Наследственное заболевание превратило благородного эрцгерцога Аталлента в страшного зверя.

Первым симптомом болезни стали приступы гнева. Обладатель прежде мягкого нрава, эрцгерцог начал, подобно подростку, легко раздражаться и не мог с собой совладать.

Вторым симптомом стала потрескавшаяся кожа. Эрцгерцог обладал крепким здоровьем, но вдруг начал жаловаться на сильный зуд и расчесывать тело до глубоких кровоточащих ран. А на его ступнях и ладонях со временем появились клочья шерсти. Ногти затвердели, и теперь, чтобы подстричь их, приходилось использовать специальные приспособления для скота. Если же за ними переставали следить, то они превращались в острые когти и становились больше похожими на оружие.

Третьей стадией была потеря рассудка. Хоть эрцгерцог и был рожден человеком, но теперь все больше и больше стал напоминать дикое животное. Его круглые зрачки вытянулись и стали похожи на змеиные. Тело покрылось звериным мехом, и он стал напоминать волка. Разум еще не совсем покинул его, однако со временем периоды безумства становились все более затяжными.

Болезнь побеждала, если человеческий разум не пробуждался в течение месяца. После этого срока никто никогда не возвращался к нормальной жизни.

Хоть у этого заболевания и были весьма необычные симптомы, но от него никто не умирал.

Люди лишь теряли свою человеческую суть.

Порой мания была легкой, и казалось, что болезнь отступает. А иногда настолько сильной, что поглощала в одно мгновение и меняла до неузнаваемости. В любом случае симптомы этой хвори у всех из рода Аталлента были одинаковы.

Изменения начинали проявляться в довольно раннем возрасте, и к двадцати годам было предельно ясно, унаследовал ребенок болезнь или нет. Поэтому род Аталлента не показывал своих детей светскому обществу, пока те не достигали совершеннолетия. Семья старательно скрывала любые следы происходящего, поэтому никто за пределами эрцгерцогства не знал об этом проклятье.

За сто лет сменились пятнадцать наследников.

Десять из них страдали от этой болезни и умерли еще до того, как достигли совершеннолетия, остальные пятеро сумели пронести титул до последнего вздоха и успешно передали его своим преемникам. Все они были крепкими, со стальным характером. В числе счастливчиков были дед и отец Териода ван Аталлента, эрцгерцога и нынешнего главы рода.

Члены семьи уже успели обрадоваться, посчитав, что черная полоса обошла их стороной и болезнь больше не вернется. Териод отпраздновал двадцатилетие без каких-либо симптомов. Герцог с женой плакали от счастья, что их сын не унаследовал ужасный недуг и сможет жить нормальной жизнью: «Злой рок, терзавший род Аталлента, наконец-то отступил!»

А затем произошла трагедия: родители погибли в ужасном каретном столкновении. И юный Териод унаследовал титул. Все возлагали на него большие надежды и были уверены, что раз миновало двадцать лет, то приступы звериного безумия обошли его стороной и можно не бояться, что болезнь проявится.

Однажды зимней ночью слуги, пришедшие на работу, обнаружили продовольственный склад в полном беспорядке.

Дворецкий решил, что это дело рук дикого животного, которое бесшумно пробралось внутрь кладовой, потому что не смогло найти пропитания в снежном вихре. Но уже тогда в сердцах членов семьи Аталлента мелькнула тень тревоги.

После случившегося разгрома Териод вызвал к себе верного дворецкого.

– Я ничего не помню о прошлой ночи, – тихо сказал Териод.

– Так сказывается ваша усталость.

– Приступы были такими частыми, что я не мог уснуть. Но хоть я и бодрствовал, воспоминаний нет. Оливер, ты же понимаешь… о чем я говорю?

Пожилой дворецкий не смог сдержать слез. Териоду пришлось выставить его, ведь тот судорожно продолжал повторять, что все это лишь простое совпадение и всему виной усталость эрцгерцога. Сам же Териод понимал, что его дни в человеческом сознании сочтены.

Словно в насмешку над счастливым временем, что эрцгерцог прожил без проявлений болезни, она усугубилась и стала развиваться все быстрее. Даже прекрасные черты лица Териода изменились за считаные часы и сейчас казались просто тенью той красоты, что раньше приковывала к себе всеобщие взгляды. Теперь лишь серебристые волосы напоминали о былом облике Териода.

Он был не зверем и не человеком. Но вскоре из всеми любимого эрцгерцога он превратился в чудовище.

– Надо скорее найти господину невесту, пока он еще не совсем потерял рассудок, – в унисон твердили вассалы.

Однако ни одна женщина не хотела выходить замуж за монстра. Поиски невесты затягивались, и безумство эрцгерцога достигло апогея.

– Прошу, запри меня, пока я не впал в бешенство. Пока еще не поздно, – в момент просветления рассудка приказал Териод Оливеру.

В слезах слуги построили в спальне господина клетку и заперли его в ней. С того момента Териод больше никогда не говорил по-человечески. А после того как молодая служанка, переживавшая за эрцгерцога, пришла проведать его и была растерзана, уже никто не осмеливался заходить в его покои.

Было грустно терять молодого господина, но имелись дела поважнее. Териод не оставил наследников. Его братья умерли в младенчестве, а другие кровные родственники скрылись в страхе, что проклятие настигнет и их.

Если так будет продолжаться, то величественный род Аталлента с его долгой историей может и вовсе исчезнуть.

– Но… даже животные спариваются, – однажды начал осторожно один из слуг.

Такое бесчеловечное сравнение лишь возмутило остальных. Но спустя некоторое время тех, кто разделял такую точку зрения, стало больше. Иных вариантов не было.

Дворецкий выкупил пятерых приговоренных к смертной казни преступников и запер их в спальне эрцгерцога. Нужно было понять масштабы жестокости Териода. Едва услышав звериный рев, осужденные стали молить о казни. Они хватали Оливера за ноги, цепляясь подобно балласту, и умоляли не отправлять их в то страшное место. Но Оливер не слушал их, убежденный в том, что делает все это во имя сохранения рода Аталлента.

На следующий день в живых остались трое. Один из осужденных поседел, вероятно, потому, что провел ночь не смыкая глаз и наблюдая, как зверь терзает его соседа. Оливер отметил, что они потеряли лишь двоих, что можно считать успехом. Возможно, у них еще был шанс.

И Оливер стал искать невесту. Несмотря на необычные обстоятельства, этот брак был необходим для продолжения именитого рода Аталлента. Поэтому девушка должна была обладать не только манерами и честью, но и титулом.

На удачу, в это время Оливер получил известие о банкротстве графа Лете и тут же связался с ним. Граф и графиня были поражены предложением, ведь дом Аталлента держал огромное состояние и обладал доброй половиной облигаций Лете.

– Выдайте свою дочь замуж и позвольте ей провести ночь с эрцгерцогом. Если она родит ребенка, все ваши долги будут прощены.

