Стоял жаркий летний день. Горячие лучи солнца припекали макушки прохожих. Все пытались укрыться в тени деревьев или внутри домов, а те, кому пришлось выйти на улицу, выглядели недовольными.

Обычно в такую погоду разрешали отдохнуть от тренировок, но сегодня элита Академии Беллаче была полна энтузиазма. Однако если присмотреться, то становилось очевидно: увлечены они были не стремлением к званию лучших мечников континента, а зрелищем, которое разворачивалось прямо на их глазах, – настоящим боем.

На тренировочной площадке факультета фехтования собралась толпа. Все с любопытством наблюдали за центром, где стоял главный герой происходящего.

Бенджамин пришел забрать оставленную им бутылку с водой и замер. Обычно в предобеденное время на тренировочном поле немноголюдно, но почему-то в этот день студентов было многим больше, чем он ожидал увидеть. К тому же сложно представить, что этих парней что-то может заинтересовать сильнее, чем горячая еда. И вряд ли это что-то было связано с учебой. Бенджамин начал всматриваться в растерянные, но заинтересованные происходящим лица знакомых.

В центре толпы стояла девушка. Ее алые локоны были аккуратно собраны в высокий хвост, а весь ее вид говорил о том, что вместо меча юная леди должна держать в руках плюшевого медвежонка. Ножны в ее руках были непропорционально длинными и большими для своей владелицы. Казалось, что маленькие, хрупкие запястья едва справляются с тяжестью рукояти меча и вот-вот выронят его.

– Что там происходит? – удивленно пробормотал Бенджамин.

Вопрос был довольно тихим, однако Дебби, стоявшая в толпе неподалеку однокурсница Бенджамина, сумела уловить его. Она повернулась и так же едва слышно прошептала:

– Новенькая хочет отстоять свое право пользоваться тренировочной площадкой.

– Чего?!

Улыбка тут же сошла с губ Бенджамина. О каких тренировках может идти речь, если дело касается столь тонких запястий? Должно быть, это импульсивный поступок и все дело в стихах, хранящихся в ее сердце, или строчках из романтической истории про великую женщину-рыцаря, которой все было нипочем.

Красноволосая на вид казалась выше своих сверстников, но все еще была просто девчонкой. Возможно, сейчас ей и удастся соперничать с мальчишками, но через пару лет их силы точно будут неравны. Даже по сравнению с Бенджамином, которому едва исполнилось пятнадцать, она выглядела заметно меньше. А на фоне остальных студентов факультета фехтования, которые были старше и фигурой напоминали взрослых воинов, она казалась крошкой-племянницей в окружении многочисленных дядюшек.

– Все студенты Академии Беллаче вправе пользоваться учебным плацем для тренировок, – четко сказала девчонка.

Бенджамину показалось, что ее зеленые глаза необыкновенно яркие. Но это не имело отношения к фехтованию.

– Хах, мелкота, ты же не хочешь, чтобы тебе было больно? Давай проваливай уже, а? – устало ответил ей Адольф, один из старших студентов факультета.

Он нехотя потер наморщенный лоб. Похоже, они уже долго спорили.

– Я не помешаю вашим тренировкам.

– Мелочь, уже одно твое присутствие отвлекает и раздражает меня. Понимаешь?

– Сколь грубый тон. Как думаешь, сможет ли тот, кто судит противника по внешности, стать мудрым рыцарем?

Все были удивлены смелостью девушки. К тому же она обращалась к старшему слишком неформально.

Адольф закусил губу, а затем расхохотался, схватившись за живот. Он вытер навернувшуюся от смеха в уголке глаза слезу и положил руку на плечо друга, чтобы окончательно не потерять равновесие. Наконец придя в себя, он спросил:

– Вот как, значит? Откуда ты только набралась таких слов? Признавайся: стащила любовный роман у старшей сестры?

– Если рыцарская честь, которой тебя обучили, так ничтожна, то тебе следует сменить наставника.

– Думаешь… сказала что-то красивое, да? – Адольф нахмурился.

Бенджамин с интересом наблюдал за словесной перепалкой этих двоих. Ничуть не уступая, девчонка бросалась в атаку. Вероятно, она и дома была неугомонной. А еще ее речь звучала не по годам взросло. Ребятам с факультета фехтования ее слова казались забавными, и потому они решили пропустить обед, толпясь здесь в ожидании развития событий. Зрелище было действительно стоящим. Бенджамин невольно улыбнулся.

– Это площадка для студентов факультета фехтования. Остальным здесь не место. Катись отсюда, – прервал восхищения толпы Адольф.

– Повторюсь, такого нет в уставе.

– Это похоже на детскую площадку? Думаешь, что здесь потехи ради все размахивают бутафорией? – взъелся Адольф, не в силах больше терпеть выходки девчушки. Она же молчала.

Бенджамин подумал, что сейчас она разочарованно уйдет. Однако все пошло совершенно иначе.

– Ладно.

– Что?

– Если докажу свою силу, то разрешишь?

Адольф обернулся к друзьям:

– Парни, что я сейчас вообще услышал?

Они загоготали.

От этого гама Астина лишь нахмурилась.

– И как ты собираешься доказывать, а, мелкота? Может, нарубишь вон те дрова? Но лучше даже не пробуй, а то еще сломаешь свои хрупкие ручонки, – повернувшись обратно, спросил Адольф, похлопывая девушку по плечу.

Затем он указал на кучу поленьев, сложенных недалеко под навесом, – бревна, которые нужно было наколоть студентам на первом году обучения в качестве летнего задания. Оценка зависела от аккуратности сруба. В середине года по традиции выпускники собирали испорченные бревна и устраивали костер, так что это было довольно символическое испытание.

– Справишься достойно, и я, так уж и быть, соглашусь, что ты тянешь на нашего новичка, – пожал плечами Адольф.

Он думал, что ее напугают огромные бревна и она просто сбежит. Некоторые же в толпе ожидали, что гордость девчонки возьмет верх и она все-таки попытается пройти испытание. Однако все они были уверены, что этот спор обернется полным провалом.

В ожидании продолжения все взгляды устремились на девчушку. Одно ее присутствие на тренировочной площадке вызывало ажиотаж.

– Хорошо, – мягко кивнула она.

– Ну ты смотри, будет непросто.

Астина с улыбкой приподняла подбородок, а затем равнодушно перевела взгляд с Адольфа на бревна и обратно.

– Хм, эти бревна будут потверже твоей головы.

– Что ты там за чепуху сказала? – вышел из себя Адольф.

Когда этот маленький комок пришел и сказал, что хочет тренироваться, Адольф был тронут его милым желанием и согласился пообщаться. Однако слова этой девчонки постепенно стали выходить за рамки того, что он мог вынести. Адольф считал все сказанное им с насмешкой истиной и потому не стал задумываться о своем поведении и обращать внимание на слова, вылетевшие из его рта.

– Довольно. Хватит с тебя, теперь убирайся. Нет времени с тобой нянчиться, – сказал Адольф, закатывая глаза.

– Так быстро поменял свое решение? Думала, что ты разрешишь остаться, если наколю те бревна.

– Бревна? Да где это вообще видано, чтобы девка владела мечом? Что за чушь?! – повысил голос Адольф.

Но Астина спокойно смотрела на него. Ощутив на себе ее ледяной взгляд, Адольф перестал хмуриться и стал внимательно наблюдать за ее реакцией.

Сейчас ей следовало бы расплакаться или извиниться и убежать, но она вела себя слишком сдержанно. Возможно, она просто опешила и все это ожидало впереди.

Адольфу вдруг стало стыдно за свою импульсивность. Она лишь девочка, только что поступившая в Академию. Было очевидно, что она еще не понимает, о чем просит и куда сует свой аккуратненький нос.

На мгновение ему стало жаль ее, и он даже собирался извиниться, но вдруг застыл из-за удара шелковой перчатки по лицу.

– Я, Астина Лете, вызываю тебя на дуэль из-за того, что ты усомнился в моих способностях в обращении с бревнами.

Растерянный Адольф так и стоял молча, пока перчатка, оказавшаяся на переносице, не упала к его ногам.

Мало того что ее действия были бессмысленными, так еще и вызов на дуэль звучал смехотворно.

«Вызываю тебя на дуэль из-за того, что ты усомнился в моих способностях в обращении с бревнами», – ну не умора ли?

Адольф никогда еще не слышал более нелепой фразы. Однако лицо все еще горело от внезапного удара, а перчатка продолжала лежать у его ног. Как ни странно, лишь тогда Адольф понял, что его действительно вызвали на дуэль.

– Так как его зовут? – доставая свой меч, толкнула Астина стоящего рядом студента.

Паренек был настолько удивлен видом старого потрепанного меча Астины, что замешкался, так и не ответив. Казалось, даже их профессору фехтования было бы не под силу одолеть Адольфа этой рухлядью.

– Адольф Ванделла со старшего курса, – взялся ответить невысокий парнишка-первокурсник, стоявший рядом.

– Что ж, славно, Адольф Ванделла. Если тебе известно, что такое честь, так сразись же со мной на дуэли.

Адольф сделал глубокий вдох, но это не помогло гневу утихнуть. Он сердито направился к Астине. Даже у его терпения был предел.

– Только не пожалей потом, – выплюнул он.

– А у тебя длинный язык, – с этими словами Астина взмахнула мечом.

Адольф планировал закончить поединок одним ударом, выбив меч из ее рук за пределы тренировочного поля. Кто будет сражаться в полную силу с девчонкой?

Однако в момент выпада Адольф, запнувшись, потерял равновесие и остановился. Он на мгновение замешкался, ослабив хватку.

Астина, маленькая и хрупкая девчушка, ловко выставила вперед свой меч. Адольф хоть и считался блестящим студентом, но все же еще находился на первой ступени, и многое ему лишь предстояло изучить. Он был неопытен в области настоящего боя на мечах, в этом и не было необходимости. Астина замахнулась на Адольфа, и тому кое-как удалось заблокировать ее удар. Он с опозданием опомнился. Наблюдая со стороны, любой мог заметить огромную разницу в их телосложении и физической силе: казалось, эти двое не должны вступать в поединок, ведь исход был очевиден.

Однако у боя на мечах есть особенность – оружие по-настоящему острое, поэтому нужно обращать внимание не только на силу, с которой размахиваешь лезвием, но и на множество других деталей. И главное – всегда стоит помнить о том, что лезвие заточено.

Стало ясно, что легкой победы не случится, поэтому все взгляды были прикованы к новенькой. Ее тело выглядело столь уязвимым, но то, как она контролировала бой, поражало. Она, очевидно, знала, как использовать силу именно там, где требуется, и ровно настолько, насколько необходимо. Эта девочка владела истинным искусством обращения с мечом. Некоторые студенты старших курсов, заметив это, тихо восхищались ее мастерством.

Другие же были в смятении. Всего пять минут назад они думали, что она в слезах выбежит с тренировочной площадки после первого же удара Адольфа.

Но спустя несколько отраженных атак им пришлось пересмотреть свои ожидания. Неловко было признавать, что все обернулось не в пользу их очевидного фаворита. Стало ясно: победа с самого начала была в руках Астины.

– Адольф, что за унизительное зрелище! – разочарованно начали кричать в толпе.

– Как тебе не стыдно?! Проиграть девчонке! Позор нашего факультета!

Адольфу хотелось выругаться, но на это не было времени. Даже блокировать удары Астины получалось с трудом. От звука стали, проносящейся мимо его носа, по коже Адольфа пробежали мурашки. Опоздай он на секунду – и сломал бы руку.

Адольф с силой отразил новый выпад девчушки и из последних сил замахнулся для нового удара. Астина воспользовалась моментом и, пригнувшись, устремилась вперед. Всего лишь миг. Адольф поймал ее приближающийся взгляд и сглотнул. Тело словно сковало. И вдруг он ощутил у своей шеи лед металла.

– Ты… ты кто вообще такая? – наконец произнес Адольф то, о чем думал с тех пор, как скрестил с ней мечи.

Астина медленно убрала оружие. Адольф машинально потер затылок, словно проверяя, крепится ли все еще его голова к шее.

Затем он потрогал место, где до этого находился меч. Но крови на ладони не оказалось. Адольф в ужасе обнаружил, что лезвие меча Астины было совсем тупым. Поэтому, даже коснись оно кожи, не смогло бы оставить рану. Все его опасения были напрасны.

Глаза налились злостью.

«Одолела меня этой… ржавой развалиной?!»

Адольф понял, откуда взялся ее меч. Это была та самая бутафория, которой Академия пополнила тренировочный арсенал факультета фехтования.

Дворяне никогда бы не стали пользоваться этими клинками. Их закупили больше десяти лет назад, и все это время они лежали на складе и медленно покрывались слоями ржавчины. Адольф смог распознать этот меч по эмблеме Академии Беллаче – орлу, выгравированному на рукояти.

– Ты прав, – сказала Астина. Адольф лишь моргал, не понимая, о чем она сейчас говорит. Он все еще не отошел от шока проигрыша… девчонке. – Здесь не место для игрушечных мечей, да? – мягко продолжила она.

От тревоги дыхание Адольфа перехватило. Эта фраза была явно не к добру.

– Впредь не появляйся на тренировочной площадке, когда я буду здесь, – спокойно подытожила девчушка.

Адольф ответить не смог. Ему так хотелось возразить этой мелкой негодяйке, спросить, о чем, черт возьми, она сейчас говорит. Но он понимал, что это лишь выставит его в дурном свете, а однокурсники поднимут его на смех. Глаза стали влажными – он ударил в грязь лицом прямо перед своими парнями.

Адольф встал с колен, прикрыл лицо руками, чтобы никто не видел его слез, и кинулся прочь с тренировочной площадки. Ох уж эти мальчишки пятнадцати лет. В их сознаниях еще бушует черный дракон, про которого сложено так много легенд. Дивный возраст, полный перемен.

Астина убрала меч в ножны, даже не взглянув вслед сопернику. Пока все смотрели на нее, затаив дыхание, Бенджамин, стоявший в задних рядах, шагнул вперед.

– Эй, слышишь, эй! – растолкав друзей, пробился он к Астине.

Она подняла голову, холодно и равнодушно взглянув на него. Бенджамин удивился – не это ожидаешь увидеть в глазах тринадцатилетней девчонки.

«Ну, что ж, это было и не то фехтование, которого ждешь от леди, тем более ее возраста».

С этими мыслями Бенджамин вежливо протянул ей руку.

– Ты сказала, что тебя зовут Астина Лете? Рад знакомству. Я Бенджамин Леандрос. Мастерски владеешь мечом…

Вместо ответа Астина лишь кинула на него беглый взгляд, а затем опустила глаза на его запястья. Пока она осматривала их, спина Бенджамина от волнения покрылась холодным потом. Неужели с приветствием было что-то не так? Он все испортил? Но в итоге девочка протянула свою руку, и Бенджамин пару раз осторожно пожал ее, легонько улыбнувшись.

– Я бы тоже хотел сразиться с тобой.

– Я уже выиграла пари, – Астина приподняла бровь.

Она доказала свое право тренироваться здесь, одолев Адольфа. Поэтому теперь никто не мог ей в этом помешать. Все узнали о том, что меч в ее руках не шутка.

– Мне не нужно с тобой спорить. Я хочу лишь, чтобы ты помогла мне в тренировках. Немногие умеют владеть мечом так, как ты. Прошу, не лишай меня этого шанса.

Астина в ответ только закатила глаза. На самом деле она немного сожалела: можно было и менее заметно получить возможность тренироваться здесь. Но совладать со своим эго у нее не вышло. Мало кто гордился собой так, как Астина.

Она всегда жила не отступая. Будь то смерть любимого, война или даже незначительное дело – ответить на вызов блондинистого мальчишки.

Наконец она со вздохом ответила:

– Астина Лете. И я рада знакомству, Бенджамин Леандрос.

Астина проснулась от лучей солнца, щекотавших лицо. Она моргнула и огляделась. Волк, свернувшийся калачиком, кажется, спал. Астина наклонилась и аккуратно погладила его по загривку.

«Почему мне приснился этот сон?»

Вопрос был бессмысленным. Нет ничего более бесполезного, чем копаться в подсознании. Стоило Астине встать с кровати, как она забыла все, что ей снилось.

Она бы и не вспомнила это, если бы в один из серых дождливых дней в ворота имения эрцгерцога Аталлента не постучал… Бенджамин Леандрос.

В эрцгерцогстве Аталлента начался сезон страшных ливней. Дождь, безусловно, лучше, чем его отсутствие со всеми вытекающими последствиями. Однако было обидно сидеть взаперти.

Териоду приходилось бродить по особняку вместо полюбившегося ему сада. Но это не сильно его расстраивало: дом был столь огромен, что простой обход превращался в неплохую тренировку.

Даже самые непривычные вещи при регулярном повторении превращаются в рутину. Слуги, которые в первый день пугались даже кончика носа Териода, вскоре привыкли к нему и продолжали заниматься своими делами, даже когда он находился рядом. Время от времени Териод подвывал, словно разочарованный потерей их внимания. Астина даже умудрилась спутать его вой с лаем диких собак. Она выбежала на улицу, решив, что они вновь прорыли подкопы под забором и пытались напасть на служанок.

– Ваше высочество, каждый раз этот вой пугает меня и мне становится дурно. Пожалуйста, постарайтесь что-то с этим сделать.

– Да? А мне это кажется довольно милым, – учтиво улыбнулась служанке Астина.

На самом деле у Астины была более глобальная проблема. Игра с печатями, сперва заинтересовавшая Териода, наскучила ему всего за два дня, и следующей целью для зверя стала сама Астина. Не успев еще стереть с подушечек краску, он начинал надоедливо прыгать на свою хозяйку и пачкать ее своими лапами.

Поэтому в один из дней Астина принесла удочку, подвесила на нее рыбу и стала размахивать ею перед мордой зверя. Новая игра заинтересовала Териода, однако он был слишком быстр. Охотничьи инстинкты делали свое дело, и приманка тут же оказывалась съедена. В конце концов Астина сдалась. Териод продолжил прыгать и пытаться облизать ее лицо.

Проблемой для служанок стала вездесущая шерсть их господина. Она налипала на самые дорогие ткани, а вычистить ее было просто невозможно – на месте старых волосков тут же появлялись новые. Эрцгерцог был очень крупным зверем, поэтому от его шерсти не было спасения.

Проявления любви Териода утомляли Астину.

«С этим нужно что-то делать».

Презентабельный внешний вид был важен в высшем обществе. Однако о каком обществе может идти речь, если вся одежда покрыта слоем шерсти, потому что кто-то считает себя крохотной собачкой и любит обниматься? Поэтому Астине пришлось сменить гардероб и носить только белую одежду – на ней шерсть была не столь заметна.

Со стороны они были больше похожи на хозяйку и ее крупного пса, однако стоило Астине подобрать наряды в тон его шерсти, и они стали выглядеть как одно целое. По сравнению с другими несчастливыми супругами, которые то и дело ссорятся и кричат о разводе, они определенно были прекрасной парой, в которой, так или иначе, царила гармония.

– Изволите чаю, ваше высочество? – спросил Оливер.

– Не нужно меня беспокоить, когда я занята делом. Это сбивает концентрацию. Поэтому откажусь, – не оглядываясь на него, ответила Астина. Она не вставала с рабочего места уже полдня.

Пожилой дворецкий переживал, что столь долгое сидение может плохо сказаться на ее здоровье. Для Оливера Астина была героиней, вернувшей умиротворение в имение Аталлента. В отличие от других подчиненных Териода, которые были верны лишь на словах, дворецкий искренне любил эрцгерцогство и дорожил своей работой.

Преданность Оливера семье Аталлента была беспрецедентной: он служил верой и правдой старому эрцгерцогу еще до рождения Териода. Он восхищался своими хозяевами и с гордостью нес службу, считая, что для него это дело чести.

По мнению Оливера, Астина, новая хозяйка имения, была замечательным человеком. Милостивая к своим вассалам, но безжалостная к тем, кто выступал против нее. Она так филигранно соблюдала баланс между поощрениями и наказаниями и к тому же так точно подбирала их виды, что со стороны могла показаться слишком сдержанной. Но именно это и нравилось в ней жителям особняка Аталлента. Любой, кто был знаком с Астиной, сказал бы, что лучше быть с ней в добрых отношениях, чем иметь подобного врага.

Еще до момента, как правда о подельниках барона Вернона всплыла на поверхность, Астина лишила всех вассалов эрцгерцога прав и власти за то, что те осмелились опорочить честь их дома. Те, кому удалось сохранить свои места, затаились как мыши. Они прекрасно знали: если попадут под гнев эрцгерцогини, то костей своих уже точно не соберут.

Почти всем бывшим миньонам эрцгерцога, заключенным под стражу, уже вынесли приговоры. Разумеется, у барона Вернона, организовавшего покушение на ее высочество, имелись подельники. Кого-то изгнали в далекие земли, кого-то и вовсе обезглавили – столь серьезны были злодеяния за спинами господ. Отрубленные головы выставили на всеобщее обозрение, и теперь их омывали капли дождя. Такова была плата за удар в спину эрцгерцогини.

Неудивительно, что все это не давало Астине покоя.

– Что стало с имуществом барона Вернона?

