Астина, не подозревая о столичной драме, проводила время в спокойствии. Никогда в жизни она не была так свободна.

Когда она была Мартиной, каждый ее день был охвачен огнем войны. Когда же переродилась в Астину, все стало менее напряженным, но она все равно жила той же размеренной жизнью, придерживаясь правил, расписаний и распорядков. Из-за того, что Астина помнила предыдущую жизнь, ей пришлось посвятить беззаботное детство изучению своего прошлого – истории империи, в то время как остальные дети были заняты играми и сном. Одни проблемы сменялись другими, и с годами легче не становилось. К тому моменту, когда она наконец смирилась с жизнью Астины, пришло время поступать в Академию.

Через Академию Беллаче рано или поздно проходил каждый дворянин. Простолюдины тоже могли поступить туда, только на особых условиях. Лишь истинному гению было под силу пробиться сквозь заслон социальной иерархии. Но случалось и такое.

В Академии, где аристократы составляли подавляющее большинство, стоимость обучения была немыслимой, поэтому лишь лучшие из лучших могли продержаться здесь целых семь лет, еще и получая стипендию за успехи в учебе. Поэтому судьбой таких студентов стали тетрадки и книжки с ночи до рассвета, пока все остальные сладко спали в общежитии. Астина не была так предана учебе, но из года в год старалась получать отличные оценки, чтобы облегчить расходы для своих родителей. Даже дворянам получить высшее образование было не так-то просто.

Особенно сложно было поддерживать посещаемость. Если студент пропускал занятия более трех раз, то терял баллы на переводном экзамене. В результате Астине приходилось скучать и смотреть в окно на каждом нудном занятии. Она очень беспокоилась об оценках Канны в этом году. Если бы старшая сестра бросилась за ней, то непременно потеряла бы баллы, что сказалось бы на ее экзаменационном результате.

Канна уже брала один академический отпуск, поэтому выпускалась в двадцать один год. Обычно студенты зачислялись на эту ступень в возрасте тринадцати лет, а заканчивали в двадцать. Отложить выпускной еще раз было бы трудно и для родителей, и для самой Канны. Ведь ей уже пора было думать о замужестве.

Редко когда такие девушки, как Канна и Астина, засиживались в девках и долго оставались без жениха. Возможно, именно поэтому род Аталлента выбрал кандидатуру Канны. Украсть невесту, предназначающуюся другому, было крайне неприличным поступком и строго осуждалось обществом.

«Нет ничего более подлого, чем отдавать невесту в лапы верной смерти», – цинично подумала Астина.

В любом случае брак позволил ей расслабиться и на время отвлечься от всего этого. Было странно: нежеланная свадьба превратилась в настоящий отдых.

Астина наслаждалась столь необходимой ей передышкой от вездесущей суеты. Сегодня выдался особенно хороший день, поэтому было решено устроить небольшое чаепитие на свежем воздухе. Пряный аромат чая щекотал кончик носа.

Астина слегка щурилась, внимательно читая книгу, и медленно перелистывала страницы. На столе лежало несколько уже прочитанных изданий, и все они были одной тематики.

«Перевоспитание нашего пса», «Сто способов дрессировки: путь хорошего мальчика», «Плохих собак не бывает».

Астина перевернула последнюю страницу книги, которую держала в руках, и тут же взяла следующую – ту, которая ей особенно приглянулась, и потому Астина отложила ее напоследок. Судя по названию, именно это ей сейчас и было нужно.

«Мудрая хозяйка для волка».

Астина раскрыла книгу на середине. Начало можно было не читать – она уже успела изучить основные методы и поэтому хотела перейти сразу к сути. Теперь она готова была детально погрузиться в более сложные аспекты дрессировки. Астина спешно начала читать.

– Ах!

Крепкие руки нежно щекотали изгибы ее тела. Глаза его яростно горели при виде растрепанной герцогини. Он был подобен волку, жаждущему ее любви.

Затем герцогиня…

Астина резко захлопнула книгу. Она выбирала ее по названию и даже подумать не могла, что это не очередной труд по дрессировке. Так и произошел этот досадный инцидент. На самом деле то, что Астина должна была сделать с Териодом, гораздо ближе к содержанию именно этой книги… Но все будет напрасно, если его состояние не улучшится.

Она повернулась и посмотрела на Териода, лежащего немного в стороне. Астина не отпускала поводок, даже читая книгу, поэтому эрцгерцогу пришлось лечь у ее ног и подремать, чтобы убить время. Астина сдвинула книги на край стола и потянулась к ведерку, стоящему на земле. Волк вскинул голову, почувствовав запах крови. То, что подготовила Астина, оказалось сырой говядиной.

Чтобы добиться идеальной дисциплины, требовались две вещи: кнут и пряник. Для первого было достаточно самой Астины, но было неясно, что придется по душе в качестве награды зверю-эрцгерцогу. После долгих раздумий Астина отдала предпочтение беспроигрышному варианту.

«Неплохой выбор», – подумала она, когда Териод заинтересовался ведерком. Отныне она будет учить его, как правильно вести себя с людьми.

– Тео, – Астина сократила его имя на свое усмотрение и протянула руку: – Лапу.

Териод замахнулся на нее своей лапищей, но Астина успела отдернуть ладонь и отскочить в сторону. Зверь-эрцгерцог яростно зарычал.

Астина задумалась: можно ли было считать команду наполовину выполненной, ведь лапу он все же протянул? Его поведение оставляло желать лучшего, но она и не ожидала от Териода многого. Они ведь только начали занятия.

Астина достала кусочек мяса из ведра и отдала Териоду. Он посмотрел на нее с подозрением: до этого она только и делала, что била его, и у зверя уже выработался рефлекс. Однако вскоре аппетит взял верх над недоверием, и Териод осторожно взял из ее рук лакомство.

– Тео, сидеть, – скомандовала Астина.

Но он не сдвинулся с места. Покончив с мясом, зверь-эрцгерцог повернулся к Астине спиной, полностью игнорируя ее.

– Тебе тяжело? – спросила Астина добрым голосом.

Она задумалась. Кажется, команды давались ему легче, когда она дублировала их жестами. Задания лишь голосом он и вовсе не понимал. Тогда Астина решила взять дело в свои руки и показать подопечному, чего она от него хочет.

Она взялась двумя руками за плечи Териода, а затем мягко, но в то же время с достаточным усилием надавила на них, – и Териод осел на землю. В его взгляде читалась ярость. После встречи с этой девчонкой он не мог делать все, что и как ему вздумается. Ему приходилось не только подавлять свои охотничьи инстинкты, но и испытывать постоянную боль от одергивания поводка и шлепков с ее стороны.

В момент, когда Териод почувствовал, что Астина превосходит его по силе, он понял, что больше не может сопротивляться. Его колени подогнулись. Гордость зверя была сломлена, жалкий стон вырвался из его горла.

– Хороший мальчик. – Астина с довольным видом похлопала его по макушке.

В это, возможно, трудно поверить, но рвение, которое она проявляла на тренировках, в немалой степени объяснялось хорошим отношением к Териоду. Именно его деньги в итоге погасили долг графа Лете. Это его заслуга. Поэтому Астина хотела помочь ему. Даже если у нее не получится справиться с его недугом, то она хотя бы сделает так, чтобы Териод мог спокойно находиться рядом с людьми и больше не сидеть в одиночестве взаперти. Она сочувствовала бывшему эрцгерцогу, которого все любили, пока он не превратился в ужасного монстра.

Мартина была мудрым правителем, но к ней не испытывали безоговорочной любви. Даже прикрыв глаза, трудно было назвать ее происхождение благородным. Общество слишком предвзято к низшим слоям. С трудом скрываемая неприязнь сохранялась, и когда Мартина укрепила свою власть.

Даже когда Теодор даровал ей титул, люди продолжали пристально следить за каждым ее шагом, ожидая, когда она оступится. Со временем высокомерное отношение почтенной аристократии утихло, но не исчезло до конца.

Когда Мартина пришла к власти, она решила, что лучший способ держать высшую знать под контролем – страх. Это было, безусловно, эффективно, но не заставляло людей по-настоящему следовать за ней. Чего нельзя было сказать о подчиненных благородного Териода, эрцгерцога с рождения.

Астина решила, что их занятия можно будет считать успешными, если ей удастся исправить хотя бы одну проблему. Она хотела, чтобы Териод перестал нападать на людей. И для начала ему было необходимо начать уважать свою хозяйку. Она вычитала это в многочисленных книгах по дрессировке.

– Еще раз. Сидеть.

От одной мысли, что Астина вновь будет давить на него, у Териода исчезло желание сопротивляться. Он подчинился и сел. Астина ощутила непривычную радость. У нее раньше никогда не было животных, но теперь, казалось, она начинает понимать, что они чувствуют.

Астина похвалила Териода, потрепав его за ушком.

– Какая… дерзость! – раздался издалека незнакомый голос.

Она обернулась и увидела мужчину средних лет со сверкающей на солнце лысиной. Судя по элегантному костюму, он был дворянином. Поскольку посторонние не могли свободно перемещаться по резиденции, он явно принадлежал к числу подчиненных Териода.

– Позвольте, ваше высочество, что вы вытворяете с эрцгерцогом?!

Мужчина был в ярости. Астина сразу поняла, что он не считается с ее новым титулом. Никто бы не осмелился подобным образом обращаться к эрцгерцогине.

«Не думаю, что я проявляю к нему неуважение. Чего нельзя сказать про этого мужчину…»

Подчиненные Териода беспокоились о его благополучии, но все остальное их не слишком волновало. Особенно когда дело касалось формальностей. Астина предположила, что именно этот господин участвовал в организации их брака. И возможно, именно он приказал добавить лекарство в еду Териода.

За спиной мужчины Астина заметила дворецкого Оливера – тот был озадачен случившимся. Словно пытаясь как-то сгладить ситуацию, подойдя, Оливер шепнул на ухо Астине имя незнакомца:

– Это барон Вернон, один из подчиненных эрцгерцога.