Его тон был мягким, но слова – угрожающими. В семье графа произошел скандал, когда вместо старшей дочери пришлось отправить младшую, но для эрцгерцога это не имело значения. В письме Оливер просил руки Канны лишь потому, что девушка была менее известна в высшем свете. Он полагал, что семье графа будет легче оторвать от сердца старшую дочь, тихую и без особых талантов. Младшая же дочь графа Лете, Астина, была одной из самых умных в Академии для одаренных детей Беллаче и особенно славилась своей красотой. После ночи с Териодом… какая часть ее прекрасного тела уцелеет? Оливер надеялся, что невеста, найденная с таким трудом, не станет обедом для чудовища.

Дату свадьбы назначили быстро. Жених не мог присутствовать на церемонии, поэтому оставались лишь формальности – заполнить и подписать документы. Дворецкий нашел в кабинете Териода его печать и подготовил брачный контракт без участия самого эрцгерцога. Дело было за малым – дождаться подписи невесты.

В ожидании дня свадьбы люди сомневались, смогут ли невеста с женихом наладить отношения и добиться желаемого результата, если Териод внезапно выйдет из себя. Встревоженные слуги делали все, что было в их силах. Некоторые давали неудобные, но необходимые советы.

– Это лекарство используют при разведении зверей.

– Помоги нам Всевышний… – перекрестился один из слуг.

– Господь, отпусти нам наши грехи.

Не все разделяли уместность этой молитвы. Если бы Бог существовал, он ни за что не стал бы так наказывать невиновного Териода.

Но все надеялись на появление наследника, который спасет род Аталлента.

За день до приезда невесты ночь была ветреная и дождливая. Погода настолько бушевала, что неясно было, прибудут ли те, кого ожидали. В дверь резиденции эрцгерцога постучали, и привратник открыл ее, досадуя на непрошеного гостя в такое позднее время.

Девушка в балахоне, закрывающем лицо, уверенно держалась на лошади. На мгновение привратнику показалось, что перед ним ведьма. Если в этом имении живет настоящий монстр, что же мешает существованию настоящей ведьмы? Он внимательно присмотрелся, стараясь разглядеть черты лица гостьи.

– Астина Лете, обещанная в жены эрцгерцогу. Вы сегодня меня не ждали, прошу простить за ранний визит.

Астина резким движением скинула капюшон. Ее лицо, мокрое от капель дождя, все еще было невероятно красивым. Она выглядела уставшей, но глаза сохраняли неудержимый блеск. Все выдавало в ней дочь знатного рода.

Привратник продолжал стоять и смотреть на нее словно завороженный.

– Не могли бы вы провести меня внутрь?

– А, ох, да, простите! – закивал он и жестом пригласил Астину внутрь. Она быстро спрыгнула с лошади и, подведя ее ближе, передала мужчине поводья. Лошадь устало фыркнула, словно проделала долгий путь.

Несколько служанок забрали багаж Астины, а затем сопроводили ее внутрь особняка. Новость о прибытии невесты быстро дошла до дворецкого.

– Прошу простить за столь позднее появление, – коротко обратилась к нему Астина.

– Я полагал, вас стоит ожидать к завтрашнему вечеру? Вы прибыли в столь скверную погоду даже без сопровождения?..

– Так сложились обстоятельства. Страданиями Канны удалось выиграть один день.

– Что, простите? – переспросил озадаченный Оливер.

Астина устало покачала головой. Она промокла до нитки, ведь дождь шел не переставая уже несколько часов, и у нее не осталось сил на длинные разъяснения.

– Мне стоило бы должным образом поприветствовать вас и объяснить случившееся, но я так устала, что не смогу поддержать разговор. Сперва я хотела бы отдохнуть, не могли бы вы предоставить мне спальню?

– Конечно. Дорога в такую непогоду, должно быть, невероятно изматывает. В комнате, которую готовили к вашему приезду, как раз закончилась уборка.

– Благодарю вас.

Астина уверенно прошла мимо Оливера. Он все еще был удивлен ее внезапным появлением. Кто стал бы так стараться попасть туда, где ждет верная смерть?

В конце концов дворецкий взял себя в руки и спокойно поклонился уходящей гостье.

– Добро пожаловать в эрцгерцогство Аталлента.

Астина повернулась и слегка кивнула.

– Благодарю. Я горжусь тем, что нахожусь в родном доме первого рыцаря империи.

Оливер удивился, что столь юная девушка знает этот старинный титул. После основания Мартиной империи первым рыцарем, которого она посвятила, был воин рода Аталлента.

Похоже, слух о том, что Астина одарена, не лгал.

Служанки сопроводили ее в спальню на втором этаже. Дворецкий отметил, что, несмотря на долгую дорогу верхом, походка гостьи осталась легкой и изящной – грация, которой невозможно обучиться.

Он тяжело вздохнул.

– Как жаль… Такая способная юная леди…

Оливер сожалел, что приносит в жертву девушку с блестящим будущим.

Одна из служанок перед уходом предложила помочь Астине с ванными процедурами, однако та вежливо отказалась. Оставшись одна, Астина скинула с себя мокрую одежду. Со штанов ручьем лилась грязная дождевая вода, перемешанная с пылью дорог.

Астина, не медля ни мгновения, погрузилась в ванну с приятно горячей водой. Казалось, ее наполнили, как только невеста подъехала к воротам.

– Неужели это и есть дом самого эрцгерцога? – тихо пробормотала Астина.

Усталость брала верх: Астине не удалось отдохнуть в родительском доме – она сразу отправилась сюда, ведь думала, что Канна может последовать за ней.

Она хорошо знала сестру. Канна хоть и была весьма обычной, но обладала добрейшей душой. И хоть не могла сразу броситься вслед за сестрой, все же не в силах была игнорировать ее жертву.

Астина подозревала, что совесть сестры возьмет верх не позже следующего дня, поэтому так гнала лошадь, чтобы прибыть в эрцгерцогство раньше Канны.

Без сопровождения же она выдвинулась из-за ссоры с родителями.

Когда Астина прибыла в резиденцию отца, графиня была обескуражена ее внезапным возвращением. Ведь родители ждали не ее.

Они не могли поднять стыдливо опущенной головы из-за чувства, что продают родную дочь. Астина же не испытывала к ним никакого сочувствия.

– Почему вы решили отправить Канну?

Они молчали.

– У нее же нет ни единого шанса противостоять ему, она не сможет защититься и лишь напрасно умрет!

Графиня расплакалась. Они отдавали Канну, потому что таким было требование эрцгерцогства.

Если бы не предложение Аталлента, семья Лете оказалась бы на самом дне. Доверенных инвесторов, как и груз, смыло волнами. Поэтому единственным выходом до этого было банкротство. Они не смогли бы выжить без сторонней поддержки. Теперь речь шла о том, умрет ли вся семья или кто-то один пожертвует собой ради других.

Когда Астина спросила, почему выбор пал не на нее, графиня вскрикнула:

– Они сами указали на Канну!

Это был крик отчаяния.

– Как ты себе это представляешь, Астина? Как мать может выбирать, какой дочери суждено умереть? Родной дочери! Как я могла выбрать кого-то из вас двоих?! Если бы выбор был за мной… То я стала бы палачом для собственной дочери! Как бы я посмела это сделать?..