– Насколько мне известно, все состояние конфисковано. Однако его родственники забаррикадировались в фамильном особняке.

– И на каких основаниях?

– Дело в Элизе. Члены его семьи не могут принять, что все его имущество отойдет какой-то служанке. Особенно протестуют прямые наследники. Но больше всего неприятностей доставляет барон, бывший глава семейства. Он не может смириться с участью сына.

– Так они знали о преступлении…

– Он продолжает отстаивать позицию барона Вернона. Утверждает, что в их отношениях с Элизой не было места принуждению и что эта шумиха – дело рук хитрой служанки, которая обвела всех вокруг пальца ради того, чтобы завладеть их состоянием.

Астина задумчиво подняла глаза от документов, а затем принялась быстро водить пером по белоснежному листу бумаги.

– Найдите служанок, которые работали в особняке барона Вернона. Не думаю, что это был единичный случай. Нужно отыскать всех пострадавших, открыть правду и выплатить им соответствующую компенсацию.

– Стоит ли повторно допросить сообщников барона?

Астина сразу подумала о тех бесчестных служащих, которых волновало лишь то, как бы получше прикрыть свои спины, чтобы выйти сухими из воды. Те люди с легкостью признавались в преступлениях своего главы, что точно не шло на пользу самому барону Вернону. Но Астине не было его жаль, и потому она однозначно кивнула на вопрос дворецкого.

– И прошу, доложите обо всех подробностях этих разговоров отцу барона Вернона лично.

У семьи барона было право знать, насколько сильно и как часто уменьшается то, что было их собственностью. И то, из-за каких ошибок эти деньги утекали в другое место.

Астина снова вывела черных птиц на белой бумаге, а затем, поставив подпись, протянула готовый документ дворецкому.

– А если после этого он все еще останется недоволен, то я и ему помогу узнать вкус подарка, отправленного мне его сыном.

Астина лично подала барону Вернону приготовленный для нее яд. Он оказался очень сильным: барона скрутило судорога, он упал на землю и уже спустя мгновение испустил дух.

Будь это обычное убийство, можно было бы обойтись и без смертоносного яда, который вызывает страшнейшие муки. Но то была настоящая месть. Барон намеревался не просто убить Астину: он желал, чтобы она прошла через агонию перед тем, как отправится в мир иной.

Астина распорядилась выбросить тело барона Вернона в поле, чтобы его нельзя было похоронить, а душа предателя не смогла упокоиться с миром. Это было крайне жестокое решение по сравнению с тем, как милосердно эрцгерцогиня поступила с его сообщницей.

«Не слишком ли добра была госпожа к Элизе?» – начались разговоры между служанками.

Что бы к этому ни привело, все же Элиза совершила попытку убийства, а они многого от нее натерпелись. Изгнание Элизы из эрцгерцогства, по мнению домочадцев, было недостаточным наказанием. Ведь так Астина даровала ей шанс на будущее.

Никто в эрцгерцогстве не знал, что сотворил с Элизой барон Вернон и как подло повел себя после. Но скоро правда откроется, и Элиза больше не сможет спокойно ходить по владениям рода Аталлента. Возможно, ей удастся обосноваться на отдаленной земле и тихо жить, притворяясь убитой горем вдовой.

Бывший возлюбленный так и не смог смириться с произошедшим и вернуться к Элизе. Даже среди служанок не нашлось тех, кто принял бы ее искренние извинения за все ошибки, которые она допустила. Но при этом некоторые из них, провожая Элизу, с долей жалости в глазах желали ей здоровья. На этом ее история в эрцгерцогстве закончилась.

Элиза в одиночку покинула имение. Так она и поступит: выберет тихое место, придумает историю и будет жить судьбой вдовы с ребенком на руках.

«Не слишком ли далекое будущее, чтобы называть это кармой?»

Астина прожила две жизни, но, несмотря на это, все еще не была идеальным человеком. Случай Элизы задел ее за живое.

Даже благородной Мартине довелось оказаться в одной постели с мужчиной, которого она не желала, и провести с ним ночь против своей воли. Близость без обоюдного согласия ужасно травматична, и даже Мартине, обладавшей крепкой психикой и стальными нервами, было нелегко оправиться после этого.

«Он был ужасным извращенцем».

Кронпринц был жесток. Жажда крови ослепила его после того, как он самолично истребил кочевой народ Летта. Он был импульсивен, в одно мгновение выходил из себя и не переносил, если что-то шло против его желаний.

Мартине приходилось делать разные отвратительные вещи, чтобы доставить ему удовольствие. В ее памяти до сих пор всплывали пугающая улыбка удовлетворения и властный взгляд, отчего Астину бросало в дрожь. Она видела это и в бароне Верноне.

С другой стороны, теперь причинное место Вернона не станет источником чужих страданий.

Эрцгерцогиня решила оставить Териода в спальне, поскольку боялась, что из-за запаха крови животные инстинкты возьмут верх, он накинется на барона и разорвет того на части. Справедливости ради, Астина и сама желала, чтобы барона растерзали на мелкие кусочки. Так что, будь рядом острые клыки зверя, она бы не стала сдерживать его порывы.

Астина откинулась на спинку кресла, чувствуя, как тревожно бьется ее сердце. Она крайне устала от тех волнений, которые пришлось пережить в последнее время. Она прикрыла глаза тыльной стороной ладони: приятное чувство прохлады смогло ненадолго снять жар и усталость.

Эрцгерцогиня, казалось, была слегка не в духе, поэтому Оливер колебался. Но спустя некоторое время он все же отважился перейти к сути того, что волновало его уже достаточно давно.

– Ваше высочество, до вашего замужества и вступления в права эрцгерцогини это еще можно было понять, но почему вы продолжаете обращаться ко мне формально?

– Оливер, скажите, сколько вам лет?

– В этом году… исполнится семьдесят, – нервно ответил дворецкий. Возможно, для Астины это подходящий момент, чтобы отправить его на пенсию.

Оливер был довольно бодрым для своего возраста и хорошо справлялся с обязанностями, но если она волновалась по поводу его работы и считала иначе, то ему не оставалось ничего другого, кроме как отступить и дать дорогу молодым.

Однако ответ Астины был неожиданным:

– Вот именно.

– Простите?

– Я вообще не позволяю себе фамильярничать со старшими. Видно, меня плохо воспитали, – выпрямив спину, ответила она.

Ее вторая фраза вызвала явное непонимание. Это потому, что уважительное обращение к взрослым, на первый взгляд, дань вежливости. Однако для Мартины, монарха, основавшего целую империю, это было действительно «неправильным» воспитанием.

Если бы Мартина родилась дочерью императора и выросла законной наследницей, то, возможно, презирала бы всех, но ее мать была простой кочевницей. Красивая и сильная Оуэн жила жизнью, в которой никому не приказывала. Поэтому она могла научить свою дочь лишь быть доброй и уважительно относиться к старшим.

Мартина постепенно подминала под себя все сословия, ее авторитет рос, но лишь одно оставалось ей неподвластным: возраст. Мартина запомнила все, чему научила ее мать, и хранила эти знания глубоко в сердце – по-другому быть не могло. Ведь все, что дало ей силу защищать свою жизнь, а в конечном счете и отомстить, было результатом поучений Оуэн.

Астина постучала пальцами по руке и задумалась.

«Сейчас мне могло быть… за шестьдесят».

Астине исполнилось девятнадцать, Мартина же умерла в сорок два года. Если взять в расчет прожитые дни, то сейчас ей было бы уже шестьдесят лет. Естественно, в таком почтенном возрасте она могла обращаться неформально ко всем, к кому пожелала бы.

Честно говоря, Оливер прожил слишком долго. Средний возраст в империи Карабелла был значительно меньше. Астина предполагала, что в эрцгерцогстве можно сосчитать на пальцах одной руки тех, кто был такого же возраста, как и она сейчас. Оливер был исключительным случаем даже для Астины.

«К тому же я не ощущаю себя настоящей эрцгерцогиней. Пройдет год, мы разведемся, и я снова стану для этого места никем».

С другой стороны, Астина не была столь учтива к старшим в Академии. Конечно, она была вежлива с профессорами, но никогда не могла заставить себя обращаться на «вы» к студентам. Как она могла считать их старшими, если на их губах еще не обсохло материнское молоко?

Зато младшие души в Астине не чаяли, равнялись на нее, ведь она привыкла быть выше других. И именно поэтому большинство старшекурсников из тех, кто плохо ее знал, сразу невзлюбили Астину, называя ее избалованной девчонкой.

Но с Бенджамином все было иначе: Астина общалась с ним на равных, хоть он и обгонял ее по возрасту. Но он совершенно не злился из-за этого, напротив, был мягок и всячески заботился об Астине. Они часто тренировались вместе, а если выходили куда-то, то Бенджамин покупал для нее все необходимое. Астине было комфортно с ним, словно со старым другом.

– Я тут кое-что вспомнила…

– Простите? – недоуменно переспросил Оливер.

Астина слегка покачала головой. Обсуждать всерьез обычный сон было нелепо.

Вдруг раздался стук в дверь. Астина разрешила войти, и в кабинете появилась служанка Джейн с красным от смущения лицом.

– Ваше высочество, к вам гость.

Астина мельком взглянула на улицу: там лил дождь, в два раза сильнее, чем в ночь ее прибытия в эрцгерцогство. Указав на окно, она спросила:

– Сейчас?!

Смутившаяся Джейн решительно кивнула:

– Да, госпожа.

– Кто-то осмелился приехать в такую погоду? – немного помолчав, добавила Астина.

Все варианты гостей в ее голове сводились к Канне. Но ведь Астина направила ей письмо, где заверила, что с ней все в порядке, и наказала, чтобы Канна усердно готовилась к выпускным экзаменам. Поговаривали, что из-за сезона дождей никто не мог доставить сладости в эрцгерцогство, но неужели Канна решила сама привезти их? Астина и правда любила десерты из столичной лавки, но не настолько, чтобы жертвовать оценками сестры ради них.

– И кто же? – прищурившись, спросила Астина.

– Молодой человек представился Бенджамином Леандросом. Я проводила его в гостевой зал.

Астина на мгновение растерялась: главный герой ее сна возник наяву.

Она ошеломленно заморгала, а затем встала с кресла.

– Что ж, гостя нужно встретить.

Служанка попыталась остановить эрцгерцогиню, когда та начала суетиться: Астина забеспокоилась, не случилось ли чего-то серьезного в столице.

– Я не сказала, но с ним прибыл и рыцарь Хиссен Оскар из графства Лете.

«Какая странная компания».

Встреча с рыцарем графа Лете, сэром Хиссеном, была неожиданной даже для самого Бенджамина Леандроса.

Он покинул Академию Беллаче ровно за пять дней до своего прибытия в эрцгерцогство Аталлента. Стоило ему услышать новость о замужестве Астины, как он тут же решил броситься за ней, но сперва необходимо было взять академический отпуск.

Пока готовили бумаги, Бенджамин навестил отца. Он боялся его гнева и потому не решился покинуть стены Академии без его ведома. Отец Бенджамина и в прошлый раз не одобрял решение сына взять год перерыва.

– Я хотел бы сделать паузу в учебе и посетить эрцгерцогство Аталлента.

– Эрцгерцогство? Зачем же?

– Леди Астина вышла замуж за эрцгерцога Аталлента, чтобы погасить долг своего отца. Если это случилось не по ее воле, то я должен освободить ее.

Он собирался потратить год, чтобы спасти девушку.

Бенджамин нервничал настолько, что ему пришлось вытереть пот с ладоней прямо о колени. Однако, вопреки ожиданиям, отец отнесся к новости весьма спокойно.

– Как ты собрался это сделать?

Ответа у Бенджамина не было. Откуда у него власть, чтобы настоять на разводе с самим эрцгерцогом Аталлента? Все, что ему оставалось, – это искать лазейки в их брачном контракте, чтобы признать его недействительным.

И если это не сработает, то последним выходом будет…

– Смотри не пожалей потом об этом, – добавил отец с улыбкой.

Бенджамин хотел ответить ему тем же, но от напряжения уголки рта предательски застыли на одном месте.

После разговора он собрал свои вещи и покинул столицу.

Хотя в письме домой Астина отметила, что с ней все в порядке, ее муж оставался ужасным монстром. Бенджамин не понаслышке знал о ее силе и способностях, однако продолжал относиться к Астине с трепетом: она была той, кого он по-настоящему любил.

Два дня и две ночи Бенджамин провел верхом и лишь на третью ночь решил остановиться в таверне по дороге. Он с ног до головы был перемазан дорожной грязью, и потому ему сперва даже не хотели выдавать комнату. Однако мнение хозяйки о Бенджамине резко изменилось, стоило ему умыться и привести себя в порядок. Он спустился на первый этаж к столам, немного перевел дух и отправился к стойлам, чтобы сменить лошадь. Уставшее животное не в силах было скакать в прежнем темпе, а Бенджамин не мог медлить.

Он вновь запрыгнул в седло, и бедра его тут же онемели. В пояснице закололо, а затем боль стала такой сильной, что, казалось, еще мгновение, и спина просто сломается. Но Бенджамин лишь стиснул зубы и терпел. Сейчас важнее всего было как можно скорее добраться до эрцгерцогства.

Вот только появилось неожиданное препятствие: пошел сильный дождь.

«Похоже, он и не думает заканчиваться».

Бенджамин нахмурился. Дорога от таверны до имения эрцгерцога была грунтовой и далекой от столичных стандартов. Поскользнись лошадь в спешке – можно и с жизнью распрощаться. Но даже если и выживешь, то ночь, проведенная раненым, в седле, под холодным проливным дождем, тоже грозит смертью.

Поэтому Бенджамин решил отложить отъезд.

– У вас есть свободная комната?

Бенджамин встретил пристальный взгляд хозяйки и тут же оглядел заполненный зал первого этажа. Все эти люди, скорее всего, были постояльцами, иначе кто бы осмелился ехать в такую глушь в столь скверную погоду?

– Подождите минутку, – сказала хозяйка, направившись к лестнице. Она похлопала рукой по стене, а затем кого-то позвала: – Джесси, там есть свободные комнаты?

Кажется, вопрос был адресован служанке на втором этаже. Бенджамин стоял далеко от лестницы, поэтому не услышал ответа Джесси. Но, вернувшись, хозяйка любезно сказала:

– Считайте, что вам повезло, молодой человек. Она ждала именно вас.

– Действительно, удача на моей стороне, – вздохнул Бенджамин с облегчением.

Его провели на второй этаж, где можно было расположиться и разложить вещи. Еще немного, и ему пришлось бы ночевать на конюшне с лошадьми, но сегодня судьба была к нему милосердна.

Бенджамин не спеша принял душ и переоделся в чистое. Капли дождя промочили сумку, однако влажные вещи были все еще лучше, чем полностью вымокшая одежда, в которой он был до этого.

Он прихватил с собой пару монет – хватит на неплохой ужин – и спустился на первый этаж.

Время было уже позднее, и большинство гостей интересовались выпивкой больше, чем едой. Ему же казалось, что момент для этого был неподходящим. Поэтому Бенджамин попросил просто жареной курицы и воды.

Хотя помещение было забито посетителями, обслуга быстро справлялась с заказами. Вероятно, дела здесь шли хорошо, поэтому Бенджамину почти не пришлось ждать. Он не рассчитывал ни на что особенное, но блюдо выглядело вкусно: аккуратный слой тушеных овощей на мясистых куриных голенях, политых соусом. Отменное сочетание.

Бенджамин воткнул вилку в хрустящую куриную кожу. Поджаристая корочка треснула, открыв путь ароматному соку. Он отрезал кусок куриной ножки и положил его в рот. Сочное мясо таяло во рту.

Вдруг Бенджамин услышал позади:

– Кья-а-а! Не надо так!

– Что ж ты кричишь-то сразу? Чего я такого сделал? Люди сейчас не то подумают…

– Вы только что ущипнули меня за зад!

– Ха! Да что ты говоришь? – бровь мужчины изогнулась, но он тут же повернулся к своим дружкам, подмигнул им, и все расхохотались.

– Разве не ты сама меня спровоцировала? Крутится тут, виляет своими прелестями… Кха-ха-ха.

«Эти старые пьяные мерзавцы все одинаковы».

В любых приключенческих романах, популярных среди простого народа, есть разбойники, пристающие к слабым. А главный герой книги, охваченный чувством справедливости, в порыве эмоций расправляется с ними. Бенджамин покачал головой, отгоняя эти нелепые мысли, и медленно поднялся на ноги. Конечно же, его рыцарская добродетель должна была спасти попавшую в беду девушку. Вот только, похоже, Бенджамин не был главным героем этого повествования.

– Эй вы! Позволили себе проявить неуважение к девушке только потому, что она обслуга, а?! – крикнул мужчина. Пошатываясь, он вылезал из-за соседнего стола.

Бенджамин посмотрел, есть ли у того компания. Мужчина мог вступиться, потому что у него был спутник, который наверняка поддержит его. Или же он был один, и потому никто не мог отговорить его от этого глупого решения.

К сожалению, мужчина относился к последней категории. Даже меч, пристегнутый к его поясу, вряд ли смог бы ему помочь: было видно, что мужчина весьма пьян и еле держится на ногах.

– Это еще кто такой?

Нахал со своими дружками продолжил смеяться. Ощущение несправедливости не давало Бенджамину покоя, поэтому он, цокнув языком, встал и попытался исправить ситуацию:

– Прошу, успокойтесь.

– Ну ты-то куда лезешь? Разве случилось что? Иди, куда ты там собирался, ладно?

– Не произошло? Вы только что приставали к даме, – жестко ответил Бенджамин, заслоняя собой испуганную официантку. Она несколько раз спешно кивнула ему в знак благодарности, а затем быстро убежала на кухню, где хозяйка нежно, словно по-матерински, обняла ее.

Мужчина, потерявший из виду свою добычу, поднял брови.

– А, ты у нас храбрый?

– Я этого так не оставлю. Пройдемте со мной к стражу порядка.

– Куда? Слышь, ты вообще знаешь, кто я такой?

От шума у Бенджамина разболелась голова. Разобраться с этим пьянчугой не составило бы труда, однако, чтобы тот понес наказание, Бенджамину нужны были свидетели… К тому же дело могло затянуться. А у него не было времени на разборки: как только дождь закончится, он тут же отправится в путь.

Бенджамин взглянул на пьяного рыцаря рядом и подумал, не попросить ли его отправиться вместе с ними, чтобы дать показания? Но чего стоят слова пропойцы? Никто его слушать не станет. Он может вообще не вспомнить об этом, когда проснется.

– Ты… вообще понимаешь, с кем ты говоришь?! – Рыцарь в бреду принял слова Бенджамина на свой счет.

Его крик, казалось, исходил откуда-то из-под ребер. Он продолжил говорить, запинаясь, – язык предательски отказывался его слушать:

– Да я… я-а-а, чтоб ты знал, учился фехтованию у нашей юной леди…

Услышав это, мерзавец, оскорбивший девушку, свел брови и покрутил у виска. Они с друзьями вновь залились хохотом:

– Молчал бы, что научился держать меч у бабы! Чему она могла тебя научить? Не позорься. Ха-ха-ха.

– Олухи! Не смейте! Наша юная госпожа – просто гений!

Кажется, слова разбойника разозлили рыцаря.

– Да наша леди!.. В шесть лет она освоила этикет за два дня! В десять по книжке выучила все приемы фехтования! Даже если собрать таких ушлепков в кучу и позволить напасть, то она в одиночку выстоит! Вот какая наша юная госпожа!

Все слушали его с недоумением. Казалось, он несет полнейший бред.

Но Бенджамин знал одну девушку, которая действительно была на такое способна.

– Астина? – невольно произнес он и рассмеялся.

Какова вероятность встретить рыцаря семьи Лете, который учился искусству владения мечом у Астины, в такой глуши? Что, если и он направляется в эрцгерцогство Аталлента?..

Бенджамин на мгновение замолчал: возможно, так и было, ведь эта деревушка находится на пути от столицы к территории графа Лете.

Пьяный рыцарь вскинул голову.

– Хо? Откуда вам знакомо это имя?.. – глаза Хиссена сузились в подозрении, а затем он резко закричал: – Шпион?!

«М-да уж, пить ему не стоит», – подумал Бенджамин, наблюдая за рыцарем графа Лете. Тот был весьма прилично одет. И раз у них была одна и та же цель, Бенджамин не хотел оставлять его здесь одного.

– Мы с леди Астиной оба учимся в Академии, – ответил рыцарю Бенджамин, сомневаясь, будет ли тот в состоянии понять его.

– Одногруппники, получается?

– Нет, мы на разных факультетах. Однако часто вместе практикуемся в фехтовании.

– Практикуетесь… – Хиссен тут же поник. – Как же завидно.

Бенджамин не мог понять резкой смены его настроения.

– Наша юная госпожа… – продолжил Хиссен, заливаясь слезами. – Кхы-ы… Конечно, она необычная леди, но так быстро выйти замуж… еще и за эрцгерцога… Как же так…

Бенджамин уже хотел успокоить рыцаря, но у того вырвался настоящий крик души:

– Мы так и не успели дойти до последней главы книги об искусстве владения мечом. Она так и не показала мне эти приемы! Но она же обещала, обещала!