Мужчина оттолкнул Оливера и вновь принялся отчитывать Астину:

– Вы же понимаете, что, хотя господин сейчас не в себе, он ваш супруг! Ваше высочество, что вы тут устроили?!

Глаза Астины медленно сузились. Если бы ее не было сейчас рядом с эрцгерцогом, то барон не смог бы позволить себе такие вольности.

– Что ж, для человека, который что-то затевает за моей спиной, вы достаточно смелы, раз решили показать себя, – холодно сказала Астина.

Искривившиеся губы барона Вернона доказывали, что грешки за душой у него имелись.

Барон был смущен резким уколом Астины. Он не ожидал, что юная леди сможет возразить ему. Хоть теперь она и была эрцгерцогиней и имела более высокий статус, чем он сам, Вернон думал о ней как о невесте, которую купил за деньги.

Презрение в глазах барона не давало Астине покоя. Она была права: именно он участвовал в заключении сделки и относился к ней пренебрежительно, считая ее просто товаром.

Оливер пытался остановить его, но барон, не сумев разобраться в ситуации, показал свою истинную натуру.

– Ваше высочество эрцгерцогиня, не кажется ли вам…

– Вот именно, мне кажется, что вам следует почаще вспоминать, с кем вы разговариваете. А сейчас вы смеете обращаться ко мне хуже, чем к рыночной торговке. А что, если расценивать ваше поведение как неуважение к самому эрцгерцогу? Вы же презрительно относитесь к супруге его высочества, – манерно заговорила Астина и посмотрела на Териода, сидевшего у ее ног.

– Тео, а ты как думаешь? – спросила она, наклонившись к эрцгерцогу и нежно взъерошив шерсть на его загривке.

Волк оскалился. Барон в страхе отпрянул.

– Поскольку его высочество эрцгерцог сейчас не в себе, я, как его супруга, возглавляю дом Аталлента. Впредь помните об этом, когда захотите перейти черту дозволенного, – выпрямившись, проговорила Астина.

Она подошла ближе к барону Вернону и похлопала его по щеке. Лицо его покраснело от столь оскорбительного жеста, но он не произнес ни слова. Все потому, что Териод еще показывал свои острые клыки.

– Вам стоит тщательнее выбирать выражения, – мягко добавила Астина.

– Много болтаете, эрцгерцогиня… – пробормотал барон.

– Тот, кто не может осознать своих ошибок, даже хуже зверя – как он может считаться человеком? – саркастично добавила Астина.

Барон был уже не в силах сохранять спокойствие из-за словесных выпадов в его сторону и тут же начал оправдываться:

– Ваше поведение беспрецедентно, это тяжкое оскорбление для его высочества. Как его вассал, я не могу оставаться в стороне и просто наблюдать за этим!

Астина находила его слова довольно смешными, ведь, насколько ей было известно, никто не относился к своему господину так неуважительно, как барон Вернон. Он не сделал ничего, чтобы хоть как-то облегчить состояние Териода. И лишь когда Астина принялась дрессировать его, барон начал сетовать, что это неуважение к его высочеству и жестокое обращение с ним. Барон мог лишь стоять в стороне и изъявлять свое недовольство. К тому же, если бы не Астина, кто знает, сколько еще было бы жертв среди людей?

Выйдя замуж за Териода, Астина спасла не только семью графа Лете. Хоть эрцгерцога и держали в клетке, однажды что-то могло пойти не так, и без жертв явно не обошлось бы. Все же он был диким зверем.

Беспечность барона Вернона объяснялась тем, что он принадлежал к тому классу, который всегда находится в полной безопасности. Забота о чудовище Териоде – это задача слуг, а не тех, кто занимается пустыми разговорами где-то на возвышении.

– Не считаете ли вы скармливание эрцгерцогу подозрительных препаратов и отношение к нему как к скоту оскорбительным? – с холодной улыбкой уточнила Астина.

Ошеломленный, барон Вернон замолчал, на лице его читалось недоумение. Она умудрилась ткнуть его носом в содеянное: он неосознанно обращался со своим господином, как с животным. Теодор, которого он знал, никогда бы не одобрил этот ужасный брак. Кроме того, принуждение невесты вызвало бы в нем не только презрение к барону, но и ярость.

Вернон попытался ответить, но потерял дар речи. Слова эрцгерцогини попали в самую точку.

Но Астина не остановилась на достигнутом и продолжила вбивать гвозди в гроб репутации барона:

– Кто отдал приказ к разведению эрцгерцога?

Ледяной тон. Астина была из тех, кто добился всего собственными силами. Она привыкла всегда держать ситуацию под контролем.

В горле внезапно пересохло, и барон Вернон нервно сглотнул, а затем бессознательно сжал кулаки. Астина усмехнулась, глядя, как он нервничает.

– Если вы вспомнили ваше место, то можете идти.

Она толкнула его рукой в плечо. Со стороны было похоже на то, что Астина просто смахивает случайную пылинку, но разве госпожа стала бы заниматься подобным с подчиненным?

Барон осознал, что эрцгерцогиня смотрит на него с высоты своего титула. И это было правдой. Но все же не было равноценным ответом на неуважение, которое он проявил к ней.

– Прошу простить мою грубость, ваше высочество эрцгерцогиня.

Астина одобрительно кивнула. Барон же потупил взгляд, а затем резко развернулся и твердой походкой двинулся к выходу из сада.

Астина внимательно следила, как его фигура постепенно удаляется. Этот разговор был не таким простым, как казался. Умудренная опытом Астина знала, что очередные неприятности, связанные с бароном, лишь вопрос времени. Однако хорошо, что ей удалось пресечь в зародыше хотя бы сегодняшние события.

Когда барон Вернон скрылся из виду, Астина обратилась к Оливеру:

– Подскажите, зачем барон пожаловал в герцогство?

Оливер был смущен уважительным тоном, с каким госпожа обращалась к нему. Он не привык к такому и беспокоился об этом с момента ее появления в имении.

Он считал, что Астине больше подходил неформальный стиль общения, но она продолжала держать планку. И это странно, ведь до замужества она была дочерью не самого именитого графа. Конечно, она принадлежала не к низшим сословиям, но и не была изначально в том положении, чтобы общаться со всеми в подобном тоне.

– Сегодня в резиденции его высочества проходит встреча его вассалов, – наконец придя в себя, ответил Оливер.

– Почему я узнаю об этом только сейчас? – холодно спросила Астина.

Оливер поспешил извиниться:

– Прошу прощения. Но обычно эрцгерцогиня не присутствует на подобных мероприятиях, это ответственность его высочества.

Благородным дамам не пристало стоять во главе семейства. Поэтому, даже имея реальную власть, они действовали через мужей.

– Не существует власти без ответственности, – бесстрастно сказала Астина.

– Простите?

– Мне нужно укрепить свое положение в качестве эрцгерцогини.

Астина сделала неожиданный шаг вперед. Удивленный Териод остался сидеть позади на земле. Астина тут же дернула поводок, и эрцгерцог подчинился, последовав за ней. Опомнившись, Оливер с опозданием присоединился к ним.

Астина быстро проследовала сквозь сад в особняк. Служанки останавливались, откладывая дела, и вежливо склоняли головы перед эрцгерцогиней. Астина не замедлила шаг, когда вошла в кабинет Териода. Хоть это место уже давно и не использовалось по назначению, слуги следили за порядком, поэтому здесь не было ни пылинки.

Астина подошла к письменному столу и открыла первый ящик: там лежали стопки свежей бумаги, перья и чернила. Она вытащила все необходимое, а затем села в кресло и принялась быстро что-то писать.

– Дайте мне ее, – протягивая руку Оливеру и даже не отводя взгляда от бумаги, сказала Астина.

– Что? О чем вы говорите?..

– Ту печать, которая скрепила брачный контракт без ведома эрцгерцога.

Оливер оторопел. На мгновение он решил, что ее высочество шутит, но ее тон был чересчур серьезным. Это была его расплата за содеянное, поэтому он незаметно достал печать эрцгерцога из потайного шкафчика и протянул Астине.

Она на мгновение задумалась, а затем резко схватила Териода за лапу и вручила ему печать. Зрелище выглядело весьма забавно, но дворецкому было не до смеха.

Астина приложила лапу с печатью к только что составленному ею документу. Поскольку Териод не сопротивлялся, Астина легко справилась с этой задачей. Оливер же все никак не мог понять, что она задумала.

– М-могу ли я поинтересоваться, что это? – осторожно спросил он.

Астине нечего было утаивать, поэтому она спокойно зачитала текст:

– Настоящим документом Териод ван Аталлента делегирует своей жене, Астине ван Аталлента, все свои полномочия на время их брака.

– Что?..

– Прекрасно.

Астина аккуратно сложила бумагу пополам и убрала ее. Оливер был настолько ошарашен, что глаза его, казалось, вот-вот выкатятся из орбит.

– Сопроводите меня к месту сбора подчиненных моего супруга, – спокойно сказала Астина.

– А?.. Да, конечно, позвольте вас проводить.

Оливер удивился действиям Астины, но ему было крайне любопытно, что же она задумала. Он спешно повел ее в зал собраний, который располагался рядом с кабинетом эрцгерцога, поэтому шли они недолго.

У самых дверей Астина взглянула на Териода, послушно следовавшего за ней. Она не хотела подвергать подчиненных опасности, поэтому сперва не собиралась вводить с собой в зал дикого зверя.

– Если ты будешь вести себя хорошо, я не буду ругать и шлепать тебя несколько дней, обещаю.

Разумеется, никакого ответа не последовало.

Астина вспомнила их сегодняшнюю тренировку. Ей пришлось продемонстрировать то, чего она от него хочет, прежде чем Териод понял ее и исполнил команду «сидеть». Поэтому она решила объяснить ему все с помощью жестов и прикосновений.

