один из гостевых залов особняка, где им довелось встретиться с бароном Верноном. Оливер бросился обыскивать сад первым делом, осмотрел каждый куст и клумбу, но не нашел ни единого волоска Астины.

Но что, если в этот раз она решила уйти дальше?

Задний двор был столь огромным, что походил скорее на дремучую безграничную чащу: стоило сделать неверный шаг – и блуждать по нему можно было до потери сознания. Эрцгерцогиня исчезла еще ранним утром, а сейчас уже миновало время обеда. Оливер начал задумываться о том, что пора привлекать охрану и начинать полноценные поиски.

Стоило ему заострить внимание на саде, как рыцарь быстро добавил:

– Ох, совсем забыл. Я видел, как его высочество направлялся туда…

Вдруг оба они замолчали: на другом конце со скрипом распахнулись двери, и в коридор вышли двое, тут же привлекшие к себе внимание.

– Как вы оказались вместе? – спросил Оливер, округлив глаза от удивления.

– Встретились в саду, – спокойно ответила Астина.

На ней было то же тонкое ночное платье, в котором она выбежала из покоев на рассвете. Териод же стоял в парадном костюме, однако пальто от него он просто перекинул через руку. Это казалось странным, ведь на улице было прохладно, чтобы прогуливаться без верхней одежды.

– Вам не холодно? – выпалил Оливер первое, что пришло на ум.

– Вам стоило бы сперва спросить даму, – дрожащим голосом ответил Териод.

Оливер перевел взгляд на Астину.

– Ваше высочество эрцгерцогиня, куда вы запропастились с самого утра, да еще и в столь легком наряде? Что нам делать, если вы заболеете? И вы, господин, туда же? Стоило бы предложить леди свое пальто…

Переведя взгляд на то самое пальто на предплечье Териода, Оливер замолчал. Все же эрцгерцог был джентльменом, и ему хватило манер предложить свою верхнюю одежду даме.

– На улице было вполне сносно.

– Кхм, но, ваше высочество, по вашей коже так и снуют мурашки, – едко добавил Териод.

Астина опустила глаза на свою гладкую руку, а после посмотрела прямо на эрцгерцога:

– Вы сейчас шутите?

– Ежели вам так показалось, то стоило хотя бы улыбнуться.

Астина улыбнулась краем губ. Но лучше бы она этого не делала, ведь выражение лица получилось… так себе. Териод начал всерьез задумываться, не сделал ли он что-то непростительное, когда был зверем.

Там, в саду, уговаривая Астину вернуться, Териод обратил внимание на ее наряд. Белое ночное платье так хорошо сочеталось с зеленью, что даже не выбивалось из общей картины, напротив, выглядело гармонично. Однако после затяжного сезона дождей на улице было довольно прохладно.

Астина, казалось, озябла.

Териод снял пальто и протянул ей: не только из-за погоды, но и из-за беспокойства, что ей будет неловко от своего вида.

Но Астина лишь закатила глаза и уставилась на пальто в его руке. Кажется, Териод ясно прочитал ее мысли.

«И что мне с этим сделать?»

– Наденьте, ваше высочество. А то холодно, – неуклюже попытался объяснить свой поступок Териод.

Однако Астина какое-то время еще пристально смотрела на него, а затем сказала:

– Нет, спасибо.

– Не сочтите за неудобство и просто примите.

– Это вовсе не неудобство. Мне не нужна ваша одежда, я в порядке. Меня больше волнует, что вы сами можете простудиться из-за того, что сняли пальто, – прямо ответила Астина.

Вероятность того, что мощный эрцгерцог подхватит простуду от малейшего дуновения прохладного ветерка, сводилась к нулю. Однако для Астины это не было аргументом. Териод настолько удивился ее ответу, что принял его за шутку. Но Астина говорила искренне. В конце концов, она все еще видела в нем своего маленького ручного пушистого зверя.

Териод еще раз опустил взгляд на пальто – снова его надеть ему не позволяли манеры. Поэтому он лишь со вздохом перекинул его через руку и последовал за Астиной.

– Тогда будем мерзнуть вместе?

Он полагал, что такой вопрос поможет сломить ее упрямство, но эрцгерцогиня стояла на своем и продолжала шагать в сторону особняка. Териод же, чтобы скрыть дрожь от холода, пробирающего до костей, так сильно сжимал зубы, что, казалось, они вот-вот треснут.

Астина с дежурной улыбкой на лице развернулась и направилась в сторону лестницы, ведущей к спальне. Провожая супругу взглядом, Териод поделился с Оливером своими страданиями.

– Оливер, скажи мне честно: все столичные девушки настолько стойкие?

– Не знаю, что заставило вас задаться этим вопросом. Но… она определенно особый случай.

– Да, действительно, исключительная девушка. Не ты ли говорил, что она сумела выдрессировать чудовище?

Оливер уже собирался начать отрицать это, но понял, что хозяин сказал слово, которое нельзя было пропустить мимо ушей. «Дрессировка». Оливер смутился.

– Мой господин, но откуда вы?..

– Слуги проговорились. Так что, это ложь?

– Чистая правда, но послушайте… – осторожно отвечал дворецкий.

Териод мигом пресек его попытки оправдаться. Было достаточно свидетелей того, как его хрупкая жена командовала монстром в свое удовольствие. Доказательства работали против Оливера.

– Значит, стоит предположить, что все игрушки и лакомства для собак, что я видел сегодня утром… на самом деле были для меня? Что ж, обычные люди не станут размахивать удочкой перед мордой монстра. Я спрошу еще раз, Оливер, поэтому будь со мной предельно честен. Моя жена… действительно человек?

– Господин, мне казалось, вы достаточно взрослый, чтобы отличать реальность от выдумок?

– Значит, в том, что человек может обернуться диким зверем, нет ничего диковинного, а мой вопрос смехотворен?

Хоть Териод и говорил в шутку, в его словах была доля истины. Он задумался. Астина была столь необыкновенной во всем, что вопрос об истинной ее природе звучал вполне логично. Простому человеку, тем более обычной леди, не под силу приручить огромного монстра. Эрцгерцог всерьез забеспокоился, реальна ли его супруга.

На причудливые предположения господина Оливер резко ответил:

– Вы проявляете неуважение к графу Лете, который послал вам в жены свою драгоценную дочь.

– Тогда как мне к этому относиться?

– Благополучие и гармония царят в семье лишь тогда, когда муж полностью подчиняется воле жены. Не мы придумали эти правила. Они стары как мир, – уклоняясь от ответа, произнес Оливер.

Он не собирался раскрывать хозяину намерений юной госпожи. Меньше знаешь – крепче спишь.

– Какое занудство, Оливер. Пока меня не было, кажется, и ты сам постарел, – проворчал Териод, злясь на столь консервативный ответ.

– Каждая встреча с вами, юный господин, словно добавляет мне лет по десять… – шутливо ответил Оливер.

«Юный господин». Как же давно к нему так не обращались. Взгляд пожилого дворецкого был полон тепла, и Териод больше не мог сердиться на него.

Он оставил Оливера и направился в спальню. К тому времени Астина уже переоделась в весьма милое платье. Стоило эрцгерцогу войти в покои, как горничные, склоняя перед ним головы, тихо покинули комнату.

Астина села в кресло у окна, и Териод молча подошел к ней.

Будучи наследником Аталленты, эрцгерцог не раз учился изящно парировать уколы в словесных перепалках. Конечно, Териод не собирался поднимать шум из-за отказа Астины принять его пальто, однако и оставить без внимания этот жест тоже не мог. Он уперся руками в спинку кресла, нависнув над ним.

– Кажется, я взял в жены ту еще упрямицу.

– Правда? Сначала присядьте, эрцгерцог.

Словно по команде, Териод тут же опустился в кресло напротив, и лишь мгновение спустя его осенило: он только что собирался отчитать ее за несговорчивость, а затем… сам попал в ее ловушку. Однако искать этому объяснение было поздно – он уже покорно сидел в кресле, повинуясь ее просьбе.

Териод обессиленно откинулся на спинку кресла. Последний год он провел в шкуре дикого зверя. Неужели гордость аристократа и умение держать себя достойно теперь ему были не нужны?

– Не сочтите за грубость, но, если вы не возражаете, я хотел бы узнать подробности того, как вы сюда попали, – задал Териод отвлеченный вопрос, ведь Астина, очевидно, не горела желанием вести глубокие беседы.

Ему стоило бы спросить об этом раньше, но тема была весьма щепетильной, поскольку касалась не только их двоих, но и семьи Лете. Териод не знал, когда вновь станет монстром, и за отпущенное время ему нужно было успеть сделать как можно больше. В том числе понять намерения жены и определить, куда движется их семейная жизнь.

– Все было так, как вы и предполагаете.

– И как же я предполагаю? – прищурился Териод.

– Отец продал меня из-за долгов.

Териод молчал. В горле внезапно пересохло, и он уже потянулся к рядом стоящему столику, чтобы сделать глоток чая, но вдруг опомнился – чая он не просил. Поэтому Териод лишь постучал по столу пальцами и убрал руку.

– А что насчет условий?

– Я должна подарить роду Аталлента наследника. Взамен эрцгерцогство покроет долг моего отца.

– Значит, вы оказались здесь против своей воли, – полным сожаления голосом ответил Териод.

– Вам незачем чувствовать себя виноватым. Долг моего отца был просто огромным. Честно говоря, это стало лучшим вариантом для нашей семьи, – равнодушно ответила Астина.

– Решение разумное, но я надеюсь услышать честный ответ. Вы бы хотели вернуться в родительский дом?

Териод пристально посмотрел на Астину. Вопрос бил в самое сердце.

Астина удивилась: она не ожидала, что эрцгерцог окажется столь чутким. Ей были хорошо известны манеры аристократии. Но Териод в человеческом обличье продолжал разрушать стереотипы в ее голове. Он ничего не сказал о ее своенравном стиле управления эрцгерцогством, сожалел о том, что ей пришлось вступить в брак поневоле, и даже готов был… отпустить ее домой.

«Наивный благородный мальчишка. Он еще не знает, как устроен этот жестокий мир».

Будь на месте Астины кто-то другой, он лишь похвалил бы благородство Териода и не позволил бы себе столь дерзкие мысли. Однако Астина судила по всей строгости, невзирая на его высокий чин.

Обычно люди не заботятся о других в ущерб себе. Говорят, что эрцгерцог не выходил в свет до своего двадцатого дня рождения. Возможно, он всю жизнь провел в тепличных условиях, получая идеальное образование, и потому не научился проявлять здоровый эгоизм. Он был образцовым человеком, но как это отразится на нем в будущем, лишь предстоит узнать.

Астина столкнулась с Териодом взглядом. Он казался отстраненным, но, присмотревшись, она увидела, как в голубых глазах теплится надежда. Астина могла не обращать на это внимания и, воспользовавшись глупой добротой эрцгерцога, отправиться домой. Она на мгновение заколебалась и коротко ответила:

– Да, хотела бы.

Териод медленно вздохнул, а затем сказал:

– Значит… так и поступим. Я поручу Оливеру найти того, кто сможет заниматься делами эрцгерцогства. Нельзя же причинять такие страдания молодой жене.

– Вы слишком беспокоитесь о своей несчастной супруге, эрцгерцог, – сладко, словно пропевая, мурлыкнула Астина.

Териод лишь горько улыбнулся, услышав, что его слова пришлись ей по душе.

Ему очень хотелось, чтобы рядом была девушка, укротившая чудовище. На самом деле Териод планировал предложить Астине самые выгодные для нее условия, чтобы она осталась. Но только по своей воле, без принуждения.

И если бы Астину волновал титул, то она, вероятно, согласилась бы. Однако она не показалась ему властолюбивой, ведь все же желала вернуться домой.

Териод прекрасно осознавал свое положение. О нормальной семье не могло быть и речи: кто полюбит монстра, который, возможно, однажды не сможет вновь стать человеком? Если желания Астины противоречат тому, что может дать ей Териод, то, увы, прийти к компромиссу не получится.

И если Астина хочет вернуться, то по рыцарским заветам он должен ее отпустить.

– Я не могу тяготить своим несчастьем других. Это лишь мое бремя, – собрав волю в кулак, произнес Териод.