Она рухнула на пол и заплакала, словно ребенок. У Астины не нашлось слов при виде беспомощной матери. Астина лучше всех знала, как родители любили их с сестрой.

Наверное, бедствуй они изначально, было бы лучше. Если бы не титул, то сейчас им было бы нечего терять.

Утопая в бессмысленных предположениях, Астина лишь покачала головой. Тогда судьба не была бы к ним благосклоннее. Народ Мартины странствовал и не имел за пазухой ни гроша, однако их постигла ужасная участь.

«Сначала я должна оценить состояние эрцгерцога».

Для нее нет ничего невозможного. Ради того, чтобы родить наследника, Астина готова пойти на все. Ведь, как только ребенок появится на свет, она сможет вернуться в родовое имение. Идеальный исход. Многим лучше, чем пойти на убийство эрцгерцога, а затем скитаться в одиночестве, скрывая свою личность. Если ничего ужасного не случится, каким животным бы он ни был, она должна справиться.

«А если что-то все же пойдет не так…»

Астина задержала дыхание и опустилась на дно ванны, а затем снова вынырнула на поверхность. Холодный воздух остудил ее горящие щеки.

«Тогда я убью его…»

И это принесет облегчение человеку, застрявшему в шкуре страшного зверя.

Утро в имении Аталлента наступило раньше обычного – все из-за вчерашнего неожиданного появления невесты. Хоть к ее прибытию и готовились, многое еще не было сделано до конца. Поэтому все слуги погрузились в хлопоты подготовки.

С восходом солнца Оливер пришел к покоям Астины. Нужно было как можно скорее оформить брак. И дворецкому очень не хотелось, чтобы невеста, передумав, решила сбежать.

Он аккуратно постучал в дверь три раза. В комнате было тихо.

«Она еще не проснулась?»

Благородным леди полагались ранние подъемы, и потому это было странно. Оливер слегка нахмурился.

– Мисс Астина?

Но никто не ответил.

– Разрешите мне войти?

И на этот раз его вопрос встретила тишина.

Без позволения войти в комнату дамы было немыслимо и невозможно. Оливер уже собирался уходить, как вдруг услышал позади звук шагов.

– Что-то случилось?

Он вздрогнул и обернулся – к нему приближалась запыхавшаяся Астина. Все ее тело было влажным от пота, вероятно, она только закончила тренировку. Локоны, собранные в хвост, красиво струились по плечам. На лице не было косметики, но играл здоровый румянец, да и в целом Астина выглядела здоровее, чем прошедшим вечером.

– Не рано ли для церемонии? – увидев в руках Оливера документы, рассмеялась Астина.

Будь это обычная свадьба, бумаги подписывали бы в торжественном зале на глазах у собравшихся гостей. Астина никогда не слышала о столь скором заключении брака.

Однако она быстро приняла решение и была даже рада спешке. Теперь визит Канны не смог бы помешать этому замужеству. Астина не намерена умирать, поэтому сестра не будет чувствовать себя виноватой.

– Как вам удалось получить подпись эрцгерцога?

Оливер был так смущен, что не смог ответить. Но Астина взглянула на бумаги и понимающе вздохнула.

– Что ж, полагаю, здесь необязательно должна быть именно подпись.

Она прошла мимо Оливера и открыла дверь. Дворецкий был ошарашен. Ее манеры отличались от поведения юных дам, которых он знал до этого. Обычно они улыбались и говорили ласковые слова. И даже если бы сердились из-за несправедливого брака, то от них он ожидал бы лишь слезы и попытки успокоиться, но не такую резкость и уверенность.

Ранний подъем Астины ради утренней тренировки был еще одной загадкой. Так поступил бы рыцарь, проходящий боевую подготовку, но никак не леди. Оливер все меньше понимал невесту господина.

– Проходите, – сказала Астина, увидев его замешательство.

Она подошла к письменному и столу и достала из ящика чернила и перо. Оливер осторожно протянул ей бумаги.

– Просто поставьте подпись внизу документа.

Он не находил себе места: как совсем юная девушка соглашается на брак, еще не увидев лица своего будущего мужа?

– Надеюсь, вы поймете, что мы делаем это из необходимости, поскольку эрцгерцог не в состоянии приветствовать вас лично.

Астина медленно прочитала соглашение. Она была так сосредоточена на спасении Канны, что не успела задуматься о сути: она выходит замуж. Поэтому читать брачный контракт было странно.

Она никогда не заключала брак, даже будучи Мартиной. Из-за действий кронпринца Мартина стала бесплодной. Поэтому не смогла принять предложение руки и сердца от любимого человека, ведь ее избранник был королем, который нуждался в наследниках.

В конце концов он тоже умер бездетным, и все оказалось напрасным. Астина горько улыбнулась.

Она мысленно проговорила имя человека, который станет ее первым мужем: «Териод ван Аталлента».

Астина ненадолго задумалась. Имя напоминало ей о бывшем возлюбленном – Теодоре.

Она обмакнула перо в чернила и быстро поставила подпись. Почерк был настолько изящным, что, казалось, не мог принадлежать человеку, которого продали в лапы монстра.

Оливер посмотрел на бумаги, протянутые Астиной. Он проверял их снова и снова, но она действительно была согласна.

– Кхм. Баронесса Паллет присоединится к нам в середине дня, чтобы помочь вам… кхм, найти подход.

Астина приехала в ночи, утром подписала бумаги, а вечером ее уже ожидала первая брачная ночь.

Девушка еле сдерживала горький смех. Как бы ни была плоха ситуация, не соблюдались даже основные формальности. Если бы Канна была на ее месте, она бы разрыдалась, только слушая объяснения Оливера. Старый дворецкий тоже, казалось, был смущен и, завершив свою речь, в спешке покинул комнату.

Через несколько часов в покоях появилась такая же смущенная, как и Оливер, баронесса Паллет. Астина, к тому моменту успевшая охладить голову, вежливо поприветствовала ее.

– Приятно познакомиться, ваше высочество эрцгерцогиня! Баронесса Паллет к вашим услугам. Я прибыла ненадолго, чтобы помочь вашему единению с супругом. Надеюсь, что смогу оказаться вам полезной.

– Очень приятно. Я Астина ван Аталлента.

Представляясь фамилией человека, лица которого она даже не видела, Астина чувствовала себя слегка не в своей тарелке.

Сегодня ночью могло случиться страшное, но Астина старалась отогнать эти мрачные мысли.

– Я недостаточно хороша, поэтому, пожалуйста, научите меня всему, что знаете.

Баронесса Паллет неловко улыбнулась ее вежливости.

Как ей научить брачным утехам аристократку с наверняка прекрасным воспитанием? Баронесса была встревожена. Можно отбросить стыд, если это происходит между людьми, но партнером Астины был Териод.

Внешне теперь он напоминал волка, поэтому баронессе пришлось изучать поведение этого животного. И то, что она узнала, шокировало ее, хоть баронесса и была весьма опытной дамой, многое повидавшей за жизнь.

Она глубоко вздохнула, размышляя о том, как объяснить это наиболее деликатно. Начала она очень осторожно.

– Ваше высочество, хоть я и весьма аккуратно подхожу к этой непростой теме, но все еще переживаю, что это может задеть ваши нежные чувства.