Астина сняла с себя меч и пристегнула его ремешками к спине Териода. Она носила меч с собой на случай, если он понадобится, скажем так, для поддержания дисциплины. Но это было хлопотно. Астина сложила пальцы, образуя крестик, и постучала ими по ножнам на спине зверя. Так она показывала ему, что обязательно сдержит обещание.

Однако воображение Териода рисовало иную картину: «Обещаю, что этим мечом я сдеру с тебя шкуру и покончу с тобой раз и навсегда».

Териод был в ужасе.

Увидев его склоненную голову, Астина обрадовалась. Как и говорилось в книгах, волки были очень умны, отлично понимали команды и слушались при правильной дрессировке.

Астина открыла дверь. Подчиненные эрцгерцога, оживленно что-то обсуждавшие, резко замолчали. Предметом их разговора была сама эрцгерцогиня, которую они никак не ожидали увидеть на собрании. Во главе всего этого стоял, конечно же, барон Вернон.

Когда он только вошел в зал, где собрались остальные, то сразу же начал изливать свои чувства по поводу оскорблений, полученных от эрцгерцогини. Он слезно рассказывал, как долго посвящал себя служению их господину и как ужасно было, что его верность подвергли сомнению.

«Да как она только посмела! Я не позволю, чтобы ей сошло это с рук…»

Именно так думал барон.

До сегодняшнего визита в резиденцию он полагал, что главенствует над эрцгерцогиней, несмотря на ее фактический статус. Хоть семья Лете и имела вековую историю, но если бы не его выбор, то они влачили бы свое существование за чертой бедности, и теперь, по его мнению, были всем обязаны именно ему. Остальные тоже частенько посмеивались над старым графом Лете, который продал свою дочь, словно вещь на аукционе. Вассалы эрцгерцога никогда не чувствовали вины перед Астиной и ее положением.

«Если бы граф действительно обанкротился, их всех ждала бы жалкая смерть. Нищета или дикий зверь – исход будет один. Но сотрудничество с домом Аталлента хотя бы выгодно для них».

Все собравшиеся думали одинаково.

Они, безусловно, были рады видеть Териода спокойным, но это не означало, что он снова стал разумным. Слуги возмущались тем, что Астина занимается делами, то опираясь на Териода, то укладывая на него ноги. А он все еще был не в себе. Они даже уничижительно называли приручение Териода хитрыми махинациями. Хоть никто и не знал наверняка, как Астина это сделала, было очевидно: она использовала какие-то сомнительные методы.

Слуги, стоявшие у двери в их первую совместную ночь, слышали, что «эрцгерцогиня поразила эрцгерцога в его самое уязвимое место и он потерял сознание», но никто не верил в это. Как могла такая хрупкая девушка подчинить себе огромного дикого зверя?

Но когда эрцгерцогиня отворила двери в зал, все потеряли дар речи. Среди присутствующих лишь немногие до этого своими глазами видели состояние Териода. Они слишком пеклись о своих шкурах, чтобы осмелиться навестить своего господина. Именно поэтому эрцгерцогиня с такой легкостью решилась на дрессировку зверя.

– Приятно познакомиться, я Астина ван Аталлента. Рада вас видеть!

Астина вежливо поклонилась и заняла место во главе стола. Никто не взялся ее останавливать. Все боялись Териода, сопровождавшего свою супругу. Кто-то из присутствующих даже обмочился, когда чудовищный эрцгерцог прошел совсем рядом с их креслами, а кто-то судорожно завизжал и бросился прочь из зала собрания. Остальные же, более морально устойчивые, просто застыли, не в силах пошевелиться.

– Ч-что вы здесь делаете, ваше высочество эрцгерцогиня? – спросил первым барон Вернон, ведь он уже видел Териода раньше и успел привыкнуть к нему.

– Как вы знаете, мне еще не представилось возможности лично поприветствовать вассалов его высочества. Я даже не знакома ни с кем из верных товарищей моего супруга. За исключением барона Вернона, с которым нам случилось увидеться сегодня днем, – сказав это, Астина окинула взглядом собравшихся.

Один из них тихо, пискляво сказал:

– Здесь не место для эрцгерцогини…

– Нужна ли причина для появления хозяйки в собственном доме?

– Хозяйки? Ваше высочество, не считаете ли вы свои слова неуместными при живом муже? – собрав оставшуюся волю в кулак, возразил барон. Кажется, из присутствующих эта тема была самой болезненной именно для него.

Не говоря ни слова, Астина достала доверенность, старательно написанную в кабинете эрцгерцога. Она развернула ее и протянула барону Вернону. Его глаза полезли на лоб.

– Э-это… Это что еще такое?!..

– С этого момента я буду управлять делами имения Аталлента.

Астина оглядела зал, а затем твердо добавила:

– Возражения не принимаются, если только сам его высочество эрцгерцог не изволит оспорить свое же решение.

Пока растерянный барон стоял в недоумении, остальные засуетились. Дошло до того, что они вырвали заветный документ из пальцев барона и стали передавать его из рук в руки, чтобы убедиться в правдивости слов юной леди. Поднялся шум.

– Это не может быть правдой! Эрцгерцог все еще не в себе! Как же тогда?.. – начал возмущаться один из самых смелых.

– Его высочество лично все одобрил, – не меняясь в лице, ответила Астина спокойным тоном. – Я права, Оливер? – обернулась она к дворецкому.

– Д-да, все так, но… – пробормотал он, стоя в дверях.

В любом случае она была права. Все в комнате считали это нелепым, но никто не осмеливался сказать об этом вслух.

Эрцгерцогиня только что привела Териода на поводке, доказав, что слухи об укрощении ею чудовища-эрцгерцога были правдивы. Судя по тому, что успел рассказать барон Вернон, ее методы воспитания были весьма специфичными. К тому же силы их душонок не хватало, чтобы возмущаться в присутствии дикого зверя. Что, если она натравит его на кого-нибудь, кто не придется ей по нраву?

– Тео, может быть, ты все-таки против? – спросила Астина, поглаживая спину Териода там, где был закреплен меч. От страха у бедного зверя побежали мурашки. Одного ее прикосновения хватило, чтобы он вспомнил, как Астина угрожала ему страшной расправой этим мечом, прежде чем они вошли в зал.

Боясь за свою жизнь, зверь взвыл и замотал мордой.

– Ауф!

– Как видим, возражения отсутствуют, – констатировала Астина.

Разумеется, никто даже не посмел уточнить, как она его поняла.

– Черт, да чтоб ее!

Раздался громкий удар. Казалось, что стол вот-вот сломается. В воздух поднялось облако белой пыли. Свет, пробивавшийся сквозь единственное окно, освещал пространство настолько, чтобы в этой полутьме можно было различить предметы. Но, несмотря на мрачность, темный интерьер выглядел весьма привлекательно. В зале было около десятка мужчин среднего возраста, их серьезные лица были преисполнены злостью.

– Кто-нибудь пытался возразить? – раздался резкий голос.

Все лезли выразить свое негодование произошедшим. Стало шумно. В воздухе летала взрывная смесь из возмущений, от которых голова шла кругом.

Задавший вопрос мужчина в удивлении отклонился в кресле.

– Если имеются жалобы, то все их велено направлять самой эрцгерцогине. Кабинет главы семьи Аталлента открыт круглые сутки, – сказал один из сидящих рядом с ним.

Это прозвучало так тихо, что почти никто не услышал, и брань продолжилась:

– Что ж у нас все летит к чертям собачьим?! – не выдержал один из мужчин и разразился непристойными ругательствами. Но на этом не остановился и бросил перед собой пачку листов.

Такое поведение было абсолютно неподобающим для достопочтенного дворянина, но из чувства солидарности никто его не остановил. Все скорее ощутили облегчение, что у кого-то хватило смелости дать себе волю. И крепкое словцо стало глотком свежего воздуха в эти напряженные дни.

Даже барон Вернон, похоже, был впечатлен и мысленно повторил ругательство у себя в голове.

«Собаки… как точно подмечено».

Не стоит и уточнять, что причиной этой шумихи была эрцгерцогиня Астина.

«С этого момента я буду управлять делами имения Аталлента».

Ее заявление вызвало панику среди миньонов. Они уже не были теми юнцами, что клялись Териоду в вечной верности. Их круглые животы и сальные лбы демонстрировали, как хороша была беззаботная жизнь.

После того как эрцгерцог окончательно лишился рассудка, им предоставили полную свободу. И их испортила жажда наживы. Все хотели запустить свои грязные ручонки в богатства Териода. Они стали растаскивать ценные вещи господина. Однако род Аталлента был столь богат, что заметить пропажу было почти невозможно. Это и давало им карт-бланш.

Забавно, что при этом они действительно сострадали Териоду и искренне заботились о своем господине. Однако уважение и личная выгода – непересекающиеся линии. Они уважали своего господина, когда он был в здравом уме, но сейчас жажда денег была сильнее. Можно сказать, что Териод стал нравиться своим вассалам еще больше, когда превратился в бездушного монстра.

Причина, по которой все они так беспокоились за наследника, заключалась в том, что эрцгерцогство Аталлента было для них местом работы. И они лишатся его, если преемственность прервется и исчезнет род, которому они верны. Представители императорской семьи быстро приберут к рукам эрцгерцогство, не имеющее наследника.

Но если бы Териоду удалось, хотя бы номинально, сохранить род Аталлента, то следующие лет двадцать, пока наследник подрастает, управлять имением продолжали бы его советники.

«Если дело выгорит, то хотя бы три поколения смогут жить, не зная забот».

Миньоны все сильнее утопали в своей жадности. Те, кто не знал о легкой наживе раньше, под общим давлением тоже вкусили запретных богатств и теперь ничем не отличались от остальных.