На удивление эрцгерцогиню не обрадовали эти слова. Но она не покраснела и не заплакала, лишь посмотрела прямо на Териода.

– Тогда… – Астина задумалась. Она вспомнила бедняжку-волка, днями напролет сидящего в золотой клетке, не видя солнечного света. Лишь она дала ему забытую свободу. – Что же будет с несчастным зверем?

Териод перестал нервно потирать пальцы, сложенные в замок, и опустил взгляд. Он словно не мог понять слова Астины. Териод никогда бы не подумал, что кто-то сможет испытывать жалость к монстру.

– Это вы обо мне?..

Не прошло и дня, как они познакомились. Астина была ему совершенно чужим человеком, и потому его не тронула ее доброта. Териод лишь почувствовал себя оскорбленным.

Несмотря на реакцию эрцгерцога, Астина не отступила. Она поднесла руку к его подбородку и слегка пощекотала его.

– Кажется, даже после того, как к эрцгерцогу вернулся рассудок, он все еще продолжает сперва говорить о других. Не думаю, что кто-то стал бы растрачивать на это свое драгоценное время. Вы же вникли в насущные дела имения, а затем разыскали супругу, прислушались к ее проблемам, хотя видите эту девушку впервые в жизни.

– При всем уважении, но не вам говорить об этом. Где это видано, чтобы мышь беспокоилась о коте?

– Забавно, что кот переживает за мышь так же, как и она за кота, – с усмешкой ответила Астина. Со стороны ее тон мог казаться дерзким или даже оскорбительным, но она лишь парировала эрцгерцогу в его же манере.

Териод был сбит с толку. Не такие слова ожидаешь услышать от невесты, которую продали замуж за долги ее семьи. Неужели она пытается высмеять его?

Териод никак не мог поверить, что, несмотря на его огромный недостаток, она смеется над тем, что он сделал по зову сердца. За столько лет Териод успел потерять многое, но не гордость. Поэтому он не собирался терпеть подобное отношение к себе даже в облике человека.

В ярости он вскочил с места и грубо навис над Астиной, положив руки на подлокотники кресла, в котором она сидела. Расстояние между ними сделалось столь незначительным, что даже мухе было бы тесно.

– Эрцгерцогиня, осторожнее. Не переходите черту. Вы моя благодетельница, и я за многое вам благодарен. Но это не значит, что я буду терпеть ваши выходки, – прохрипел Териод.

Улыбка исчезла с лица Астины, уступив место серьезности.

– Я знала, что это вас разозлит.

– Если вы пытаетесь смеяться надо мной, потому что я монстр, то…

– Нет, вы человек. Такой же, как и я. Мы одинаковые.

Терпению Териода пришел конец.

– Да что вы за бред несете?! – Он сорвался на крик.

– Мы вовсе не играем здесь в кошки-мышки. Мы люди, а это значит, что можем решить проблемы более разумными способами, – так же спокойно отвечала Астина.

Ее невозмутимость начинала пугать.

Все это было странным. Но Териод на удивление смог разглядеть доброту в суровости Астины.

– Что вы имеете в виду? – словно очарованный этим моментом, спросил он.

– Попросите…

Териод затаив дыхание ждал, что она скажет дальше.

– Ваше высочество, если вам ценны жизни людей эрцгерцогства, умоляю… Попросите о помощи!

«Скажи, что тебе страшно, что быть в шкуре монстра просто невыносимо, а возможность остаться в облике зверя навсегда пугает до беспамятства! Скажи, что не можешь больше отнимать невинные жизни не по своей воле! Если для тебя это все еще ценно, то хотя бы раз потребуй этого».

Во взгляде Астины бушевала буря эмоций.

«Это похоже на шепот самого дьявола», – подумал Териод.

Он засомневался: может, происходящее – это лишь иллюзия, порожденная его отчаянием? Ведь все, что случилось после пробуждения, казалось нереальным.

Териод медленно скользил взглядом по лицу Астины. Почему столь юная девушка излучает непоколебимое величие?

Хотя гнев отступил, Териод лишь сильнее сжал подлокотники.

– Если я сделаю это, то вы останетесь рядом? – спросил Териод тихо, не отводя от Астины взгляда.

– Я уже получила достойную плату.

– Вы говорите про долг вашего отца?..

– Вы отвлекаетесь на долгие размышления. Неужели так сложно произнести три слова? – нанесла удар Астина. Вопрос прозвучал чересчур неформально, смутив Териода еще больше.

Но он был одним из тех мудрецов, кто знал, что есть вещи поважнее, чем собственная гордость. Астина и так была к нему слишком добра: чужой человек, которого насильно привезли сюда, – она ничем не была ему обязана. Он понимал, что стоит ей вернуться домой, и зверя уже никто не сможет остановить.

Ее не смогли напугать даже острые клыки монстра, она лишь подчинила его себе. Поэтому, помедлив еще мгновение, Териод наконец совладал с собой и с шумным выдохом ответил:

– Прошу, помогите мне.

– Вот и славно, – словно подводя итог, с улыбкой ответила Астина.

В противовес переживаниям эрцгерцога ее реакция была слишком спокойной.

Чувственные нити, связывавшие Астину и Териода до этого момента, вдруг растворились. Он отшатнулся, не понимая, что происходит.

– И… это все?

– А вам нужно что-то еще? – с любопытством спросила Астина.

Казалось, Териода укачает от урагана мыслей. Он растерянно шагнул назад и чуть не потерял равновесие, но по счастливому стечению обстоятельств просто опустился в кресло, стоящее позади. Он попытался что-то сказать, но получилось нечто невнятное – вышло лишь беспорядочно ловить ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Потерев лоб, он прикрыл ладонью глаза и сквозь пальцы посмотрел на Астину.

– Вы… странный человек.

Но этой фразы было будто недостаточно, и потому он решил повторить:

– Очень, очень… странный человек.

– Вы мне льстите, – ответила Астина, подтолкнув что-то в сторону Териода.

С самого начала их разговора этот предмет лежал перед эрцгерцогиней и раздражал Териода. Но его уже ничто не могло удивить.

– Это еще что? – устало спросил он.

– Доверенность. Я подделала ее, сами понимаете из-за чего. Если вы хотите, чтобы я осталась у дел, то, думаю, нам стоит оформить подлинный документ.

Териод развернул бумагу, протянутую Астиной, и прочитал ее до конца.

«Настоящим документом Териод ван Аталлента делегирует своей жене, Астине ван Аталлента, все полномочия на время их брака».

– Значит, без моего ведома я передал жене, которую в глаза не видел, всю свою власть…

– Получается, что так. Лучше заверить документ вашей подписью, а не так… как это сделано сейчас. Если у вас есть какие-то дополнения, то мы можем обсудить их и внести позднее.

Териод положил доверенность на стол. Он посмотрел на девушку, сидящую напротив, глаза его сверкали неудержимым любопытством. Почему же она готова взвалить на себя все это? Она не выглядит меркантильной или жадной до власти.

– А вы согласны пойти на это?

– О чем вы? – спросила Астина мягко, отчего беспокойство Териода лишь возросло.

– Муж, который не в силах выполнить свой долг… Я не могу обещать вам ни привязанности, ни здоровых супружеских отношений. Вы готовы это вынести?

Цель вопроса была непростой: Териод хотел получить согласие Астины, лишь чтобы освободиться от чувства вины. Эрцгерцогиня уже пообещала остаться в имении и потому не могла дать другой ответ, кроме положительного. Однако Астина покачала головой:

– Ну, не совсем.

– Что?..

Астина поднялась с кресла и медленно подошла к Териоду.

Он был озадачен и смущен ее поведением. Следующие слова Астины привели его в еще большее недоумение.

– Изначальным условием Аталлента было рождение наследника. Договор с вашим высочеством – вопрос другой.

Астина прекрасно помнила условия. Ее удивила внезапная перемена в эрцгерцоге, но в задачах, которые ей предстояло выполнить, изменений не произошло. Теперь, когда Териод вернул себе человеческий облик, ей было гораздо легче выполнить свои обязательства.

Астина уже сообщила приближенным о возвращении домой в течение года. Хоть она и обещала эрцгерцогству наследника, но приступить к практике пока так и не смогла. Мысли о том, когда и как стоит заняться этим вопросом, были для нее той еще головной болью. И без того сомнительные обстоятельства усугубляло то, что Териод превратился в послушного питомца. Но сейчас он больше не был зверем, и это облегчало ситуацию.

– Пока вы были в облике монстра, я не знала, как к вам подступиться, но теперь… – Астина резко уперлась ладонями в его широкую грудь. – Раз уж теперь вы человек, то… трудностей возникнуть не должно.

Териод замер, не в силах оттолкнуть ее руки, уже расстегивающие пуговицы его рубашки. Маленькие круглые бусины быстро поддались натиску, обнажая его светлую кожу. В противовес горячности Астины грудь Териода была ледяной.

Эрцгерцог, едва дыша, замер в испуге. Вдруг кресло его подвело: не выдержав натиска Астины, оно сперва наклонилось, а затем с грохотом повалилось назад. Териод резко схватился за края рубашки в попытке прикрыться, лицо его полыхало.

– Ч-что в-вы делаете?

– Я знаю, что вам нужен наследник, поэтому…

Астина попыталась приблизиться к нему, но Териод остановил ее, пытаясь сохранить между ними максимально возможное в этом положении расстояние. Ситуация была столь неожиданной, что сердце Териода колотилось как заведенное и не могло успокоиться. Он не понимал, как хрупкое сознание Астины дошло до этого. Териод из последних сил собрал все доступное ему сейчас самообладание и сделал глубокий вдох. А затем, удерживая дистанцию между собой и Астиной, постарался отползти от нее на безопасное расстояние.

– М-можете не переживать о наследнике, – сказал эрцгерцог настолько спокойно, насколько получилось.

Астина не понимала, о чем он говорит. Ей поставили четкую задачу: выносить ребенка, чтобы сохранить за Териодом право на земли эрцгерцогства. Глава со страшным недугом не может управлять имением. Поэтому, если в скорейшем времени дом Аталлента не обзаведется наследником, то земли отойдут императору.

– Хм? Вы что… не планируете продолжать род?

Териод не мог на это ответить. Его оскорблял сам факт того, что для вассалов он был словно породистый жеребец, от которого все ждут потомства на продажу. Однако вопрос эрцгерцогини имел иной смысл.

Как бы то ни было, они связаны узами брака. Териод понимал, что в течение следующих нескольких месяцев, лет или даже всей жизни ребенок будет защитой и опорой для великой эрцгерцогини, если он вновь потеряет рассудок.

Териод принялся застегивать воротник. Руки все еще дрожали, поэтому он никак не мог справиться с крохотными пуговицами, которые то и дело продолжали выскальзывать из его крупных пальцев. Обнаженная грудь вскоре скрылась за тканью рубашки. Пожалуй, у него никогда не было столько уверенности, чтобы пойти на подобное с девушкой, с которой познакомился лишь этим утром.

– Мне… нужно морально к этому подготовиться.

– Что сделать?.. – удивленно переспросила Астина, не ожидавшая такой реакции.

Разве моральная подготовка к этому нужна не в любовных отношениях? Зачем заниматься подобным ради зачатия наследника? Астина была уверена, что с поставленной задачей можно справиться без лишних прелюдий.

– Не обременяйте себя мыслями, ваше высочество. В конце концов, это дело семейное.

Астина серьезно посмотрела на Териода. Она сама уже не была столь легкомысленна в вопросах отношений, имея за плечами целую жизнь Мартины. Но, кроме очевидных переживаний Териода, она осознала еще кое-что.

Он…

– К тому же… Это ведь наша первая брачная ночь! – выпалил Териод, заливаясь краской.

…Был невинен.

– Разве с таким важным делом стоит спешить?.. – с сожалением в голосе продолжил он.

Астина смутилась от настолько прямого и милого вопроса. Конечно, рождение наследника преследовало исключительно благие цели и должно было принести пользу эрцгерцогству, однако сейчас Териод смотрел на нее как на бесстыдницу.

Астине стало неловко от воспоминаний о том, как она одолела чудовищного зверя. Теперь же она непристойно напала на супруга, что было еще более возмутительно.