Очевидно, это и расстраивало его так сильно.

Ошарашенные абсурдной ситуацией разбойники наконец пришли в себя. Гнев пробирал их до самых костей. Вмиг они повыскакивали со своих мест и направились к Бенджамину с Хиссеном.

– Эй вы! Пристали к нам, а теперь занимаетесь какой-то чушью?!

– Их всего двое! Бей их, парни!

Разговор мог бы перетечь в другое русло, но выпившая компания решила пустить в ход кулаки. Бенджамин легко увернулся и тут же оглянулся на рыцаря. Конечно, он был весьма искусным воином, но Бенджамин переживал, что тот не сможет сейчас контролировать свое тело.

Однако вопреки опасениям Хиссен начал избивать грубиянов ножнами. Звуки ударов и крики сопротивления были столь громкими, что теперь все пришедшие на ужин с интересом наблюдали за происходящим. Бенджамин заметил знакомые черты во взмахах рыцаря.

«С Адольфом было так же».

У Астины был свой стиль. Она так умело била людей ножнами, что на коже не оставалось синяков, но внутренние повреждения могли болеть днями. После поединка с ней Адольф каждую ночь стонал от боли и скрежетал зубами. В дальнейшем он достиг удивительных успехов и считал, что оно того стоило.

Бенджамину с Хиссеном потребовалось лишь несколько минут, и пятеро здоровых разбойников уже валялись, поджав хвосты.

– Просите прощения, – сказал Бенджамин.

– Мы были неправы, извините, – хором, тоненько, словно комарики, пролепетали до этого буйные лбы.

Бенджамин покачал головой.

– Не передо мной – перед дамой!

– Простите нас…

Они повернулись в другую сторону и с трудом поклонились. Девушка от удивления даже отступила. Восстановив самообладание, она сердечно поблагодарила Хиссена и Бенджамина. А затем, мгновение поколебавшись, сказала:

– Простите… У меня есть вопрос. Эти мерзавцы… Могу ли я сама им врезать?

– Эм, ну… Если вы так хотите, то вперед, – озадаченно ответил Бенджамин.

Она подошла к стоящим на коленях грубиянам. Те молча думали о том, как больно будет получить удар от женщины. Но это, по крайней мере, лучше, чем снова быть избитыми Бенджамином или Хиссеном.

И вот хрупкая леди принялась за дело.

– Вы негодяи, нет, вы просто мусор! Ублюдки, которые вымогают деньги и не платят налоги!

Каждый взмах ее ножки сопровождался забавным шлепком. Но людям, находившимся за столами, было не до шуток: всякий раз они вздрагивали от звука нового удара. И каждый в душе радовался, что били не его.

Лишь спустя некоторое время, когда гнев утих, довольная девушка отступила. Негодяям было не позавидовать – потрепали их знатно.

Бенджамин же поспешил напомнить, что если они вздумают вновь приставать к бедным работникам этого места, то он вернется, и мало им не покажется.

– Как-то так все и было.

– Что ж, весьма забавное совпадение, – Астина элегантно подняла чашку и сделала глоток чая. – Но почему вы приехали сюда в такой дождь?

– Мы отправились в путь в ясную погоду. Но не прошло и часа, как снова стало лить как из ведра. Ничего не поделаешь – сезон дождей.

И действительно, если припомнить, то прошлым утром дождь прекратился, показалось солнце, но сегодня все снова затянуло тучами и пошел жуткий ливень. Видимо, на пути в эрцгерцогство Аталлента погода не отличалась: Бенджамин и Хиссен были похожи на двух мокрых до нитки мышей.

– Вам обоим стоило бы вымыться, – сказала Астина, осматривая их с ног до головы.

На лице Бенджамина отразилось легкое замешательство – он не хотел ударить в грязь лицом перед возлюбленной. Но еще сильнее он желал убедиться, что с Астиной все в порядке. Именно тревога за нее не давала ему покоя все пять дней дороги.

Но стоило Бенджамину оказаться в эрцгерцогстве, как Астина предстала перед ним чрезвычайно мирной и расслабленной. Даже то, как умело она распоряжалась служанками, выдавало в ней настоящую эрцгерцогиню. Бенджамин ощутил, как все внутри сжалось. Стало неприятно оттого, что Астина адаптировалась к жизни в эрцгерцогстве, ведь он совершенно не такой видел ее судьбу.

Многие в столице считали, что Астина погибла еще до первой своей ночи в имении. К тому же Канна все еще не вернулась в Академию, поэтому не могла развеять эти слухи.

И поскольку новость о смерти Астины так и не пришла, как бы долго они ни ждали, у столичных жителей появилась вторая догадка: Астина сбежала от чудовищного эрцгерцога и выжила.

Однако они логично отмечали, что Астина не смогла бы вырваться из эрцгерцогства в одиночку. Скорее всего, ее спрятали слуги, и в этом месте она, ожидая погибели, проливала слезы целыми днями. Таким был образ Астины в глазах взволнованной публики столицы.

Студенты факультета фехтования, знающие о способностях Астины, в целом ожидали, что она сможет выжить, однако даже их смелые фантазии были далеки от реальности. Адольф же предположил, что она, должно быть, убила монстра, и теперь эрцгерцогство тайно разыскивает ее.

Однако нынешнее положение Астины не соответствовало ни одной из гипотез.

Бенджамин сделался серьезным.

– Что произошло? – нервно спросил он.

– Я вышла замуж…

– Да, это я знаю…

Несмотря на ком в горле, ему удалось сохранить спокойствие голоса.

Астина отвела взгляд от Бенджамина и уставилась на Хиссена.

– Ты опять пил?

Рыцарь покраснел. Он попытался оправдаться, но язык заплетался, словно Хиссен был все еще пьян.

– Скорая свадьба юной госпожи стала для меня… настоящим ударом. Поэтому я…

– Пойми его, Астина. Он так сильно тосковал по тебе, – начал вступаться за бедного, едва сдерживающего слезы Хиссена Бенджамин.

Однако Астина и глазом не моргнула.

– Сэр Хиссен на самом деле просто любит выпить, и я это не одобряю. Когда я отобрала его семейную реликвию, он в печали ушел в запой, а когда вернула – на радостях напился до беспамятства.

– Семейную реликвию?..

Астина указала на меч, прикрепленный к поясу Хиссена. В тех самых ножнах, которыми он избивал негодяев.

Кажется, говорят, что в улыбающееся лицо плевать не станут. Поэтому теперь, вместо того чтобы оправдываться, Хиссен изо всех сил старался натянуть улыбку. Однако и это не помогло. Он бросился вслед за Бенджамином в эрцгерцогство, даже не опохмелившись, и потому ощущал себя весьма помято – так же, как и выглядел. Все, чего ему хотелось прямо сейчас, – это получить пустое ведерко и хорошенько прочистить содержимое своего желудка.

– Кхе, кажется, вам двоим стоит немного поболтать наедине, – подорвался с места Хиссен. Сказать честно, его не сильно беспокоила безопасность юной госпожи.

Хиссен знал Астину, пожалуй, лучше, чем ее родители. Она скрывала от них свои способности с тех пор, как граф Лете разозлился из-за ее желания изучать искусство ведения боя, когда ей исполнилось десять. В первую встречу с Бенджамином Астине было всего тринадцать, но Хиссен знал ее на три года дольше.

Тогда он, конечно, понимал, что юная леди не способна одолеть взрослого стражника. Это удивило бы, даже не имей Хиссен выдающихся способностей, однако он был весьма талантлив.

Но нехватку природной силы Астина компенсировала рывками и резкими ударами. Движения были несвойственны простой девчонке и больше походили на отточенную технику профессионала. Поначалу Хиссен думал, что за время тренировок он сможет наверстать упущенное. Однако чем дальше они продвигались в обучении, тем яснее он понимал, что был для нее лишь учеником, а она для него – недостижимым учителем. И его идеал воина ни за что не проиграл бы какому-то монстру-эрцгерцогу.

– Юная госпожа, я верил в вас.

– Я это уже поняла. Теперь иди наружу и проветрись.

– Вас понял! – бодро ответил Хиссен и покинул гостиную.

Бенджамин в недоумении уставился ему вслед. Он осознал, что рыцарь не печалился из-за свадьбы юной госпожи, а просто был тем еще пьяницей.

Бенджамин ожидал, что во время встречи с Астиной ему придется поддерживать ее. Но о каком утешении может идти речь, если сам участник трагедии настолько спокоен? Бенджамин продолжал вглядываться в лицо Астины в надежде найти следы тщательно скрываемой печали. Он посмотрел в ее глаза, но увидел лишь безразличие.

– Ты приехал, потому что беспокоился обо мне. Спасибо за это.

– Я все время думал о том, что тебя заставили выйти за него.

– Для Канны это было бы принуждением, для меня же больше похоже на неплохую сделку. Одной этой свадьбой я помогла отцу избежать банкротства, – ответила Астина и перевела взгляд на настенные часы.

Она была действительно рада, что Бенджамин проделал столь долгий путь, чтобы убедиться, что с ней все хорошо. Однако никак не могла перестать нервничать. А все из-за того, что впервые за долгое время ей пришлось оставить Териода одного.

Астине было жаль несчастное животное. Чем дольше она смотрела на него, тем больше к нему привязывалась, и что самое важное, без нее Териод оставался бы в заточении.

После того как Астина смогла выдрессировать его и сделать послушным, Териод начал проводить в клетке значительно меньше времени. Если раньше они выходили вместе только на прогулки, то теперь он стал ее полноценным компаньоном и всегда был подле хозяйки, если только ей не было нужно покинуть пределы эрцгерцогства.

Астина не могла сосредоточиться, переживая за Териода, который остался один в ее кабинете. Ему, должно быть, так одиноко. Астина вспомнила, что все его вспышки гнева случались, когда он долгое время проводил взаперти.

– Если это и вправду был брак по принуждению, то… я спасу тебя, – увидев обеспокоенное лицо Астины, сказал Бенджамин.

Внезапное предложение заставило ее отвлечься от часов.

– Каким образом? Ты же всего лишь баронет? – спросила она из чистого любопытства.

Его титул слишком низок для обещания спасти ее от эрцгерцога Аталлента. Бенджамин был дальним родственником барона Леандроса, и у него не было ничего, кроме титула баронета, который он заслужил, пройдя государственную аттестацию.

Лишь законы империи позволили Бенджамину сохранить хоть какое-то положение. Ведь империя Карабелла давала возможность отличившимся рыцарям получить дворянский титул.

– Ты только скажи, и я сделаю все возможное, – серьезно ответил Бенджамин.

В ясных глазах Астины проблеснуло нечто странное. Стоило ей услышать эти слова, как в голове завертелась одна-единственная мысль.

«Я что, ему… нравлюсь?»

Ее жизненный опыт подсказывал, что так все и было. Однако обидеть близкого человека за то, в чем не была уверена полностью, Астина не могла.

– Как друг?

Было видно, что Бенджамин взволнован. Он ответил не сразу. Инстинктивно он понимал, что ничего хорошего из его признания не выйдет.

– Разумеется… как друг, – поколебавшись, наконец ответил он.

– Я благодарна за твою преданность, Бенджамин. Но тебе не стоит беспокоиться.

Астина обрубила его надежды на корню. На лице Бенджамина мелькнуло сожаление: он не мог вмешиваться в вопрос брака с позиции простого друга, если она не находилась в опасности. Поэтому ему нужно было придумать официальное, правдоподобное оправдание своих действий.

– Ты, безусловно, сильная, и я прекрасно это знаю. Но даже ты не можешь быть готова ко всему. Почему ты уверена, что чудовище не причинит тебе вреда? Ведь его не просто так заперли в клетке.

– Хм, – на мгновение Астина задумалась.

Если она познакомит его с Териодом, опасения Бенджамина будут развеяны. Но с другой стороны, она не хотела показывать эрцгерцога посторонним. В конце концов, теперь она Аталлента, пусть даже и формально, и необходимо сохранять семейную тайну, пока длится этот брак.

Пока Астина колебалась, из соседней комнаты раздался жалобный вой. Голос чудовища-эрцгерцога внушал страх, хоть на деле Териод и походил сейчас скорее на домашнего питомца, который хвостиком следует за своей хозяйкой и боится оставаться в одиночестве.

Астина молча встала и открыла дверь. Стоило ей сделать это, как огромный зверь напрыгнул на нее из коридора. Бенджамин в страхе тут же потянулся за мечом. Но он понимал: если бы что-то пошло не так, то Астина среагировала бы многим раньше него.

– Тео, – непринужденно потрепала она огромного волка.

Бенджамин все еще не мог оправиться от испуга, пока рядом с ним, виляя хвостом, сидел огромный мохнатый зверь. Его размер поражал бы даже в случае, будь он простой декорацией, но эта громадина определенно была живой и двигалась.

Астина погладила Териода по морде. Он напоминал огромную собаку с высунутым от радости мокрым языком.

– Ну же, поздоровайся.

– Астина… Это и в самом деле… – Бенджамин побледнел.

– Это эрцгерцог Териод, я зову его Тео, – спокойно ответила она.

– В-ваф! – приветствовал лаем Териод.

– Он милый, не правда ли?

Бенджамин молчал. Всё, о чем он мог думать сейчас, – это острые клыки монстра. Ему было по-настоящему страшно.

– Не хочешь взять перерыв в учебе и поработать здесь, в эрцгерцогстве?

– Что? – не отошедший еще от шока Бенджамин совсем растерялся из-за такого предложения.

Единственным, что помогало ему не рухнуть, была спинка кресла. Он ухватился за нее холодными от пота руками, словно за спасательный трос. А спустя мгновение выпрямил спину и сделал глубокий вдох. Голова шла кругом.

– Этот монстр… эрцгерцог Аталлента?..

– Все верно. Ответишь на мой вопрос?

– Что касается этого, то…

– Пойми, ты прекрасный специалист, и я могу доверять тебе, как никому другому.

Ее предложение звучало неожиданно и непонятно. Астина была многозадачной и всегда брала на себя кучу работы, к тому же она настолько быстро принимала решения, что окружающие просто не поспевали за ходом ее мыслей.

– В отсутствие эрцгерцога дела в имении шли не столь гладко. Процветало взяточничество, каждый второй миньон приложил руку к расхищению казны. Мне пришлось избавиться от них. Поэтому теперь мне не хватает рабочих рук. Я буду несказанно рада, если ты согласишься, – вкратце объяснила Астина.

Наконец Бенджамин понял, как она смогла так ловко вписаться в жизнь эрцгерцогства Аталлента. Астина не только сама приспособилась к ходу вещей, но и перестроила внутреннюю кухню. Поэтому все механизмы теперь были заточены под нее и работали как по маслу.

Бенджамин все еще сидел в недоумении. Ему хотелось поговорить о браке Астины, а не о будущем имения Аталлента. Все, чего он желал, – это чтобы она встретила достойного партнера, кем бы он ни являлся, и была счастлива.

Во всяком случае, он должен быть человеком, а не животным!

«Нет, этого я вынести не смогу».

Бенджамин стиснул зубы.

– Астина, я… – Он ощутил отвращение. По сути, она только что попросила его работать на мужа той, кого он искренне любил. Это тяготило его даже больше, чем вероятность отказа после его признания. – А что, если я не соглашусь? – с вызовом спросил он.

Астина на мгновение задумалась, а затем на лице ее появилась зловещая улыбка. Бенджамину стало не по себе.

– Тео, фас, – скомандовала Астина.

Глаза Бенджамина полезли на лоб. Сердце ушло в пятки. Он в ужасе перевел взгляд на Териода: громадный зверь, к счастью, спокойно сидел и вилял хвостом.

– Шучу, я не учила его этой команде, – заметив испуг Бенджамина, весело добавила Астина.

В ее голосе, конечно, звучали извиняющиеся нотки, но уголки рта все еще были приподняты. На самом деле Астина не собиралась угрожать бедному Бенджамину, а лишь хотела понаблюдать за его реакцией и как-то разрядить атмосферу. Благодаря ежедневной дрессировке Териод стал совсем ручным и уже давно не кидался на людей.

Астина подумала, что ее просьба слишком неудобна для друга. Все же взять академический отпуск на целый год, к тому же перед выпуском, – это весьма обременительно.

Но, конечно, понять его не значило пожалеть.

– Простишь мне эту шалость?

– Ну и шутки у тебя… Агх! – вскрикнув, Бенджамин схватился за ножны.

Внезапно волк сорвался с места, напрыгнул на юношу и начал скалиться.

Астина была ошеломлена. Раньше Териод реагировал только на те команды, которые сопровождались жестом, но теперь, кажется, стал понимать и человеческую речь.

Астина быстро оттолкнула Териода. Он тут же виновато поник и поджал хвост. Она взяла его обеими ладонями за морду и принялась серьезным голосом отчитывать:

– Разве можно вот так себя вести? Кто кидается на людей? Плохой мальчик, плохой! Сколько можно тебе говорить?! Ай-яй-яй!

Бенджамин все еще не понимал происходящего. Как и сам Териод. Сначала хозяйка сама дала ему команду, а теперь отчитывала его за выполнение. Однако Астина потратила кучу времени, чтобы отучить Териода бросаться на людей, поэтому не могла не заострить внимание на этом случае. Если она сейчас не отругает его, то все их тренировки пойдут коту под хвост. Поэтому она выговаривала ему со всей строгостью:

– Когда же ты уже станешь человеком?

Бенджамин не знал, как сказать Астине, что она не права. Он видел, что Териод растерян. К слову, было весьма странно видеть громадного монстра с обиженным выражением морды.

Бенджамин уже собирался остановить Астину, как дверь в гостиную вдруг с грохотом отворилась. Появился Хиссен. Цвет его лица был многим свежее, чем до этого.

– Что ж, юная госпожа, вам удалось обсудить с вашим близким другом…

Увидев Териода, Хиссен застыл на месте. Он с силой ударил себя по щеке. Должно быть, это было больно, но хватило одного раза, чтобы убедиться, что ему не померещилось.

Хиссен думал, что видел за свою жизнь предостаточно, хоть прожил не так уж и долго, но подобную сцену он лицезрел впервые, поэтому в недоумении замер.

– Хиссен, иди поздоровайся. Это эрцгерцог Териод, – пригласила его жестом Астина.

Мгновение спустя Хиссен обмяк и очутился на полу. Бенджамин ухмыльнулся, думая, что он мог хотя бы держаться за кресло, чтобы не предстать в дурном свете перед той, в кого был влюблен. Зверь-эрцгерцог выглядел устрашающе. Любой посторонний, увидев, что Астина обращается с этим монстром, как с домашним питомцем, усомнился бы в ее психическом здоровье. Никто в здравом уме не стал бы приручать и дрессировать чудовище.

– Святые латы… – Хиссен зажмурился, не веря своим глазам.

До него доходили слухи про монстра-эрцгерцога, но он и представить не мог, что все это не было преувеличением и тот в действительности был зверем.

– Он ведь… человек? – не зная, стоило ли задавать этот вопрос, аккуратно поинтересовался Хиссен.

– Не в этот момент, – твердо ответила Астина. Она заботилась о Териоде и души в нем не чаяла, но ни к чему было отрицать очевидное.

Стоило ей произнести эти слова, как волк-эрцгерцог виновато поник. Астина слегка погладила его по голове и повернулась к Бенджамину:

– В любом случае подумай над моим предложением. Ты всего лишь отложишь свой выпуск на год, а взамен получишь ни с чем не сравнимый опыт работы у самого эрцгерцога, что потом сыграет тебе на руку. Подумай, у кого еще будет подобный послужной список…

– Целый год…

Мужчины переглянулись.

– Юная госпожа, подождите, я не совсем понимаю, что здесь происходит. Хотите сказать, что этот здоровенный волк… и есть эрцгерцог Аталлента? – прервав их разговор, спросил Хиссен, обращаясь к Бенджамину.

– Все так. Будет славно, если я больше не услышу этого вопроса, – ответил ему Бенджамин.

– Господи, да помогут нам небеса… Госпожа, вы должны вернуться домой. Это… Такого не должно было произойти! Как род Аталлента мог поступить так и бросить вас в лапы зверя?..

Астину уже стала раздражать напористость этих двоих. Она и сама прекрасно понимала, что брак со звероподобным чудовищем не был чем-то нормальным. Но у нее не было другой возможности погасить долг отца. Всего лишь год собственной жизни можно было обменять на благополучие всей ее семьи. Поэтому Астина сочла такую сделку весьма выгодной и справедливой, пусть даже ей и пришлось стать женой волка.

– Хиссен, Канна, случайно, тебя ни о чем не просила?

– Ваша старшая сестра? – Хиссен удивленно наклонил голову.

Хоть Хиссен и был слишком ценным рыцарем, чтобы выполнять такую простую просьбу, как покупка и доставка шоколада, он не смог бы отказать, когда дело касается дочери, на плечах которой лежит судьба семьи.

– Разве ты прибыл сюда не для того, чтобы мне что-то передать? – все же спросила Астина.

– Я приехал сюда, потому что меня послал сам граф. Я как-никак ваш личный рыцарь.

– Мой рыцарь? – сузив глаза, недоверчиво спросила Астина. – Отец отправил тебя? Самого талантливого рыцаря из всех?