– Все в порядке. Говорите как есть.

– Что ж. Ваш суженый Териод сейчас в облике волка.

«Вот как».

К счастью, волки весьма красивые и статные. Было бы многим хуже, превратись он в какое-то мерзкое существо или в огромного жирафа.

– Поэтому мы опираемся на то, что и в поведении он будет сходен с представителями данного вида. Что касается вашей первой брачной ночи… Полагаю, во время нее он будет именно в таком обличье.

Баронесса Паллет с осторожностью произносила каждое слово. Астина лишь опустила голову. Об этом она не подумала. Но ей становилось немного легче оттого, что в его имени она ощущала что-то близкое.

– Первое, что стоит отметить, – баронесса Паллет вздохнула и продолжила: – Процесс спаривания животных сильно отличается от происходящего между людьми.

– Как же?

– Ну, понимаете… В процессе спаривания орган самца касается стенки матки самки. Это заложено природой специально для увеличения шансов на зачатие. Все длится примерно пять минут, а затем…

– Подождите, – прервала Астина баронессу. Ей внезапно сделалось дурно: – Он… что делает?..

– Да, вероятно, именно так все и происходит.

– …

Астина убедилась в решении убить своего мужа, как только войдет в спальню.

Разговор завершился лишь к вечеру. Особняк был полон суматохи в преддверии первой брачной ночи эрцгерцога и его жены. Если бы Астина, как и ожидалось, прибыла в имение сегодня, то первая их встреча случилась бы только завтра. Но все с замиранием сердца ждали результата, поэтому не хотели медлить.

Впервые в жизни Астина ощутила себя лишь средством достижения цели, а не живым человеком. В последний раз она чувствовала подобное… с Теодором, будучи Мартиной.

Она вспомнила тот мрачный голос.

– У меня есть последняя просьба, Мартина.

– Теодор, умоляю. Я не могу этого сделать…

– Ты должна. Ради нас двоих.

На лице короля отражалась глубокая скорбь. Теодор не смотрел на Мартину, лишь отвел взгляд куда-то вверх. Впервые в жизни на глазах Мартины выступили слезы.

– Как ты можешь так поступить со мной? Почему ты так жесток?

– Я люблю тебя.

– Будь это правдой, я бы не чувствовала себя сейчас так ужасно.

Теодор промолчал.

– Ты никогда не любил меня. Теперь я это знаю.

Мартина отвернулась и ушла, а спустя день Теодор объявил ее предательницей.

– Это все в прошлом, – холодно произнесла Астина и отбросила все сожаления.

Воспоминания были такими яркими, что вторгались в ее повседневную жизнь, даже когда она этого не хотела.

«Сколько лет минуло с тех пор? Даже переродившись, я не забыла об этом. Сколько времени еще пройдет, прежде чем я освобожусь от прошлого? Разве можно донести что-то до тех, кого уже нет в живых?»

Астина горько посмеялась над собой. От предательства Теодора все еще жгло в груди.

– Ваше высочество, на вашей руке кровь.

Хоть брак и был фиктивным, все вокруг называли Астину в соответствии с ее новым титулом.

От голоса служанки Астина пришла в себя. Раньше, чем успела осознать, что сжимает кулаки. Когда она медленно раскрыла ладонь, то увидела на ней следы от ногтей.

– Госпожа, неужели температура воды в ванне неподходящая? – осторожно спросила служанка.

– Нет, все хорошо, – с улыбкой ответила Астина.

В ванне, где плавали лепестки свежих цветов, стоял сладкий запах. Ей хотелось провести здесь больше времени, но ждали другие дела.

– Я закончила.

Служанки помогли Астине вылезти. Она пролежала в ванне около двух часов и теперь, покинув ароматные воды, чувствовала легкий озноб. Одна из служанок укутала Астину в мягкое полотенце и усадила на кресло с откидной спинкой.

Астина провела пальцем по своей ладони – та поблескивала от ароматического масла, добавленного в воду. Было приятно ощущать, как оно обволакивает кожу, ведь руки в нелегкой дороге успели подсохнуть.

Служанки занялись обработкой ее ногтей, а затем аккуратно убрали мозоли от рукояти меча, усыпавшие ладони Астины. Дальше они перешли к лицу: сперва сняли теплую маску, которая все это время согревала кожу, а после сделали легкий расслабляющий массаж.

Дальше в ход пошли бесконечные пузыречки и баночки косметических средств. Астина сомневалась в том, что все это было необходимо. В конце служанки занялись нанесением макияжа, а затем быстро и ловко соорудили ей простую, но довольно красивую прическу: убрали волосы от лица и заплели их в свободную косу. Астина привыкла заниматься всем сама, но даже ей было не под силу справиться с подобным количеством дел за такое короткое время. От окружающей ее суматохи и собственного бездействия ее даже стало клонить в сон.

Несмотря на суету, в настрое служанок улавливалось еле различимое безразличие, которое не удавалось скрыть.

Какой смысл наряжаться, если жених не человек? Даже если ей и удастся произвести на Териода хорошее впечатление, то он в лучшем случае будет воспринимать ее лишь как вкусно пахнущее яркое блюдо, поданное на ужин.

И все же почему они не отказались от этой идеи и продолжили заниматься внешним видом Астины? Безусловно, все были вежливы, но она легко могла считать их неодобрение.

Все просто: это последняя дань уважения девушке, прибывшей сюда на верную смерть.

Даже те, кто надеялся на то, что у Астины получится выжить, не рассчитывали, что она вернется целой и невредимой. Для всех в имении Аталлента будет большим подарком, если Астина просто вернется «в каком-либо виде». Даже если она сильно пострадает, то все равно хотя бы сможет увидеть ребенка.

Астина вдруг рассмеялась. Она знала, что сможет себя защитить, но обитатели особняка не могли и предположить этого. Тем не менее никто не возражал отдать девушку в лапы эрцгерцога.

Как можно думать только о себе?

Или, наоборот, они так сильно заботятся о своем господине?

Раньше ей часто приходилось слышать истории о нем. Териод был настолько знаменит, что его имя знала даже Астина, увлеченная учебой и из-за этого не интересовавшаяся молодыми людьми. Он был известен как великий эрцгерцог Териод, и только поэтому к его славе так быстро прилипло прозвище ужасного зверя и монстра.

После церемонии совершеннолетия и первого выхода в светское общество он всегда был в центре внимания. Хотя титул эрцгерцога Аталлента имел большое влияние, именно внешность Териода вызвала наибольший интерес высшего света. Серебристые волосы, светло-голубые глаза: казалось, он волшебным образом сошел с портрета, написанного масляными красками, и это растопило сердца многих леди и уважаемых дам.

Териод был самым завидным женихом во всей империи. Куда пропали женщины, которые клялись ему в любви, страдали из-за него и падали на колени, и почему теперь вместо них была «куплена» Астина, это ей было неизвестно.

Наконец с приготовлениями было покончено. Астина встала с кресла и, подойдя к зеркалу, осмотрела себя с головы до ног. На ней была лишь тонкая шелковая ночная рубашка.