Астина выпрямилась и села в кресло напротив.

– Ваше высочество, хочу напомнить вам, что мы уже супруги, – принялась она уговаривать Териода.

Он глубоко вздохнул, а затем встал с поваленного кресла и начал кругами ходить по комнате, то и дело нервно потирая переносицу. Зрелище было весьма удручающее, но вместо того, чтобы охать, Астина обернулась на белую кровать. Забавно, что после того, как жених стал человеком, затащить его туда стало сложнее. Кажется, когда он был в облике волка, ладили они куда лучше. Хоть между ними и не было никаких чувств, было нечто похожее на поцелуи. Лицо он ей облизывал не раз.

«Волком он был куда послушнее».

Астина подперла голову рукой и скучающе посмотрела на сильные ноги Териода, который никак не мог отойти от замешательства.

Он закусил губу – казалось, Териод сильно нервничает. Он на мгновение замер, затем дважды с силой топнул и, развернувшись, вновь стал беспокойно двигаться по кругу.

Наконец он остановился.

– И все же так нельзя, – сказал Териод, нервно теребя волосы.

– Почему?

– Вы… будете в порядке, если ваша первая брачная ночь пройдет именно так?

Астина уже хотела сказать, что для нее это будет не в новинку, но затем вспомнила, что он прав. Для тела Астины все случится впервые. Но какое это сейчас имеет значение?

– Сплошное ребячество, – раздраженно ответила она и медленно подняла на него полные осуждения глаза. Териод нервно закусил губу.

Последовала минута молчания.

Внезапно эрцгерцог сжал кулаки. Если даже его юная супруга уверена, то… его промедление и правда выглядит инфантильным? Териод удивлялся ее поведению, но теперь, кажется, осознал причину этой спешки. Даже он сам не знал, сколько времени отведено ему в человеческом обличье. В любой момент Териод мог вновь стать монстром, и Астина понимала это.

– Ясно. Если вы, ваше высочество, не готовы, то ничего не поделаешь. Тогда, что касается документов… – со вздохом начала она.

– Нет! – перебил ее Териод, но, осознав свое ребяческое поведение, тут же добавил: – Вы безоговорочно правы. Прошу меня простить.

Затем он медленно опустил глаза на свою рубашку. Столь же медленно поднял запястье и коснулся пальцами первой пуговицы. Его движения выглядели столь плавными и аккуратными, что казались неким ритуалом.

– Вам помочь? – поинтересовалась Астина. Обряд длился будто целую вечность.

– Нет. Я… сам справлюсь.

Красные кончики его ушей контрастировали с фарфоровой кожей. Астина смиренно выждала, пока он закончит снимать эту несчастную рубашку. Она уже видела его торс – изящные ключицы, мощная грудь и тени, играющие в ложбинках пресса, – все это напоминало мраморную скульптуру.

Легкая белая ткань наконец упала на пол. Прежде чем заняться брюками, Териод с некоторым сомнением оглянулся на Астину. Он удивленно заметил, что молодую жену ничуть не смутило его оголенное тело.

– Не могли бы вы отвернуться? Пожалуйста.

Астина на мгновение задумалась, какой в этом смысл, но все же молча отвернулась. Кресло со скрипом отодвинулось, и Астина направилась к окну, ожидая, пока Териод разденется.

Пока они препирались, солнце уже стало клониться к закату, но полноценная ночь наступит лишь через несколько часов.

«Разве можно назвать это „брачной ночью“?»

И это действо, и даже сама свадьба были поспешными. Им не дали времени узнать друг друга, привыкнуть, взрастить в глубине души теплоту… Однако, как ни странно, новоиспеченная жена нисколько об этом не жалела.

Сердце Астины наполняла лишь скука.

Но было время, когда оно трепетало, а в животе порхали бабочки, и виной тому было светлое, горячее чувство – любовь.

«Как было с Теодором?»

Астина подумала о том, к кому испытывала чувства в прошлом. Руки сами собой сжались в кулаки.

Нравилось ей это или нет, но ее мужем теперь был Териод. И хуже всего, что прямо перед тем, как они приступят к делу, она думала о другом мужчине. Хоть их лица и были похожи как две капли воды, Астина не собиралась, лежа в постели, думать о ком-то, кроме своего супруга. Иное было бы как минимум невежливо.

Астина села на кровать и стала прогонять нахлынувшие воспоминания. Сделать это оказалось несложно, ведь этим образам и мыслям было более ста лет, все они уже лишь история.

Немного погодя, она спросила:

– Вы закончили?

Но в комнате стояла тишина.

– Ваше высочество, ответьте.

Териод молчал. Тем не менее Астина выждала еще немного, не оборачиваясь. Ведь Териод поступил бы точно так же. Но даже спустя несколько минут не последовало ни ответа, ни слов благодарности за терпение.

Возможно, он сбежал. Сначала это предположение показалось Астине нелепым, но в какой-то момент ожидание перешло все границы. Как можно так долго возиться, чтобы снять с себя одежду? Астина резко повернула голову и остолбенела.

Эрцгерцога не было.

Вдруг ее внимание привлек клок до боли знакомой шерсти. Взглянув в сторону изножья кровати, Астина увидела волка Тео, высунувшего язык. Вокруг него валялись клочки одежды, что была на эрцгерцоге совсем недавно.

Верный питомец подал голос, словно рад был увидеть хозяйку после долгого расставания.

– Ауф!

– Это еще что…

Астина замерла, не в силах подойти к нему. Она недоверчиво посмотрела на Тео. Он все еще был домашним любимцем, которого она приручила. Но в груди билось странное чувство, ведь буквально пару мгновений назад она говорила с Териодом в человеческом обличье.

С момента его превращения прошло не так много времени. Астина выбежала из спальни на рассвете, сейчас же день клонился к вечеру. Он провел в шкуре животного около года, а вернулся в тело человека меньше чем на полдня. Астине это казалось несправедливым. Они не успели выполнить ни одну из сверхважных задач, и теперь все пошло волку под хвост.

Астина спустилась с кровати и подошла к Териоду. Наклонившись, чтобы поравняться с ним взглядом, она с надеждой спросила:

– Ваше высочество, вы меня понимаете?

– В-ваф!

– Если вы меня понимаете, то дайте лапу.

Тео, взволнованно виляя хвостом, протянул ей свою большую лапу. Астина медленно приняла ее и горько улыбнулась. Он делал так и раньше, для этого не требовалось превращения в человека.

Астина изо всех сил пыталась увидеть проблески сознания в глазах зверя. Однако животное оставалось лишь животным. Она рассеянно провела кончиками пальцев по серебристому меху Териода.

Наступит ли день, когда ей вновь доведется увидеть локоны такого цвета?

До этого дня Астина полагала, что вернуть ему человеческий облик невозможно. Но если это получилось сделать сегодня, значит, может получиться и в будущем. По крайней мере, Астина надеялась на это.

Она тяжело вздохнула.

– И когда же ты вновь вернешь себе прежний облик?..

Она встала, взяла доверенность, лежавшую на столике, и положила ее обратно в ящик. Сейчас так было нужно.

Оливер на удивление спокойно отреагировал на превращение Териода в волка, лишь кротко вздохнув.

А затем впервые коснулся хозяина в волчьем обличье. Тео недовольно скалил зубы, когда чьи-то пальцы пощекотали его за ухом. Астина, молча наблюдавшая за происходящим, вовремя успела одернуть поводок. Оливер убрал руку, смиренно качая головой.

– Вы не кажетесь удивленным, – сказала Астина.

– С возрастом становишься терпимее. Учишься принимать и отпускать.

Слова старого дворецкого звучали как правда жизни. Но идея, что с возрастом люди становятся терпимее, никак не сходилась со взглядами Астины. Ведь сколько бы времени ни прошло, она не могла смириться и продолжала цепляться за воспоминания.

Астина подозревала, что до сих пор не может избавиться от чувств, пережитых еще в теле Мартины, из-за того, что сейчас она слишком юна. Девятнадцатилетняя девушка чересчур остро и живо чувствовала этот мир, и это ощущение нельзя было сравнить с реальностью в глазах старика. Поэтому даже попытайся она скрыть переживания под маской безразличия, то выглядела бы странно.

Оливер прикрыл глаза и вспомнил, с чего все началось.

– Когда молодой господин впервые обернулся зверем, каждый день в эрцгерцогстве походил на траурный. Со временем реки слез высохли. Не из-за того, что грусть прошла, а потому, что делу этим было не помочь.

Астина взглянула на цепь на шее Териода. Она служила напоминанием, что перед Астиной не человек, а свирепый монстр. Волку чужды человеческие страдания. Он не знал унижения и несчастья, пока холодное железо обвивало его шею. И лишь человека тяготили эти оковы. После того как Астина поговорила с Териодом, спокойная мордочка Тео ее сильно тревожила.

– Вы знали, что он так быстро вернется в облик животного? – хмурясь, спросила Астина.

– Нет, но я с замиранием сердца постоянно смотрел на время. То и дело думал: сколько еще отведено мне, чтобы созерцать это лицо таким, каким я его помню? И оказалось, что момент этот был многим короче, чем я ожидал.

Прошел почти год, прежде чем Териод стал человеком. Это случалось раз в году и всего на день.

Наконец-то Астина смогла найти лазейку в договоре – воспользоваться добротой Териода и отправиться домой, – но не успела этого сделать из-за его превращения. Она чувствовала себя такой беспомощной, что оставалось лишь горько усмехаться. Сперва она планировала остаться здесь на год, чтобы по просьбе Териода заниматься делами имения, но, упустив возможность, фактически потеряла надежду на возвращение.

В любом случае Астина обещала помочь. И если за это время ей не удастся родить на свет наследника Аталлента, то ее пребывание здесь продлится на неопределенный срок. Эрцгерцог не мог знать ее истинных намерений, но Астина задумалась: не был ли его вопрос про отчий дом уловкой?

«С чего я должна помогать ему?»

Астина поняла, что проявила чрезмерную заинтересованность к Териоду. Она имела возможность воспользоваться его добротой, бросить все и уехать к семье. К сожалению, это могло бы привести к полному краху эрцгерцогства, но по большому счету Астину не должно было это волновать. Имение Аталлента не ее дом. Она здесь чужая.

Астина ни к кому здесь не привязалась. Оливер верно исполнял свои обязанности, но он всего лишь дворецкий. Если уж говорить о привязанности, то…

«В нем ли дело?»

Астина погладила Териода холодной рукой по голове. Он не скалился на нее, как на Оливера, наоборот, поднырнул под ладонь, подставляя затылок и довольно сопя.

Неужели ей настолько жаль бедного зверя, что она готова отказаться от намерения вернуться? Потянув за серебристую шерсть кончиками пальцев, Астина задумчиво произнесла:

– Будет ли следующий раз?

– Кто знает. Даже сейчас все случилось так неожиданно…

Астина медленно подошла к кровати и опустилась на колени, чтобы собрать валявшуюся на полу одежду Териода. Та была весьма большой, однако ничто не могло сравниться с размером монстра-волка.

Беспорядок смотрелся странно в богатых покоях. Когда Астина сгребла вещи в охапку, то ощутила, будто избавляется от следов человеческого обличья Териода. Астине стало не по себе, и она аккуратно сложила вещи у окна. Но волк, подойдя к ней из любопытства, без сожалений принялся вновь разбрасывать одежду по комнате.

– Это было важно для вас, – Астина остановила его и оттолкнула в сторону.

Она едва могла сопоставить волка перед собой с человеком, с которым разговаривала совсем недавно. Кроме серебряного отлива шевелюры, у двух этих ипостасей Териода не было ничего общего. Не было даже общих воспоминаний: волк не знал, что делал в человеческом облике, человек не помнил своих звериных похождений.

Если образ различен, но душа одна, то можно ли считать их одним целым? Но Астина отбросила этот вопрос. Главное не внешний вид, а то, что внутри. Ведь, например, Териод и Теодор выглядели одинаково, но были совершенно разными людьми.

– Простите мне мою бестактность, но о чем вы с ним говорили? – осторожно спросил Оливер.

Он опасался, что его любопытство Астина может принять за грубость. В обычной ситуации господа отнеслись бы к этому именно так, но Астина решила не быть с ним столь суровой.