– Я весьма польщен вашими словами, миледи, но самый искусный рыцарь в имении графа Лете – это все же вы.

– Я не рыцарь, – прервала его Астина.

Навыки фехтования, которыми она пользовалась, значительно отличались от тех, что применяли рыцари. Даже те приемы, которым она обучила Хиссена, были столь поверхностны, что это нельзя было сравнить с полноценным образованием. Если быть точным, Астина научила Хиссена расправляться с людьми. Секрет кочевого народа Летта, переданный Мартине ее матерью Оуэн, заключался в том, чтобы проливать человеческую кровь. Возможно, любое фехтование сводилось к подобному, но ее манера ведения боя значительно отличалась от общепринятой – и в особенности от той, что была занесена в справочники. Кочевники Летта славились искусной способностью причинять людям ни с чем не сравнимую боль, ведь ими двигала жажда мести.

Дочери народа Летта жили желанием отомстить, и Мартина была последней из этого рода. После того как ее клан был уничтожен, ей суждено было прервать порочную родословную Бланш. Было ли Теодору предначертано судьбой пасть именно от ее руки? Астина горько улыбнулась.

– Безусловно, официально вы леди.

– Этот статус мне нравится не больше… – отводя взгляд, ответила она.

– Я понимаю, что вам ни к чему мое сопровождение, однако это лишь формальность. Вы сами знаете, что граф был не в состоянии собрать вам приданое из-за финансового положения. Что уж там, у вас даже нет личной служанки…

– В ней нет необходимости.

– Я сейчас не об этом. Так вот…

Хиссен собирался продолжить свое и без того длинное объяснение. Но Астина резко оборвала его:

– Нет, мне это не нужно в буквальном смысле. Я планирую развестись через год. Мне казалось, что я достаточно ясно выразила свои намерения в письме, но, похоже, мои родители оказались более консервативными, чем я думала. Раз уже получилось так, что вы оба оказались здесь, я постараюсь разложить все по своим местам, – серьезно сказала она.

Бенджамен и Хиссен уставились на нее с недоумением.

– Мой план таков: я рожу наследника эрцгерцогу Аталлента, а спустя год разведусь и вернусь домой, – Астина перевела взгляд на волка, который спокойно сидел рядом, напоминая собаку-компаньона.

Астина относилась к нему как к домашнему любимцу, поэтому не могла представить, как сможет исполнить то, что должна.

Даже если под звериной оболочкой скрывалась человеческая душа, Астина не знала, что ей нужно сделать, чтобы на свет все же появился наследник. В ее глазах блуждало сомнение. Честно говоря, даже она сама не особо верила, что возможно воплотить этот план в жизнь.

Слова Астины не укладывались в голове Бенджамина.

– Неужели это правда? – бормотал он себе под нос.

Гнев в его сердце мгновенно стих. Астина всегда умела поставить Бенджамина в неловкое положение. Ей удавалось моментально сделать его счастливым, а затем тут же ударить в самое уязвимое место.

Горько, что ничего из этого не смогло заставить его разлюбить ее.

– Ты и вправду вернешься? – спокойно спросил Бенджамин.

Если отбросить чувства, Астина всегда держала слово, и Бенджамин никогда не видел, чтобы она обошлась с кем-то несправедливо.

– Но не сейчас, – ответила она с легкой улыбкой, как бы успокаивая его.

Бенджамин закусил губу. Даже если сейчас он признается в своих чувствах, то его встретит хоть и вежливый, но все же отказ. И это неминуемо причинит ему боль.

– Я верю тебе, Астина. Так было и будет всегда, – искренне сказал он.

– Тогда поможешь мне?

– Конечно, если ты решишь вернуться, я всегда буду рядом, чтобы помочь.

– Что ж, Бенджамин, тогда надо подумать о твоей должности. Если есть область, в которой ты хотел бы работать, то…

– Нет, остаться здесь я не могу.

Услышав отказ, Астина даже приподняла бровь. Неужели его готовность помочь была лишь ложью?

– Все твои слова были пустыми обещаниями?

– Я думаю, что мы можем перейти на новый уровень отношений.

– Бенджамин, мы и так достаточно хорошие друзья.

– Ты ведь говорила о верности. Я всегда хотел дать тебе нечто большее.

Астина молчала. Слова Бенджамина навеяли ей старые воспоминания.

Мартина не была особо популярна в роли правителя, однако ее имя знал каждый на континенте. У нее были десятки недоброжелателей, но и поклонников находилось бессчетное множество. И как гласят учебники по истории империи, самым верным помощником Мартины был Эльсер.

Его любовь к ней была платонической. Потомок знатного древнего рода Бланш восхищался ее искусством владения мечом и в конце концов преклонил пред ней колени. Эльсер был для Мартины не просто вассалом – он был ее преданным соратником, поддержкой, ее правой рукой. Он всегда был подле нее и остался рядом даже на смертном одре. Мартина ни разу не пожалела о том, что передала ему трон и отошла в сторону.

Верный друг Мартины, Эльсер… Он оставался верным до самого конца.

«Нас связывали более практичные отношения, чем любовь».

– Я тоже во всем верю тебе, Бенджамин, – ответила Астина, открывая глаза.

– Если это так, то возвращайся в любое время, когда посчитаешь нужным.

– Хорошо.

Бенджамин встал. Цель, ради которой он прибыл в эрцгерцогство, достигнута наполовину. И хоть все обещания Астины были пока лишь разговорами, он был готов ей помочь.

– Я возвращаюсь в столицу.

– Так сразу? Ты разве не устал с дороги?

– Не только твои планы безумны, – ответил Бенджамин, одаривая ее ясной улыбкой.

Астина задалась вопросом, что он собирается сделать, когда вернется в столицу. Первая мысль – выпустится из Академии. Она понимала, что для такого человека важно сперва разобраться с образованием.

Астина не могла позволить себе вмешаться в судьбу Бенджамина. Поэтому спокойно приняла его отказ, а затем повернулась к Хиссену:

– Что ж, Хиссен, кажется, придется на какое-то время отложить меч.

– Что вы имеете в виду?

– Сейчас мне не хватает рабочих рук и тем более людей, кому я могла бы доверять. А ты грамотен и образован, поэтому, думаю, ты отлично справишься.

– Вы же не хотите, чтобы я… возился с бумажками? – озадаченно спросил Хиссен.

Будучи дворянином, он, естественно, умел читать и писать, но все свое время уделял рыцарству. Не может быть, чтобы мудрая женщина отдала ему такой нелепый приказ.

– Сэр Хиссен, с этого дня я назначаю тебя ответственным за проведение к зиме полной реконструкции в эрцгерцогстве Аталлента, – отмахнулась от него Астина.

Хиссен не знал, стоило ему смеяться или плакать, когда он услышал о своей новой должности.

– Юная госпожа, я все еще не уверен, что буду вам полезен… в этом.

– Все, что тебе нужно делать, – это следить за порядком.

– Вам не кажется, что лучше мне было бы заняться тренировками?

– Если ты хорошо справишься с этой работой, я посмотрю, как ты поддерживал форму в мое отсутствие.

Это был очень точный удар с ее стороны. Хиссен вздохнул, признавая свое поражение. Она была хороша в управлении, но никогда не давала своим людям поблажек. К тому же ей очень не нравилось, когда приходилось разъяснять кому-то его обязанности.

– И что, собственно, мне нужно делать?

Они пришли на место строительства. Появление незнакомого лица заставило всех рабочих отвлечься от дел и уставиться на него. Хиссен хотел избежать лишнего внимания, но взгляды продолжали сверлить его, как бы он ни старался их игнорировать.

Баронет Ардел дал показания против своих подельников, но это не помогло ему сохранить положение. Из-за увольнения сановника починка водопровода была приостановлена, однако так продолжаться не могло: приближалась зима. В прошлом году из-за несоблюдения норм канализационные воды замерзли прямо в трубах, отчего те полопались. И никто не мог решить эту проблему в отсутствие эрцгерцога.

Пока обеспокоенные рабочие обивали пороги имения, на смену баронету Арделу назначили сэра Хиссена Оскара.

Слухи о новом управляющем быстро облетели эрцгерцогство. Ремесленники всячески порицали прибывшего из столицы рыцаря, однако ничего не могли противопоставить воле эрцгерцогини. К тому же у них не было на это времени, ведь они были заняты восстановлением полномочий, которых их лишили.

Чернорабочие радовались назначению нового управляющего, полагая, что в таком случае им выплатят причитающиеся деньги. Однако когда Хиссен прибыл на место работ, они начали беспокоиться.

Баронет Ардел был весьма худощав и хрупок. И хоть внутри он был испорчен жаждой денег и власти, снаружи казался весьма миролюбивым и спокойным – чего нельзя было сказать про новоприбывшего Хиссена. Он выглядел как истинный рыцарь, который вот-вот выхватит меч и отсечет головы тем, кто не успевает выполнить план работ. Сам Хиссен описывал себя как человека мягкого и теплого, словно чай с молоком, но этого нельзя было сказать на первый взгляд.

Хиссен предпочел бы влиться в коллектив и тренироваться с рыцарями имения Аталлента. Он гораздо больше привык страдать физически, чем морально.

– Возможно, для меня найдется еще какая-то работа, кроме запугивания чернорабочих? – не в силах скрыть дискомфорт, спросил Хиссен.

– Конечно, но не забывай: я всегда использую нужных людей в нужном месте, – ответила Астина, скрестив руки на груди.

Она огляделась. Территория роскошного особняка демонстрировала достаток его владельца.

Водопровод проходил через всю деревню и был подведен к главному зданию эрцгерцогства. В этом вопросе не шло речи о классовом неравенстве, но все же блага цивилизации богатые получали раньше остальных.

Помимо прогнивших труб, Астина решила избавиться от таких же недобросовестных подчиненных. Ее взгляд уперся в ворота. Хиссен внимательно проследил за ним, но не увидел ничего, кроме высоких железных дверей.

Это был день возобновления ремонтных работ, но эрцгерцогине не было нужды приезжать сюда: она лишь выразила благодарность и с интересом осмотрела водопроводные трубы, однако вскоре Хиссен понял, от чего она действительно хотела избавиться.

Ровно в полдень пожилой мужчина начал яростно трясти железные ворота особняка.

– Открывай! Это место принадлежало Вернонам со времен отца моего отца и отца его отца! С какой стати и по какому праву? Что еще за треклятый закон?!

«Явился».

Астина мрачно уставилась на разгневанного мужчину. Как ей доложил Оливер, старший барон Вернон каждый день приезжал в особняк и устраивал целое представление. Было видно, что барон уже ни во что не ставит эрцгерцога. Домашняя собака никогда не стала бы лаять на хозяина.

– Хиссен, тащи его сюда, – повернув голову к рыцарю, спокойно сказала Астина.

– Ч-чего?

– Он мешает плановым восстановительным работам, которые проводятся по прямому приказу эрцгерцогини. Нужно это пресечь.

Хиссен был предан до такой степени, что никогда не усомнился бы в распоряжениях своей госпожи, поэтому они исполнялись беспрекословно. Выражение его лица ожесточилось, он подозвал охрану и повел ее к воротам.

Мужчину слегка напугал вид стражи, но стоило ему оказаться перед Астиной, как храбрость вновь вернулась к нему.

– Ваше высочество, пожалуйста, прислушайтесь к словам невинного и обездоленного старика!

– Говори.

Старик был почтенного возраста, ровесник Оливера, но Астина не стеснялась смотреть на него свысока и разговаривать с ним неформально. Родители не всегда способны уследить за тем, какими вырастают их дети. Хоть Мартина и следовала наставлениям своей матери, но какая-то ее часть всегда бунтовала.

К своему принципу уважения пожилых она добавила еще один.

«Нет необходимости относиться как к людям к тем, кто не способен быть человеком».

Однако мысли Астины были для барона загадкой, поэтому он просто упал перед ней на колени и продолжил:

– Я признаю, что мой никудышный сын совершил много ужасных, непростительных поступков и нанес огромный ущерб всему эрцгерцогству. Он определенно заслуживает смерти! Но что же станет с оставшимися ни в чем не повинными членами семьи? Как их поднимать? Каждую ночь я проливаю горькие слезы о детях, живущих на улице. Я не боюсь смерти за свои ошибки, но на моей совести малые дети! Ваше высочество, прошу вас, проявите милосердие!

Старик вновь и вновь ударял морщинистым лбом об пол. Все взгляды при этом жалком зрелище обратились к эрцгерцогине. Особняк конфисковали потому, что сын барона покусился на жизнь своей госпожи, но его семья была невиновна. Как сказал старик, он мог рассчитывать лишь на милость эрцгерцогини. Однако Астина оставалась непреклонной.

– А теперь скажи мне правду, – уголок ее рта потянулся вверх.

Старик в недоумении посмотрел на нее.

– Простите?

– Брось, не ты ли обсуждал эти грязные вещи со своим сыном? Как две пугливые мыши, дождались ночи, чтобы вас точно никто не смог услышать. Что глупая девчонка, увидев плачущего старика, растрогается и, ослепленная эмоциями, сжалится над ним? Ведь такова природа мелкодушных и глупых женщин?

Старик молчал.

– Примерно такими были последние слова вашего мерзавца-сына.

Астина медленно подошла к старику. Его лицо краснело все сильнее. Тело задрожало. Ему чужды были оскорбления. Он всю свою жизнь прожил как верноподданный семьи Аталлента, и никто не ставил его преданность под вопрос.

В чужой монастырь не принято ходить со своим уставом. Однако эта девица успела выскочить замуж за эрцгерцога без его ведома, а теперь нахально пользуется своей властью, наказывая тех, кто был здесь задолго до ее появления.

Для семьи младшего барона Вернона стало настоящей трагедией, когда его последний замысел был раскрыт и его приговорили к смерти. Старик горевал и одновременно корил сына за его глупость. Было абсурдно, что они привели в имение женщину исключительно для продолжения рода хозяина, но в итоге все обернулось для них не лучшим образом. Для старика Астина была лишь той, кто может родить эрцгерцогу наследника.

Глупая и сентиментальная, не способная ни на что больше. Просто слабая женщина. Вот какой была для него Астина.

Однако когда правда открылась, старый барон решил выкручиваться и давить на жалость. Если унижения позволят ему вернуть поместье, то он будет ползать на коленях столько, сколько потребуется.

– Ты думаешь, что я полная идиотка? – без капли сожаления бросила Астина.

– В-ваше в-высочество, ч-что вы такое говорите?..

– Ты думаешь, я не знаю, как яд попал в руки твоего сына там, в темнице?

Кровь сразу же отхлынула от лица старика. Он сжал кулак, и холодок начал расползаться от запястья по всему телу.

– На твое имя поступила подозрительная сумма, а спустя два дня твоя самопровозглашенная невестка запросила встречи с мужем. Что же это могло означать, не подскажешь, папаша?

– В-ваше вы-высочество… я… Это неправда… Нет, нет…

Старик едва мог говорить. Тело сковал шок. Но Астина даже не слушала его оправданий. Она была безжалостна с семьей тех, кто пытался ее убить.

– Глупец, ты заблуждаешься, что я оставила вас в живых из жалости. Я просто хотела понаблюдать за тем, как вы в муках будете барахтаться в попытке выплыть с самого дна.

Это была последняя капля милосердия, которую она могла подарить семье барона Вернона. Женщина, оставшаяся одна с детьми, будет прикладывать все свои силы, чтобы поднять их, до последнего вздоха. И нет ничего более удивительного, чем наблюдать за тем, как, даже находясь в такой ситуации, женщина откажется от своего бесполезного и непорядочного родственника. За этим и хотела понаблюдать эрцгерцогиня.

– Еще раз устроишь такое представление – и я сделаю все, чтобы ты не смог унести отсюда ноги, – ледяным тоном сказала Астина.

Откуда было столько мощи в простой девчонке? Старый барон не сдержался и бросился на Астину. Однако Хиссен быстро заслонил собой госпожу и прижал нахала к земле. Тот всячески сопротивлялся, выкрикивая гневные ругательства.

– Ах ты, последняя дрянь! Думаешь, тебе сойдет это с рук?! Твоя смерть будет еще более жалкой. Будешь догнивать свои дни, моля о пощаде. Как ты смеешь притворяться госпожой, когда твое единственное предназначение в этой жизни – выносить семя мужчины! Грязная ты тварь! Давай, попробуй продлить род Аталлента! Проклятие, наложенное на самого эрцгерцога, поглотит и твоего сына!

«Проклятие?»

Астина задумалась над словами старика. Проклятия отличались от простой болезни или злой шутки наследственности. Ими нельзя было заразиться, и за ними определенно скрывалась какая-то таинственная сила.

Она подошла к барону и пригнулась, чтобы спросить:

– Неужели? И много тебе о нем известно?

В этот момент старик плюнул ей прямо в лицо. Пока мерзкая жижа стекала по щеке Астины, взгляд ее становился все более ледяным и безжизненным.

– Только то, что твой щенок никогда не сможет жить спокойно, дрянь, – в гневе выдавил старик.

– Никогда не умаляй мои возможности.

Астина выпрямилась и аккуратно приняла протянутый Хиссеном носовой платок.

– Старый барон перешагнул черту, за которой нет верности дому Аталлента. Бросить его в темницу за повторное покушение на жизнь эрцгерцогини, – отдала она холодный приказ.

– Ваше высочество! – Хиссен впервые обратился к ней, используя ее новый титул. По лицу его было видно, что он весьма смущен. – Не лучше ли нам будет для начала вернуться в имение?

– Так и сделаем, – спокойно ответила Астина.

Цель, с которой она покинула особняк, была достигнута. К тому же в голове у нее не переставая крутились мысли о бедном Териоде, который сидел там один и скучал по ней. Она думала, что приручила его, но, возможно, и сама сильно к нему привязалась. От мысли о том, что вскоре она погладит его серебристую шерсть, сразу улучшилось настроение. Кинув взгляд в сторону старого барона, которого тащили прочь, Астина покинула место восстановительных работ и направилась в особняк.

Вернувшись, Хиссен продолжил пристально наблюдать за Астиной. Он беспокоился. Астина казалась ему безусловно сильной, но лишь как воин. Во всем остальном она была для него настоящей леди, выросшей в тепличных условиях отцовского дома и в стенах благородной Академии.

– Юная госпожа, с вами все в порядке? – по старой памяти обратился к ней Хиссен.

– О чем ты? – растерялась она.

– Вас разве не оскорбила эта ситуация?

Какая благородная дама сможет вынести плевок в лицо? Хиссен никогда не поднимал руку на стариков, ведь таково было правило кодекса чести истинного рыцаря, однако в тот момент ему хотелось забыть обо всем и ударить старого барона за то, что тот позволил себе такую низость.

– Такая ерунда? – печально ответила Астина.

Причина ее настроения крылась не в поступке старика. Конечно, это было отвратительно, но он понес надлежащее наказание за содеянное. За прошлую жизнь она повидала достаточно, и подобная выходка была лишь мелочью, не стоившей ее внимания.

– Да вовсе это не ерунда! Кто сможет вынести подобное?! – выпалил Хиссен, почесав затылок.

– Ты слишком чувствителен, Хиссен.

– А вы для меня загадка…

– Мы и не в тех отношениях, чтобы ты знал меня хорошо.

Хиссен замер в недоумении. Астина дождалась его реакции, а затем мило улыбнулась.

– Да я же шучу. Просто шутка.

Она немного выпустила пар. Действительно, выходка старика никак не тревожила Астину, но вот его слова про проклятие… Они и вправду беспокоили.

– Так и думал. Вас все же глубоко это ранило.

Его допрос по дороге к поместью начал раздражать Астину, но в итоге ей удалось отвлечь внимание Хиссена.

Наконец Астина осталась одна и плотно закрыла за собой тяжелую дверь спальни. Огромный волк радостно приветствовал ее, виляя хвостом. Подбежав, он закинул на нее передние лапы и начал облизывать лицо. Последний раз Астина видела, как Териод стоит на задних лапах, во время боя или нападения, а все остальное время он мирно бегал на четвереньках, поддавшись звериному инстинкту. Интересно, знает ли он инстинктивно, как показаться миленьким?

– Так, значит, проклятие, – Астина нежно провела рукой по его шерсти.

Неудивительно, что врачи до сих пор не смогли найти лекарство от этого страшного наследственного недуга. Но раз так, то означает ли это, что должен существовать способ его снять?

– Что-то определенно не дает тебе покоя. Жаль, что мне об этом ничего не известно. С чего же мне начать?

Астина слегка улыбнулась и села на край кровати. Будь она в силах вернуть Териоду истинный облик и нормальную жизнь, в которой он будет счастлив, это сделало бы счастливой и ее саму.

– Ты все больше напоминаешь мне человека, – пробормотала Астина, когда Териод уткнулся в нее лбом, словно утешая.

Проводя время со своими хозяевами, животные учатся понимать их речь. Интересно, осознавал ли Териод, что незнакомый язык раньше был его родным?

– Ты такой сообразительный. Радуешь меня.

Эрцгерцог наклонил голову и, высунув язык, уставился на Астину, словно выпрашивая похвалу.

– Хочешь, чтобы я тебя погладила? – удивленно сказала она.

Пока Астина озадаченно смотрела на него, Териод сам ловко подлез к ней и оказался прямо в ее объятиях.