Погрязшие в своих страстях и желаниях, они вдруг заметили тень, нависшую над ними, – фигуру эрцгерцогини, и поняли тогда, что их амбиции – не океан, а крохотная лужица. Бежать было некуда, а единственный выход охранял зверь. Если они вновь оступятся, их ожидает печальный конец.

– Это всего лишь какая-то баба. Неужели мы не можем ее просто припугнуть? Если найдется нормальный мужик, то она быстро сбавит обороты.

Столь резкое предложение означало одно: ситуация была патовой. Такие слова приравнивались к предательству господина и могли стоить головы. Однако большинство лишь согласилось.

– Избавиться от нее будет сложно. Кроме того, разве она действительно собирается манипулировать эрцгерцогом? – попытался отговорить радикального собрата кто-то менее отчаянный.

Хуже всего то, что Астину нельзя было выдворить из эрцгерцогства до рождения ребенка. Роду Аталлента все еще требовался наследник.

– Нет нужды доводить дело до конца. Можем просто дать волю слухам. Например, о том, что эрцгерцогиня исчезла среди ночи, а пришедшие к ней служанки нашли лишь смятые простыни. На что годится эрцгерцогиня с запятнанной честью? – заговорщическим тоном предложил один из мужчин.

– Давненько я не слышал от вас ничего, что мне бы понравилось. Вы меня, надо сказать, удивили, – со смешком ответил седой мужчина.

– Вот и я о чем говорю.

Общая проблема лишь сблизила вассалов эрцгерцога. Не зря говорят, что вчерашние враги – это сегодняшние друзья. Большинство проголосовало за похищение Астины и стало выстраивать коварный сценарий.

План действительно был идеален. Эрцгерцогиня могла иметь какой угодно скверный характер, но самым важным для высшего общества было целомудрие. И нет ничего более постыдного, чем слух о его потере. Одного лишь этого было достаточно, чтобы смешать ее честь с грязью.

Однако слабое место этого плана заключалось в том, что Астина лучше других знала главное правило боя: «Побеждает тот, кто нанесет первый удар».

В коридоре раздался грохот, и воодушевление заговорщиков сменилось недоумением. Вдруг в зал вбежал один из мужчин. На нем не было лица.

– У нас большие проблемы.

– Что за шум? Разве ты не видишь, что идет совещание? Если опаздываешь, то…

– Баронет Ардел арестован! – закричал мужчина.

Астина вела размеренную жизнь. Она вставала в пять утра, чтобы наточить свой меч и потренироваться. Об этом не знал никто, кроме дворецкого Оливера. В столь ранний час даже рыцари еще крепко спали и никому не было дела до того, кто и чем занимается на тренировочном поле. Затем Астина принимала ванну, приводила себя в порядок и выходила с Териодом на прогулку, которая могла занимать довольно много времени, ведь территория особняка эрцгерцога была огромной.

После этого Астина в основном читала, но, когда она стала полноценным заместителем эрцгерцога, ее обязанности заметно расширились. На этом сладкое время отдыха подошло к концу. Астине было жаль прощаться с беззаботными днями, но она понимала, что это неизбежно. Такова была ее натура.

«Признаться, я даже уже успела заскучать…»

Когда она была императрицей, то совсем не отдыхала. Восхождение Мартины на престол было единоличной заслугой Теодора, но последующие яростные завоевания не были попыткой Мартины компенсировать это. Просто она была страшным трудоголиком.

Она четко знала, что бездействие равносильно смерти. Случившееся с народом Летта стало для нее точкой отсчета, а высокомерные взгляды обитателей дворца лишь подстегнули желание стать безукоризненной. Мартина всегда растаптывала тех, кто смотрел на нее свысока. Поэтому и терпеть то, что подчиненные эрцгерцога смели задирать нос, она тоже не собиралась. Даже благородный род Аталлента когда-то был у нее в подчинении.

«Канна, послушай: самое опасное – это оставаться слабым».

Слова, сказанные Канне еще в детстве, ясно отражали взгляды Астины на жизнь. Если бы она осталась в роли тихой эрцгерцогини, то в будущем подобные браки могли бы стать нормой. Она этого не хотела.

Хоть Астина и носила титул эрцгерцогини, на деле у женщины было лишь два способа получить власть в семье. Первый – если сила ее рода была столь велика, что супруг ее попросту опасался, второй же – если он искренне любил, ценил ее и доверял ей.

Сила женщины всегда исходит от ее мужа. Однако монстр Териод никогда не проявлял любви и привязанности к Астине и этой силы ей не давал. Казалось, выхода не было. Но для Астины не существовало ничего невозможного; лишь раз в жизни она не смогла добиться желаемого.

«Вместо того чтобы заимствовать силу эрцгерцога, почему бы не украсть ее?» – подумала она.

А затем так и сделала. Никто не смел встать на пути женщины, которая держала на коротком поводке монстра-эрцгерцога. И хотя Астина была в разы сильнее Териода, все же вид огромного зверя вызывал больше страха, чем хрупкая юная девушка. Всех пугали его острые клыки. Именно благодаря этому Астина смогла занять его кабинет и приступить к делам.

Не стоит и говорить, как много было работы. Но это не означало, что все вассалы эрцгерцога любили валять дурака. Как бы хороши ни были идеи, но, если нет того, кто одобрит их, встав у штурвала, дело не сдвинется с мертвой точки. В отчетах и докладах не было ничего, кроме голого энтузиазма.

Астина просмотрела накопившиеся документы.

– Ну и беспорядок здесь!

Приближалась осень, пора было готовить водопровод к зиме, но работы велись слишком медленно.

Наибольшее количество бумаг относилось к разработке специального оборудования. Если проекты одобрить и воплотить в жизнь, то можно получить прибыль. Абсурдным было то, что подчиненные сосредоточились на несрочных делах, а срочные задвигали в долгий ящик. Там, где нет контроля, всегда есть лазейка для обмана и личной выгоды.

Как и ожидалось, Астина быстро обнаружила утечку бюджета. По сравнению с масштабами строительства закупленных материалов было совсем немного, и в то же время это была самая большая статья расходов. К тому же цены были сильно завышены.

«А разница пойдет в карман главы».

– Кто ответственный за этот проект?

Оливер замялся. Все потому, что отвлекся на эрцгерцога Териода, который лежал под столом у Астины в ногах и тихо посапывал.

«Кажется, он может в любой момент проснуться», – подумал дворецкий в ужасе.

На самом деле зрелище было удивительным. Страх, порождаемый чудовищем, так легко было унять, причем самым примитивным из всех способов, какие только могли придумать люди.

Хоть Оливер и знал про подобные чудеса дрессировки, но без Астины никогда не осмелился бы попробовать нечто подобное.

Хотя приглашение Астины в этот дом было ужасным поступком, Оливер молился за нее с чувством, что все это – истинная воля Божья.

Астина, проследив за взглядом дворецкого, откинулась на спинку кресла. Она отложила перо и взяла кусок вяленой говядины из миски, стоявшей на краю стола. Оливер со смешанными чувствами наблюдал, как тот пролетел по воздуху и приземлился в пасти Териода.

Тот со смаком прожевал угощение, а затем, удовлетворенный, вновь закрыл глаза. После случившегося в зале заседаний эрцгерцог стал значительно послушнее.

Он перестал набрасываться на людей, когда понял, что все его попытки тщетны. Однако всякий раз, когда выходил в сад, был не в силах сдержать волнения при виде маленьких полевых мышей или кроликов. Астина не могла запрещать хищнику охотиться, поэтому закрывала на это глаза.

Эрцгерцог был в прекрасной физической форме и ни разу не упустил свою добычу. И всякий раз, когда цель была поймана, он с довольным видом оборачивался к хозяйке.

Астина переключила внимание Оливера на себя:

– Пожалуйста, приведите ко мне ответственного за эти работы.

– Если вы говорите о баронете Арделе, то он сейчас у самых ворот особняка.

Астина повернула голову и выглянула в окно. На улице кто-то создавал суматоху. Он так отчаянно выражал свое недовольство, что приковывал к себе бесчисленные взгляды окружающих.

Астина покачала головой.

– Возьмите рыцарей и сопроводите господина ко мне в кабинет.

Не прошло и пяти минут, как баронет Ардел появился в комнате. Именно он был виновником переполоха. Изначально он пришел протестовать против Астины, но дворецкий не пустил его, потому что тот был слишком буйным. Вместо того чтобы спокойно вернуться домой, баронет Ардел пошел на кардинальные меры. Он начал обвинять эрцгерцогиню в трусости и требовал, чтобы она лично вышла к нему на улицу. Но стены особняка так хорошо защищали от внешних звуков, что Астина даже не знала о его присутствии, пока не выглянула в окно.

Все тело баронета было покрыто пылью и грязью, словно он катался по земле, сопротивляясь рыцарям, которых послали привести его сюда. Лишь глаза его горели восторгом. Он уже помышлял, как пустит слух о неправомерном обращении и будет наслаждаться тем, что ввел всех в заблуждение.

– Ваше высочество эрцгерцогиня! Неужели вы и вправду поступитесь законом?! Как верный вассал, я не в состоянии более терпеть вашу диктатуру! – Баронет Ардел был красноречив.

– Тебя привели сюда не из-за протеста, что ты устроил перед воротами особняка, – спокойно сказала Астина.

Самодовольство в глазах баронета сменилось блеском любопытства. Но он мгновенно переменился в лице, когда взглянул на книгу учета, брошенную Астиной к его ногам.

– Ч-что это?

– Если действительно не знаешь, то ты, несомненно, идиот. Если это так, то потеряешь титул за некомпетентность. А если понял, в чем суть, то понесешь ответственность за содеянное.

Баронет Ардел быстро взвесил все сказанное. Согласно уставу Карабеллы, наказанием для него должен стать штраф или условный срок. Это лучше, чем потерять статус дворянина, полученный при рождении.