Оливер уже почти потерял надежду на то, что Териод когда-нибудь снова станет человеком. А столь внезапные превращения были солью на незажившую рану. Пожилой дворецкий имел право знать хоть что-то о прошедшем дне.

– Он поблагодарил меня, спросил, как прошла свадебная церемония, и сказал, что отправит меня в отчий дом, если я того захочу.

Оливер прикусил губу. У него не было доказательств, что эти слова правдивы, но причин не верить Астине не было тоже. Эрцгерцог, которого он знал, вполне мог бы так поступить. Но что случится, если юная госпожа решит уехать, оставив безрассудных вассалов ворошить и без того неспокойное осиное гнездо? Без сомнения, это не приведет ни к чему хорошему.

– Вы собираетесь вернуться домой? – нервно спросил Оливер.

– Нет.

В противовес встревоженному тону дворецкого слова Астины звучали коротко и спокойно. Она мило улыбнулась ему, а он, кажется, даже и не сразу понял суть ее ответа.

– Вам никогда не было жаль его, Оливер?

– Что вы имеете в виду?

– Эрцгерцог никогда не имел возможности пожить для себя.

Сколько людей сможет положить и без того короткую жизнь на благо других? Побаловать себя любимым блюдом, уделить время близкому человеку или дочитать понравившуюся книгу – у каждого свои приоритеты. И если появится возможность уделить время себе, никто не станет растрачивать силы на обременительную работу.

В конце концов, стремления Териода даже не были его личным желанием. Ради безопасности своих владений добрый эрцгерцог готов был пожертвовать собой.

Почему он так легко отказался от себя? Он должен быть для кого-то ценным человеком.

Его самоотверженность выглядела глупо.

– Но он был хорошим человеком, – сказала Астина. – Поэтому он попросил меня остаться.

Это Астине в нем и нравилось. Удручающе было наблюдать за тем, как он игнорирует собственные проблемы в угоду другим людям. Но все же это намного лучше безрассудных поступков, которые могут причинить вред окружающим.

– Попросил?

– Весьма забавно, правда? Эрцгерцог не приказывает жене, которую продали ему из-за долгов, а вежливо просит ее.

Озвученная, эта ситуация стала казаться Астине еще более абсурдной. Но для самого Териода посоветоваться с невестой в столь нестандартных обстоятельствах было обычным делом. Астина никогда еще не видела настолько стереотипно правильного и предсказуемого человека.

Поняв, что эрцгерцог уважает ее как личность, Астина решила рискнуть. Ее просьба была своеобразной проверкой.

Если бы Териод вышел из себя, то она незамедлительно покинула бы эрцгерцогство Аталлента. Но теперь было ясно, что алчные миньоны не имели больше никакой власти, а Астина, напротив, лишь укрепляла ее в своих руках. Когда эрцгерцог в очередной раз потеряет человеческий облик, она сможет управлять делами имения без вреда для себя и близких. Она не могла быть уверена в том, что разъяренные вассалы не решат отомстить дому Лете, однако что взять с человека, который беден, как церковная мышь? Граф находился на грани банкротства, утопая в долгах.

Их договор о ее помощи в имении был добровольным, и Астина согласилась бы принять такие условия лишь от того, кто относится к ней как к равной. Териод намеревался отправить ее домой, если бы она того пожелала, и даже был готов пойти на уступки.

«Он не настолько плох, чтобы поступить так с ним и исчезнуть в одночасье».

У Астины не было определенной цели. Она уже не была императрицей, и земли Аталлента больше не были в ее владении. Однако она надеялась, что страшный недуг, охвативший Териода, не сможет отнять у него самое дорогое – человечность. И однажды наступит день, когда болезнь угаснет. Или, возможно, ей хотелось увидеть, как те глупцы получают по заслугам.

– Что ж, Оливер, пока вам придется остаться подле меня, даже если вам это и не нравится, – со спокойной улыбкой заключила Астина.

Она готова была находиться здесь лишь по доброй воле, а не из-за угроз жестокой расправы. К тому же в столице делать было нечего. Астина не переживала из-за того, что выпуск из Академии пришлось отложить на пару лет.

Большей проблемой казалось ее одиночество: в жизни Астины не было того, кто согласился бы назвать супругой девушку, которая до этого была женой монстра. Однажды ее уже предал тот, о ком она думала как о муже. Следующую жизнь она мечтала провести с ним, но брачные узы связали ее с наполовину человеком, наполовину чудовищем. Возможно, трагичная история любви Астины была платой за объединение империи.

– Это честь для меня! Впереди нас ждет много работы. Вассалы не могут найти себе места и бунтуют с тех пор, как узнали, что его высочество превратился в человека, – встрепенулся Оливер.

– Да, было бы славно, если бы он пребывал в этом обличье постоянно, – с надеждой высказала их общие чаяния Астина.

Не превратись Териод в волка, его подданные не устроили бы хаос в имении. Старый дворецкий не стал бы лить слезы из-за трагедии своего хозяина, а Астина сейчас училась бы в Академии. Возможно, в этот момент ее вновь ругала бы профессор Октавия.

Все это были лишь мечты. Мечты, которым не суждено сбыться.

Оливер ощущал себя виноватым перед эрцгерцогиней, которой в столь юном возрасте пришлось пойти на такое из-за долгов отца. Он переживал, что одаренная леди вынуждена отказаться от обучения в Академии. Он горько улыбнулся и ответил:

– Да, было бы поистине прекрасно, если бы его недуга и вовсе не существовало.

– Отец барона Вернона называет это родовым проклятием. Вы знаете, откуда оно взялось? – спросила Астина, садясь в кресло у окна.

– Боюсь, что нет, – покачал головой Оливер.

– Не знаете? – прищурившись, переспросила она.

Но у Астины не было повода сомневаться в его словах. Если бы богатая и властная семья Аталлента понимала причины недуга, то уже давно попыталась бы найти решение и избавиться от этой напасти.

– Мы знаем лишь, что все это началось, когда территория Аталлента получила статус эрцгерцогства. Тогда нас и постигло несчастье. Откуда взялась эта болезнь, неизвестно, поэтому все стали говорить о проклятии.

К ногам Астины подошел Тео. Понимал ли он их с Оливером разговор? Сказать об этом Тео не мог.

– Как снять его, вам, вероятно, тоже неизвестно? – уточнила Астина.

– К нашему сожалению.

– Что ж, все проклятия таковы. Никому не известно, как их снять.

Конечно, превращение в зверя стало для Териода большим несчастьем, но самым страшным проклятием, которое знала Астина, было иное. Оно отнимало человеческие жизни. Будучи Мартиной, она никогда не боялась смерти. В итоге магия забрала у нее всю семью.

Эта сила считалась древней уже тогда, более ста лет назад, а уж сейчас, когда прошло столько времени, бороться с ней будет еще сложнее.

«Получается, первый рыцарь империи прогневал кого-то и накликал на себя беду?»

Астина вспомнила Континентальную войну. Тогдашний глава Аталлента, которого Мартина сделала своим первым рыцарем, получив власть, отнял жизни огромного количества людей. Причина проклятия его рода становилась вполне понятной…

«Он получил свой титул за подвиги на полях сражений, убитых по его приказу солдат было не счесть…»

Странно, что каре не подвергли Мартину, развязавшую войну. Она не потеряла рассудок, как глава эрцгерцогства Аталлента, но, возможно, искупила грехи перерождением? Хотя Астина не испытывала ни капли сожаления о том, что сделала в прошлой жизни.

Она хотела отпустить старого дворецкого, когда стало ясно, что у него нет ответов на ее вопросы.

– Тогда вы можете…

И вдруг раздался резкий стук в дверь. Астина обернулась. Не успела она разрешить человеку за дверью войти, как та распахнулась и показался запыхавшийся Хиссен.

– Юная госпожа!

– Что стряслось? – удивленно спросила Астина.

– Эрц… эрц… эрцгерцог… Вы слышали? Говорят, что он снова стал человеком?!

Хиссен отвечал теперь за строительство водопровода, поэтому вынужден был переехать на другой конец эрцгерцогства. Судя по его растрепанной шевелюре, он гнал сюда во весь опор, чтобы лично убедиться в правдивости услышанного. Хиссен перевел дух и окинул взглядом спальню. На первый взгляд, в ней не было эрцгерцога, который мог бы сделать Хиссену выговор за то, что тот ворвался в его покои.

Оливер неловко прокашлялся. К сожалению, Хиссен не обратил на это внимания.

– Надо было раньше…

– Что?

– Действие магии так быстротечно. – Астина улыбнулась и бросила взгляд на одежду Териода.

Хиссен проследил за ним. Его плечи медленно опустились, дыхание успокоилось.

Новость о том, что эрцгерцог снова стал человеком, одновременно дарила надежду и беспокоила.

Все это время имение находилось в надежных руках Астины, но теперь истинный глава вернулся. И верный своей госпоже Хиссен не мог стоять в стороне на пороге таких изменений. Поэтому он примчался, как только услышал новости.

– Неужели уже?..

Хиссен был в замешательстве. Он перевел взгляд на волка, спокойно играющего у Астины в ногах.

– Каким он был в человечьем обличье?

Он напомнил Астине о ее разговоре с Териодом. Тогда он спросил у нее, что она за человек, но даже не подозревал о том, что вопрос заставил Астину задуматься о прожитых жизнях. Ведь чтобы ответить ему, ей необходимо было понять, кто она – Астина или все еще Мартина.

«Говорят, что муж и жена – одна сатана. Как эрцгерцог наполовину ужасный монстр, так и я лишь наполовину Астина…»

Мартина была первой императрицей империи, а Астина – дочерью графа. Она жила в постоянном хаосе, не в силах отказаться ни от одной из своих жизней. Как можно понять человека, которого знаешь лишь несколько часов, если не в силах познать даже самого себя?

– Всем так хочется делать выводы о других людях.

– Простите?..

– По-твоему, какой я человек?

Вопрос озадачил Хиссена: он не понимал, почему Астина интересуется его мнением. Он многое мог сказать о своей госпоже, однако чувствовал, что сейчас не стоит пересказывать ей все сказанное тогда в таверне. Поэтому Хиссен ответил коротко:

– Юная госпожа… выдающийся человек. Просто гений…

– Ты ошибаешься, – словно ожидая этого, перебила его Астина.

Ей посчастливилось сохранить воспоминания о прошлой жизни, и потому с самого рождения она знала больше, чем кто-либо. Но Астина сомневалась, удача ли это, ведь многое она хотела бы забыть.

– Юная госпожа, нет, вернее сказать, ваше высочество. Вы ошибаетесь. Если вы не гений, то на этих землях не сыскать кого-то равного вам.

– Будет несправедливо с моей стороны сказать тебе, что это неверное суждение?

– Вы пытаетесь уйти от вопроса. И все же, каким перед вами предстал эрцгерцог?

– Я бы посоветовала тебе воздержаться от проявления интереса к чужим мужьям.

– Ваше высочество… – разочарованно вздохнул Хиссен. Это было последней каплей. Рыцарь сдался.

Он жалобно посмотрел на дворецкого, словно моля о помощи, но Оливер молчал.

– Он был весьма симпатичным. Будь он таким всегда, не одна леди сходила бы по нему с ума, – игриво сказала Астина.

О красоте эрцгерцога говорили даже за пределами владений Аталлента, поэтому Хиссен хотел было возразить, что его вовсе не волнует внешний вид эрцгерцога, но Астина продолжила:

– Твое отношение к своим обязанностям кажется весьма беспечным, раз ты покинул пост и бросился сюда.

– Конечно, вы поручили мне строительство водопровода, но разве это истинная цель моего пребывания здесь? – разочарованно захныкал Хиссен.

У него было множество аргументов, чтобы возразить ей. Астина же использовала его, чтобы припугнуть барона Вернона-старшего.

– Я не понимаю, о чем ты. Если я доверила тебе важную работу, то ты должен отплатить мне за благосклонность, верно?

Хиссен обиженно поджал губы. Вместо того чтобы спросить о трудностях, с которыми он, должно быть, сталкивался, исполняя роль государственного служащего, Астина проигнорировала его вопрос.