Даже после того, как монстр-эрцгерцог стал более спокойным и послушным, он все еще порывался прикусить Астину за шею. Но причиной этого, похоже, было желание ощутить ее запах, а не попытка вонзить клыки в тонкую бледную кожу. Его сознание было мутным, словно укрытым плотной пеленой, и немного прояснялось, когда он находился рядом с Астиной. Этого было достаточно, чтобы Териод понимал, что не должен нападать на людей и кусать их.

Сначала он ненавидел Астину настолько, что хотел растерзать ее – как и остальных, кого бросали к нему в клетку. Но по мере того как он приходил в себя, а она становилась к нему более ласковой, чувства Териода тоже изменились.

Сперва она казалась ему пугающей, затем просто странной, а теперь стала какой-то удивительной. И этот переход случился достаточно быстро.

– Ты такой славный в последнее время. Жаль, что твои вассалы всё еще не могут видеть в тебе господина, – Астина мягко чмокнула его в макушку, как целуют любимых питомцев.

Териод опять высунул язык, будто вновь готовясь облизать ее щеки. Астина поспешила увернуться, чтобы в очередной раз не быть обслюнявленной своим супругом.

В тот вечер они так устали, что раньше обычного крепко уснули в обнимку.

«Проклятие и род Аталлента. Чудовище и человек…»

С этой мыслью Астина стала проваливаться в сон. Териод же уже сопел у нее под ухом. Она часто оставляла его спать подле себя, вместо того чтобы отправлять обратно в клетку.

«Завтра… Надо устроить день всеобщей уборки…»

С этой мыслью Астина уснула.

Ранним утром она ощутила рядом с собой чье-то присутствие. Это был не зверь, а… человек?!

Она резко распахнула глаза. Первой мыслью было, что лишившиеся своих мест миньоны наняли убийцу. Однако Астина сразу отмела этот вариант: сейчас в особняке усилили охрану, а за перемещениями негодяев тщательно следили. Если бы кто-то задумал подобное, то их план пресекли бы еще на этапе идеи.

Хуже всего, что незваный гость был очень тихим и просто лежал рядом с Астиной. Он повернулся к ней спиной, и потому лица она не видела, зато прекрасно могла разглядеть серебристые локоны, поблескивавшие в свете луны. Кроме того, какой наемник-убийца стал бы отбирать ошейник у волка, надевать себе на шею и ложиться в постель к предполагаемой жертве?..

Увиденное повергло Астину в шок, и теперь она просто сидела на кровати, не в силах подобрать слов.

– Э-это?.. Ч-что про-происх-ходит?..

Кажется, питомец Астины… стал человеком.

Кровь врагов не имеет особого аромата.

Однако запах мертвой плоти во дворце Бланш стоял повсюду. Величественные мраморные колонны были забрызганы кровью, а под ними лежали груды тел павших воинов. Теодор привел к Мартине напуганных аристократов, которые так и норовили убежать, а затем закрыл за ними тяжелые двери большого зала. Там она с лицом полного безразличия расправилась с ними.

Тела следовало собрать и сжечь сразу же, но они лежали там с самого дня восстания. Вместо того чтобы успокоить шокированных вассалов, Теодор оставил их без работы, что лишь усугубило их состояние. Все это больше походило на демонстрацию силы. Один лишь вид тел должен был усилить благоговение жителей города перед новым королем. Он хотел держать их в страхе.

В ту ночь Мартина молча вернулась в его покои и уснула.

Если бы Теодор, узурпировавший трон, знал об этом, он мог бы возмутиться ее дерзостью, но Мартина имела полное право попрать достоинство своего врага.

Войдя в спальню, она тут же сорвала портрет Вальдо, висевший у изголовья его кровати. Вещи короля не волновали ее, и лишь одна из них – сверкающая золотая корона – осталась у нее на голове. Он обронил ее, когда пытался убежать, но поскользнулся на гладком мраморе тронного зала.

Мартина легла в постель с королевским достоинством. Она думала обо всем, что потеряла.

«Оуэн, ты довольна этой местью?» – пыталась обратиться к умершей матери она.

Но ответом на ее вопрос была лишь тишина. Мартина закусила губу. Хотела ли Оуэн такого отмщения?

Жестокий король Вальдо требовал, чтобы каждую ночь Мартина спала с ним. До восстания большую часть времени она проводила в его опочивальне, ведь он не желал ее отпускать. Став королем, Вальдо утратил рассудок и был ослеплен желаниями. Однако одной Мартины ему было мало, поэтому любую служанку, оказывавшуюся волею судьбы у его покоев, ждала та же участь.

Как бы отнеслась к этому ее мать? Была бы она рада упорству дочери, которая смогла перешагнуть через гордость и принести в жертву свое тело, чтобы получить возможность отмщения? Или же она ощущала бы лишь сожаление и проливала бы горькие слезы, потому что ее Мартине пришлось пройти через круги ада, чтобы достичь желаемого?

Мартина надеялась на первый вариант. Эта месть обязана была свершиться. Так много невинных жертв, бедных, несчастных людей. Лица, которые она никогда больше не увидит…

«Даже если убить монстра, мертвые не вернутся».

Мартина медленно закрыла глаза. В ее сердце зияла глубокая дыра. Она положила руку на грудь и лишь тогда заснула.

К полудню следующего дня дворец опустел. Большинство слуг Вальдо были убиты. Теодор без колебаний расправился с теми, кто был близок к прошлому королю.

Из-за этого Мартина с большим опозданием получила приказ явиться к Теодору. Ее застали, когда она рыскала по коридорам дворца в поисках чего-то съестного. Она не ела уже долгое время. Поэтому наконец найденная слугами Мартина предстала перед Теодором в весьма скромном одеянии, не соответствующем случаю.

Теодор долго смотрел на нее снизу вверх, а потом безразлично сказал:

– Ты опоздала.

Она молчала. Оказавшись перед новым королем, Мартина вспомнила о короне, которую оставила в покоях. Восседающий на троне Теодор выглядел безукоризненно. Черные блестящие локоны прекрасно сочетались со сверкающими золотыми украшениями.

Молчание Мартины заставило его удивленно вздернуть бровь.

– Я уже успел решить, что ты пустилась в бега.

– К чему мне это? Я исполнила то, о чем так долго мечтала, – спокойно ответила она.

Она буквально жила жаждой мести и никогда не допускала мыслей о том, какой будет жизнь после того, как она все же сможет исполнить задуманное. Тирания Вальдо так сильно отравила судьбу Мартины, что заперла ее в клетку прошлого.

– Я думал, что ты неглупая. А ты оказалась… скорее, странной.

Мартина в непонимании ждала, когда он пояснит свои слова, но Теодор лишь спросил:

– И что ты молчишь?

– Что вы хотите от меня услышать?

– Я же специально запер за тобой двери в зал.

Мартина лишь моргнула. Она не считала его действия предательством. Напротив, этот шаг позволил им предотвратить побег Вальдо. Конечно, она понимала намерения Теодора, но даже в этом случае его поступок не казался ей неправильным.

Мартина выбрала его своим господином, но по-настоящему никогда не была ему верна. И это неудивительно: она присоединилась к нему лишь ради свершения мести.

«Предательство ощущается предательством лишь там, где царит доверие».

Нового короля звали Теодор Сен-Бланш. И Мартина прекрасно знала эту фамилию.

– Мой король, я ничего не жду от крови рода Бланш.

Теодор молчал. Его пальцы беззвучно постукивали по лакированным подлокотникам трона. Было видно, что он весьма обеспокоен.

– А что, если я прикажу убить тебя, ведь теперь ты для меня бесполезна? – низким голосом угрожающе обратился к ней Теодор.

Мартина учтиво поклонилась и ответила:

– Что ж, тогда придется избавиться еще от одной королевской головы.

Тронный зал окутал холод. Собравшиеся в нем придворные стали взволнованно перешептываться. Послышались гневные возгласы, осуждающие дерзость ведьмы. Однако Теодор поднял руку и пресек их. Все умолкли.

Мартина смиренно ожидала его гнева. Она была готова к тому, что он прикажет перерезать ей горло, однако, вместо того чтобы извиниться за свою наглость, она лишь закатила глаза.

Она была так измотана произошедшим, что даже не ощущала желания жить. Теперь, когда враг пал от ее руки, она могла спокойно, без капли сожаления и обид, уйти.

– Но я не хочу так с тобой поступать, – неожиданно для всех продолжил Теодор. – Король желает твоей смерти, а ты только и мечтаешь, что о его кончине… И я знаю, что нет ничего, что было бы тебе не под силу.

Теодор послал за Мартиной не для того, чтобы прилюдно казнить ее за содеянное. Он хотел разобраться с тем, что нельзя было решить в этом беспорядке.

Это было как наказанием, так и вознаграждением. Прежде чем пожинать плоды своего нового положения, он хотел заплатить достойную цену за проделанную работу.

«Не зря люди видели потенциал именно во втором принце».

Мартина удивилась, что Теодор решил поступить по чести, отбросив гордыню.

– За твои заслуги перед престолом я жалую тебе титул маркизы и новую фамилию, – внезапно по-доброму обратился к ней Теодор.

– Мой король, мне не за что даровать все эти блага, – нерешительно ответила Мартина.

Теодор недоумевал, почему она отказывается от заслуженной награды: Мартина устранила Вальдо, тем самым сдержав свое обещание.

От неожиданной доброты кого-то из рода Бланш Мартина растерялась.

– Ведь я… помогала вам лишь по личным причинам. К тому же… больше нет ничего, что бы я хотела получить.

– Тогда чего же ты на самом деле желаешь?

– Ничего.

Вопрос затронул что-то в глубине души Мартины. Она вздрогнула и замерла. Дыхание перехватило. Мартину настигала та же пустота, что поглотила ее прошлой ночью.

– У меня… нет причины жить дальше, – закончила она шепотом, не в силах оправиться от шока.

Времена, когда они с народом Летта кочевали по полям в пестрых нарядах, давно минули. Из памяти стерлись и строгие наставления матери, и доброта соседей, и тот манящий вкус сладостей из детства, которые случалось получить в особенно хорошие дни.

Тогда они были действительно сладкими, но ничего из этого уже не вернуть.

– Мартина Оуэн де Летта, я нарекаю тебя именем твоей матери и твоего народа.

Голос Теодора словно вернул Мартину в реальность. Она подняла голову: перед ее красными от слез глазами вместо облика Теодора виднелся лишь сплошной туман, но зрение быстро вернулось. Хоть на Теодоре и не было короны, он вел себя истинно по-королевски, и Мартина на мгновение забыла, что он из рода Бланш.

– «Нет причины», говоришь?

Неуверенная улыбка Теодора вскоре исчезла. Взгляд молодого короля пылал.

– Тогда впредь живи ради короля.

Астина наконец сосредоточилась и внимательно присмотрелась к Териоду. Сон окончательно отступил, и она увидела перед собой красивого юношу: серебристые волосы, приоткрытые голубые глаза, изящный заостренный кончик носа и тонкие, аккуратные губы. Это лицо могло вызвать восхищение любого, стоило кинуть на него даже беглый взгляд, но Астина могла думать лишь о человеке из прошлого.

Териод был поразительно похож на короля Теодора.

Ее рука, лежащая на плече молодого человека, напряглась. Недолго думая, Астина придвинулась к непрошенному гостю и забралась на него сверху. Она все еще не была уверена, что лежащий теперь уже под ней мужчина был Териодом, но все догадки сводились именно к этому.

Астина, казалось, перестала дышать. Ее глаза наполнились слезами. Горло сковало, и она не могла произнести ни слова. Она лучше всех знала, что Теодор умер более ста лет назад. Но это лицо определенно было… лицом ее прошлой любви.

«Неужели он тоже переродился?»

Астина вспомнила желание, загаданное ею еще в десятый день рождения. Что, если это правда, что, если это действительно он?..

Толщина шеи человека была несравнима с шеей животного. Ошейник свободно болтался на ней и выглядел так, словно юноша в любой момент может выскользнуть из него. Астина потянула за поводок, а затем протянула руку и медленно коснулась лица незнакомца.

– Т-тео?.. – дрожащим голосом спросила она.

– Ты… – медленно произнес он сдавленным голосом. – Как ты?..

Астина не смогла сдержаться и затянула поводок. Юноша тут же закашлялся. Вместо того чтобы оттолкнуть Астину, он попытался лишь оттянуть ошейник, сдавивший его горло. Он все еще не мог прийти в себя, по растерянному виду было очевидно, что он и вовсе не понимал, что здесь происходит. Астина и сама была в замешательстве.

– Теодор, Тео, мой Тео… – она повторяла это имя снова и снова, пока из глаз ее не хлынули горькие слезы. – Ты был счастлив, умерев вот так? Доволен тем, что взял и оставил меня в одиночестве? Я каждый день засыпала и просыпалась… в аду!

Личность Астины исчезла, за нее говорила сама Мартина. Преданная императрица проклинала своего бывшего возлюбленного.

– Не было и часа, чтобы я не злилась на тебя. Ни на миг не забывала о тебе. Ты заставил меня собственноручно лишить тебя жизни. А теперь ты имеешь наглость вернуться ко мне?

После перерождения ничто не вызывало у нее столь сильных эмоций. Астина громко рыдала, что было ей совершенно несвойственно. Глаза щипало от соленой воды, горло резало так, словно его пронзали десятки кинжалов.

– Я жила ради тебя… ради тебя одного! – Дрожащий голос срывался на крик. Она смотрела на Тео полными слез глазами. Все в нем, за исключением серебристых волос, напоминало Теодора, которого она так любила. – Ты ужасный, злой, жестокий человек! Я проклинаю тебя за то, что мне пришлось пережить, Теодор!

Какой беспощадной была судьба. Но не она ли дала им шанс встретиться вновь? Неужели это была возможность Астины развеять свои сожаления?

Она была в ярости, но в то же время полна глубоких чувств, и вся обида ушла. Астина наконец поняла: месть всегда была основой ее жизни, но она никогда не желала ее для Теодора.

Она поджала губы, затаив дыхание.

– Но даже после всего этого… я люблю тебя.

Их губы соприкоснулись. Это был печальный поцелуй.

Стоило удавке на шее юноши ослабнуть, как он начал жадно цепляться за дыхание Астины, словно за спасительную нить. Астина дрожащей рукой погладила его по щеке. Судя по ощущениям на кончиках пальцев, это был не сон. Она старалась забыть его и жить, словно ничего не произошло, но теперь эта иллюзия рухнула.

– Ты, кха, сейчас о… черт…

Юноша закашлялся, и его голос дрогнул. Что-то было не так. Лицо Астины мгновенно побледнело. Горячие слезы, бежавшие по ее щекам, вдруг стали ледяными, и она ощутила пронизывающий холод. Она заметила в этом взгляде что-то совсем незнакомое.

– Кто он… черт возьми? – скривив губы, выдавил Териод.

В свои двадцать лет Териод ван Аталлента был идеальным наследником.

Быть сыном великого дома эрцгерцога – значит быть удостоенным чести по праву рождения. Однако в роду Аталлента счастливчиками считались лишь те, кто смог перешагнуть пугающий барьер совершеннолетия, ведь наследственная болезнь проявлялась до его наступления.

Поэтому с несовершеннолетними детьми в этой семье не принято было особо возиться, ведь был велик шанс того, что они тоже падут от страшного недуга. И потому маленькие мальчики были здесь скорее обузой.

Териод не был единственным ребенком, но два его старших брата не смогли дожить даже до десятилетнего возраста. Один умер еще до рождения Териода, а второй, старше Териода на три года, умер в возрасте восьми лет.

Поскольку мальчики ушли из жизни, так и не обратившись в зверей, члены семьи не связывали их кончину с наследственным проклятием. Приглашенный врач также подтвердил, что причиной смерти стала лихорадка. Однако Териод не мог этого знать наверняка, и потому атмосфера смерти, нависшая над домом Аталлента, пугала его.

Эрцгерцог с женой, потерявшие двух сыновей, не были привязаны к Териоду. В то время дети часто не доживали даже до года, поэтому большинство родителей давали им фамилии лишь после первого дня рождения. В имении Аталлента, однако, это происходило лишь после наступления совершеннолетия.

Фактически до двадцати лет дети не были частью рода Аталлента.

Наследников никогда не выпускали за пределы особняка, чтобы посторонние не узнали об их существовании.

– Отец, я тоже хочу выйти на улицу, – жалобно просил маленький Териод.

– Тео, разве в твоей комнате недостаточно разных игрушек?

– Они все мне надоели. Я хочу увидеть море! Мэри сказала, что до него всего день езды на карете!

– Бедный мой маленький сын, – опустив взгляд, с сожалением сказал эрцгерцог.

Теплая большая ладонь медленно потрепала волосы мальчика. Териод лишь продолжал смотреть на отца грустными глубокими глазами, не в силах больше молить о выходе за пределы особняка.

Род Аталлента в течение уже нескольких поколений не отправлял своих отпрысков в Академию Беллаче. Териод познавал академические основы не выходя из дома. Даже его партнерами по фехтованию были лишь рыцари, служившие дому Аталлента.

На самом деле у Териода было все необходимое для нормального детства. Его хорошо кормили, а жажду знаний он мог утолить, лишь протянув руку к книжным полкам. Семья эрцгерцога уделяла большое внимание и манерам Териода, ведь ему надо было соответствовать воспитанию рода Аталлента. В этом собственном крошечном мире Териод вырос в прекрасного наследного эрцгерцога.

И вот мальчик выдающейся красоты, с благородной речью и умением вести себя достойно наконец-то достиг совершеннолетия.

В тот день Териод впервые увидел слезы родителей. Они говорили о своей любви и обнимали истинного наследника. Териод был поражен происходящим: родители никогда не позволяли себе излишних нежностей в отношении него. Все из-за того, что, потеряв двух сыновей, эрцгерцог с женой решили реже видеться с Тео в страхе, что привяжутся к нему, а он покинет их, как и его братья. Поэтому няня Мэри стала для Териода самым близким человеком. И теперь, когда перед ней стоял уже совсем взрослый юноша, она расплакалась.

– Фух. Наконец-то я могу не бояться, что свихнусь!

– Юный господин, не говорите таких страшных слов! – всплескивала руками напуганная няня.

– Это я просто так радуюсь, – Териод не мог сдержать слезы счастья.

Он плакал и смеялся. Няня Мэри упрекнула его, сказав, чтобы он выбрал из этого что-то одно. Он и сам хотел просто смеяться, но слезы против воли текли из его глаз. Страх перед родовым недугом, отравлявший всю его жизнь, наконец исчез. В тот миг Териод выглядел нелепо, но никто не посмел бы смеяться над ним – его чувства можно было понять.

С того момента Териод стал учиться вести дела семьи. Он был еще молод для наследования титула, но в роду Аталлента имелась традиция ранней передачи полномочий. Однако чтобы стать полноправным главой, Териоду нужно было исполнить долг перед семьей: вступить в брак и родить детей – наследник был необходим, чтобы род Аталлента продолжился.

Но когда обучение Териода подходило к концу и он уже привык к работе, которую выполнял вместо отца… произошел несчастный случай.

Карета с эрцгерцогом и эрцгерцогиней перевернулась на полной скорости, и они трагически погибли. Они не были самыми любящими родителями, но Териод знал, что они всегда заботились о нем и желали для него только лучшего. Он никогда не винил их в холодности, ведь понимал, что она была лишь защитным механизмом до его совершеннолетия.

Но… ему не было грустно.

– Разве это не безупречное проклятие? Мои родители погибли, а я даже не скорблю.

– Ваше высочество, слуги могут вас услышать, – смутившись, попытался остановить его Оливер.

Старый дворецкий помнил его с младенчества.

Териод кинул взгляд сначала на могилу родителей, а затем на Оливера. Его прозрачно-голубые глаза казались неживыми.

«Буду ли я грустить, если умрет Оливер?» – спросил сам себя Териод.

Он знал ответ на этот вопрос. Оливер всегда был рядом, и маленький Териод в любой момент мог на него положиться. Какая ужасная ирония судьбы – ощущать такую привязанность к тому, с кем не связан кровными узами, но совершенно ничего не чувствовать к своим родителям. И всему виной проклятие рода Аталлента.

– Болезнь, обращающая зверем даже того, кто в душе остался человеком… – обеспокоенно произнес Териод.

Ему было страшно: сможет ли он стать хорошим родителем? К рождению и воспитанию ребенка нужно подходить должным образом, ведь малыш – это огромная ответственность.

В детстве он прочитал множество книг. Это были истории о том, как родители выполняют свои роли, а дети – свои. В случае с его необычной семьей все было иначе, а потому семейные ценности он черпал из книг и видел в них свои идеалы.

Сам он словно сошел с портрета – идеальный эрцгерцог, казалось даже ненастоящий. Териод осознал, что проклятие сделало из него куклу.

– Смогу ли я жить как нормальный человек?

– Опять вы за свое, юный господин.

– Оливер, я даже не могу представить себя с ребенком на руках.

Оливер отнесся к опасениям Териода как к пустяку. Будучи стариком, прожившим долгую жизнь, он знал, что можно пропускать мимо ушей. В любом случае, нравилось Териоду это или нет, он должен был продолжить род Аталлента.