– Я никогда не примеряла свадебного платья… – тихо пробормотала Астина, когда к ней пришло это осознание.

Теперь, став замужней женщиной, на пышное торжество с белым платьем она могла надеяться лишь в случае развода и второго брака. Она никогда не хотела замуж, но, как и всем леди, ей хотелось хоть раз примерить нарядное свадебное платье. Если бы не банкротство отца, была бы у нее обычная свадьба? Такая, как у всех?

– Хм…

Она размышляла о платье без какой-либо цели, но слова ее произвели впечатление. Возможно, решив, что это последняя воля Астины, одна из служанок закусила губу, а ее нос и щеки покраснели. Вскоре по щекам медленно потекли слезы, превратившиеся затем в полноценный водопад. Плач быстро заразил остальных служанок, и вот уже все они рыдали навзрыд вокруг Астины.

Она несколько опешила от происходящего.

– Все… мхм… будет в порядке, ваше высочество эрцгерцогиня, – сказала, глотая слезы, старшая горничная миссис Хэмилтон.

Ответственная и строгая, она всегда пугала молодых служанок, и потому ее плач лишь усугубил ситуацию.

Астина не знала, как лучше поступить: присоединиться ко всеобщему причитанию или попытаться успокоить хотя бы миссис Хэмилтон.

«Если я сейчас заплачу, то макияж будет бесповоротно испорчен».

Астина не могла так поступить – служанки очень долго старались, собирая ее. Ей было жалко их времени и усилий. К тому же больше всего ей не хотелось вновь терпеть этот долгий процесс. Поэтому Астина лишь слегка улыбнулась, чтобы успокоить служанок.

– Что же вы все плачете? Жена наконец-то сможет встретиться со своим супругом. Это прекрасное событие.

Кажется, от ее слов стало только хуже: плач вокруг усилился. Миссис Хэмилтон даже достала носовой платок и высморкалась. Дворецкий Оливер, уже собиравшийся войти в комнату, на мгновение остановился, услышав плач. С тяжелыми мыслями, ощущая себя каким-то злодеем, он осторожно открыл дверь:

– Эрцгерцогиня, время пришло.

Услышав это, все в комнате затаили дыхание. Астина слегка улыбнулась и последовала за Оливером.

– После еды он обычно спокоен, – виноватым голосом сказал дворецкий.

«Чем, черт возьми, может питаться монстр?!»

Астина невольно вспомнила слухи, которые ходили по всей империи, и задумалась, мог ли он питаться своими слугами. Однако быстро отбросила эти мысли. Будь это правдой, они не стали бы о нем так заботиться.

– Наконец-то я увижу лицо своего мужа, – опережая Оливера на шаг, сказала Астина.

Он молчал.

– Ну же, улыбнитесь. Разве это не светлый вечер счастливой свадьбы?

Астина первой тепло улыбнулась, словно подавая пример. На самом деле ей не нравился дворецкий. Сначала он все самолично подготовил, а теперь, потупив взгляд, преисполнился чувством вины.

– Прошу, простите меня.

– О чем вы, Оливер?

– Я не могу найти себе места. Я был ведом грехом корысти и алчности…

Он опустил голову, словно раскаявшийся преступник. Чтобы принести полные извинения, ему бы пришлось привлечь всех слуг и подчиненных эрцгерцога – тех, кто поддержал решение о женитьбе.

Выбор Оливера объективно оказался удачным для семьи графа Лете. Благодаря помощи дома Аталлента им удалось избежать банкротства. Если бы здесь оказалась Канна, результат был бы неутешительным, но у покоев сейчас стояла Астина.

Она была полна решимости отработать деньги, которые дом Аталлента дал графу Лете. Эрцгерцог уже заплатил. Так что она сделает все возможное и постарается оставить эрцгерцога в живых.

– Мы прибыли, – указал на двери в покои эрцгерцога Оливер.

Астина спокойно стояла, разглядывая узоры на деревянных створках.

Даже глядя издалека, казалось, легко можно было определить, кому принадлежит комната. Дверь из цельного дерева выглядела как произведение искусства. По обе стороны от входа стройными рядами расположилось множество слуг. Астина присмотрелась. Кажется, среди них была и пара врачей.

Несколько служанок стояли позади нее, намереваясь поддержать эрцгерцогиню, если ей сделается дурно и она упадет в обморок. Но Астина уверенными шагами направилась к двери.

– Не пугайтесь, но внутри темно.

Слуга, стоявший у двери, протянул ей лампу и ключ. Изнутри послышался вой. Слуги тут же вздрогнули. Но Астина не отступила и спокойно направилась внутрь.

Кто-то из наблюдавших даже поджал губы от страха.

– Да благословит ее Господь…

Дверь за Астиной закрылась, и девушка скрылась внутри. Все нервно уставились на вход в покои. Ни у кого не хватило смелости подойти ближе и заглянуть внутрь. Комната была хорошо изолирована, поэтому снаружи не было слышно ни звука того, что происходило внутри. Всем оставалось лишь строить догадки.

Прошло около часа, и миссис Хэмилтон подошла к Оливеру:

– Лучше отослать младших служанок под предлогом срочных дел, девушки ранимы и весьма впечатлительны. Они могут испугаться при виде крови, – осторожно посоветовала она.

Слуга, который стоял поблизости, услышав ее слова, замер от ужаса. Оливер огляделся и кивнул.

– Все, кому сейчас нелегко, и те, кто боится оставаться, могут вернуться в свои покои.

Пять молодых служанок в спешке удалились. Остальные нервно покусывали губы, но остались стоять. Если по истечении двух часов Астина не выйдет, то придется открыть дверь и отправиться спасать ее. Оливер спросил у врача, есть ли у него успокоительное. Тот ответил, что его предостаточно, чтобы свалить с ног и усыпить дикого медведя.

В этот момент из комнаты раздался громкий рев, пробившийся даже сквозь толщину стен и дверей. Все вздрогнули. Те, кто верил в Бога, начали безостановочно креститься. Спустя несколько мгновений все стихло, будто ничего и не было. Кровь отхлынула от лица Оливера, и он сделался бледным подобно листу бумаги.

«Кажется, господин проглотил ее одним махом!»

В душе Оливер сокрушался. Глядя на уверенность Астины, он неосознанно возлагал на нее большие надежды. Но как хрупкая юная девушка сможет противостоять монстру, с которым не под силу справиться даже подготовленному юноше?

Предчувствуя кончину молодой эрцгерцогини, миссис Хэмилтон опустила голову. Присутствующие отдали дань уважения короткому союзу молодоженов.

И тогда отворилась дверь.

Они не могли поверить своим глазам. Из проема показалась Астина. Неожиданно для всех она вышла оттуда сама, целой и невредимой. Даже без следов царапин или укусов.

Оливер внезапно заметил что-то вроде клока шерсти в ее руке. На вид это нечто напоминало часть лапы Териода. Остальные, увидев то же, в растерянности опустили взгляды.

– У нас возникла небольшая проблема, – сказала Астина, указывая на тело животного, коим был их великий эрцгерцог, пребывающий без сознания и которого она за лапу тащила за собой из покоев. – Понимаете, он… не смог.