– На сегодня я устала. Оставьте нас.

Хиссен поник, но подчинился приказу и направился к выходу. Оливер, поклонившись, последовал его примеру.

Когда дверь закрылась, наступила полная тишина. Тео дремал у ног Астины. Хоть изначально эти покои и были предназначены для нее, теперь, находясь здесь почти в одиночестве, Астина почему-то чувствовала себя неловко.

Она вдруг вспомнила, как эрцгерцог суматошно пытался раздеться. Это позабавило ее.

– Во всяком случае, я хотя бы полежала в постели с мужем не в волчьем обличье, – прошептала она себе под нос.

Когда Астина вынырнула из своих мыслей, за окном ее ждали уже глубокие сумерки. День выдался очень странным. Супруг, который все это время вертелся вокруг нее в образе зверя, внезапно стал человеком, еще и как две капли воды похожим на ее прошлого возлюбленного. В результате сегодня ей пришлось быть скорее Мартиной, нежели Астиной.

Она посмотрела на свою ладонь. Там до сих пор виднелись знакомые мозоли от рукояти меча, но кожа была все еще слишком молодой. Она помнила каждую морщинку, что раньше украшали ее запястья.

Как она и сказала Хиссену, магия быстротечна. Мартина, будто уснув, снова стала Астиной. Ей придется вернуться к привычной жизни, и потому она накрыла легкой вуалью рану, уходящую глубоко в сердце. Как бы Астина ни старалась, но та останется с ней навсегда.

«Глупо хранить эти воспоминания, если они причиняют такую боль».

Астина некоторое время сидела молча, глядя в окно. Когда фонари на пути к главному входу в имение погасли, горничная осторожно вошла в комнату:

– Ваше высочество, набрать вам ванну?

– Да, сейчас будет очень кстати снять усталость душистым мылом.

Астина подошла к столу и взяла расческу. Пока она медленно расчесывала волосы, взгляд ее остановился в центре комнаты.

– Можете прибрать здесь, пока я буду мыться?

– Конечно, госпожа.

Горничная взяла одежду Териода и удалилась.

Астина по обыкновению приняла ванну, переоделась в ночную рубашку и вернулась к кровати, где ее уже ждал Тео. Что-то было не так. Астина смотрела то на постель, то на волка. Она видела его в облике человека и потому уже не могла относиться к нему как раньше. Но Тео жалобно смотрел на нее глазами-блюдцами.

Раздумья длились недолго.

«Я все равно быстро пойму, есть ли на тебе шерсть или нет».

В любом случае в этом обличье Териод был ее любимым питомцем. Поэтому в конце концов Астина сдалась и пустила его на кровать рядом с собой, как и раньше.

– А ты такой застенчивый, когда становишься человеком, – сказала Астина волку, который уже почти дремал в ее объятиях. В облике зверя он стал ручным и не мог заснуть без нее.

Териод высунул язык и сонно облизнулся. Было неясно, понял он слова Астины или нет. Она осознавала, что он всего лишь животное, поэтому не мог смеяться над ней, но его высунутый язык все равно смутил ее.

Астина потрепала его за щеки. Теплая мордочка была очень приятной на ощупь.

– Не пришлась тебе по душе супруга, а?

– В-вуф!

– Может, и хорошо, что ты ничего не помнишь и не понимаешь.

Астина уткнулась носом в шерсть, сжав его в объятиях, а затем легонько чмокнула. С пушистым зверем было так тепло, что, несмотря на холодные ночи, спать можно было даже без одеяла. Сонная, она мягко гладила зверя по голове.

– Сладких снов, Тео.

В ночном темном небе, подобно звездам, сияли чьи-то надежды. Все эрцгерцогство надеялось, что чудо, произошедшее с Териодом сегодня, сможет случиться вновь.

Однако все понимали, что превращение повторится лишь в отдаленном будущем, если вообще произойдет, ведь цикл обращения становился со временем лишь длиннее.

На подушку упали несколько слезинок, похожие на утреннюю росу. Когда они успели подсохнуть, на небе только начинала заниматься заря.

Астина открыла глаза.

Рядом с ней все еще мирно дремал эрцгерцог, однако… места на кровати он занимал значительно больше, чем когда они ложились спать. Почувствовав, что на месте меха обнажается белая кожа, Астина быстро поправила ночную рубашку и повыше натянула одеяло.

Затем она спокойно посмотрела на часы. Вчера она проснулась рядом с совершенно незнакомым ей человеком в то же время. История повторяется.

Астина решила проверить, не сон ли это. И когда ее рука дотронулась до горячего тела, лежавшего рядом под одеялом, стало очевидно, что все происходит наяву. Мужчина посапывал.

«Я точно не сплю».

В любом деле важен опыт. Она тихо вышла из спальни, в этот раз даже не придушив своего супруга. Как и вчера, она направилась в комнату дворецкого.

Ранним утром в эрцгерцогстве вновь начался переполох.

Териод и Астина сидели за столом друг напротив друга с крайне серьезными лицами. Когда Териод проснулся полностью обнаженным, то стал прокручивать в голове десятки не самых приличных предположений о прошедшей ночи, но вскоре все же смог взять себя в руки.

Оливер же, которого разбудила Астина, лишь подливал масла в огонь. Поэтому, оставив дворецкого за дверьми, супруги приступили к личному разговору.

– И… как все прошло? – после долгого молчания спросил Териод.

Астина, сделав глоток, ощутила спокойствие и аккуратно опустила чашку на блюдце с каплями жасминового чая. Это была вина служанки, которая при виде молодого господина так разнервничалась, что не смогла удержать чайник и пролила чай мимо чашек. Однако Астина не стала ругать ее за это, ведь не каждый день эрцгерцог возвращает себе человеческий облик.

Она заговорила:

– Я проснулась и поняла, что вы снова стали человеком. Это все, что я могу вам сказать.

Териод выглядел потерянным. Он помнил лишь, как раздевался, а когда вновь открыл глаза, оказался уже абсолютно обнаженным на кровати. Нормальный человек был бы потрясен. Териод заподозрил, что в чай, который он пил все утро и вечер, что-то подмешали.

Нет, все это не имело никакого значения. Главное то, что он снова был человеком. И на этот раз между превращениями не прошло и дня.

– Такого… еще никогда не случалось.

Териод нервно потер виски. И затем повторил свои слова, словно не веря в произошедшее:

– Такого еще никогда не случалось…

В глазах его читалась робкая радость.

Ощущать каждый сустав пальцев рук, вести вежливый разговор и есть горячие блюда из изящных тарелок – нечто естественное для остальных было пределом мечтаний Териода.

Вчерашние события показались ему настоящим чудом, ведь когда в последний раз он закрывал глаза, то думал, что ему не суждено вновь стать человеком. Но ему дали второй шанс. Териод ощущал смесь трепета и воодушевления.

Случайности неслучайны. Он не знал, почему это произошло, но где-то совсем близко скрывалась подсказка, которая могла бы помочь снять проклятие.

«Если получится выяснить причину…»

Териод попытался сделать глубокий вдох, чтобы побороть волнение. Но жжение в груди не утихало.

Если бы он только смог найти способ, который позволит оставаться человеком.

«Может быть, мне удастся избежать превращения в монстра».

Астина взглянула на Териода. Эрцгерцог пытался совладать с волнением, но она все равно его заметила. Кончики пальцев Териода слегка подрагивали.

Астине вдруг захотелось взять его за руку. Она подумала: не из-за его ли сходства с Теодором появилось это желание? Но Териод был другим человеком, и обращаться с ним следовало подобающе.

Вместо того чтобы утешать его, Астина погрузилась в раздумья:

– Значит, от рассвета до заката…

В превращениях Териода была закономерность, и Астина, раздосадованная коротким сроком, отпущенным его человеческому облику, вспомнила, что прошло всего полдня с момента, как Териод снова стал зверем. Странно было и то, что время превращения вчера и сегодня совпадало.

Хоть Астина и бормотала себе под нос, Териод смог уловить ее слова.

– Во сколько вчера я превратился в человека?

– Около пяти утра.

Териод взглянул на настенные часы. Стрелки приближались к шести. Судя по тому, что Астина успела попросить принести чай и сходила к дворецкому, его превращение произошло примерно в то же время, что и вчера.

Совпадение поразило Териода. Его завораживала мысль о том, что эта неведомая закономерность поможет ему остаться человеком и завтра, и в будущем…

«Однако…»

Териод не мог понять причину. В чем же секрет? Почему за целый год ничего подобного с ним не происходило? Почему прошлые главы рода Аталлента продолжали умирать в безумной агонии? Териод поднял глаза и уставился на женщину, сидевшую перед ним.

– Вы ничего не делали?

Все в его жизни оставалось неизменным, кроме одного – его супруги.

– Прошу, подумайте, отличалось ли что-то от привычного порядка дел? – нервно спросил Териод.

Астина размышляла, что ему ответить, – вопрос был вполне логичным. Его превращения начались именно тогда, когда в особняке появилась она.

Астина стала мысленно перебирать все, что могло хоть как-то повлиять на случившееся. Она водила его на прогулку, давала вкусности и иногда трепала за ухом. Это были обычные действия, которые она совершала и раньше, когда только начинала дрессировать Тео, но тогда никаких изменений не происходило. Что же необычного случилось в последние дни…

Из списка выбивалось лишь одно.

– Поцелуй?.. – Астина смутилась.

Не слишком ли это похоже на классические рассказы о проклятиях? Хотя проклятие эрцгерцога и правда словно сошло со страниц старой сказки… Поэтому подобный способ снять его казался вполне вероятным.

– Поцелуй? – удивленно переспросил Териод.

Но его мысли кардинально отличались от того, что вкладывала в это слово Астина. Он знал, с какой целью она вошла в этот дом и чего от нее ждали. Воображение Териода уже успело нарисовать ему далекое от реальности развитие событий. Растерянный эрцгерцог потерял дар речи.

«Как далеко она зашла в своих „попытках“?»

Астина, заметив столь быструю перемену в лице Териода, тут же добавила:

– Это было лишь проявление любви к домашнему животному.

– Ну… Конечно же. Я в этом и не сомневался, – смущенно ответил он Астине, разглядевшей его потаенные мысли и опасения.

– Ваше высочество, хочу вас успокоить. Если бы меня интересовали животные, то вчера я бы так не спешила. Сами подумайте, – нахмурившись, серьезно ответила она.

Териод прокашлялся. Он уж точно не хотел затрагивать тему, связанную со спальней. Его щеки залились румянцем.

– Вы не так поняли, просто ваш ответ был слишком неожиданным… Вот я и удивился.

– Я могу ошибаться, но поцелуй – единственное, что отличало последние дни от остальных, – неуверенно ответила Астина.

В вопросе проклятий никогда нельзя знать наверняка. К тому же Астина не хотела давать Териоду ложных надежд, чтобы в дальнейшем не разочаровать его. Возможно, его превращение – лишь злое стечение обстоятельств.

«Не поторопилась ли я, рассказав ему об этом?»

Астина все больше сомневалась в волшебной силе поцелуя, тем более что его нельзя было даже назвать истинным.

В старых сказках и доблестные рыцари, и благородные дамы испытывают друг к другу светлые чувства, а страшные заклятия им помогает снять поцелуй любви. Астина нахмурилась. Можно ли расценивать проявление нежности хозяина к питомцу как нечто подобное? То мимолетное касание не казалось чем-то, что способно расколдовать Териода. В нем не было ничего особенного.

«Кажется, назвать это поцелуем было слишком».

Астина подняла голову и посмотрела на Териода. Алые губы, которых она коснулась вчера… все еще манили, словно перенося ее в прошлое.

– Эрцгерцог… Вы очень красивы, – как завороженная произнесла она.

Териод на мгновение задумался, есть ли в ее словах какой-то скрытый смысл, но понял, что это лишь комплимент.

Он смутился. Это было как минимум неожиданно, ведь он не думал, что услышит подобное от резкой эрцгерцогини.

Териод считал, что слово «красота» скорее должно относиться именно к ней, а не к нему. Он успел повидать на светских приемах множество прекрасных женщин, но ни одна не была такой яркой, как Астина. Может, ее кожу и нельзя было назвать фарфоровой, но глаза были необыкновенными. В них что-то цепляло и не хотело отпускать. Териод даже позабыл о том, что еще мгновение назад волновался из-за своего перевоплощения.