– Вы можете не беспокоиться о воспитании ребенка и уходе за ним.

– Проблема вовсе не в этом.

– Взгляните на эти портреты. Возможно, вам кто-нибудь понравится?

– Убери. Видеть их не желаю, – поморщился Териод и отодвинул от себя протянутую Оливером стопку бумаг.

Оливер ничего не мог поделать с упрямством хозяина. Все были уверены, что он и дальше будет здоров, что проклятие миновало, поэтому вопрос о продолжении рода отошел на второй план.

Но как бы не так.

Тех, кто знал о наследственном недуге, опечалило известие о заболевании Териода, но в первую очередь их охватил ужас. Даже совершеннолетие не смогло уберечь его от проклятия, а значит, гибель рода Аталлента неминуема.

Первым предвестником беды стал внезапный приступ гнева у обычно спокойного и мягкого Териода. Он впал в ярость на целую неделю и с трудом вернулся в свое привычное состояние. С каждым разом приступы звериного безумия становились все продолжительнее, и он уже не мог контролировать эмоции, что уж говорить о внешнем виде. Его обычно аккуратно застегнутые пуговицы теперь через одну были вырваны и застегнуты весьма неряшливо, а вместо послушных локонов на голове красовалась растрепанная копна. Хоть Териоду и удалось вновь вернуть себе человеческий облик, но разум, вероятно, он уже почти не контролировал.

Испуганные вассалы, прибежав к нему, стали требовать наследника. Взорвавшись от громких криков, Териод резко встал со своего места и взревел:

– Я для вас что – домашний скот?!

Все вздрогнули. Он окинул столпившихся злобным взглядом, а затем скривился, стиснув зубы.

– Для вас я человек или что-то наподобие породистого жеребца?! Это вы делаете из меня животное своими нелепыми, омерзительными просьбами!

Кроткий Териод впервые начал крушить и ломать все вокруг. В ужасе от его безумного вида сановники бросились бежать. После этого измотанный Териод вернулся к себе в спальню. Убирая беспорядок в его кабинете, служанки плакали.

Спустя некоторое время все повторилось еще несколько раз, и Териод совсем замкнулся и перестал разговаривать. Его полный жизни взгляд потерял блеск. Дни становились все более невыносимыми и темными, пока однажды Териод не позвал Оливера, чтобы в последний раз привести себя в порядок.

Когда с туалетом было закончено, Оливер прикрыл рот рукой и тихо заплакал. Впервые за долгое время он увидел хозяина в подобающем образе. Териод сделал вид, что не заметил его слез.

– Пока я окончательно не сошел с ума… прошу, чтобы я не смог навредить, запри меня.

Териод сам вошел в клетку, которая станет его новым пристанищем.

Ему было невероятно грустно оттого, что надежда остаться человеком растворилась в блеске серебристой шерсти. В голове осталась лишь пустота. Хорошо, что родители не увидели, как младшего сына постигла та же страшная участь.

Териод жил, ни к чему не прикипая, пока ему не исполнилось двадцать. Да и за последние пять лет в его жизни мало что изменилось. Теперь в его сердце лишь зияла всеобъемлющая пустота. Забавно, но по какой-то причине ему все еще хотелось жить.

Однажды ночью он закрыл глаза и понял, что никогда больше не станет человеком. Придя в себя, он решил, что уже отошел в мир иной. Наверняка те, кто так и не смог смириться с проклятием господина, убили его. Но он даже не почувствовал себя преданным.

Териод смотрел на красноволосого Жнеца, сидящего на нем, и думал о том, что ангелы смерти прекрасны так же, как в старых сказках. Нереальная девушка вытянула руки, словно пытаясь забрать у Териода жизнь и отправить его путешествовать туда, куда одному Богу угодно.

– Тео?..

Имя было ему знакомо. В полубреду Териод думал, что там, на небе, наверное, нет того, что было бы неизвестно этим небывалым созданиям, поэтому и девушка знала, как его зовут. Когда же зрение постепенно вернулось, Териод попытался осмотреться. Ветер колыхал створки окна и щекотал кожу юноши.

Наверняка это служанки держали окно закрытым…

Териод замер. Окно было таким же, как в спальне эрцгерцога. Люстра, свисающая с белоснежного потолка, тоже показалась ему знакомой. Наконец Териод понял, что это была его комната.

Неужели он снова стал человеком? А кто тогда эта женщина?

Ангел, посланный небесами, или засланный кем-то шпион?

– Ты… – медленно произнес он сдавленным голосом. – Как ты?..

Слова не складывались в предложения, а язык все еще не хотел слушаться. Все из-за того, что девушка, сидящая на нем, по какой-то причине начала его душить.

Он совершенно не был готов к той боли, которую предстояло перенести. Он ощущал удавку на шее, но вдруг увидел еще и цепь в руке девушки. Этот набор его весьма озадачил.

А потом появился страх умереть здесь. Девушка тянула с такой силой, что это не поддавалось воображению. Мертвые не способны чувствовать, поэтому… будь он мертв, не ощущал бы такой пронизывающей боли.

Цепь впивалась в его кожу. Дышать было трудно, и он из последних сил пытался глотать ртом воздух. Женщина что-то кричала, но Териод едва ли мог разобрать слова.

По его ощущениям, прошло несколько столетий, прежде чем девушка отпустила удавку.

– Но даже после всего этого… я люблю тебя.

А затем она поцеловала его. Териод был удивлен поцелуем, но вместе с тем урывками пытался набрать воздух. Он тяжело дышал. Сделав резкий вдох, Териод наконец пришел в себя. Девушка по-прежнему давила на него сверху своим весом.

– Ты, кха, сейчас о… Черт…

Он не мог разобрать всех ее криков, но последняя фраза засела в его голове. Она признавалась ему в любви, а он… совсем ее не помнил. Он придерживался убеждения, что не сможет дать ребенку всего необходимого, поэтому предпочитал не заводить серьезных отношений.

Кого бы она ни винила, по крайней мере, он был здесь точно ни при чем.

– Кто он… черт возьми? – скривив губы, выдавил Териод.

Его дыхание было все еще сбивчивым, поэтому даже простые слова давались с трудом.

Даже если учесть, что девушка не довела дело до конца, ее поступок все еще был покушением на жизнь самого эрцгерцога. Это грозило суровым наказанием. Но Териод решил пока отложить мысли об этом. Дыхание вернулось в прежний ритм, и лишь сейчас он смог полностью прийти в себя и сконцентрироваться. Голова предательски раскалывалась.

– И кто… ты?

Он только вернулся в человеческий облик и потому не мог понять, что здесь происходит. Что за причина заставила девушку душить того, кто еще пару мгновений назад был животным? Териод ждал, пока она хоть как-то попытается объяснить произошедшее.

Но она нерешительно отступила, все ее тело дрожало. Выражение шока застыло на ее лице – настолько бледном, что можно было усомниться в ее здоровье. Она выглядела беспомощной, и гнев Териода словно рукой сняло. Он тут же позабыл, что минуту назад был ее жертвой.

– Знаешь ли ты, что бывает с теми, кто врывается в спальню эрцгерцога? Назовись, если жизнь дорога. Почему ты здесь? – потирая пульсирующую шею, спросил он.

Она молчала.

– Хм, тогда… Знаешь, какое сегодня число? Сколько я пробыл в беспамятстве?

Вместо ответа девушка резко поднялась с кровати и отпрянула. Териод удивился. Он подозревал, что она может попытаться вновь напасть на него. Но вместо этого она бросилась прочь из комнаты.

Териод хотел было побежать за ней, но остановился. Он осознал, что полностью нагой. Конечно, кому в голову придет одевать зверя? Териод выругался, а затем закутался в одеяло и направился в соседнюю комнату, чтобы найти что-то из одежды.

Пока он застегивал штаны, из коридора начал пробиваться огонь свечи.

Оливер предстал перед своим господином в одной пижаме, даже без очков. Глаза его полезли на лоб: он поверить не мог, что перед ним эрцгерцог в человеческом обличье. Он протянул руку, чтобы потрепать юношу по щеке – убедиться, что все происходящее реально.

– Господин… Териод?..

Териод понимал чувства Оливера, поэтому не стал упрекать его в фамильярности.

Та девушка… Выходит, это она позвала Оливера, ведь он появился почти сразу, стоило ей покинуть комнату.

Териод растерянно осмотрелся по сторонам. Он теперь совсем не понимал, какого черта здесь происходит. Судя по тому, что она рассказала все Оливеру, убивать Териода она действительно не собиралась. Но к чему тогда было его душить? А этот странный поцелуй?..

Он был так растерян, что даже забыл узнать, как долго был в шкуре зверя. Вместо этого Териод первым делом спросил:

– Кто эта девушка?

– Ох, господин… Что произошло между вами?

– Кое-что весьма серьезное. Ты хорошо ее знаешь?

Оливер вздрогнул, услышав про «что-то серьезное». Он решил, что Астина, пришедшая в его комнату, просто испугалась, увидев эрцгерцога в человеческом обличье. Но, судя по словам Териода, дело, похоже, было не только в этом.

Оливер побледнел, размышляя, с чего начать ответ. Ему придется рассказать про Астину и их фиктивный брак.

– Это… эрцгерцогиня, – дрожащим голосом ответил Оливер.

– Эрц… герцогиня?!

Слово, произнесенное самим Териодом, не укладывалось у него в голове. Аталлента – единственное эрцгерцогство во всей империи Карабелла. Сама великая императрица пожаловала им имение в далеких от столицы землях. Она даровала им титул после того, как будущий эрцгерцог вызвался помочь Эльсеру в объединении континента.

– Она… моя супруга?.. – ошарашенный новостью, еле проговорил Териод.

На миг он заснул, а проснулся уже женатым человеком. Столько всего успело измениться, пока он был не в себе. Сначала Териод полагал, что у нее не было причин убивать его, но, раз она его жена, все могло быть не так просто.

– Это сделано ради наследника.

– А вы всё о том же.

Териод немного взъерошил волосы. Как они смогли додуматься бросить женщину… к животному?! Отвращение сменилось сомнением.

– Но как той девушке удалось выжить?

Внезапно Териод понял, зачем нужны были поводок и ошейник, однако, как же удалось их надеть на него, оставалось загадкой. Вероятно, они помогали девушке хоть как-то сдержать Териода, защищали от нападения монстра.

– Она особенная, ваше высочество.

Териоду показался глупым ответ дворецкого.

– Хочешь сказать, что… у нее проблемы с головой?

Ни один родитель, находясь в здравом уме, не выдаст любимую дочь замуж за… животное. Териод вспомнил странное поведение девушки. Возможно, внешне она и была красавицей, но какие бесы сидели в ее голове – одному Богу известно.

– Ну что вы, во всей империи не сыскать столь блестящий ум, как у нее! – воскликнул Оливер, озадаченно посмотрев на своего господина. Дворецкий всегда относился к эрцгерцогу с большим уважением, даже когда тот ставил под сомнение правильность его действий.

– Довольно разговоров о моей супруге, которая появилась здесь без моего ведома. Нужно посмотреть, в какой беспорядок погрузилось поместье, пока я был не у дел. Как давно я потерял рассудок? Сколько времени прошло?

Териод решил, что пока бесполезно разбираться в поведении его загадочной жены, и оставил это на потом. Сейчас его больше волновала судьба эрцгерцогства. Оливер будто ждал этих вопросов.

– Меньше года.

– Сумасшествие. Значит… сейчас на дворе лето следующего года?

– Уже близится осень.

– Что ж, ремонтные работы водопровода, должно быть, уже завершены. Где баронет Ардел?

На мгновение дворецкий замешкался.

– Его сняли с должности из-за хищения средств, отведенных на строительство, и сейчас он находится под стражей у себя дома.

– Что? – нахмурился Териод. Кажется, он понял, почему Оливер медлил. Конечно, кто-то мог воспользоваться отсутствием господина в корыстных целях, но чтобы это сделал близкий человек… Териод ощутил во рту горький привкус разочарования. – Придется передать его полномочия барону Вернону. В конце концов, он был инициатором проекта.

После его слов дворецкий стал заметно нервничать, глаза его забегали. Териоду показалось это странным, и он уже собирался спросить, что здесь происходит, но Оливер ответил тихим, дрожащим голосом:

– Ваше высочество… Барона Вернона казнили за посягательство на жизнь ее высочества эрцгерцогини.

Это какой-то абсурд! Что, черт возьми, здесь происходило во время его отсутствия?

Териод насторожился.

– Что насчет виконта Кранселя?

– Его также обвинили в покушении на жизнь и здоровье эрцгерцогини. Сейчас он ожидает смертной казни в темнице…

– А баронет Венти? – потирая шею, спросил Териод.

– Он жив. Вызвать его?

– Нет, не нужно…

Эрцгерцог был в растерянности от того, сколько его вассалов оказались предателями и лишились должности.

Раньше Териод был уверен, что его ждет погибель. Однако когда он вновь открыл глаза и увидел знакомые стены, все вокруг изменилось. Даже его правая рука барон Вернон был мертв, а его самого впереди ждала еще целая жизнь. Все происходящее казалось нереальным.

Териод одно за другим вспоминал лица своих верных подчиненных. Новость о задержании баронета Ардела уже не казалась столь шокирующей. Но вот казнь барона Вернона? Еще и за покушение на жизнь эрцгерцогини…

Териоду было странно думать о той девушке как об эрцгерцогине. Этот титул никак не вязался с образом незнакомки. Неудивительно, что его подчиненные не были столь же преданы ей, как ему самому. Но почему они пытались устранить ее? Ведь они сами привели ее в дом Аталлента, чтобы продолжить род, сами устроили эту глупую свадьбу… Чтобы потом пытаться убить ее? Это казалось абсурдным.

– Есть ли подтверждающие бумаги?

– Вы говорите о делах баронета Ардела?

– Я хочу увидеть все документы. Как такое вообще могло произойти?

– Все лежит в столе вашего кабинета, ваше высочество.

Териод закончил застегивать рубашку и с задумчивостью на лице вышел из спальни. Он впервые отошел от дел на такой долгий срок. Обычно цикл превращения из человека в зверя и обратно занимал не больше месяца. Териоду было трудно подстроиться, даже когда он пропускал лишь две недели. Но на этот раз прошел почти целый год.

Если бы не радость от возвращения в человеческий облик, то Териод наверняка сошел бы с ума, когда услышал, сколько всего здесь успело измениться. Он был так счастлив, ведь когда закрывал глаза в последний раз, прощаясь с сознанием, то думал, что уже навсегда останется зверем.

Оливер распахнул перед ним дверь кабинета. Дворецкий переживал, что любые потрясения могут плохо повлиять на эрцгерцога. Териода же немного раздражала чрезмерная опека Оливера. Но он вошел в кабинет, не сказав ему ни слова.

В комнате было чисто: вещи аккуратно разложены по местам, никаких следов отсутствия хозяина. Вот только бумагой здесь больше не пахло. Спустя мгновение в нос вдруг ударил другой, очень резкий запах. Не требовалось особых усилий, чтобы распознать его.

– Почему здесь так воняет псиной?

Оливер даже закашлялся от внезапного вопроса. Териод бросил на него странный взгляд, а затем продолжил осматривать кабинет.

Странным был не только запах. Около окна лежала огромная подушка. Кроме того, возле нее висела игрушка в виде удочки. Зрелище было столь странным, что оно скорее позабавило Териода, чем ввело в негодование.

– Кто держал здесь собаку?

– Мой господин, это…

– Кто посмел позволить себе такое?

Териод медленно подошел к рабочему столу. Некоторые вещи лежали не на своих местах. Например, чернильница была сдвинута немного ниже обычного.

Эрцгерцог привык располагать письменные принадлежности так, чтобы не нужно было за ними тянуться во время использования. Но теперь чернильницу неудобно сдвинули ближе к краю стола: из-за длинных рук Териоду пришлось бы очень странным образом выворачивать запястья, чтобы обмакнуть перо в чернила. Так он понял, что за столом сидел кто-то другой. На ум сразу пришла его красноволосая жена, с которой сегодня они увиделись впервые.

– Неужели эрцгерцогиня? – нахмурив брови, предположил Териод.

– Да, господин. Что касается той собаки, это… – растерянно мямлил Оливер.

– М-да, и что прикажете делать со всем, что произошло в мое отсутствие? Скажи эрцгерцогине, чтобы была повнимательнее с шерстью, она летает здесь повсюду. И, Оливер, кабинет стоило бы проветрить.

Дворецкий выглядел обиженным. Он быстро открыл окно, чтобы впустить в комнату прохладный, свежий воздух.

Увидев реакцию Оливера, Териод понял, что его супруга импонирует старому слуге и тот, казалось, готов вступиться за нее прямо сейчас.

Эрцгерцог опешил от подобной перемены в его поведении. Хорошо знакомый ему Оливер, верный роду Аталлента, ни за что не вступился бы за человека, который делал что-то наперекор его господину. Но именно он был свидетелем того, как подчиненных Териода казнили за попытку устранения этой… эрцгерцогини. Он никак не мог понять, что заставило дворецкого принять ее сторону.

Оливер протянул Териоду бумаги. В первую очередь эрцгерцог проверил дело барона Вернона. Ведь баронет Ардел и виконт Крансель еще живы, их приговоры можно обжаловать, а вот с бароном Верноном все уже было решено.

Териод внимательно изучил документ: все детали произошедшего, а также процесс вынесения приговора.

Первое, в чем обвинили барона Вернона, – это хищение денег и ценностей из казны эрцгерцогства. Количество украденных вещей было абсурдно велико. Они не были настолько ценными, чтобы считаться реликвиями, но все же являлись частью богатой истории рода Аталлента. Поэтому подобное преступление нельзя было приравнять к обычной краже.

Одного этого уже было достаточно для казни, однако последующие обвинения заставили Териода воскликнуть:

– Барон Вернон… угрожал нашей служанке?

– Господин, мне жаль признавать, но это правда, – растерянно подтвердил Оливер.

Настроение Териода становилось все хуже.

– Воровал из господской казны, спланировал покушение на эрцгерцогиню, в процессе был ею же пойман…

– Все так, мой господин.

– Кроме того, его уличили в насильственных действиях по отношению к служанке…

Род Вернонов был связан долгой историей с эрцгерцогством Аталлента. Должно быть, веская причина заставила барона пойти на то, что может привести к казни.

Однако Териод не мог эту причину понять. Предательство барона было хуже факта воровства.

Эрцгерцог грубо кинул на стол кипу бумаг. Время поменяло не только обстоятельства, но и людей. Он не мог спокойно принять настоящее, которое настолько отличалось от того, что он помнил.

– Но барон Вернон совсем другой. Разве не он был известен как заботливый и порядочный муж? – бормотал Териод.

– Ваше высочество, возможно, это прозвучит грубо, но миньоны никогда не покажут истинное лицо своему господину. Даже служанки всегда милы перед своими хозяевами, хотя за спиной им только дай волю почесать языками.

– Значит, барон Вернон водил меня за нос?

– Я лишь хочу сказать, что он мог хорошо относиться к вам и быть безжалостным к кому-то другому.

Териод на мгновение замолчал. Он всегда вел себя рационально по отношению к вассалам, но то была его искусственная личность. Его, как наследника рода Аталлента, учили так относиться к ним.

Он никогда не видел в них людей, смотрел лишь как на рабочий механизм. Ему не было дела до их личной жизни, и, возможно, это было правильно. Однако, обладай Териод хоть крупицей проницательности, мог бы сопоставить причины такого поведения людей и последствия этого поведения и тогда не был бы сейчас настолько шокирован.

Он впервые ощутил вкус предательства.

– Раз ты так говоришь, то я поверю, – вздохнув, продолжал Териод. – А что стало с той служанкой?

– Покушение на жизнь эрцгерцогини – серьезное обвинение. Но после того, как вскрылись издевательства над ней барона Вернона, ее просто изгнали из эрцгерцогства.

– А компенсация?

– Ее высочество конфисковала имущество барона Вернона, и эти средства пошли на выплаты ребенку и компенсацию самой служанке. Кажется, она смогла поселиться в каком-то отдаленном уголке империи и теперь будет заниматься воспитанием ребенка.

– Изящно… – голос эрцгерцога чуть дрогнул.

Териод обессиленно откинулся на спинку кресла. Энтузиазм полностью покинул его. Он начал нехотя перебирать оставшиеся бумаги, но надолго его не хватило. Эрцгерцог буквально захлебывался в проступках своих подчиненных. Не в силах это терпеть, он подкинул документы в воздух, и они разлетелись по комнате. Оливер стал одну за другой поднимать бумаги с пола. Териод устало приложил ко лбу прохладные пальцы, что на мгновение позволило ему остыть.

Затем, немного успокоившись, он принялся за документы о ремонте гидротехнических сооружений. Ответственное лицо сняли с должности, и потому отчетов накопилось предостаточно. Однако, изучая их, Териод вновь нахмурился.

Кое-что было странным.

– Быть этого не может… – растерянно пробормотал Териод.

Следующий документ он просмотрел быстрее предыдущих. Затем вновь пробежал по нему глазами, и опять…

– Этого…

Он потерял дар речи. Несмотря на длительное отсутствие Териода, имение функционировало… в привычном режиме, словно он и вовсе не отходил от дел.