Дверь захлопнулась, и воцарилась кромешная тьма. Астина взяла из лампы свечу и зажгла факел на стене. Стало немного светлее.

Как и следовало ожидать от покоев эрцгерцога, комната была очень просторной. Вся мебель была покрыта слоем пыли, будто никто не удосужился прибраться в помещении, где находился монстр. Клочки порванных занавесок валялись на полу, на ковре были пятна крови. В тусклой, всеми забытой комнате единственным блестящим элементом по иронии судьбы были решетки клетки Териода.

– Р-р-р-р-р-р-р-р… – раздался свирепый рык из-за прутьев.

Клетка была столь огромной, что Астина невольно задумалась, как им удалось соорудить ее. Казалось, что, хотя господин лишился человеческого рассудка, слуги старались сделать его пребывание за решеткой комфортным.

Астине вдруг стало любопытно. Каким человеком на самом деле был эрцгерцог до того, как стал монстром?

В те времена все отзывались о нем лишь положительно. В светских кругах хвалили его изысканные манеры, а подчиненные тепло отзывались о нем как о хорошем командире и хозяине. Астине было интересно, как он живет теперь и почему его люди не отвернулись от него даже в такой сложной ситуации.

«Пока это остается загадкой».

Астина увидела висящие на стене ножны. Она подошла ближе, сняла их и вытащила оттуда клинок. Неудивительно, что в спальне главы дома Аталлента есть хотя бы один меч, и сейчас он был ей очень полезен. Астина осмотрела лезвие. Кажется, меч был скорее декоративным и никто им до этого не пользовался, однако лезвие было в отличном состоянии.

– Вот это то, что нужно.

Астина не держала в руках подобающего боевого меча с тех пор, как переродилась.

Меч, которым пользовалась тогда императрица Мартина, выковал известный мастер. К счастью, будучи ценным историческим артефактом, меч до сих пор хранился при дворе и был в прекрасном состоянии.

Астина даже подумывала выкрасть его, но достояние империи охраняли лучшие воины, поэтому от подобных мыслей пришлось отказаться. Ей следовало сконцентрироваться на семейной реликвии Хиссена – мече своего ученика.

«Может быть, мне не следовало отдавать его?»

Она вернула Хиссену его реликвию, решив, что в Академии сможет втайне от родителей купить новый меч. Но из-за финансовых обстоятельств Астина уже несколько лет пользовалась дешевой тренировочной шашкой. Она даже успела привыкнуть к грубой рукояти, которая совсем не подходила ей по захвату.

Бенджамин, фехтовальщик, с которым Астина часто устраивала дуэли в Академии, был ошеломлен.

– Это такая тактика, чтобы намеренно пристыдить проигравшего?

– Может быть.

– Перефразирую. Что делает подобный меч в руках у столь выдающегося воина? С твоими-то способностями явно нужно другое оружие.

– К сожалению, у меня нет денег, Бенджамин Леандрос. Вместо советов можешь подарить мне какой-нибудь меч, если тебя это так волнует.

Бенджамин даже немного растерялся.

Позже Астина все же решила прислушаться к нему и избавилась от бесполезного тренировочного меча, но она не знала, что, прежде чем сможет получить новый, ее выдадут замуж в далекое эрцгерцогство Аталлента. Все произошло так быстро, что Астина даже не успела попрощаться с друзьями.

Как бы то ни было, неожиданная находка обрадовала ее. Почти новый меч волновал ее явно больше, чем находящийся в клетке супруг. Даже простой декоративный элемент был высочайшего качества. Вот он – статус рода Аталлента!

«Теперь, когда я стала законной эрцгерцогиней, я же могу позволить себе забрать этот меч?»

Астина на секунду утонула в своих желаниях. Род Аталлента был настолько состоятельным, что никто даже не заметит пропажи.

«Что ж, хотя бы один плюс у этого брака есть».

Астина легкой поступью подошла к решетке, за которой находился Териод. Прутья стояли так близко друг к другу, что снаружи невозможно было разглядеть даже силуэт чудовища. Для этого ей придется сперва открыть клетку.

Астина поставила лампу на пол и взяла ключ. Она по-прежнему не колебалась и уверенно, как до этого на глазах у всех заходила в покои монстра, отворила дверь. Раздался металлический лязг. Словно вторя звуку, Териод взвыл.

Теперь Астина находилась внутри. С другого конца клетки послышалось дыхание – звук заметно отличался от человеческого. Падающий свет лампы позволил Астине разглядеть Териода.

– Р-р-р-р-р-р-р-р…

Если бы она не знала его истории, то решила бы, что это обыкновенный волк. Но Териода выдавали змеиные глаза и то, что он по-человечески стоял на задних лапах. Астина отпрянула: волк был втрое больше взрослого мужчины. Любой нормальный человек закричал бы от ужаса при виде этой фигуры.

Внезапно в голове Астины пронеслась неподходящая для подобной ситуации мысль, что его серебристый мех выглядит весьма красиво.

На мгновение глаза зверя сверкнули.

«Нападает».

Она инстинктивно схватилась за ножны. Териод сорвался с места и одним прыжком оказался рядом с Астиной. Она аккуратно увернулась от его когтей. Териод действительно был похож на волка, однако казался в разы больше и сильнее.

Астина цокнула языком.

«Кто там говорил, что после еды эрцгерцог должен быть спокойным?»

Но ложь дворецкого была для нее не в новинку.

Зверь мгновенно склонил голову набок, словно удивившись, что кому-то удалось уйти от его атаки. Несмотря на звериную морду, понять его эмоции было несложно. Сейчас на ней отчетливо читалось: «Этого не может быть». До сих пор те, кто вторгался на территорию чудовища, погибали от одного удара.

Териод снова замахнулся, но Астина легко уклонилась, затем извернулась и ударила его в спину. Чтобы не поранить эрцгерцога, Астина не вынимала меча и била ножнами.

Возможно, удар был недостаточно сильным, ведь Териод даже не вздрогнул. Или же его шкура была слишком жесткой и прочной, поэтому он был слишком стойким противником. Астина уклонялась от атак эрцгерцога и продолжала размахивать мечом. Со временем она стала увеличивать силу удара. Она хотела понять, при каком усилии его будет достаточно, чтобы Териод почувствовал его, но не получил сильных травм.

Бах!

Раздался глухой удар, зверь вздрогнул, возможно, почувствовав боль. Ведь, в отличие от момента, когда он нападал на Астину и не обращал на ее удары внимания, теперь Териод замер на месте.

Астина ощутила на себе настороженный взгляд. Фактически чудовищу-эрцгерцогу не удалось даже слегка коснуться ее.

«Как бы ни была велика его сила, она не может противостоять холодному расчету и боевому мастерству рыцарей высшего класса».

Навыки Астины превосходили умения даже лучших рыцарей империи. Они были способны победить монстра, зарубив его, но Астина была на уровень выше и могла играть со зверем, не причиняя ему никакого вреда.

Этим она и занялась.

Зверь негодовал, но вновь и вновь его атаки заканчивались ничем. А затем он разъяренно взревел, и Астина даже сделала шаг назад. Териод бросился на нее с невиданной до этого скоростью. Казалось, он намеревался довести дело до конца. Глаза Астины блеснули.