– Это вы красавица, каких не сыскать.

– Вот как.

Териод не смел ожидать, что на ее лице выступит румянец, но такая реакция на его комплимент выглядела чересчур сдержанной. Для него похвала была показателем симпатии. Но, встретив подобный холод, он уже не понимал, как еще подступиться к супруге.

– Вам не по душе комплименты?

– В них нет ничего хорошего или плохого. Внешность всего лишь оболочка, что рано или поздно пойдет трещинами и затем сгниет, когда жизнь покинет тело, разве нет? – Астина все еще пристально смотрела на него. – Простая оболочка.

Затем она ненадолго замолчала и вместе с манерой речи сменила тему.

– Надеюсь, что вам удастся снять это проклятие.

С незапамятных времен Териод мечтал положить конец злому року, висевшему над родом Аталлента. А когда несчастье настигло его самого, то это желание лишь усилилось.

И несмотря на отсутствие ответов, он не сдавался. Но почему?

Териод знал, что ему не следует надеяться, ведь надежда – жестокая вещь, что уже не раз ускользала из его рук. Но все же он не мог отпустить ее.

– Я бы тоже этого хотел, – тихо произнес он.

– Действительно, отсутствие такого статного эрцгерцога в высшем свете – это настоящая потеря, – подчеркнуто напыщенно произнесла Астина.

Услышав нотки сарказма в ее голосе, Териод слегка улыбнулся. Но в ее словах совсем не было тепла – лишь отстраненность.

– Насчет поцелуя. Мы сможем узнать наверняка, лишь проверив предположение в действии.

Если их догадки верны, Териод снова превратится в волка еще до захода солнца.

– В любом случае… – медленно начала она.

– Проверим уже вечером, – перехватив слова Астины, пробормотал Териод, глядя в окно.

Там ярко сияло солнце. День обещал быть невыносимо долгим.

Атмосфера в резиденции эрцгерцога этим утром была мрачной. Радость от воссоединения с хозяином длилась недолго: еще никогда он не находился в человеческом обличье так мало – меньше суток.

То, чего все с замиранием сердца ждали целый год, закончилось так быстро. Что, если новая возможность выпадет лишь через пару лет? Большинство слуг в имении были разочарованы такими пессимистичными прогнозами.

– Вы не поверите! Что я видела!..

Одна из служанок, дежурившая ночью, хвасталась тем, что видела эрцгерцога в былом обличье. Но большинство горничных и сами уже успели издали посмотреть на Териода хотя бы раз.

Анджела и Джейн лишь наградили ее многозначительными взглядами, а затем покинули кухню, оставив краснеющую болтушку рассказывать о своих успехах остальным.

– У тебя глаза опухли, – взглянув на Джейн, сказала Анджела.

Возможно, из-за возраста Джейн еще не умела сдерживать эмоции. Слугам знатного дворянина полагалось в его присутствии вести себя сдержанно.

Джейн спешно приложила к векам холодные пальцы. Анджела цокнула:

– Когда пойдешь к ее высочеству, она обязательно заметит это.

Эрцгерцогиня решила, что приходить к ней, чтобы помочь с туалетом, девушки должны по очереди – так она избавит себя от лишнего волнения, что одна из них снова задумает что-то неладное. Горничные восхищались новой хозяйкой, поэтому многие из них готовы были предоставить свою помощь. К тому же всем было любопытно.

Когда простые шушуканья переросли в жаркие споры, старшей горничной миссис Хэмилтон не оставалось ничего другого, кроме как устроить голосование. Менее умелых служанок из него исключили.

Эрцгерцогиня предпочитала выглядеть не столько красиво, сколько благородно, ее вкус был сдержанным. Она не требовала, чтобы ее наряжали в многослойные кружевные наряды, как это делали дамы столицы, не желала быть усыпанной всевозможными драгоценностями.

Хоть Джейн и не умела делать макияж, но зато могла аккуратно укладывать волосы. Благодаря этому она попала в список горничных, хорошо выполняющих свою работу. Она торопливо охладила опухшие веки, чтобы не упустить возможность вблизи увидеть ее высочество.

– Все произошло настолько быстро, как же так… – всхлипывала Джейн.

По большому счету, кроме превращений в зверя и обратно, с эрцгерцогом все было в порядке, но служанка принимала ситуацию слишком близко к сердцу. Ее удручал и тот факт, что хрупкой госпоже приходилось взваливать на себя управление имением, когда ее супруг становился монстром.

– Никто не ожидал его возвращения.

– Поистине чудо.

– Настоящий Божий замысел – показать несчастной жене облик ее супруга хоть раз.

Столь романтичное предположение заставило Джейн погрузиться в мечты. Однако Анджела серьезно добавила:

– Несчастная пара…

– Его высочество всегда был так добр к нам, – вновь прослезилась Джейн и утерла лицо рукавом.

Удивленная Анджела приобняла ее и похлопала по спине. Горничные уже стояли перед спальней и не могли позволить себе потревожить эрцгерцогиню шумом.

– Что ж, заходим. В конце концов, нам нужно помочь ее высочеству одеться. Я буду рядом, так что положись на меня.

– Д-да… – всхлипывая, ответила Джейн, едва сдерживая слезы, чтобы не заплакать вновь.

Зайти внутрь, казалось, будет непросто, но заставлять госпожу ждать было еще хуже. Анджела лишь надеялась, что великодушная эрцгерцогиня не будет сильно ругать молодую горничную.

Они уже собрались войти, как вдруг двери распахнулись, выпуская кого-то из комнаты.

Служанки словно окаменели.

– Почему вы застыли?

Териод едва не ударил их дверью и потому выглядел немного смущенным. Он обеспокоенно посмотрел на служанок, но на первый взгляд они были в порядке.

– В-ваше… высочество? Вы?.. – еле выговорила Анджела.

Даже она, символ сдержанности среди остальных горничных, не смогла справиться с эмоциями. Неужели прошлым вечером эрцгерцог не превратился обратно в зверя? Но нет, она видела его своими глазами, когда приходила наполнить ванну для юной госпожи. Он точно был волком.

Но стоящий перед ней статный мужчина и правда был ее господином. Анджела на мгновение уставилась на Териода, а затем глубоко поклонилась. Она была настолько ответственной, что даже шокированная не забыла о подруге и быстро толкнула ее. Ошеломленная Джейн также поклонилась эрцгерцогу.

– П-просим прощения за беспокойство.

– Все в порядке, – смущенно ответил Териод и направился по коридору.

– Не могли бы вы подать что-то к завтраку в мой кабинет? – обернувшись через плечо, обратился он к Анджеле.

– Да-да, конечно, все будет сделано.

– Отлично. Так держать, – Териод слегка улыбнулся.

В ожидании, пока эрцгерцог исчезнет в конце коридора, Анджела и Джейн одновременно подняли глаза. Их взгляды встретились, но что-то сказать друг другу служанки были не в силах.

На их немые вопросы могла ответить лишь эрцгерцогиня. Они поспешно распахнули дверь, успевшую закрыться за Териодом, однако ее высочества в комнате не было. Единственным следом ее присутствия был чайный сервиз на столике у окна.

Джейн и Анджела поняли, что та несдержанная служанка, что тараторила на кухне, говорила, похоже, не про вчерашний вечер, а про случившееся всего пару часов назад.

Охваченные бурей эмоций, они подбежали к столику и уставились на чаинки, которые уже давным-давно опустились на дно фарфоровых чашек. Кажется, им не привиделось.

На столе действительно стояли две чайные пары.

Астина не стала наряжаться, а вместо этого поспешила в библиотеку, где хранились все книги особняка Аталлента.

В белых бриджах для верховой езды, светлой рубашке и с собранным хвостом Астина выглядела как ассистент профессора какой-нибудь академии. Ей наверняка хватило бы знаний для подобной должности, но она была чересчур молода для ученого.

Астина подошла к полкам и взяла две на первый взгляд одинаковые книги, а затем начала их сравнивать. Судя по цвету бумаги, левое издание было старше, правое же выглядело лучше, и название на нем сохранилось.

Библиотека семьи Аталлента поражала своими размерами и богатством книг. Однако они не были структурированы и лежали как попало. Возможно, Астине показалось так из-за того, что в основном она обращала внимание на древние экземпляры, которые хоть и были жемчужинами коллекции, но не пользовались спросом ввиду своего солидного возраста. Оливер всегда был поглощен делами эрцгерцога, поэтому у него не было времени заниматься библиотекой, служанки же были слишком беспечны и несведущи в литературе. Поэтому все, что они могли сделать, – это расположить книги по размеру. О иной организации не могло идти и речи.

Астина схватила в охапку первые попавшиеся книги по теме и направилась в кабинет, намереваясь прочитать их и поговорить с эрцгерцогом о проклятии. Она не ожидала найти в них чего-то нового, поскольку книги и так находились в распоряжении эрцгерцогства десятилетиями, но это было лучше, чем ничего.

Астина подошла к дверям кабинета и легонько постучала.

– Войдите.

Она толкнула дверь. Териод, не ожидавший увидеть супругу, удивился ее появлению. Сперва он даже не узнал ее: образ Астины сильно отличался от того, что он видел раньше. Платье сменили брюки, распущенные волосы собраны в хвост.

Раньше он видел в ней исключительно леди из высшего света, но теперь перед ним будто стоял влиятельный чиновник императорского дворца. Кажется, подобный образ был привычным для Астины, и потому гора бумажной работы не могла напугать ее.

– Мне кажется, что брюки… очень вам идут, – внезапно сказал Териод.

– Могу расценивать это как комплимент?

– Определенно как комплимент. Чем вы решили заняться?

– В этих книгах описаны различные ритуалы и проклятия. Возможно, что-то из этого будет нам полезно, – ответила Астина, положив книги на стол перед креслом.

Териод подошел к ней и приоткрыл одну из книг. Полистав ее, он нахмурил брови:

– Владеете кельтским?

– Свободно читаю и пишу на нем.

– Что насчет древнего языка?

– Читаю и пишу, но со словарем, – скромно ответила Астина.

Мартина, как дочь кочевого народа, постоянно странствовала по континенту. Тогда она узнала множество языков, знание которых в дальнейшем довела до такого уровня, чтобы пользоваться ими во время завоевательных войн. Ведь со знатью других государств нужно было общаться на ее языке.

В свое время Эльсер утвердил единый язык на всей территории империи, но во многих провинциях до сих пор в ходу были свои наречия. Однако мало кто проявлял интерес к языкознанию, если только не хотел стать переводчиком. В наши дни на этих языках не говорил никто, за исключением аристократии, в чьих кругах было принято зазубрить пару крылатых фраз и выражений для поддержания статуса. Териод был знаком с древними языками, но лишь поверхностно.

– В Академии Беллаче высокие стандарты, – констатировала Астина.

Териод приподнял брови.

– Позвольте усомниться. Уверен, что в стенах вашей Академии не найдется и десяти человек, кто умеет должным образом читать и писать на кельтском. Даже если считать вместе с профессорами.

Его предположение заинтриговало Астину.

– А если исключить профессоров?

– Тогда останетесь лишь вы.

– Разве вы сами не выпускник Академии?

– Даже в Фивском университете, который славится своей кафедрой языкознания, не найти столь искушенных специалистов. Что уж говорить об Академии Беллаче, где языки изучают довольно поверхностно.

Астина провела кончиком пальца по тисненому названию на обложке одной из книг. Было так удивительно осознавать, что язык, который широко использовался сто лет назад, теперь безнадежно устарел.

Конечно, в отдаленных регионах еще остались носители кельтского. Однако в их распоряжении была лишь устная речь. Письменность – удел аристократии, а большинство ее представителей погибло во время завоевательных войн.

Вспоминая о сожженных храмах, Мартина испытывала чувство вины. Но не из-за ощущения несправедливости по отношению к богам, а потому, что ей жаль было бросать сокровищницы знаний на растерзание пламени, ведь на расшифровку записей на стенах жрецы положили свои жизни. Возможно, уцелей какой-то из них, это помогло бы избавить Териода от проклятия.