В голове Териода не укладывалось, как такое вообще было возможным. Более того, он даже не знал, что спросить у Оливера. Поэтому предположил самое вероятное:

– Вы наняли заместителя?

Только так он мог объяснить поимку взяточников и воров, а также их наказание. Конечно, было странно, что заместитель пользовался таким же авторитетом, как и сам эрцгерцог, но если это пошло на благо имения, то все было только к лучшему.

Териод уставился на Оливера, ожидая, что тот приведет заместителя или хотя бы подтвердит его наличие. Он даже не злился на него за такую вольность – все же это помогло эрцгерцогству развиваться в отсутствие хозяина. Иначе кто знает, как бы продержалось имение, когда вокруг лишь халатность, алчность и разруха. Именно благодаря решению Оливера нанять заместителя дела в эрцгерцогстве пошли на лад.

Но Оливер тихонько покачал головой.

– Нет, господин.

– Не нанимали?..

– Всеми делами лично занималась ее высочество эрцгерцогиня, – покраснев, ответил старый дворецкий.

Териод на мгновение потерял дар речи и уставился на Оливера. Дворецкий ни за что не соврал бы ему.

– Как столь юная дама смогла так безупречно справиться с этой непростой работой?..

В памяти Териода прекрасно сохранились ее черты. Конечно, нужно быть полным олухом, чтобы не запомнить лицо человека, который пытался тебя задушить. Девушке на вид было не больше двадцати лет.

Стоило этому числу всплыть в его сознании, как Териод неосознанно сжал кулаки. Как его подчиненные могли кинуть молодую леди на растерзание монстра, пустить ее в его спальню?!

– И в девятнадцать лет можно быть мудрее самого древнего старика, ваше высочество, – склонив голову, отвечал Оливер.

Чем больше Териод узнавал о произошедшем в его отсутствие, тем более предвзятым становилось его первое впечатление о своей супруге. Ему стало не по себе.

Териод опустил взгляд на стол. Теперь он понял, почему предметы лежали именно так: все сделано для того, чтобы миниатюрной девушке было удобно дотягиваться до той или иной вещицы. Легким движением он приподнял аккуратное перо. Оно выглядело совсем незнакомым, вероятно, потому, что принадлежало эрцгерцогине.

Внезапно он понял, что даже не знает имени жены. Териод резко поднял голову и обратился к дворецкому:

– Как ее зовут?

– Астина Лете, младшая дочь графа Лете.

Териод сразу понял, что скрывалось за словами Оливера. Он медленно покрутил перо в руке, а затем глухо произнес:

– Теперь она Астина ван Аталлента.

– Вы… не злитесь?

– С чего бы?

– Ведь эта свадьба… Все было сделано вопреки желанию вашего высочества.

– Не чудовищу винить людей за их решения, – с кривой улыбкой ответил Териод.

– Нет, господин, прошу, это ваше право быть в ярости на нас.

– Я был бы весьма рад, но я не чувствую злости.

Териод откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Обои комнаты напоминали те, что были в спальне, а из окна пробивался свет, отражавшийся десятками солнечных зайчиков от хрустальных подвесок люстры.

Невероятное зрелище.

– Но как я вернулся? – опуская взгляд, пробормотал Териод. – Интересно, не сон ли это? В тот момент я думал, что это мой последний вздох. А дальше – небытие.

Тот жалкий миг, когда рассудок теряется в бездне и вместо человека выходит монстр.

Териод не хотел проходить через это вновь, но все повторялось. Цикл превращений становился все короче, а пребывание в шкуре зверя – все длиннее. И не было выхода из этого замкнутого круга, пока наконец черная пасть безликого чудовища не сомкнулась, давая эрцгерцогу утонуть в ее пучине.

Териод вспомнил тот день, когда впервые ощутил симптомы своего недуга. Тогда ему показалось, что земля исчезает у него из-под ног. И однажды уже не станет места, куда он сможет наступить, а бездна бесповоротно засосет его в свои недра.

Оливер потупил взгляд. Еще никогда в жизни он не слышал, чтобы голос его хозяина звучал столь беспомощно. Он постарался проглотить подступающие эмоции и утешить господина.

– Вы вели себя стойко, как и подобает эрцгерцогу.

– Нет, Оливер, я был чертовски напуган, – удивительно равнодушно ответил Териод. – И это чувство… по-прежнему ужасает меня, – добавил он, закрывая глаза.

Слухи о возвращении Териода к истинному облику быстро разлетелись по эрцгерцогству. Как только взошло солнце, толпа взволнованных вассалов бросилась в резиденцию Аталлента.

Кто бы чем ни занимался в тот момент: чистил ли зубы, стягивал с жены нижнее белье или нехотя черпал ложкой похлебку, – реакция на новость о возвращении Териода у всех была одинаковой.

Сначала сонные хозяева отталкивали слуг, когда те пытались рассказать им о случившемся ранним утром. Слуги начинали свой день многим раньше господ, поэтому первыми были в курсе всех новостей. Но в итоге от услышанного подчиненные эрцгерцога все как один в панике хватали одежду, кое-как натягивали ее на себя и бросались прямиком к имению Аталлента.

Никто из толпы, спешившей к особняку, не был одет должным образом. У большинства пуговицы были застегнуты не в том порядке или рубашки неопрятно торчали из брюк. Некоторые даже надели верхнюю одежду задом наперед.

Кто бы мог подумать, что эрцгерцог Териод когда-нибудь снова станет человеком?

Он уже много раз превращался из зверя в человека и обратно, но в этот раз все было иначе. Никому из рода Аталлента еще не случалось провести в теле монстра столь долгое время, а затем вернуть себе человеческий облик. Но Териоду удалось это даже спустя год после обращения.

Узнавшие об этом чуде были в восторге. Даже если несчастье вновь превратит эрцгерцога в зверя, то ничто не сможет помешать ему повторить этот успех и вернуться человеком.

– Неужели это правда?

– Поверить не могу…

– Эрцгерцог и в самом деле смог побороть недуг?..

Среди миньонов вдруг повисла тишина.

Почти всех их отстранила от обязанностей эрцгерцогиня. В сердцах теплилась надежда, что Териод вернет им работу. Но отчеты и доклады все еще хранили их преступления.

Вассалы совершали гнусные поступки, оправдывая их тем, что эрцгерцог уже никогда не придет в себя и не узнает об этом. Они расхищали казну при живом господине. Ведь разве зверь сможет уличить человека в чем-либо? Зато теперь, когда Териод вновь стал собой, они поистине испугались: что же он будет делать, когда узнает об их проступках?

– Неужели он пойдет на поводу у какой-то девки, которую толком и не знает? Не с нами ли он прошел огонь, воду и медные трубы? Мы же все знакомы с пеленок…

– Верно. Даже если он и будет в бешенстве, нам просто нужно первыми ему все объяснить.

Они вздохнули с облегчением.

Даже несмотря на то, что в отсутствие Териода подчиненные запустили руки в хозяйскую казну, они могли остаться безнаказанными, ведь господин всегда был добр к ним, а за плечами у них было много лет совместной работы. В любом случае Териод будет к ним милосерднее, чем эрцгерцогиня, которая рубила сплеча.

– Что-то эрцгерцог задерживается…

– Разве ему не доложили о нашем визите?..

Один из мужчин нервно посмотрел на часы. Было уже около полудня. Прошло достаточно времени с их приезда в особняк, однако Териода все еще не было. Поскольку их репутация была подпорчена, они не могли самовольно пройти в имение и разыскать его. Поэтому им оставалось лишь ждать.

Печальные взгляды устремились на плотно закрытую дверь.

Пока подчиненные обивали порог особняка, день Териода проходил весьма неторопливо. Эрцгерцог расположился на диване и просматривал рабочие бумаги.

В кабинет вошел дворецкий. Он принес с собой небольшой поднос с легкими закусками, которыми можно было подкрепиться, не отвлекаясь от дел – эрцгерцог был полностью посвящен работе и не хотел тратить время на полноценную трапезу. Однако Оливер обнаружил, что Териод в его отсутствие уже что-то нашел и теперь увлеченно жевал это.

– Ваше высочество… что вы сейчас едите? – в недоумении спросил он.

Териод поднял глаза, а затем без особого энтузиазма указал на миску, оставленную на столе.

– Вот. Это любимая закуска эрцгерцогини?

– Где… вы это взяли?

– В ящике стола. Я слышал, что девушки частенько прячут свои любимые сладости, но вяленую говядину… Какой интересный вкус у эрцгерцогини, – ответил Териод, а затем, проглотив еще кусок, добавил: – Но это действительно вкусно.

– О, господин… А вы не меняетесь, – многозначительно ответил Оливер. Ему не хватило смелости сказать хозяину правду.

Превращение в зверя уязвило гордость Териода, человека благородного происхождения. Как можно было рассказать ему, что эрцгерцогиня держала его на привязи и дрессировала, используя эту говядину в качестве поощрений?

Оливер тихонько подобрал лежавшую на полу удочку и спрятал ее за спину, а затем быстро сменил тему.

– Ох, ваши вассалы. Разве вы не собирались встретиться с ними? Они ожидают вас перед особняком и о чем-то переговариваются.

Улыбка Териода померкла.

Он просидел в своем кабинете все утро – хотел выяснить, чем занимались подчиненные в его отсутствие. Но лучше уж было ему и вовсе ничего не знать.

На счету каждого было хотя бы одно преступление; легче было сосчитать тех, кто не согрешил. Глаза Териода непривычно холодно блеснули.

Он бросил в тарелку вяленое мясо, но попасть в цель не смог, ведь все еще не до конца привык к своей прежней человеческой форме. Красный кусочек, прокатившись по столу, свалился на пол. Териод посмотрел на упавшую говядину и произнес:

– Не уверен, что встречу можно будет завершить без кровопролития…

– Все так серьезно?

– Решения эрцгерцогини вполне обоснованны, поэтому я не хотел бы в них вмешиваться… Если кто-то попытается сбежать из-под условного заключения, то кара за это должна быть суровой.

– Я передам, ваше высочество.

Оливер склонил голову и отступил. Териод, молча наблюдавший за ним, внезапно встал.

– Нет, не нужно. Раз они сами того хотят, то я, пожалуй, встречусь с ними лично.

Оливер поставил поднос с закусками на стол. Но кажется, господин не притронется к еде.

Когда они покидали кабинет, Териод повернулся к дворецкому:

– Кстати, ты не знаешь, где сейчас эрцгерцогиня? Я не видел ее с момента, когда она убежала из покоев.

– Разве она не в спальне? – удивленно уточнил дворецкий. Он и сам давно не видел эрцгерцогиню.

Больше всего времени Астина проводила в кабинете и личных покоях. У нее было слишком много дел, и потому ее вылазки обычно ограничивались лишь прогулками по саду. Однако и это она делала в основном для того, чтобы выгулять Териода. Куда же она могла исчезнуть?

Учитывая, что ее отдали на растерзание монстру, никто не удивился бы побегу, но Астина была не из таких людей. За короткое время она идеально адаптировалась к жизни в имении Аталлента. Оливер уже не мог представить ее не как эрцгерцогиню.

Териод был озадачен: похоже, даже Оливер не знал, где она находится. Эрцгерцог попытался представить, насколько же травматично увидеть превращение чудовища в человека. Иначе объяснить бегство жены он не мог.

– Я недавно заглядывал в спальню – супруги там не было. Мне нужно поговорить с ней, но я ума не приложу, где она может быть.

– О чем вы хотите… с ней поговорить?

– Я благодарен ей за многое, что случилось в мое отсутствие. Поэтому… – Териод посмотрел на дворецкого. – Оливер, можно попросить тебя об услуге?

Сказав это, Териод вышел в коридор и погрузился в свои мысли. Честно говоря, его подчиненные были настолько отвратительны, что он не хотел их видеть. Но если он не разберется с ними, пока пребывает в облике человека, это может навредить его жене.

В бумагах, которые вела Астина, Териод заметил не только аккуратный почерк. Он увидел в них мудрость и решительность. Нелепо, что ему приходилось урывками узнавать свою же супругу до того, как их официально представили друг другу.

Астина ван Аталлента.

Новое незнакомое имя появилось на его родовом древе. От мысли о ней почему-то стала зудеть шея.

Сначала Териоду было просто жаль Астину. Ведь, независимо от того, кем она была до случившегося, ее насильно выдали замуж даже без ведома жениха. Однако по мере чтения документов его любопытство лишь нарастало, и теперь Териоду хотелось узнать больше о самой Астине. Не только о том, как она справляется с делами.

«Почему она меня душила?..»

«Было ли это всего лишь сном?»

«В чем причина ее слез?»

На эти вопросы могла ответить лишь она. Но для этого необходимо было ее найти.

По дороге к главному входу Териод встретил стражников и приказал им следовать за ним. При виде эрцгерцога лица подчиненных, осаждающих здание, просияли, но взгляд Териода в этот момент, напротив, стал более задумчивым.

– Ваше высочество, слава богу! Какое счастье!

– Это и правда Божья благодать!

Пришедшие заплакали от радости, увидев Териода в человеческом обличье. Наконец-то настоящий эрцгерцог вернулся, чтобы спасти их от этой тиранши. Они хотели броситься к нему и целовать руки. Железные ворота сотрясались так, что, казалось, вот-вот рухнут: многие пытались зацепиться за них в надежде, что тогда они отворятся.

Териод спокойным взглядом обвел толпу.

– Давно не видел этих лиц.

– Ваше высочество! Мы так волновались за вас! Днями и ночами без сна! Прошу, откройте нам. Нам столько всего нужно вам рассказать.

– Да, господин! Вы, наверное, сильно удивлены, насколько все поменялось в ваше отсутствие. Как раз об этом мы и хотели поговорить…

Териод ледяным тоном прервал их выкрики:

– Рассказать о том, как вы, словно грязные крысы, объедали поместье Аталлента? Об этом?

В мгновение воцарилась такая тишина, будто до этого никто и не пытался говорить.

Собравшиеся вдруг поняли, что эрцгерцог уже в курсе произошедшего. Они не ожидали, что Териод успеет так быстро посмотреть бумаги, ведь он только вернул себе человеческий облик.

Один из мужчин, поздно пришедший в себя, встревоженно ударил в железные ворота. Он хотел бы упасть перед эрцгерцогом, но железные вензеля, преграждавшие ему путь, были слишком высоки.

– Ваше высочество, это все ложь! Все подстроено!

– Ах, подстроено?

– Мы не станем отрицать, что произошло некоторое недоразумение; но, господин, вы не должны сомневаться в нашей преданности! Вам хорошо известно: мы всегда были верными слугами дома Аталлента.

Все собравшиеся тут же закивали и устремили жалобные взгляды на Териода. Он лишь выдохнул:

– Я доверял вам.

Как и ожидалось, господин полагался на них, а не на внезапно появившуюся злодейку-жену, и это обрадовало вассалов. Он поможет наказать эту дерзкую девчонку и отправить ее восвояси.

Больше не было смысла ждать от нее наследника. Прежде подданные считались со статусом Астины, вот только она оказалась слишком уж своенравной и довела ситуацию до того, что ее саму чуть не изгнали. Теперь в качестве матери наследника они будут искать более покорную женщину, даже если она и не будет отвечать всем требованиям, предъявляемым к эрцгерцогине.

Именно таким они представляли себе далекое светлое будущее. Териод горько вздохнул и закрыл глаза. Тени от его ресниц живописно удлинились, и потому следующие слова прозвучали драматично, словно в пьесе:

– Говорят, что на горе, где нет льва, и заяц мнит себя королем, – процитировал Териод старую пословицу.

Миньоны закивали в ответ. Для них зайцем, играющим короля, была новоиспеченная эрцгерцогиня.

– Признаю свой провал. В этом полностью моя вина. – Слова эрцгерцога звучали как исповедь.

– Ну что вы, ваше высочество! Не говорите так! Мы совершили ошибку, выбрав такую непутевую девку вам в жены. И это мы должны просить у вас прощения.

Вассалы ощущали себя несчастными, влача жалкое существование за пределами особняка, но теперь они вновь увидели Териода величественным господином, а себя – его преданными слугами. Они тут же забыли о своих проступках, совершенных в его отсутствие, и обрадовались, что все возвращается на круги своя. Однако следующие слова Териода заставили их лица окаменеть.

– Нет, я был поистине слеп. Я был глупцом, что доверился такому мусору, как вы, и теперь заплатил за это сполна.

– Ваше… высочество?.. – задрожали их голоса.

– Вам пришелся по душе праздник бесчинства, пока хозяина не было рядом? – ледяным тоном произнес Териод.

Только теперь собравшиеся поняли, что он все это время говорил про них, а не про эрцгерцогиню, и на лицах их отразилась паника. Они поспешили выкрутиться, переводя внимание Териода на молодую жену.

– Господин, это… Это все неправда! Тащите сюда мерзавку, что посмела ослепить вас, мы лично расправимся с ней по справедливости!

– Как могла эрцгерцогиня, приехавшая в особняк менее месяца назад, подделать учетные книги полугодичной давности? – с презрением произнес Териод.

Вышедший из толпы, чтобы заявить о невиновности, закусил губу. Кажется, эрцгерцог уже успел разобраться в подробностях. Все было решено.

– Ваше высочество! Наглость вашей названной жены не имела границ! Вы удивитесь, узнав правду! Только послушайте…

– Есть ли кто-то более презренный, чем слуга, предавший своего хозяина? – рассмеялся Териод.

– Да, она наглая, презренная тварь! Она посмела дрессировать ваше высочество, пока вы были в облике зверя! Мы в растерянности лишь могли надеяться на ваше скорейшее возвращение, господин! – надрывая голос, кричал мужчина в плохо застегнутом костюме.

Териод не собирался их слушать, но его внимание привлекло странное слово. Дрессировка… есть ли у него какое-то другое значение?

– Что ты только что сказал? – словно не расслышав, переспросил Териод.

– Эрцгерцогиня не только посадила вас на привязь и надела ошейник, но еще и ругала и била в случае непослушания!.. – мужчина кричал, яростно размахивая руками.

Нет, все же то слово имеет лишь одно значение.

Он вспомнил лицо Астины этим утром. Она выглядела такой хрупкой и слабой, пока слезы стекали по ее щекам. Ее огненно-красные локоны приковывали взгляд, но и без этой копны она была просто красавицей. К тому же запястье ее было столь тонким, что он, казалось, мог удержать его парой пальцев.

Поэтому слова мужчины показались Териоду полным абсурдом.

– Не верю.

– Но, господин, это правда!.. – Не в силах терпеть подобную несправедливость, мужчина прослезился.

Лишь тогда Териод осознал, что слова того звучали на удивление искренне. Невероятно, но их подтверждало и то, что Териод замечал все это время: Астина – человек далеко не заурядный. Взять хотя бы дела эрцгерцогства, которые она решила за столь короткий срок.

Териод задумался. Вероятно, подчиненные ожидали, что он придет в ярость, однако он сохранял спокойствие.

– Тогда разве это не удача?

– Что, простите?

– Карли, я хочу, чтобы на этот раз ты сказал мне правду. Убивал ли я кого-нибудь раньше?

Мужчина, к которому обратился Териод, побледнел. Ответ на этот вопрос можно было найти в любом из документов архива имения Аталлента или просто узнать у кого-то из слуг. И потому он не решился врать об очевидном. Отвернувшись, мужчина тихо протараторил:

– Это другое. Тогда это было неизбежно…

– Когда дело касается дикого зверя, выхода нет. Лишь с помощью дрессировки можно избежать страшных последствий.

– Что за девка смеет обходиться так с самим эрцгерцогом?! – возразил мужчина, стоявший в конце толпы.

– Поэтому вы пытались убить ее?

Подчиненные в испуге затаили дыхание.

– Вы совсем идиоты? – медленно произнес Териод, приложив ладонь к пульсирующему лбу.

Толпа молчала.

– Как вы еще не сдохли от того, что забыли, как дышать? С каких пор в рядах моих вассалов сплошные олухи? – Териод издевательски усмехнулся.

Девушка, которая поневоле стала его женой и никогда не видела его лица, делала все, чтобы привести имение Териода в порядок и помочь ему. Хотя он оставался для нее чужим человеком. А чем все это время занимались верные, как ему казалось, приближенные?

Голова эрцгерцога начинала болеть.

Опустошение ощущалось сейчас даже сильнее, чем когда Териод думал о том, что ему не суждено вернуть облик человека. Все, чего он достиг, все, что так долго строил, пало в мгновение. А может, этого и не существовало вовсе.

Внутри Териода закипала ярость.

– Ха, я был слеп и не замечал очевидного. Но теперь… мне все стало ясно. – В широко распахнутых ярко-голубых глазах Териода танцевали языки пламени. А затем проявился гнев. – Вышвырните этих ублюдков из имения и не позволяйте им больше появляться у нас на пороге! Если же кто-то из них осмелится искать меня в надежде на прощение, то они лично увидят мою чудовищную сторону.

Приняв приказ хозяина, охранники склонили головы. Как и желали собравшиеся, железные ворота перед ними распахнулись, но лишь чтобы стража выставила мерзавцев вон. Охрана с мрачным видом волокла дебоширов прочь, а вместе с их силуэтами в пелене растворялось и доверие, которое было когда-то между эрцгерцогом и его вассалами. Мерзкое ощущение предательства исказило лицо Териода.