Этого она и дожидалась.

Она сама прыгнула навстречу и со всего размаха ударила Теодора в солнечное сплетение. Зверь взвизгнул почти человеческим голосом. Астина знала, что ее противник будет больше не в силах подняться.

Эрцгерцог распластался на полу. Казалось, что даже дыхание давалось ему с трудом. Он был в сознании, однако понял, что сопротивляться бесполезно, что она сильнее, и потому предпочел просто сдаться.

Астина подошла к лежащему Териоду. Теперь, когда он не двигался, настало время приступить к тому, зачем она пришла.

«Что ж, неважно как, но я должна сделать это».

Мартина не была неопытной девственницей. Но вот Астина оставалась чистой и не тронутой чужими руками, однако прошлый опыт все же был при ней. Не задумываясь, она провела рукой по бедру эрцгерцога. Она хотела сперва проверить, было ли правдой то, что она услышала от баронессы Паллет, а затем решить, убить его или оставить в живых и решать проблемы по мере их поступления.

– Хм…

Астина забралась на обездвиженного противника, лежащего животом кверху. Нащупав что-то непривычное, она поймала себя на странном чувстве.

«Это потому, что везде мех? В любом случае он явно не похож на человека, поэтому и происходить все может по-другому».

Она вновь ощутила на себе пристальный взгляд и подняла голову. Зверь жалобно смотрел на Астину.

«Он не повредил ни одной мышцы и может свободно двигаться, но если он до сих пор лежит, то, должно быть, боится меня».

Животным в дикой природе свойственна иерархия. Похоже, он решил, что Астина стоит в этой цепочке выше него.

– Стыдно тебе?

Конечно, зверь не мог ответить, не имея человеческих голосовых связок. Оливер сказал, что Териод потерял всякий разум и не способен мыслить как человек. Но стыд, похоже, присущ не только людям, но и зверям.

Кажется, Астина сделала все возможное, чтобы род Аталлента процветал и продолжался. Она никогда в жизни не прилагала столько усилий, чтобы прикоснуться к мужчине. Но чем сильнее был запал в глазах Астины, тем быстрее угасали гордость и достоинство зверя.

Астина оказалась в затруднительном положении. И ей было обидно. Она уже тешила себя фантазиями, как в награду за успех забирает лучший меч из хранилища эрцгерцога. Но ничего не выходило. Это не было ее ошибкой, и она не могла потерпеть неудачу из-за того, что у эрцгерцога появились такие проблемы.

Учитывая, сколько людей ждет результата снаружи, она больше не могла терять время. Реши они, что Астина мертва, ситуация будет весьма неловкой.

В конце концов Астина признала, что эту проблему она не сможет решить в одиночку. Дело не в нехватке знаний, как вести себя в постели. Нет. Просто биологически она была женщиной, человеком. А в случае со зверем все было совсем иначе.

Астина коротко вздохнула.

– Бедняжка эрцгерцог.

Астина взяла Териода за лапу и потащила к двери. По дороге он ударился головой о клетку и потерял сознание. Огромная обмякшая туша зверя была безумно тяжелой и раздражала Астину.

– У нас возникла небольшая проблема.

Это было позором.

– Понимаете, он… не смог.

– Мне это снится?

– Нет… Я тоже это вижу.

Садовники переговаривались, подстригая газон перед особняком эрцгерцога. Они не могли поверить своим глазам. Им даже пришлось ущипнуть друг друга, чтобы убедиться, что они не задремали где-то в тени деревьев. Но происходящее не было сном. Только они не могли понять, к добру ли та сцена, что разворачивалась сейчас. Садовники продолжали неотрывно смотреть на фигуры, двигающиеся вдалеке.

Приглядевшись, они замерли. Казалось, перед ними буквально Красавица и Чудовище.

Эрцгерцогиня, в одночасье ставшая знаменитостью, выглядела восхитительно: грациозная, одетая в яркое платье, в одной руке она держала зонтик, скрывающий ее от солнца. А на другой хрупкой руке в белой кружевной перчатке блестело что-то похожее на металл. Это была цепочка. И вела она прямиком к шее медленно плетущегося за эрцгерцогиней Териода.

Астина выглядела умиротворенной.

Садовники вновь переглянулись. От осознания происходящего глаза их полезли на лоб.

Прошлая ночь выдалась для эрцгерцогства бессонной. Все беспокоились за молодую эрцгерцогиню, будущее рода Аталлента и не могли найти себе места. Но с приходом рассвета по имению разлетелись поистине удивительные новости: «Ее высочество эрцгерцогиня не умерла!»

Они полагали, что больше не увидят ее живой. По крайней мере, так думало большинство. Остальные же полагали, что будет чудом, если она потеряет лишь руку или ногу. Забавно, что лучшим развитием событий они считали то, что Астина останется калекой. В иное никто не верил.

Однако, назло ужасным прогнозам, эрцгерцогиня вернулась целой и невредимой. Неужели, как в старой сказке, Красавица и Чудовище волшебным образом полюбили друг друга? Если бы только зверь и в нашей истории был наделен человеческим разумом… Но к сожалению, реальность была иной.

Те, кто стоял на страже у покоев эрцгерцога и сам слышал рев зверя, тоже понимали, что попали не в сказку. Вот только ту картину, что им предстала, когда открылась дверь, они не могли представить даже в самых смелых своих фантазиях. И настолько отказывались верить в происходящее, что посчитали, будто перед ними дух Астины, а не она сама.

Все застыли, когда увидели ее живой. Воцарилась абсолютная тишина, никто не осмелился даже дышать. Эрцгерцог, которого тащила за собой Астина, был оглушен и не двигался, но на вид казалось, что он только вышел из тяжелой битвы. И даже в таком состоянии зверь выглядел настолько устрашающим, что немногие решались смотреть на него.

Некоторые из присутствующих не смогли побороть страх и упали в обморок. Первым опомнился дворецкий Оливер.

– В-ваше вы-высочество?.. Что?..

– А, это.

Астина отпустила лапу Териода. От тяжелого удара о пол содрогнулась, казалось, не только туша эрцгерцога, но и стены.

– Его высочество эрцгерцог собственной персоной, – сказала Астина, массируя свое левое запястье.

– Ох, нет… Я имею в виду, что произошло?.. Почему?..

Оливер не мог сформулировать фразу и продолжал сбиваться. Но и это было уже настоящим подвигом, потому что оставшиеся если и не упали в обморок, то стояли в полном ступоре, не в силах проронить ни слова.

Астина поняла, что они задаются вопросом, почему Териод лежит здесь распластанный без сознания. Она потупила взгляд. Чудовище-эрцгерцог до сих пор не мог прийти в себя, словно получил сотрясение мозга. Она решила умолчать о том, что он стукнулся головой о клетку, пока она тащила его к выходу. Астина поняла, что это может навредить ее положению, и потому…

– Пришлось ударить его по жизненно важному месту, поэтому сейчас он без сознания. Травма несерьезная, он быстро придет в себя.

– Он… в обмороке?..