Астина лишь покачала головой, отгоняя абсурдные мысли.

«Сколько всего я сделала против своей воли? Но это было необходимо».

В конце концов, именно благодаря этому Мартина получила титул великой первой императрицы. Чтобы восстановить свою репутацию, она позаимствовала имя бога войны и стала Мартиной Оуэн де Летта Карабелла. Так, Мартина возвела Карабеллу в статус верховного бога, в то время как другие религии и боги притеснялись. Затем она добавила к доктрине Карабеллы несколько норм, ограничивающих власть жнецов.

И хоть в государстве процветал феодализм, благодаря усилиям Мартины фигура императрицы была непоколебима. Ее расстраивало лишь то, что власть так и не удалось до конца централизовать. Но у этого компромисса был один плюс: лиши она тогда дворян их титулов, и сейчас граф Лете не смог бы заручиться помощью рода Аталлента в вопросе банкротства.

– Я просто стараюсь жить изо всех сил, – двусмысленно произнесла Астина.

Териод, решив, что она имеет в виду усердное обучение в Академии, одарил ее растерянным взглядом.

– Вы не кажетесь прилежной ученицей.

– Я не была любимицей профессоров.

– На самом деле… вы больше походите на преподавателя, нежели на студентку.

Териод уже обнаружил, как много «внеурочных заданий» ему придется выполнить, но, боясь обидеть эрцгерцогиню, шутить подобным образом не стал. Хотя, услышав это замечание, она сочла бы его забавным: Мартина обладала репутацией безжалостного монарха, который издевался над своими подданными и перегружал их работой.

– Чем планируете заняться, когда проклятие будет снято? – спросила Астина, листая страницы книги.

Териод даже не думал об этом, поэтому на мгновение замялся:

– Жил бы своей прежней жизнью?..

– Звучит не так уж и здорово, – покачала головой Астина.

– Откуда вам знать, как я жил до этого? – резко ответил он на внезапную критику.

– Это не так уж и сложно. Ваша жизнь была весьма скучной и однообразной. Каждый день в одно и то же время вы принимались за работу, и все, что у вас было, это дела эрцгерцогства. Каждый следующий день был похож на предыдущий.

Она была права, и от этого Териоду сделалось невыносимо горько. В его жизни действительно не было того, к чему лежало бы сердце, но он проживал каждый свой день искренне. Вот только Астина видела Териода человеком, существующим из чувства долга.

– Тогда как же мне стоит жить?

Разговор продолжился, и Астине пришлось закрыть книгу. Она не настолько хорошо знала древний язык, чтобы переводить, отвлекаясь на собеседника.

– Попробуйте уделить внимание чему-то, что вам нравится, – посоветовала она.

– О чем вы?

– Займитесь делом по душе или посвятите время домашнему животному. Если перебирать свои интересы один за другим, то какой-то обязательно выделится на общем фоне.

– Что насчет человека? – внезапно спросил Териод.

Он заметил, что выражение лица Астины на мгновение переменилось, но она так быстро вернула самообладание, что Териод засомневался, не привиделось ли ему. Ее голос прозвучал так же спокойно, как и всегда:

– В обычных обстоятельствах это не худший вариант.

Она словно говорила, что сама была необычным обстоятельством. Они стали гораздо ближе, чем при первой встрече, но Териод не забыл руку, душившую его. Он не разобрал слов, что она говорила тогда сквозь слезы, но лишь полный олух не понял бы: она оплакивает бывшего возлюбленного.

«Я похож на него?»

Тогда было раннее утро, и спросонья Териод не мог сосредоточиться.

«Имя звучало… так старомодно».

Честно говоря, в тот момент, когда ее руки крепко смыкались на его шее, он не мог разобрать даже собственного хрипа и сделать вдох. Поэтому едва ли стоило доверять этим воспоминаниям. Кажется, Астина шепотом называла его Тео. Но все было как в тумане, поэтому измененное сознание могло сыграть с Териодом злую шутку.

Он предположил, что сможет понять наверняка, если еще раз услышит из ее уст имя «Тео». Так он решился на безрассудную идею и тут же придумал пару ласковых сокращений, которые подошли бы его жене:

– Астина. Ати, Асти, Тина… Хм…

Услышав этот набор, Астина наклонила голову и многозначительно посмотрела на Териода.

– Как вас обычно называли? – спросил он.

– Мне никогда не давали ласковых прозвищ – они мне не по душе.

Когда-то в семейном кругу ее пытались называть Тиной. Однако в свое время и Мартину называли так же. Поэтому, избегая напоминаний о прошлом, Астина настояла на том, чтобы даже дома ее называли полным именем.

– Есть ли причина такой нелюбви? – озадаченно спросил Териод. Сперва он решил, что это лишь шутка, но выражение лица Астины было чрезвычайно серьезным.

Обычно у каждого недостаточно короткого имени есть уменьшительная форма. Даже длинные имена простолюдинов для удобства превращали в ласковые версии. Что уж говорить о детях аристократии, имеющих порой двойные и даже тройные имена, к которым добавлялись всевозможные регалии и титул, что давало волю воображению и порождало множество комбинаций уменьшительных форм.

– Да, – коротко ответила она.

Но пояснения не последовало. Конечно, раскрыть Териоду истинную причину Астина не могла.

Ее отстраненное поведение озадачило и даже слегка обидело Териода. Странно, что девушка, принесшая сюда эти тяжелые стопки старых книг, в которых обещала найти способ снять проклятие, была так категорична к ласковым именам. Возможно, мужчина, с которым она встречалась до замужества, был единственным, кто мог ее так называть.

Каким бы ни был их брак, сейчас она жена эрцгерцога и ей стоит отбросить свое прошлое.

– Тина, – твердо произнес Териод.

Астина молчала.

– Думаю, это красивое имя, – продолжил он.

Сердце Астины пропустило удар. Она прекрасно понимала, что Териод и Теодор, несмотря на сходство, были абсолютно разными людьми. Териод был серьезным и принципиальным человеком, король Теодор же – самовлюбленным. Он обожал колкие шуточки, в то время как эрцгерцог всегда был с ней вежлив.

Однако внешность бывает обманчива, а зрение легко вводит человека в заблуждение. Всего мгновение – и разум затуманивается, теряется в иллюзии, не в силах отличить истину от желаемой действительности.

– Тео, – поджав губы, произнесла Астина.

Это прозвучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Териод замолчал. На мгновение он даже забыл, из-за чего затеял этот разговор, и потому едва смог притвориться невозмутимым.

– Мне неважно, даже если вы будете звать меня так.

Астина опустила взгляд.

– Ласковые имена приберегите для кого-то более значимого.

Сказать это было неловко, ведь получалось, что Териоду некого было звать подобным образом.

Единственными близкими ему людьми были дворецкий и няня. Няня Мэри после отъезда из имения давным-давно вернулась к себе на родину, а Оливер обращался к нему исключительно «эрцгерцог», «господин» или другими формальными вариантами. Если же попробовать заговорить с ним об этом, то он назовет подобные вольности кощунством и нарушением субординации. Даже двоюродный брат Териода, с которым в детстве они были дружны, уже давно покинул эрцгерцогство, и они потеряли связь.

– Если жена – не значимый человек, то кто тогда вообще может быть им? – с иронией в голосе произнес Териод.

– А вы поистине одинокий человек, эрцгерцог.

– Как интересно получается. В моих глазах такой кажетесь вы.

Териод не мог понять, почему столь юная девушка относилась ко всему так отрешенно. Это нельзя было назвать просто зрелостью. Она чуть более опытная и умудренная жизнью.

Астина бросила книгу на стол перед Териодом, та с грохотом приземлилась. От неожиданности глаза эрцгерцога полезли на лоб.

– Раз вы сказали, что понимаете древний язык, то вот, держите. В конце концов, это ли не задача эрцгерцога? – все еще сдержанно произнесла Астина.

Кажется, Териод зашел слишком далеко. Их отношения не были похожи на отношения обычных молодоженов. Они скорее напоминали партнерскую сделку. Териод решил больше не беспокоить эрцгерцогиню расспросами.

Он послушно взял книгу со стола и, бегло пролистав несколько страниц, нахмурился. Одно слово постоянно повторялось, оно казалось таким знакомым, но не хотело поддаваться расшифровке. Териод несколько раз попытался произнести его про себя.

– Алеттэ?

– Окончание читается немного иначе. Правильно будет «Алетта», – поправила его Астина, даже не заглядывая в книгу.

– Если Алетта… Хм, здесь говорится о предках народа Летта?

– Неужели вы знаете о них?

– Как можно не знать о корнях императрицы Мартины? – вскинул брови Териод. – Разве обвинение народа Летта в связях с ведьмами не было обманом? Нельзя доверять книге, если ее автор предвзят.

– Вам известна лишь половина произошедшего. Народ Летта действительно был связан с магией, – спокойно произнесла Астина. Ей не хотелось ворошить прошлое, но такова была история. – Точнее, он был потомками ведьм. Людей с плато Алетта окрестили «приспешниками дьявола» из-за их таинственной силы. Им удавалось выжить даже без развитой цивилизации, и потому этот народ стали связывать с колдовством.

В ответ Териод логично предположил:

– Значит, кровь, текшая по венам императрицы, помогла при создании империи?

– Мартина была обычным человеком.

– Вы говорите о той, кто единолично смог объединить целый континент?

– По крайней мере, у нее не было магических способностей, – твердо сказала Астина.

Если бы у Мартины была хотя бы крупица той таинственной силы… Или колдовские знания.

Оуэн обучила свою дочь держать меч, и потому Мартина всю жизнь мастерски орудовала им. Имей она возможность прикоснуться к колдовству лично, то вместо того, чтобы перерезать глотку мерзавцу Вальдо, она бы просто наложила на него страшное проклятие. Ведь если отбросить личные обиды, именно он и был ее главным врагом.

Однако даже Мартине, жившей сто лет назад, сила предков была неведома. Кочевой народ Летта знал лишь рецепты целебных снадобий, но этим знаниям Мартина всегда предпочитала бои на мечах, что были значительно полезнее для защиты. Ведь силы волшебных настоек хватало лишь на исцеление синяка или избавление от легкой простуды.

– Плато Алетта было равниной на вершине вулкана, в жерле которого бурлила раскаленная магма. Люди народа Летта считали, что их священная сила берет свое начало в величии стихии, – громко процитировал строчки из книги Териод.

Затем он еще долго перелистывал страницы, но ничего, связанного с историей своего рода, так и не нашел.

– Может ли сила вулкана обратить человека в зверя? – внезапно спросил он.

– Кто знает.

Спустя некоторое время и Астина, забравшая у Териода книгу, захлопнула ее. Ничего полезного для них там не было.

Териод нервно взглянул на часы. Был лишь полдень.

– Можно вас попросить?

– Да?

– Если следующим утром я так и не стану человеком, то… пожалуйста, поцелуйте меня. Если я вновь избавлюсь от волчьего облика – это будет ответом.

Просьба звучала неловко.

Астина увидела, что в глазах эрцгерцога теплится призрачная надежда. Териоду хотелось скорее проверить их предположение, но в то же время ему было страшно, что он вновь обернется зверем и не сможет вернуться. Астина на мгновение замешкалась, а затем протянула ему руку. Она сделала это не для эрцгерцога, а для одинокого волка, которого приручила.

Териод вздрогнул, когда хрупкая ладонь эрцгерцогини накрыла его руку. К нему впервые так ласково прикасалась женщина. Однако она все же была его женой, пусть и формально.

Он непроизвольно отдернул руку, но Астина лишь сильнее сжала ее, чтобы остановить его дрожь. В полной тишине Териоду стало спокойнее, но сердце его забилось быстрее: он задумался, вкладывала ли эрцгерцогиня в этот жест что-то большее?.. В горле предательски пересохло.

– Не хотите теплого молока? – ласково спросила Астина.

– Хочу напомнить, что мне не шесть.

Первая цифра его возраста словно испарилась. Казалось, что Астина обращается с ним как с маленьким ребенком – ее поведение удивляло, но не отталкивало. Териод не привык к прикосновениям, ведь он отстранился от других людей, а появление в его жизни эрцгерцогини шло вразрез с привычным ходом дел.