Баронет быстро сменил тон:

– Прошу прощения, ваше высочество эрцгерцогиня. Я лишь скромный баронет, который не смог устоять перед своей жадностью. Пожалуйста, накажите меня!

Все мелкие сошки одинаковы.

Астина мысленно вздохнула. Если бы ее титул эрцгерцогини был постоянным, она бы наняла кого-нибудь себе в помощники. Ее выводило из себя то, что она вкладывала столько усилий в место, которое покинет уже через год. И решила довольствоваться тем, что есть.

– Теперь ты признаёшь свою вину?

– Да, признаю. Кроме того, ваше высочество, я понимаю, что мое замечание может показаться дерзостью. Но последние десять лет я был верен вашей семье и трудился на благо общего процветания…

– Дерзость, – усмехнулась Астина.

Баронет тут же замолчал, а затем медленно поднял на нее взгляд.

Изящным движением она встала со своего места и подняла гроссбух с пола. Пальцы ритмично постукивали по твердой обложке.

– То, что человек, уличенный в корыстном присвоении средств, осмеливается использовать такие слова, как «верность», возмутительно настолько, что я не могу этого вынести.

Баронет растерянно смотрел на Астину. Она мило улыбалась.

– Стоит укоротить тебе язык, чтобы впредь не болтал лишнего.

– В-ваше в-в-высочество! – испуганно завопил баронет.

Он не так сильно провинился, чтобы отрезать ему язык!..

На деле Ардел, которого вызвали к Астине на ковер, оказался наименее виновным из тех, кто был указан в документах. Именно поэтому она использовала его в качестве примера другим. Если того, кто виноват меньше всех, наказать по всей строгости, то он не справится с несправедливостью и воспротивится такому наказанию.

– Прошу вас! У меня… жена и дети! Ваше высочество, как вы представляете себе возможным прокормить семью, будучи лишь мелким баронетом?! Поймите, исключительно бедность подтолкнула меня на этот грех. Прошу, сжальтесь надо мной!

Астина была настолько убедительной, что баронет Ардел на мгновение забыл о приличиях и упал на колени. Во многом это было реакцией и на присутствие зверя-эрцгерцога, который, проснувшись, теперь спокойно расхаживал у окна. Баронет знал, что Териод больше не бросается на людей в присутствии ее высочества, но страх все же брал верх над разумом.

– Как я смогу продолжать вести дела в роли чиновника, если вы отрежете мне язык? Лучше уж сразу убейте меня! – баронет сорвался на отчаянный крик.

– Есть и другой способ…

Глаза баронета сверкнули. Кажется, было не так уж и сложно убедить юную девушку изменить свое решение.

Астина встала из-за стола и подошла к баронету. Хоть это и было совершенно неуместным в столь напряженной ситуации, баронет Ардел был очарован красотой Астины. На фоне окна, в лучах солнца, ее огненные волосы будто пронизывали маленькие искорки.

Но стоило следующим словам сорваться с ее губ, как Ардел понял, что это были языки адского пламени.

– Полагаю, что баронет Ардел совершил это преступление не по своей воле.

Он затаил дыхание.

– Что ж, тогда выкладывай все, что тебе известно.

«Она что-то знает?»

Так, как она, говорили уличные бандиты, нападавшие на простых людей в темных переулках с требованием вывернуть карманы, чтобы забрать последние гроши. Она хотела, чтобы Ардел подставил своих компаньонов во имя спасения собственной шкуры.

Все еще стоявший на коленях баронет был напряжен настолько, что ныли даже кости. Он опустил взгляд. По телу пробежала дрожь, и теперь его трясло, словно осиновый лист на ветру.

«Кажется, мы навлекли на себя беду, приведя в эрцгерцогство эту хищницу».

Но ему не оставалось ничего, кроме как смиренно склонить голову.

После ареста баронета Ардела разговоры о некомпетентности эрцгерцогини быстро стихли. Подчиненные еще какое-то время протестовали, рассказывая об «эрцгерцогине-мегере» и стараясь раздуть из этого шумиху. Однако протест быстро стих, словно его и не было.

Как ни странно, первого попавшегося – баронета Ардела – наказали довольно мягко, но те, кого отловили следом, получили по всей строгости закона. Хоть приговоры еще не были окончательными и не вступили в силу, считалось, что некоторые не смогут избежать наивысшей формы наказания.

Кара настигла могущественную верхушку, которая пришла к фактической власти и прибрала все к своим рукам, когда эрцгерцога свалил родовой недуг и он потерял человеческий рассудок. А в качестве главаря выступал тот, кто считал своим правом встать на место эрцгерцога. Им был не кто иной, как барон Вернон. И, обладая высоким статусом, он, безусловно, понес самое серьезное наказание.

Однако не все понимали причины этих показательных обличений. Ее высочество решила найти и тех, кто мог навредить ей в будущем, а затем нанесла удар на опережение: «Теперь никто не посмеет бросить вызов эрцгерцогине».

Действуя жестко, она пресекала любое неповиновение или намек на предательство, которое могло только зарождаться в сердцах миньонов.

Так прошло меньше недели с тех пор, как Астина вступила в должность. Если бы речь шла об обычной передаче полномочий, она бы все это время возилась с бумагами. Но Астина так быстро ознакомилась с делами эрцгерцогства, как будто до этого уже управляла имением. Советникам оставалось лишь поспевать за их новой госпожой.

Подкупленные главы были сняты с мест, а те, кто находился у них в подчинении, получили повышение. Верхушка восстала против этих изменений, но низы были довольны. Конечно, последних было подавляющее большинство.

Популярность Астины росла благодаря служанкам. Девушки, то и дело сновавшие в столовой и хлопотавшие по дому, были настоящими «птичками» днем и «крысами» ночью. Кажется, не было на свете того, чего бы не знали и не обсуждали между собой эти дамы. Каждая из них добавляла крупицы слухов и фактов, из которых складывалась общая достоверная история.

– Ее высочество эрцгерцогиня… Правда же, она невероятная? – приложив ладонь к щеке, вздохнула молодая служанка Джейн.

Сидевшая напротив нее Анджела взволнованно подхватила нить разговора:

– Я увидела ее высочество еще в ночь ее прибытия в эрцгерцогство. Она держалась на лошади так величественно, что я сразу подумала об императрице Мартине…

– Да. И у нее тоже ярко-алые волосы.

Императрица Мартина по-прежнему оставалась кумиром многих девушек. Она была единственной женщиной, кому удалось получить титул императрицы, а еще она сделала то, что не смог бы сделать ни один правитель: в одиночку завоевала целый континент.

Более того, до основания империи Карабелла в большинстве стран был патриархальный уклад. Сейчас ситуация не сильно изменилась, но тогда дела обстояли гораздо хуже. Наследовать титулы и власть могли лишь мужчины, а к женщинам в семье относились скорее как к собственности. Еще сто лет назад женщины находились в полном подчинении у мужчин.

Авторитет главы семейства был непоколебим, а иногда мужчине даже позволялось избивать неугодных ему детей. Ценность женщины заключалась в том, чтобы беречь девственность и отдать ее выбранному для нее мужу, который в дальнейшем будет ее обеспечивать. По сравнению с этим Карабелла дала женщинам столько прав, что это казалось даже радикальным.

После восхождения на престол императрицы девочки изредка тоже стали наследовать род. Конечно, происходило это в случае, когда у матери не получалось родить сыновей или наследники были серьезно больны. Тогда отдать главенство дочери было лучшим вариантом, чем отсутствие наследника вовсе.

Само слово «возможность» давало надежду талантливым девушкам. Так, именно благодаря императрице среди высокопоставленных аристократов появилась и леди Энсерин из семьи Тристан. Она унаследовала титул маркизы, что привлекло очень много внимания.

– Поистине удивительно, что стоило эрцгерцогине прийти к власти, как она полностью поменяла иерархию советников и стольких отправила если не в тюрьму, так в отставку!

– Хватит называть их так! Как мерзавцев, которые осмелились воровать из господской казны, можно назвать советниками? Они трусы и воры! Эти сумасшедшие придумали план с вязкой эрцгерцога! Это же просто безумие! Их и людьми после такого назвать нельзя!

– Это все потому, что это не касалось их лично! Будь на месте ее высочества их мать или дочь, они бы думали иначе, – саркастично кинула Джейн.

Она пребывала в полном восторге от достижений Астины. Все, кто хотел навредить благородной эрцгерцогине, были беспринципными мерзавцами, и решение отстранить их от дел было верным.

– В любом случае все эти гады приползли к ней на коленях и начали просить прощения. Невероятно приятное зрелище. Сколько же незаконных дел было скрыто за их спинами за все это время?

– Они посягнули даже на продукты с нашей кухни – поставляли их лишь плохого качества, а денежную разницу забирали себе.

– Ах, как же хорошо, когда всем занимается совестливая госпожа!..

Девушки хлопотали над кастрюлями и плошками, параллельно подъедая всевозможные вкусности, которых так давно не было в стенах этой кухни. Вкусная еда еще больше подкупала их доверие к новой хозяйке.

Вдруг кого-то из них осенило:

– Теперь положение Элизы, искавшей поддержки барона Вернона, станет совсем незавидным.

– Что? Говорят, что и барона схватили с остальными, это правда? В таком случае если он и будет помилован, то его тут же изгонят из эрцгерцогства.

– Сколько же наглости полагать, что им все сойдет с рук! Теперь уж точно получат по заслугам. А что касается Элизы… Поделом ей! Ни фигурой не вышла, ни умом! – фыркнула одна из служанок, над которой издевалась упомянутая особа.

Когда они только переехали в особняк эрцгерцога, служанка Элиза не позволяла себе такого. Однако власть быстро ослепила ее, и за год она изменилась до неузнаваемости. Она так гордилась поддержкой барона, что задрала нос до небес. Теперь же, когда барон был в темнице, ей можно было только посочувствовать.

– Что ты только что сказала?! – ворвалась Элиза на кухню.