– Ваше высочество, не желаете ли встретиться с заключенными под стражу? – осторожно спросил рыцарь, стоявший подле эрцгерцога.

– К черту! Сейчас я просто хочу побыть один, поэтому – прочь, – ответил Териод и направился во внутренний сад особняка. Шаги господина были уверенными, но сам он почему-то казался рыцарю растерянным.

Несмотря на отсутствие хозяина, прошедший год слуги усердно заботились о поместье. Ухоженный сад за это время почти не изменился, лишь добавилось несколько клумб, высаженных под влиянием моды. Напитанные дождевой водой растения выглядели превосходно.

Териод прошел в глубь сада, чтобы никто не смог отвлечь его. Сквозь кроны деревьев виднелся величественный особняк. Наслаждаясь прохладным ветерком, Териод задумался о том, что получил, родившись в семье Аталлента…

Огромное состояние, монументальный особняк, наряды из дорогих тканей и предметы роскоши, – все что угодно, но не людей. Родители не проявляли к нему теплых чувств из-за нависшего проклятия. А верные, как ему казалось, вассалы использовали его отсутствие, чтобы посягнуть на власть, как хищные звери. Даже жену выбрали за него.

Териод усмехнулся, а затем прищурился: его взгляд привлекло что-то красное в глубине ветвей. Цвет алых лепестков роз. На дворе стоял конец лета, а значит, для роз был явно не сезон.

Любопытство Териода подтолкнуло его вперед, и он аккуратно раздвинул ветви.

– А я все думал, куда ты подевалась… – с улыбкой пробормотал он себе под нос.

Девушка с алыми локонами спала, прислонившись к стволу дерева. Лицо, что Териод видел тогда на рассвете, больше не украшали тропинки слез, сейчас оно казалось безмятежным. Перед ним была его жена.

Вдруг Астина слегка нахмурилась. Териод задумался, что же могло беспокоить ее даже во сне. Медленно подойдя к ней, он наклонился и осторожно коснулся ее лба меж нахмуренных бровей, но беспокойство на лице Астины не исчезло даже после этого. Кажется, это не было обычным кошмаром.

Значит, это она сумела приручить дикого зверя, чтобы тот не нападал на людей.

Териод вспомнил события прошедшего утра. Ее хватка казалась крепкой, однако тогда он еще не был полностью в сознании. Теперь же, в лучах солнца, она вовсе не выглядела столь сильной.

Даже если верить красноречивым словам того мужчины, что эта хрупкая девушка била Териода во время дрессировки, пока он был в обличье волка… Но разве была на это способна столь юная и невинная дочь благородной семьи графа Лете? Для укротительницы монстров она слишком хрупкая, словно…

– Сошла с картины, – бездумно выпалил Териод и опешил от своих же слов. Хорошо, что его все равно никто не мог здесь услышать.

Териод вступился за свою жену перед миньонами, но был не в силах поверить, что она могла совершить все то, что о ней рассказывали. Однако не верил он этому не только из-за милой внешности Астины: всю жизнь он считал, что подчинить монстра невозможно.

Вместе с имением Аталлента эрцгерцогиня спасла и самого Териода. Он был безмерно благодарен ей за то, что она смогла найти к нему подход и не позволила ему убивать своих людей.

Монстр, чудовище… Ей удалось сделать невозможное: помочь зверю внутри него побороть свои инстинкты, помочь самому Териоду сохранить остатки человечности даже в теле волка.

– Кажется, наши часы с ней все еще не совпадают. Думаю, когда она проснется, у нас будет много тем для разговоров, – произнес Териод, глядя на Астину.

Та крепко спала. Возможно, она выбрала для сна такое неудобное место из-за того, что была шокирована перевоплощением Териода в человека. Вместо того чтобы разбудить Астину, Териод тихо сел рядом, подставив ей свое плечо.

Здесь, в тени сада, все было прекрасным: в свежем воздухе витали приятные ароматы, солнечные лучи нежно ласкали кожу. Териод прикрыл глаза и начал медленно прокручивать в памяти предметы, увиденные в кабинете утром.

Громадная подушка, на которой могли бы уместиться несколько человек, удочка, клочки шерсти, летающие по всему дому, и вяленое мясо, спрятанное в ящике стола.

Это были следы собаки, которую Териод почему-то до сих пор так и не встретил. А на его плече спала жена, по слухам, та еще дрессировщица. Териод слышал от слуг, что в образе монстра он напоминал здорового волка. А ведь волки весьма похожи на собак.

Значит, все эти вещи…

– Неужели та собака…

Териод умолк. Астина же, единственная, кто мог подтвердить его догадку, тихонько сопя, спала на его плече.

– Я… очень важен для тебя?

«Такое вообще возможно? Я давно отреклась от этих чувств».

– Расскажи, что тебе нравится во мне. Это приказ.

«Как бы хорошо я ни искала, в нем не было ничего хорошего».

– Я люблю тебя.

«Все это наглая ложь. Меня ослепили чувства и сладкие слова, за которыми… последовала мучительная боль».

– Теперь мы будем идти рука об руку, пока смерть не разлучит нас, моя верная слуга и единственная любовь…

«Нет, я этого не вынесу».

Астина пыталась спрятаться от голоса, звеневшего в ушах, и срывалась на крик в пустоту:

– Почему? Почему ты тогда не поверил мне?

Она распахнула полные слез глаза. Зеленая трава мирно колыхалась на ветру. Мгновение Астина не могла понять, сон это или реальность.

Легкие сковало, и потому каждый вдох давался с трудом. Вероятно, из-за рывка в момент пробуждения заболела спина. Астина удивленно всматривалась в травяное пятно на подоле юбки. Похоже, всему виной была выпавшая поутру роса. Шумное дыхание вскоре успокоилось.

«Это был сон».

– Супруга?

Астина вздрогнула от незнакомого голоса, внезапно разрезавшего тишину. Она еще не полностью отошла от тяжелого сна, поэтому не сразу поняла смысл услышанного.

Астина смутилась и посмотрела на того, кто к ней обращался.

Казалось, что проснулась она, лишь чтобы оказаться в другом сне. Ведь перед ней было то же лицо, которое преследовало ее из ночи в ночь.

Но вскоре она пришла в себя. Серебристые пряди волос отличали юношу от короля Теодора.

– Почему… вы меня не разбудили?.. – хриплым голосом спокойно спросила Астина.

Ей быстро удалось вспомнить произошедшее на рассвете.

«Выходит, он слышал, как я бредила?»

Только глухой не услышал бы ее разговоры. Она мысленно цокнула языком от досады и посмотрела в глаза эрцгерцогу.

Их взгляды встретились. Это смущало… Казалось, будто это происходит впервые.

Вскоре Териод положил конец неловкости и аристократично (хотя они сидели на траве где-то в глуши сада) обратился к Астине:

– Теперь… Я хотел бы официально представиться. Меня зовут Териод ван Аталлента. Рад знакомству.

Для Астины было странно, что человек с лицом короля Теодора обращается к ней как к незнакомке. Она задумалась: когда он был волком, Астина звала его Тео, считая, что имена «Теодор» и «Териод» похожи, но она не ожидала, что похожи будут и обладатели имен.

Поутру она выбежала из спальни, недоумевая, как произошедшее может быть реальным. В голове Астины мелькнуло воспоминание о не слишком деликатном диалоге с профессором Октавией.

«Итак, принцесса Селин, тетя короля Теодора, вышла замуж за герцога Аталлента и стала герцогиней. Почему герцогиня Селин, бывшая принцесса, поддержала короля Теодора, а не наследного принца?»

«Ансель, наложница, родившая короля Теодора, была старшей дочерью графа Шарлотта. В то время графиня Шарлотт помогала принцессе Селин, пока та еще жила во дворце. И у них сложились весьма близкие дружеские отношения».

Тогда, давая ответ профессору, Астина и подумать не могла, что все так сложится. Сто лет назад тетя Теодора, принцесса Селин, вышла замуж, принеся в дом Аталлента кровь Бланш. Сходство между Теодором и Териодом было удивительным, но не невозможным.

Астина почувствовала себя странно. Мартине не удалось выйти замуж за Теодора, и она провела оставшуюся жизнь в одиночестве. Но в следующей жизни человек, связанный с ней узами брака, оказался его точной копией. Хотя головой она понимала, что ситуация совсем иная и совпадения случайны, ее сердце сжалось. Астина закрыла глаза, чтобы они не выдавали ее мысли.

– А я Астина, – учтиво ответила она, ведь они были незнакомы.

Она ощущала растерянность: как загладить свою вину за их неудачное утро? Но Териод оказался быстрее.

– Прошу простить меня за нашу не столь обычную первую встречу. Не напугал ли я вас своим поведением?

Териод внезапно протянул ей руку. Астина удивленно посмотрела на него.

Обычно джентльмены вежливо целовали руку дамы, однако Териод протянул ей свою, ожидая рукопожатия. Астине понравился столь необычный подход, поэтому она тут же протянула руку в ответ.

– Это мне следует извиниться за дерзость по отношению к вам, – спокойно произнесла Астина.

Они чуть задержались в рукопожатии, но затем отпустили друг друга. Астине вспомнился его волчий облик: мягкая пушистая шкура, столь же теплая, как и его ладонь сейчас.

– Не сочтите меня бестактным. Но поймите… Я не могу спать с супругой, у которой есть привычка душить меня во сне. В чем причина?

На первый взгляд вопрос был игривым, но Териод задал его серьезно.

Астина не могла придумать правдоподобный ответ, поэтому решила настаивать на том, что это была просто ошибка. На самом деле для Астины это и правда было ошибкой: императрице Мартине не следовало выражать свои чувства, ведь король Теодор был предателем.

– Это… просто случайность. Всего лишь дурной сон.

– И часто вы по чистой случайности душите кого-то во сне? – с усмешкой спросил Териод. Астина же продолжила стоять на своем, хотя по ней и было видно, что сказанное ею далеко от правды.

– Вовсе нет.

– И часто вам снятся кошмары?

Астина молчала. Териод смотрел на ее плотно сжатые губы и вспоминал ее эмоции этим утром. Доверие и любовь люди, как правило, посвящают своим возлюбленным.

– Вас дома ждет любимый? – задал он очевидный вопрос.

– Это всего лишь сон.

– Вы выглядели весьма опечаленной.

– Печальный сон, – спокойно отвечала Астина. – Но теперь я проснулась, и все закончилось.

Териод ощущал себя странно: он не мог испытывать глубоких чувств к внезапно появившейся жене, но его поражало, что эта холодная незнакомка способна так сильно любить.

Возможно, ее продали в дом Аталлента и насильно заставили расстаться с возлюбленным. Вряд ли брак с чудовищем был обычным делом. Несомненно, ее принудили, используя власть или богатство.

Хотя все случилось в его отсутствие, Териод чувствовал свою вину: со стороны этот брак казался ему сплошным страданием. Кроме того, Астине приходилось терпеть не только мужа-монстра, но и кучу всего остального.

– Мои вассалы покушались на вашу жизнь, – наконец-то смог произнести Териод то, что хотел сказать с момента их встречи в саду. Эта тема была несколько неудобной для первой минуты знакомства.

Астина вгляделась в его лицо. Волк, к которому она привязалась, стал человеком, и она уже не могла считывать его эмоции, как прежде. Казалось, у него полностью отсутствовали воспоминания о времени, когда он был зверем. Астину не удивит, если эрцгерцог упрекнет ее за столь вольное поведение.

– Не знаю, сможете ли вы поверить словам внезапно появившейся, едва знакомой женщины, а не рассказам верных вам людей… Но да, так все и было.

Казалось, в этих словах имелся скрытый смысл, поэтому Териод поднял голову и спокойно произнес:

– Вам показалось, что я виню вас в чем-то?

– Надеюсь, что это не так.

– Нет, нет… что вы.

Териод на мгновение запнулся, не зная, как объяснить ситуацию. К счастью, ему не потребовалось много времени, чтобы подобрать слова.

– Я был удивлен, насколько хорошо вы справились с проблемами, пока меня не было. И хотел сказать спасибо.

Это было неожиданно. Не только то, что он сразу после превращения погрузился в дела эрцгерцогства, но и то, что он похвалил ее усилия. Астина, подняв брови, переспросила:

– Вы не сердитесь, что я взяла на себя ваши заботы?

– Боюсь, уличив моих вассалов, вы показали мне, что имение Аталлента пало ниже, чем я полагал. Я же не лишен здравого смысла, поэтому знаю, как стоит выразить благодарность своему доброжелателю.

Териод мог бы лишить Астину власти, чтобы она не зашла слишком далеко. Однако он умел проявлять самоотверженность во благо, а не поощряя свое эго.

– Что ж, возможно, они вели себя лучше, чем их хозяин. Хорошо, что все обошлось и не испортило положение рода Аталлента.

Териод расхохотался.

– Обошлось? Не испортило положение рода? Да все осталось целым лишь благодаря вам. А что касается хозяина, вы и сами смогли видеть его… во всей красе. – Териод снизил градус официальности.

– Слышала, что до всего случившегося эрцгерцог был великим.

– Здесь нет никого, кроме нас, так что будем честны. Я сейчас себе не хозяин даже наполовину. Чувствую, что в любой момент… снова могу стать монстром.

Териод корил себя, уголки его рта подергивались в знак горького поражения. Астина хотела сказать, что он прекрасный, послушный зверь, но не стала.

– Я так благодарен. Но… все же никак не могу поверить в то, что произошло.

На лице Териода мелькнула растерянность, он нахмурил брови. Говорят, что эрцгерцог не мог прийти в себя на протяжении последнего года. Астина попыталась представить, что он чувствует, очнувшись после долгого сна. Он лишь моргнул, а прошел целый год, и все, что он знал, оказалось не на своих местах.

Астина только сместила нечистых на руку сановников, но все же и сама была частью перемен. Она попыталась успокоить Териода:

– Всегда стоит быть осмотрительнее.

– Хотите сказать, что в этом есть моя вина?

– Нет, будь ваш разум в целости, то подобного бы не произошло. Но вы не могли повлиять на ситуацию, находясь в облике зверя. Поэтому не стоит переживать за то, что вам неподвластно. Но я хочу, чтобы на будущее вы знали: люди не бывают только злыми или добрыми, плохими или хорошими. Они подобны граненому камню со множеством различных черт, – поделилась жизненной мудростью Астина.

Териод замолчал, но не из-за того, что хотел с ней поспорить, а потому, что слова его молодой жены звучали так похоже на речь Оливера, дворецкого, который был многим старше их обоих. Астина же произносила эти вещи спокойно и привычно.

Териод поймал ее взгляд.

– Что вы за человек? – внезапно спросил он.

– Что вы имеете в виду?

– Тот, кто лучше всего знает вас, – это вы сами. Тогда, на рассвете, меня душила девушка, что не знает пощады, сейчас же передо мной та, что заботилась обо мне, когда этого не стали делать близкие. Так как же мне понять свою супругу?

Териод верил не всем словам Астины. Даже если она и правда совершила это, увидев во сне старого возлюбленного, в ней было достаточно гнева, чтобы решиться на убийство.

Териод задавался вопросом, как она могла прийти к подобным желаниям в столь молодом возрасте. Он думал, что при личной встрече сможет узнать ответ, но до сих пор не мог понять Астину.

Будь он чуть более высокомерным, вероятно, был бы уверен, что вопросы с Астиной можно будет решить постепенно. Однако сейчас он предпочел не спешить с выводами и взялся разбираться с ней более тщательно.

– Не делайте этого, – выпалила Астина.

Неужели вспыхнули старые чувства?

– Нет ничего глупее, чем доверять людям, – закончила она, словно насмехаясь над Мартиной.

Вместо того чтобы подтвердить или опровергнуть это, Териод уставился на Астину. Слова, выражение лица, ее взгляд не принадлежали девятнадцатилетней девушке. Каков был мужчина, что смог причинить ей такую боль?

Этого Териод знать не мог.

Наконец Мартина возразила:

– Ваше величество, вы не собираетесь жениться? Пора уже задуматься о наследнике.

Теодор открыто рассмеялся. Лишь взглянув ему в лицо, можно было понять, что вопрос его задел. Мартина вздохнула. Она знала, что реакция будет плохой, но не могла сдержать своего разочарования.

Возможно, уловив тень тревоги на лице Мартины, король нарочито закинул ноги на стол. Его сонные глаза недовольно открылись.

– Стоит обрюхатить одну из дам, что теряет голову от моего титула?

– Это одна из обязанностей короля.

Мартина решила играть честно. Она не стала прибегать к обычным уловкам, например приглашать во дворец красивых молодых женщин, устраивать случайные встречи и частые банкеты.

Прошел почти год с тех пор, как Теодор взошел на трон. И теперь, когда он укрепил свои позиции, ему следовало побеспокоиться о преемнике, но господин Мартины был слишком беззаботен.

Слуги и придворные, которые советовали поскорее обзавестись супругой, были выдворены пинками, и последней их надеждой была Мартина. Даже упрямый король Теодор в какой-то степени брал во внимание слова своих вассалов. И из-за этого Мартина невольно оставалась в столице уже несколько месяцев.

Изначально титул маркиза присваивался тем, кто управлял землями на отдаленных границах. Но никто не возмущался, когда кочевницу неожиданно пожаловали в дворяне, и на то были свои причины. Казалось, это решение явно принято для того, чтобы отправить Мартину на периферию и использовать там ее военные навыки.

Забавно, как, будучи в столице, Мартина пыталась выдавать себя за дворянку, хотя находилась там лишь по велению короля. Вопреки предыдущему решению дать ей титул, Теодор невозмутимо продемонстрировал свою полную привязанность к Мартине, что породило неодобрительные взгляды в ее сторону. Тогда-то Мартина и начала сомневаться, не пытается ли Теодор заманить ее в ловушку.

– Просто хочу в полной мере насладиться своей молодостью, – сказал он, отведя взгляд.

Мартина подняла брови.

– Не припоминаю, чтобы ночами в ваших покоях были девушки…

Как бы больно ни было Мартине, но мужчина, стоящий на вершине системы, по природе своей склонен жаждать богатства и почестей, а затем и женщин.

Но, насколько Мартине было известно, за последний год в спальню Теодора не заходили никакие дамы, кроме дворцовых служанок, и попытки расспросить их лишь заставили Мартину еще больше восхититься целомудрием Теодора.

Такое поведение не свойственно молодому здоровому юноше его возраста. Тем более тому, кто мог бы взять любую девушку, и она не посмела бы отказать.

– Откуда ты знаешь, что происходит в моей спальне? – резко поднял голову Теодор.

Он заметил, что в последнее время его личная жизнь слишком сильно волнует Мартину. В ответ она учтиво улыбнулась.

– Служанки только и делают, что перешептываются об этом. Их так волнует, что король может оказаться… просто не способным иметь детей.

Теодор откинулся на спинку кресла. Глаза Мартины подозрительно блеснули при виде того, как он взволнован. Повернувшись к ней, Теодор почти игриво спросил:

– А ты переживаешь?

Она не поняла намека.

– Что вы имеете в виду?

– Импотенцию, что все мне приписывают.

Она все еще не могла понять, к чему он ведет. Такой недуг мог повлиять лишь на завершение рода Бланш. Для Мартины это не имело особого значения.

С момента его восхождения на престол Мартина преданно служила своему господину. Но если большинство дворян преклонялись перед всей королевской семьей, то Мартина была верна лишь Теодору. Он единственный мужчина, которого она когда-либо принимала в роли короля.

Династия Бланш не была заинтересована в славе, однако, если речь шла о детях Теодора, дело обстояло иначе. Мартине хотелось, чтобы все усилия короля не пропали даром.

В конце концов она решила ответить честно:

– Если говорить откровенно, то меня не волнует судьба рода Бланш.

– Нет, я не…

– Меня волнует лишь ваше будущее.

Теодор прервал ее, а затем молча поднялся на ноги и стремительно отвернулся к окну, оставив за спиной недоумевающую Мартину. На мгновение король закрыл лицо руками и, понизив голос, приказал:

– Прочь.

Его пальцы лежали поверх губ, отчего произношение стало невнятным. Мартина не могла видеть выражение лица Теодора, но распознала его гнев. Стиснув зубы, она вежливо поклонилась:

– Прошу прощения… Но я верна лишь вам, а не роду Бланш.

Мартине казалось, что Теодор рассердился из-за того, что она не была всецело предана королевству. Разве не клянутся дворяне, хотя бы на словах, в вечной верности королевской династии? Король, похоже, обращался с ней слишком мягко и сам допустил ошибку.

Мартина начала корить себя за беспечность. Теодор вновь задал вопрос, на который невозможно было ответить:

– Я… очень важен для тебя?

Она моргнула. Горькая улыбка промелькнула на губах Мартины и задержалась лишь в уголках.

– Разве вы не смысл моего существования?

Теодор и Мартина дали друг другу шанс на вторую жизнь. Мартина сделала Теодора королем, он же подарил ей цель на отведенное ей на земле время. Ничего более значимого придумать невозможно.

Мартина не стала медлить и приклонилась к своему королю.

– Я проживу каждый из отведенных мне дней ради вас.