– Двадцать шесть лет еще совсем юный возраст, – сказала Астина, мило улыбаясь, заметив беспокойство Териода.

Какое нелепое высказывание, ведь самой эрцгерцогине всего девятнадцать.

– Она сводит меня с ума, – выпалил Териод, отбрасывая в сторону стопку рабочих бумаг.

Оливер знал, что за все время, пока его высочество находился в кабинете, он не продвинулся дальше первой страницы этого документа. Всему виной была эрцгерцогиня, занявшая все мысли молодого господина.

Старый дворецкий мог понять чувства эрцгерцога: Астина была, мягко говоря, не совсем обычной натурой.

– Что-то произошло? – тактично спросил Оливер, делая вид, что личные дела господина никак его не касаются, и поставил чашку с чаем на его стол.

Териод, казалось, планировал что-то ответить, но слова будто не хотели слетать с языка. Он в отчаянии стал крутить в руке перьевую ручку. Чернила тут же оставили кляксу на белой бумаге, однако эрцгерцогу не было до этого дела.

– Неужели я кажусь ребенком?

Оливер закашлялся. От абсурдности вопроса он чуть не выронил заварочный чайник, но вовремя успел поймать равновесие и предотвратить неизбежное.

– Прошу прощения? Я вас не понимаю, господин.

Териод обреченно посмотрел на свою руку, к которой прикоснулась Астина. Сначала он сверлил взглядом раскрытую ладонь, затем медленно сжал кулак. Касание Астины оказалось несомненно теплым, но в нем не было никаких чувств. Удивительно, что такой тесный контакт мог быть столь пустым.

С тех пор как Териод вошел в светское общество, на него обращало внимание множество молодых дам. Красивые, благородные, пылкие – все они были привлекательны по-своему, но ни одна из них так и не смогла сблизиться с Териодом. Он не собирался заводить роман с девушкой без намерения жениться на ней, они же, в свою очередь, были целомудренными благородными дочерьми влиятельных родов и тоже выдерживали дистанцию.

Поэтому Териод был весьма неопытен в любовных делах. Он даже залился краской, когда его же супруга заговорила с ним о наследнике и продолжении рода Аталлента.

«Из-за этого она считает меня незрелым?»

Териод посерьезнел. Эрцгерцогиня была многим моложе, но когда он разговаривал с ней, то ощущал, будто стоит перед важным сановником. Казалось, она обращается к нему свысока, но с толикой заботы. А заботу свойственно проявлять к тем, кто слабее.

Териод задумался о собственных предпочтениях в выборе женщин.

«Нравятся ли мне более зрелые девушки?»

Но сравнивать ему было не с кем. Никто и никогда не был ему так близок, как его жена. Хоть ее и выбрали без его ведома, сейчас она была ему роднее, чем кто-либо другой.

Но разве в браках по расчету может появиться интерес?

«А вы поистине одинокий человек, эрцгерцог».

Размышляя о том, что сказала ему тогда Астина, Териод нахмурился. Разве она не знала, что в ее глазах блуждает вселенская печаль и что порой она говорит так, словно перенесла все виды одиночества?

– Как жила эрцгерцогиня до прибытия в наше имение?

– Она посещала Академию Беллаче, мой господин.

– Все дети столичных аристократов учатся там. Меня интересует другое – ее личная жизнь.

– Простите, но что вы имеете в виду под личной жизнью?..

Териод чувствовал, что стоит остановиться, но этот вопрос почему-то не давал ему покоя, и в конце концов любопытство взяло над ним верх.

– Возможно, у нее был возлюбленный, которого ей пришлось оставить?

Дворецкий удивился. В аристократическом обществе было принято не обращать внимания на добрачные скандалы, если человек не вел распутный образ жизни. Кроме того, в случае брака по расчету такое прошлое вообще не имело значения, если речь не шла о внебрачных детях. Оливер вежливо склонил голову и ответил:

– К сожалению, не могу знать. Но при всем моем уважении к ее высочеству эрцгерцогиня не выглядит заинтересованной в подобном. Ее больше волнует наука.

– Что ж, я тоже так считаю, – несколько разочарованно ответил Териод.

На самом деле Астина очень его беспокоила. Помимо того что ее появление могло помочь ему снять проклятие, еще и она сама оказалась весьма любопытной фигурой.

Териода заботило прошлое, не отпускавшее эрцгерцогиню. Но после того как она называла его чужим именем и душила в слезах на рассвете, его любопытство было объяснимо.

«Сколько бы я ни думал об этом, ничего не приходит в голову».

Если эрцгерцогиня пыталась привлечь его внимание таким странным образом, то это было бы огромным успехом. Однако Териод знал, что это было не так. Он был интересен Астине лишь как «партнер, выбранный в мужья».

Териод понимал, что она осталась с ним из жалости. Потому что ей, в отличие от него, не было дела до его прошлого.

– Если бы ей было к кому вернуться, то она не отклонила бы мое предложение.

– И как она обосновала свой отказ?

– Она спросила, что станет с несчастным зверем, если она отправится домой, – вспомнив ее слова, с легкой улыбкой ответил Териод. – А еще, тебе не кажется, что манера ее речи… несколько старомодна?

Именно это заставило тогда Териода увидеть в ней профессора. К тому же Астина держалась очень строго и выглядела властно. Однако ее поведение не казалось Териоду грубым. Возможно, потому, что она решила ему помочь.

Некоторое время Оливер молча смотрел на Териода, а затем прокашлялся.

– Ваше высочество, все ваши разговоры лишь об эрцгерцогине.

– Не думал, что в моей жизни появится жена, – серьезно ответил Териод.

Оливер успел было подумать, что Астина заинтересовала молодого господина, но холодный ответ вернул его в реальность.

Впрочем, они провели вместе слишком мало времени, чтобы загадывать на будущее. Териод хотел узнать Астину больше как человека, а не как объект романтического интереса.

– Так не пойдет, – сказал он, резко поднявшись. Здесь он никак не мог сосредоточиться.

Оливер удивился, что хозяин решил так скоро покинуть кабинет. Он полагал, что Териод останется тут до момента превращения в волка.

– Уже уходите?

– Кое-кто сказал мне, что у меня серая жизнь. Что я не живу, а существую от подъема до работы, от работы до постели, – ответил Териод с ухмылкой. Трудно было сказать, было ли это от обиды или потому, что замечание показалось ему забавным.

Оливер прикусил язык. Даже дурак понял бы, что «кое-кем» была эрцгерцогиня.

– Проводить вас к ее высочеству?

Териод догадался, почему Оливер задал именно такой вопрос: наверняка Астина рассказала ему подробности. Дворецкий то и дело смотрел на часы, словно был одержим заветным временем – пять часов.

Териод, будто желая успокоить его, ответил:

– До пяти часов еще далеко.

– Но… мой господин, уже вечереет, – добавил Оливер нервно. – Тогда постарайтесь непременно быть подле ее высочества.

Оливер понимал, что его просьба может обидеть эрцгерцога, но у него не было другого выбора. Лучше позаботиться об этом сейчас. Ведь если эрцгерцог превратится в чудовище, когда эрцгерцогини не будет рядом, кому-то снова будет грозить смертельная опасность.

Териода задело, что с ним обращались как с неуправляемым животным, но в глубине души он знал, что это правильно.

– Неужели от ее присутствия что-то изменится? – недовольно ответил он.

Териод не помнил ничего, что происходило с ним в обличье волка: ни разрушений, ни последствий от его выходок, ни тем более того, как Астина научилась его усмирять.

– Не поверите, но многое. Поэтому прошу вас… – невозмутимо ответил дворецкий.

Териоду не оставалось ничего, кроме как прислушаться к Оливеру.

– Кхм, и где же ее высочество? – с наигранной отстраненностью спросил эрцгерцог.

– Кажется, она была в саду. Вас сопроводить?

– Нет, я справлюсь сам.

Леди, что нарушила душевный покой эрцгерцога, хотела наверстать упущенные из-за суматохи тренировки. Териод примерно представлял, куда она может пойти после занятия.

Когда он направился к двери, Оливер спешно достал большую деревянную коробку, на вид кажущуюся довольно тяжелой. Териод обернулся на звук, а затем прищурился, уставившись на предмет в руках дворецкого.

– Что это такое?

Оливер выглядел растерянным. Эрцгерцог протянул руку, словно собираясь взять у него коробку. Однако дворецкий, засомневавшись, не отдал ее.

– Это для ее высочества.

– Давайте я передам.

– Нет, не могу позволить господину заниматься подобным. Ни в коем случае, я отнесу это сам, – сказал Оливер и отвернулся.

Териоду стало любопытно, что же за вещь скрывается в коробке, раз даже доставка ее окутана тайной.

– Если в ней действительно нет ничего такого, тогда не прячьте, а давайте сюда.

Оливер побледнел и дрожащими руками протянул эрцгерцогу коробку. Териод открыл крышку, и внезапно ему сделалось дурно.

Внутри лежал ошейник. Та самая вещь, которая была на нем, когда он впервые увидел эрцгерцогиню. Териод машинально потер шею. Одного взгляда хватило, чтобы вспомнить момент, когда от этой штуковины у него перехватило дыхание.

– Мой господин, это…

Дворецкий дрожал от страха, словно совершив тяжкий грех. Причина, по которой он не хотел показывать содержимое и настаивал на том, чтобы лично доставить коробку эрцгерцогине, крылась в том, что, помимо человека, внутри его господина скрывался дикий зверь.

Териод старался не подавать виду, что это его задело, ведь Оливер болезненно относился ко всему, что касалось эрцгерцога.

– Я доставлю сам. В любом случае это предназначается мне, – со вздохом произнес Териод.

– Ваше высочество, это не так! Я просто… вы…

– Изменит ли фигура посыльного тот факт, что эта штука в конце концов все равно сомкнется у меня на шее? – с невеселой улыбкой сказал эрцгерцог. – Так что вам не о чем беспокоиться.

Дворецкий не мог больше задерживать хозяина, и тот быстро покинул кабинет.

Первым делом Териод направился в глубь сада, где до этого встретил эрцгерцогиню. Астины там не оказалось, но он и не возлагал надежды на то, что найдет ее там. Пробираясь по лабиринту, Териод увидел столик, спрятанный в тени уличного зонта, и сел туда, недовольно бурча себе под нос:

– Какая несуразная картина.

В такое время он обычно был погружен в работу. В послеполуденной тишине Териода охватило странное чувство. Он уже давно не выходил в сад просто из желания прогуляться.

Его радовало, что получилось найти время для отдыха после столь насыщенной работы, но Териод не был большим фанатом природы, поэтому нельзя было сказать, что он получал удовольствие от окружающих флоры и фауны. Он потер виски кончиками пальцев, пытаясь насладиться пейзажем, но у него ничего не вышло. Взгляд то и дело останавливался на коробке с ошейником, лежащей на столе.

Эрцгерцог покачался на стуле, а затем стал болтать ногами. Казалось, за долгое время в облике животного он растерял все манеры. Но коробка продолжала привлекать его внимание.

– Вот с этим на шее я жил…

Териод сперва внимательно осмотрел ошейник, а затем надел его. Он был настолько свободным, что напоминал скорее какое-то странное ожерелье.

Ошейник был достаточно широким, чтобы стать достойным украшением, но сдержать человека им было невозможно. Потяни сейчас кто-то за поводок, и голова с легкостью выскользнет из ошейника. Однако Териод не спешил высвобождаться.

Возвращаясь из сада в кабинет, Астина встретила Оливера, который сообщил, что эрцгерцог не у себя, и обеспокоенно спросил:

– Разве вы не столкнулись с его высочеством на заднем дворе?

Она не хотела, чтобы произошло что-то ужасное с кем-то другим или с самим волком, поэтому тут же поспешила на поиски Териода.

Но стоило ей выбежать в сад и пронестись по аккуратным дорожкам, как взгляду ее открылась интересная картина: незваный гость вальяжно сидел на ее излюбленном месте для чаепития.

Повисла немая пауза.

Астина перешла на шаг и улыбнулась. В садовом кресле под зонтиком от солнца дремал волк в ошейнике, словно ожидая, когда хозяйка вернется за ним.