От ее устрашающего вида служанки съежились. Хоть они и знали, что теперь у нее нет никакой власти, но пережитое по ее вине не позволяло им легко высказать ей все в лицо. Они до сих пор боялись.

– Что слышала! И все это – чистая правда, – набралась смелости одна из служанок.

– Да как ты смеешь!

Элиза со всего размаху влепила ей пощечину. От силы удара девушка потеряла равновесие и упала на плиточный пол. Все на мгновение застыли в ужасе.

– Что ты творишь? Совсем из ума выжила?!

– Смотрите внимательно и мотайте на ус, что бывает с теми, кто не умеет держать язык за зубами.

– Нет, ты точно спятила!

– Какие-то проблемы? Или ты тоже давно не получала?

– Что?! Пришел конец твоим выходкам, Элиза. Барона Вернона арестовали. И все уже в курсе.

– Знаю. Хватит об этом напоминать. Отстаньте наконец от меня! – закричала Элиза. И прежде чем она осознала это, на ее глазах выступили слезы. Она тут же закрыла лицо руками и выбежала из кухни, даже не притронувшись к еде.

На кухне воцарилось ледяное молчание, но спустя время кто-то заговорил:

– Неужели…

– Они с бароном действительно… были в таких отношениях?..

– Это правда?..

Служанки изумленно переглядывались.

– Барон Вернон, прошу вас, не делайте этого! Меня в деревне ждет жених.

– Ты говоришь о нищем челядинце? Только задумайся, что даст тебе положение моей любовницы!

– Мы с ним любим друг друга. Отпустите меня.

– Какая дерзкая!.. Мне даже нравится. Не переживай, я буду нежен.

Сладкие речи скрывали за собой его гнилую сущность. Охотник, крепко вцепившийся в свою добычу, добавил:

– Если будешь хорошо себя вести, то дам тебе должность.

– Хватит, вы меня пугаете…

– Все равно ты испорченная, куда ты теперь пойдешь одна? Слушай, что я тебе говорю.

Барон тонко балансировал между критикой и похвалой в ее адрес. Когда он называл ее красавицей, Элиза чувствовала себя самой привлекательной девушкой во всем эрцгерцогстве. Стоило сказать, что она ему надоела и он выбросит ее, подобно ненужной собачонке, Элиза думала, что он действительно так поступит. Однако за столь суровым напором следовала ласка. Поэтому в конце концов она не смогла сопротивляться и сдалась.

«Ты же знаешь, что я хочу для тебя лишь лучшего».

Количество секретов, которыми она ни с кем не могла поделиться, росло, и тайны делали ее своим узником. Она чувствовала отвращение к себе, своему телу. Ей казалось, что ее осквернили. Вина за измену тяготила ее, поэтому Элиза вернулась в деревню, чтобы расстаться с женихом, а затем оборвала связи и с родителями. Жених не смог принять причин разрыва и на коленях умолял ее вернуться. Однако ей не хватило смелости, чтобы рассказать всю правду.

Она стала срываться на своих подруг-служанок. Ее злили даже мелочи, она не спала ночами и постоянно беспокоилась.

И спустя некоторое время…

Элиза поняла, что беременна.

– Прошу, возьмите на себя ответственность! Никто же не примет на службу беременную служанку!

Она в отчаянии искала у барона поддержки и продолжала цепляться за пустоту. Его глаза сверкнули раздражением.

– Да, жаль терять положение служанки эрцгерцога.

– Что?

– Ты все слышала. Будешь паинькой, помогу тебе поставить ребенка на ноги.

Элиза побледнела. Хоть она и не доверяла ему с самого начала, но и представить не могла, что он окажется настолько подлым.

– Но вы… Вы же обещали, что примете нас к себе и позаботитесь о ребенке! – В отчаянии плакала Элиза, держась рукой за живот.

– Чтобы я, благородный барон, пустил в свой дом какую-то простолюдинку? Не говори ерунды, милая.

Он отмахнулся, словно услышав забавную шутку. От его ледяного тона сердце Элизы застыло. Но затем барон вновь заговорил столь же сладко, как и раньше:

– Сейчас место эрцгерцога пустует. Поможешь мне. Пару крохотных сведений весьма облегчили бы мне работу.

– Но, барон Вернон, я не могу. Если меня поймают, то непременно отрубят голову.

– Ах, бедняжка Элиза. Говорят, что если непорочная дева родит ребенка, то ей нигде не дадут спокойной жизни, – добрым голосом промурлыкал он.

После этого разговора Элиза вернулась в дом, где жила прислуга, рухнула на кровать и еще долго не могла встать. Прикусив язык, она думала о смерти. Ей было страшно. То, что теперь под сердцем у нее развивалась новая жизнь, приводило ее в настоящий ужас.

Если она родит ребенка, то ее вышвырнут из особняка и она останется на улице. Семья Элизы ни за что не поддержала бы ее после того, как ее честь была запятнана. Элизе было жаль ни в чем не повинное дитя. Но желание жить нормальной жизнью взяло верх над материнским инстинктом. Если она не избавится от этой напасти, то они оба умрут от голода.

«Я… не хочу умирать!»

Той ночью Элиза упала с лестницы. Открылось кровотечение, но с ребенком все было в порядке. Если бы она показалась врачу, тот бы сразу понял, что она в положении. Уже на следующий день Элиза вышла на работу в эрцгерцогстве и принялась протирать полы.

По ночам ее мучила бессонница, а днем она страдала от нападок своих же коллег. И без того болевшая голова шла от них кругом.

«Почему я должна так жить?»

Внезапно в Элизе что-то щелкнуло. Неизвестно, откуда взялись силы, но она со всего размаху дала пощечину служанке, которая никак не умолкала. А затем направилась прямиком к барону Вернону.

– Я сделаю все, что вы попросите, барон Вернон. Только, прошу, защитите меня.

– В итоге ты все равно пришла ко мне. – Уголки его рта дернулись.

Леденящий душу холод в его глазах заставлял Элизу чувствовать себя неуютно. Однако, чтобы хоть как-то справиться со своими переживаниями и наконец обрести спокойствие, она всячески пыталась угодить барону.

– Я знал, что ты и сама возжелаешь меня, когда придет время.

– Милорд, вы же сдержите свое обещание?

– А ты все милее и милее, вот за что ты мне нравишься, моя хорошая.

Барон Вернон многое дал Элизе в обмен на нужную ему информацию. Подарил ей несколько дорогих колец, немного денег. И всякий раз, когда ей удавалось выведать что-то важное, он был доволен своей марионеткой. И чем больше она от него получала, тем хуже становились ее отношения с коллегами.

Элиза стиснула зубы.

«Я сама этого захотела!»

И ей действительно удавалось убедить себя в этом.

«Это мой осознанный выбор».

Она проверяла, что ей было дозволено под защитой барона. Она была груба с другими служанками и плохо о них отзывалась. Это было сладкой местью за годы, которые она провела в страхе. Она вкусила сладкий плод власти и вседозволенности. Никто не мог остановить ее. Это чувство опьяняло.

Барон же был прекрасным манипулятором. Он использовал психологическое давление, чтобы она поверила в то, что сама увязывалась за бароном, а он, по доброте душевной, встречал ее с распростертыми объятиями и напоминал, что все это ее выбор: «Ты же сама всего этого хотела. Мы ведь любим друг друга».

Так прошло четыре месяца. В поместье появилась невеста Териода, которая должна была родить ему ребенка. Элиза и не думала, что какая-то девушка способна оказать такое влияние на ее жизнь. К тому же господин был столь жесток, что не позволил бы этой девушке выйти из клетки монстра живой.

Но на следующее утро Элизу ждали удивительные новости: как в старой сказке, Красавица приручила Чудовище.

На этом эрцгерцогиня не остановилась: она переняла полномочия эрцгерцога и вскоре взяла все поместье под свой контроль. В ходе этого пострадала и единственная надежда Элизы на светлое будущее – барон Вернон.

Она пришла в отчаяние, узнав, что ему не удастся выйти из тюрьмы живым, поэтому тайком пробралась туда, чтобы выпросить немного денег. Увидев барона за решеткой, Элиза ощутила странное чувство облегчения. Однако оно быстро пропало. Без него и ей самой жить останется недолго.

– Элиза, моя последняя просьба. Подмешай этот яд в чай эрцгерцогини. Только так у нас с тобой получится выжить.

– Приказываете мне стать убийцей? Я не могу! Почему вы так со мной поступаете?

– Думаешь, что сможешь беззаботно жить, если я умру? Ведь это ты выискивала для меня информацию на протяжении целых четырех лет! Ослушаешься – и твои дни сочтены.

Дрожащими руками Элиза взяла из его ладони мутный пузырек. Убить человека. Она должна убить человека, чтобы сохранить собственную жизнь. Элиза была в ужасе.

На самом деле она всегда была трусихой. Страх и был тем низменным чувством, что привело ее сюда.

Прошло несколько тяжелых дней раздумий. Но все они сводились к одному: сумей Элиза сбежать из имения, ей все равно некуда будет пойти. Она даже не смогла бы найти своего бывшего возлюбленного, с которым так ужасно поступила. Последней надеждой Элизы был барон Вернон, до ужаса напугавший ее. Даже если у нее и получится сбежать туда, где ее никто не знает, что же будет дальше?

«Жители деревни забьют меня камнями, назвав блудной девицей».

Элиза была в ужасе. Подобные вещи и правда часто происходили с бедными девушками где-то в глубинке.

Помучившись еще пару дней от бессонницы, она все же решила подлить яд в чай эрцгерцогини и выполнить просьбу ради своего же блага. Элиза вошла в кабинет ее высочества, спрятав в рукаве пузырек, переданный бароном Верноном.

Эрцгерцогиня сидела за рабочим столом и не спеша перебирала документы. В голове Элизы мелькнула мысль: «Будь я такой женщиной, как бы изменилась моя жизнь?»

Если бы Астина была на месте Элизы, она не позволила бы себе быть такой беспомощной. Она бы не забеременела, а даже если бы и забеременела, то отомстила бы всем, кто был виновен в ее страданиях. Элиза испытывала к Астине одновременно и уважение, и ненависть.

Почему все беды мира падают лишь на ее долю?

Скрывая истинные чувства, Элиза стояла у чайного столика, заливая ароматные листья кипятком.

Эрцгерцогиня же в это время отталкивала руками назойливое слюнявое чудовище – эрцгерцога. Теперь было даже смешно называть его этим титулом, однако он все еще принадлежал ему по праву.

– Так, это не твои игрушки, перестань!

Териод вновь возил носом по ее рабочему месту. Сперва Астине показалось, что он вынюхивает вяленую говядину, но взгляд его был направлен куда-то в другое место. И Астина заметила, что он смотрит на красную печать.

– Ах, ты хочешь поставить печать?

Астина встала с кресла. Взяла пару листов исписанной бумаги, перевернула их обратной стороной, сложила друг на друга и начала раскладывать по всему кабинету. Вскоре пол кабинета стал напоминать холст для рисования размером аккурат для Териода. Но на этом Астина не остановилась. Она взяла со стола штемпельную подушечку с краской, поднесла ее к лапам Териода и обмакнула их. Териод был очень взволнован, но старался осторожно ставить лапы на получившееся полотно.

– Бегай только здесь, понял? – приказала Астина зверю и снова села за стол.

Она вернулась к документу, который изучала до этого. Но, взяв его в руки, на мгновение задумалась. Служанка, пришедшая заварить чай, была не слишком расторопной.

Астина издалека заметила, что кончики ушей девушки покраснели. Заподозрив неладное, Астина стала пристальнее к ней приглядываться.

– У тебя вырос живот, – спустя какое-то время произнесла она.

Элиза резко вздрогнула. К счастью, она все еще стояла к эрцгерцогине спиной. На мгновение опешив, она смогла взять под контроль эмоции и успокоить быстро колотившееся сердце.

– П-просто немного набрала вес, вот и… – запинаясь, ответила Элиза.

– Чей это ребенок? – спросила Астина, листая документы.

Казалось, она не считала нужным поднимать глаза на служанку. Словно ее ложь была недостойна внимания эрцгерцогини.

– И тебе не стоит доставать то, что ты прячешь у себя в рукаве.

Элиза прикусила язык и замерла в ужасе. Как? Откуда она узнала? Элиза крепко сжала флакон со снадобьем, которое уже собиралась вылить в чашку. В ладонях покалывало, тело продолжало дрожать.

– Просветы между пальцами. Все дело в них. Разве не лучше было добавить содержимое в воду заранее?

Астина не могла знать, что держала в кулаке Элиза. Однако то, как она на ватных ногах зашла в кабинет и как долго возилась с чаем, натолкнуло эрцгерцогиню на очевидные мысли.

Это было удобно. Если кто-то намеревался завладеть состоянием эрцгерцога, то ему обязательно нужен был подельник в самом имении. И им могла стать одна из служанок, ведь одурманить разум юной девы несложно. Поэтому очевидно: то, что она пыталась подмешать в чай, не было витамином или обычным сахаром.

– Ваше высочество эрцгерцогиня, прошу, пощадите! – предчувствуя свою смерть, девушка в отчаянии бросилась на колени.

– Хочешь предложить мне оставить в особняке ту, что пыталась причинить мне вред? – ответила Астина равнодушно.

– На мгновение я тронулась рассудком. Вы правы, я ношу ребенка. Это ребенок барона Вернона, которого вы поместили под стражу. Госпожа, вам известна судьба женщины, что рожает ребенка, не имея законного мужа?.. Она даже умереть спокойно не может! Этот непростительный грех, что я буду тяжелым камнем носить до конца своих дней. Я пошла на него, пока мой разум был охвачен страхом. Раз уж я стою перед вами и все вышло именно так, то прошу лишь, пожалуйста, пощадите… Ваше милосердное высочество! – Элиза в слезах кланялась и продолжала извиняться.

– Нужно было заводить ребенка с тем, кто сможет взять на себя ответственность.

– Ваше высочество, у вас нет сердца! Думаете, я стала бы это делать, если бы знала, что его отец… Сколько примеров, когда невинная дева беременеет не по своей воле!

Астина ничего ей не ответила. Элизу продолжало колотить от страха.

– Ваше высочество, мне было так страшно, я так отчаянно хотела жить!.. – Элиза громко рыдала.

Астина пристально посмотрела на нее. А спустя мгновение сказала:

– Давай его сюда.

– Что?

– Тот флакон. Ты же не собираешься вновь использовать его, верно?

В такую удачу верилось с трудом, и Элиза на мгновение растерялась. Но даже если просьба и не сулила ничего хорошего, то ослушаться Элиза не могла. Она спешно поднялась и дрожащими руками передала Астине сосуд, а затем согнулась в поклоне. К ее превеликому счастью, даже теперь эрцгерцогиня не подозвала охрану.

Астина с трудом смогла вытолкать Элизу из кабинета спустя пару минут – та пыталась целовать ее ноги, не в силах поверить в доброту госпожи, а затем встала у окна, скрестив руки на груди. Сад в имении Аталлента по-прежнему был прекрасен.

Териод неспешно подошел к Астине. Она по привычке потрепала его за ухом и украдкой бросила взгляд на меч, закрепленный на его спине. Териод стал теперь настолько послушным, что оружие больше не требовалось. Возможно, наказания и вовсе изжили себя; к тому же не стоит ими злоупотреблять. После кнута всегда должен быть пряник, нужно уметь находить баланс.

Астина наклонилась к зверю и сняла ножны с его спины. Все же их место – на стене спальни в качестве украшения. Теперь Астина имела доступ к богатствам эрцгерцога и наконец могла позволить себе приобрести хорошее оружие.

– В-ваф?..

При виде Астины с мечом в руках Териод недоумевающе заморгал.

– Что такое?

– Ву-у… – Териод жалобно завыл, по его морде покатились слезы. Он так прилежно себя вел, подчинялся каждой команде, но все было бесполезно – хозяйка решила убить его и уже взялась за меч…

Однако вместо того чтобы вытащить меч из ножен и пронзить сердце Териода, Астина мягко обняла его за шею. Она уткнулась носом в густой серебристый мех и задумалась: как же быть с тем, что сейчас упало на ее плечи?

– Не плачь, глупенький. Хочешь кое-что вкусное?

Териод попытался отстраниться, но Астина крепко прижимала его к себе. И в конце концов волк перестал сопротивляться. К тому же затылок пугающей женщины пах на удивление приятно.

На следующий день барона Вернона вытащили из темницы и привели в кабинет Астины.

Бледный барон, который не видел солнечного света, сидя в одиночной темнице, выглядел плохо. Губы его иссохли и потрескались, под глазами залегли глубокие тени. Отвыкший от солнца, он непрерывно моргал покрасневшими глазами. Было видно, что барон нервничает, ведь до вынесения ему приговора оставалось совсем немного времени.

Однако, увидев Элизу, стоящую рядом с Астиной, он совсем помрачнел – но не от сожаления о своем поступке. Барон подумал лишь о том, что зря надеялся на то, что Элиза сделает все правильно. И либо ее поймали за руку и она все выдала, либо она рассказала все сама, не совладав с совестью. В любом случае теперь Элиза сидела подле эрцгерцогини, а значит, его план провалился.

Барон опустил голову, скрипнув от досады зубами. Еще недавно эта беременная мерзавка у его ног молила о помощи, но сама оказалась настолько бесполезной. Теперь же он оказался связан по рукам и ногам.

– Барон Вернон, известно ли вам, почему вы здесь? – устало спросила Астина.

– Что?..

– Если это так, то я постараюсь вас понять. Насколько возможно.

Прошлым вечером, собравшись с мыслями, Астина велела привести к ней Элизу, которая все это время продолжала плакать у себя в комнате. Астина попросила ее в подробностях поделиться всем, через что той пришлось пройти. Рассказ Элизы был полон такой несправедливости и грязи, что Астине впервые за долгое время стало физически неприятно слушать.

Сперва барон Вернон насильно лишил чести бедную Элизу, которую дома ждал жених. Стоит напомнить, что в империи Карабелла люди верили: тот, кто забрал невинность девушки, должен взять на себя ответственность и жениться на ней. Элиза не хотела становиться исключением, потому и приспособилась, всячески потакая желаниям барона Вернона. Однако он не собирался поступать по чести. Он сделал неродившегося ребенка заложником и манипулировал его жизнью, поэтому Элизе приходилось подчиняться и исполнять его ужасные приказы. Так было и с чаем для эрцгерцогини…

Отправив Элизу обратно в ее комнату, Астина допросила людей барона Вернона. Подчиненные пытались всячески выгородить его и приуменьшить масштабы его преступлений, однако все сказанное Элизой в итоге оказалось правдой.

Глаза Астины холодно сверкнули.

«Чудовищем оказался не хозяин, а его вассал».

В ту ночь Астина не могла сомкнуть глаз. Она все думала об Элизе, дни напролет плачущей о своем еще не родившемся ребенке, и ей хотелось разделить с ней эти муки. Астина до рассвета промучилась в раздумьях о том, как же ей стоит поступить.

И встретила утро горящим от гнева взглядом.

«Как же быть с этим мерзавцем?»

– Не знаешь? – спросила Астина, стиснув зубы.

Барон Вернон озадаченно посмотрел на нее и быстро замотал головой. Вскройся то, что он спланировал отравление эрцгерцогини, его бы тут же казнили, а не стали бы разговаривать. Поэтому он решил стоять на своем до конца и опровергать все, что ему предъявляют.

Барон стал молча перебирать все мелкие преступления, которые совершил. На ум приходило множество вещей, но ни одна из них не касалась Элизы. Ведь у него и мысли не было о том, что он поступает с ней неправильно.

– Не имею ни малейшего понятия, ваше высочество.

– Ах, вот как?

– Прошу, ваше высочество, укажите глупому подчиненному на его ошибку. Клянусь Богом, что не совершу ничего подобного…

Астина села в кресло и закинула ногу на ногу.

– Это ведь ты обрюхатил эту девушку, не так ли? – спросила она, задумчиво потирая нижнюю губу большим пальцем.

Барон был обескуражен. Если эрцгерцогине известно о беременности, значит, Элиза разболтала и об остальном.

– Никак нет, ваше высочество.

– Нет?

– С самого начала она была распутной девкой! Даже разорвала помолвку, представляете?! Она соблазняла меня, и в конце концов, признаюсь, я поддался. Но откуда мне знать, что этот ребенок мой, а не того, с кем она могла его нагулять?! – бесстыдно отвечал барон.

Элиза побледнела. Как у насильника язык повернулся, чтобы сказать такое? Ее сжатые от злости кулаки дрожали.

– Это ложь! – не выдержала она.

– Закрой свой рот! Как ты смела явиться сюда и осквернять мою честь? – Барон Вернон вскочил с колен и попытался указать пальцем на Элизу, чтобы пристыдить ее. От его рывка она неосознанно сделала шаг назад.

Рыцари были начеку, поэтому схватили барона за плечи, не дав ему совершить задуманное.

Обездвиженный, он начал возмущаться:

– Несправедливо, ваше высочество, это крайне несправедливо!

– По словам Элизы, ты обесчестил ее.

Барон поджал губы.

– Нет, возможно, поначалу я и был немного груб, но разве не все женщины таковы – они говорят «нет», но на самом деле им это нравится?

– Нет! Нет! Нет! Он ни разу не был со мной мил! Ни разу не проявлял ко мне доброту! И он… ничего ко мне не чувствовал.

В конце концов Элиза расплакалась.

Искры ярости полетели из глаз барона Вернона. Он что есть мочи пытался вырваться из хватки сдерживающих его рыцарей, поскольку считал, что с ним обходятся несправедливо.

– Чувства пришли ко мне позже! Господи, почему ты не можешь просто замолчать?! Что же ты продолжала липнуть ко мне все это время, раз была так несчастна?!

– Как я могла пойти к кому-то? Кому нужна девушка, которую так подло… обесчестили? У меня не было иного выбора, – едва лепетала сквозь слезы Элиза. Звук ее тяжелого дыхания отражался от стен зала, разлетаясь по всему пространству. Всем было жаль ее.

Рыцари с презрением посмотрели на барона Вернона, и он взорвался:

– Я никогда не делал ничего против ее воли! Ваше высочество, как свершится прелюбодеяние, если женщина яростно сопротивляется? Это могло быть лишь случайным контактом, взаимным влечением, но ни в коем случае не преступлением! – обиженно выл барон.

По выражению его лица было ясно, что он верит в ту чушь, которую говорит. Но Астину было не пронять даже подобной наглостью. То, что жертва не способна сопротивляться, не отменяет факта насилия.

В свое время Мартина согласилась провести с наследным принцем ночь, лишь чтобы выжить. Если бы она отказала ему, то была бы обезглавлена прежде, чем получила бы шанс на отмщение. Это было ужасно, но необходимо.

Мартина никогда не чувствовала, что это запятнало ее честь. Как дочь народа Летта, она отомстила, уничтожив своих врагов. Однако она знала, что обычные женщины этого сделать не могли. Прямо как Элиза.

– Эти слова не стоят того, чтобы их слушать, – произнесла Астина. – Ты лишь зря потратил мое время на свою грязную болтовню.

Она цокнула языком, и глаза барона Вернона расширились. От отчаяния ему казалось, что он сходит с ума. Его взгляд забегал по комнате и вдруг зацепился за служанок, стоящих у стены. Лицо барона озарилось: казалось, он нашел своих спасителей.

– Вот! Вы там! Разве эта мерзавка не вымещала на вас свою злость? Не вела себя с вами как последняя дрянь? Да, может, вам тяжело это признать, но не бойтесь! Вы можете вывести ее на чистую воду. Она воспользовалась моим положением! А вы говорите, что это я пользовался ей? Но как может женщина, к которой применили насилие, прикрываться влиянием этого мужчины подобно щиту?! Разве я не прав? Признайтесь сейчас же!

– Если честно… Это правда… – опустив головы, согласились с бароном несколько служанок, пока он продолжал сверлить их яростным взглядом.

Элиза действительно была с ними довольно жестока. Но теперь служанки задумались: возможно, она вела себя несдержанно как раз из-за этой ситуации? Однако лгать эрцгерцогине они не могли.

Лицо Элизы исказилось от ужаса, она почувствовала себя преданной. Ей хотелось причинять людям боль, срываться на них лишь потому, что помочь ей самой уже никто не мог. Она и не думала, что ее страдания приведут к таким последствиям. Она хотела все объяснить, но оправданий не было.

Элиза медленно закрыла глаза с ощущением, что мир рухнул, и погрузилась в темноту.

Барон же и не думал останавливаться.

– Она пользовалась моим покровительством и вносила в их жизни хаос! Ваше высочество, вот кого нужно судить. Это она во всем виновата! Эта мерзавка должна получить по заслугам. Развратная девка обязана знать свое место!

Астина какое-то время молчала, глядя прямо на Вернона. Уголки его рта медленно застыли, ведь барон ожидал от нее не такой реакции. Он осознал, что следующие слова, которые она произнесет, будут его приговором.

– Какое отношение к делу имеет ее характер?

Слова Астины прозвучали как: «И что с того?» Элиза не поверила своим ушам, а барон растерялся настолько, что даже не смог ответить на заданный ему вопрос.

– Барон, тебе должно быть известно, что жертве не всегда удается сохранить моральную безупречность, – холодно продолжила Астина.

Он молчал.

– И тебе ли говорить о морали?

«Неужели… Великая эрцгерцогиня встала на мою сторону? Это правда?» – Элиза растерянно смотрела на Астину.

Хоть и по принуждению, но все же она исполняла то, что велел барон, и была соучастницей его планов. Именно она пришла в кабинет эрцгерцогини с ядом в рукаве. Элиза спешно утерла рукавом слезы, выступившие от милости ее высочества.

– Элиза, – обратилась к ней Астина.

– Да-а, ваше вы-высочество?

– Тот факт, что ты делала это по принуждению барона Вернона, не снимает с тебя вину.

– Я понимаю, ваше высочество. И безумно благодарна вам за веру в меня.

Когда Элиза рассказала обо всем эрцгерцогине, то думала, что встретит лишь осуждение, и даже не надеялась на ее поддержку. Но теперь боль в ее груди, казалось, понемногу утихала.

Элиза опустилась на колени и несколько раз поклонилась эрцгерцогине. Астина остановила ее и продолжила:

– Я не столь любезна, чтобы держать рядом кого-то, у кого хватило духу причинить мне вред. Это значит, что я больше не могу позволить тебе находиться в этом особняке.

– Разумеется, ваше высочество, – ответила Элиза, внемля каждому слову эрцгерцогини. Та была столь великодушна, что закрыла глаза на покушение на ее жизнь, к тому же выслушала Элизу и хотела справедливо наказать барона Вернона.

– Раз твоя попытка отравить меня не увенчалась успехом, то мы обойдемся лишь изгнанием из эрцгерцогства Аталлента.

Пока Элиза радовалась столь мягкому наказанию, Астина подняла неожиданную тему:

– Если бывший возлюбленный захочет взять тебя в жены, то я дам тебе достойное приданое. А расходы на ребенка будут выплачены из финансов барона Вернона.

– Ч-что? В-ваше высочество?..

– Это пожизненная денежная компенсация и наши извинения за то, что мы, как хозяева, не смогли должным образом позаботиться о своей подчиненной.

На мгновение Элиза задумалась, не сон ли это. Но холодок от слез, падающих на руку, был реальным.

Элиза почувствовала, что вся дрожит. Голова шла кругом, и Элиза не знала, как ответить своей спасительнице.

– Спасибо! Ваше высочество, большое-большое вам спасибо… Правда…

– Не стоит благодарностей, – отрезала Астина. Она лишь вернула Элизе то, что отнял подлый барон Вернон. К тому же все пойдет прахом, если суженый Элизы откажется принять ее в таком положении. Но Астину радовала даже мысль о том, что все может получиться.

– Ваше высочество! – завопил наблюдавший за этой сценой барон Вернон.

Казалось, он все еще не может поверить в реальность происходящего. Нельзя сказать наверняка, он был расстроен или разочарован, но, по крайней мере, барон точно не размышлял о своих грехах.

Взгляд Астины опустился на его брюки. Она задалась вопросом, действительно ли миру нужен тот, кто может так легко разрушить жизнь не одного, а сразу нескольких людей.

«Полагаю, что нет», – подытожила эрцгерцогиня и отдала приказ:

– Оскопите барона Вернона, чтобы он больше не смог причинить вред ни одной женщине.

– Будет сделано, ваше высочество.

Слова Астины грохотали в голове барона. На его лице отражались все возможные эмоции – от ужаса до отчаяния. Он и подумать о таком не мог. А когда осознание стало потихоньку к нему приходить, по спине пробежала дрожь. Он попытался вырваться, но рыцари, удерживающие его, были слишком сильны.

Стражники быстро стянули с барона брюки. Он лишь безропотно наблюдал за происходящим, не в силах оказать сопротивление.

– Разрезов должно быть два, – вдруг добавила Астина.

– Простите, что, госпожа?..

Все затихли.

– Один раз вертикально, один раз горизонтально, – произнесла Астина, заставив рыцарей непроизвольно прикрыть гульфики своих доспехов.