В глазах подчиненных эрцгерцога читалось непонимание. Астина находилась в непростой ситуации.

Несмотря на репутацию монстра, эрцгерцог был очень и очень слаб.

Других людей это шокировало бы, но для Астины это было важно. Ей стало дурно от вида сдающегося животного. Убить Териода для нее будет издевательством над слабым. Помимо этого, с самого начала условием погашения долга ее отца было рождение наследника эрцгерцогу. Поэтому у Астины не было другого выбора, кроме как выполнить свою часть соглашения.

Кроме того, ей показалось, что легче будет приручить его, чем разбираться с последствиями расправы над ним. Хоть и редко, но в империи находились люди, которые приручали и разводили диких зверей. И потому Астина полагала, что сможет переложить взаимодействие дрессировщика и животного на их отношения с эрцгерцогом. Его беспомощный вид, когда она только зашла в клетку, натолкнул Астину на мысль, что в будущем она сможет найти к нему подход.

Поэтому Астина решила повременить с расправой и попытаться подойти к ситуации с другой стороны.

– Что касается нашей проблемы… – начала она загадочно.

Астина действительно разговаривала и не была призраком.

Оливер закусил губу и приготовился услышать худшее. Он задумался, было ли происходящее сном и мог ли он проснуться. Он ущипнул себя за щеку и почувствовал боль. Сильную боль. Это был не сон. К нему пришло осознание, но он отказывался верить, открыв рот от шока.

Астина задалась вопросом, не случился ли у Оливера сердечный приступ. Дворецкий был мужчиной в возрасте, поэтому столь сильное потрясение могло не пройти бесследно. Она все ждала, что он переспросит ее, но на его лице не дернулся ни один мускул.

– Более того…

– А? Да-а?..

Оливер наконец пришел в себя, и Астина любезно повторила суть проблемы.

– Понимаете, его высочество эрцгерцог не смог…

От этих слов миссис Хэмилтон громко закашлялась. Астина терпеливо ожидала, пока дыхание той придет в норму.

Глаза миссис Хэмилтон беспокойно забегали. Ей хватило и того, что Астина смогла справиться с эрцгерцогом, лишить его сознания и самостоятельно притащить к выходу. Но то, что сказала Астина позже, смутило ее еще сильнее.

– Как же так… Я уверен, что мы подмешали в его еду нужное лекарство… – словно в бреду бормотал Оливер.

– Что ж, похоже, состояние его высочества серьезнее, чем вы предполагали. Поэтому лекарство не оказало никакого эффекта. – Астина цокнула языком, словно была не при делах. – В любом случае я сделала все, что было в моих силах.

Хоть эрцгерцогу и правда от нее досталось, но его кости не были сломаны, а конечности все еще находились на месте. Разве не говорят, что настоящие мужчины могут заняться делом, даже если у них останется только один палец? Так что проблема точно была в Териоде.

Вдруг Астина подняла голову и вынырнула из своих мыслей.

– В таких ситуациях, когда у мужчины что-то… не получается, всегда есть веская причина.

Зная источник проблемы, можно с легкостью найти ее решение.

Астина уже могла предположить, что стало причиной его неудач. Его рацион состоял исключительно из мяса, что не похоже на сбалансированное питание. В комнате было очень грязно и темно, а ведь солнечный свет тоже крайне важен для здоровья.

К тому же из-за постоянного нахождения в клетке Териоду не хватало физической активности. Клетка была просторной для человека, но не для огромного зверя. И его движения были ограничены, далеки от свободного передвижения на свежем воздухе. Так Астина попыталась самостоятельно понять причины интимного недуга эрцгерцога.

– Возможно, его самооценка понизилась из-за слишком долгого затворничества.

Так и начались весьма странные совместные прогулки Астины и Териода на свежем воздухе.

Прежде всего Астина попросила цепь, чтобы контролировать Териода, – своеобразный поводок. Она же не могла подвергнуть опасности людей, которые жили и работали на территории имения Аталлента. Уже на следующее утро Астина решила ее опробовать.

Как и ожидалось, Териод соскучился по солнечному свету и начал радостно носиться, как только оказался на улице. Астине приходилось постоянно следить за ним, дергая за поводок всякий раз, когда он слишком резко рвался в какую-либо из сторон. Ошейник слегка душил эрцгерцога, и он понял, что деваться некуда. Он стал гораздо спокойнее, чем в первые мгновения на улице, но от скуки иногда все же случались приступы.

Когда Териод начинал рычать на садовников или других слуг, Астина тут же отдергивала его и принималась отчитывать. «Кнут» всегда был эффективен в воспитании животных, пусть даже столь больших и диких.

– Кажется, я все еще сплю…

– Да, похоже, ты и меня с собой утащил. Один сон на двоих.

Садовники еще немного поудивлялись происходящему, а затем вернулись к газону. Они решили не обращать на это внимания, ведь это не могло быть реальностью. А зачем тратить время на какие-то выдумки?..

Заставив многих слуг резиденции спутать сны и реальность, Астина в компании своего почти ручного зверя неторопливо вернулась в особняк. В спальне эрцгерцога ее ждал дворецкий Оливер. На нем не было лица. Он нервно поглядывал на Териода каждые три секунды и все думал о том, что нельзя знать наверняка, когда зверь вырвется и растерзает кого-нибудь в клочья.

Астина приняла от Оливера ключ и вновь заперла эрцгерцога в клетке. Выгул такого большого питомца отнимает много сил.

Астина вздохнула и огляделась. Даже невооруженным глазом было видно, в каком состоянии находилась комната: плотный слой пыли, все неопрятное.

– Здесь слишком темно и затхло. Я позабочусь об эрцгерцоге, а вы, пожалуйста, займитесь уборкой во время нашей завтрашней прогулки с ним.

Териод и Астина теперь были официально женаты. И хоть жених пребывал не в себе, брак все еще считался легитимным. Поэтому по неписаным правилам жена должна была жить в одной спальне с супругом. Но у Астины не было никакого желания находиться с Териодом в этой пыльной комнате.

Серьезно преобразить ее, конечно, быстро не удастся, однако если привлечь достаточно слуг, то генеральную уборку провести вполне реально. Астина оставила Оливеру подробные инструкции по оформлению комнаты молодоженов и вернулась в покои, предоставленные только ей.

В тот вечер Оливер заглянул в клетку, чтобы проверить, пришел ли в себя Териод, но потерял сознание от воя монстра-эрцгерцога.

– Канна, – раздался встревоженный голос Рэйчел.

Канна поняла, что подруга обращается к ней, но промолчала. У нее не было сил на ответ.

– Может, съешь что-нибудь? – Рэйчел настаивала.

Ложка с супом направилась ко рту Канны, но она сжала губы и отвернулась. В конце концов Рэйчел отчаялась и отставила тарелку на прикроватный столик.

– Канна, живые должны жить дальше. Такими темпами и ты…

– «И ты» – что? – резко вскрикнула Канна.

Рэйчел дернула плечами, осознав свою оплошность.

Под глазами Канны образовались две глубокие черные дыры, ведь уже несколько дней она не могла спокойно спать. Она всегда была довольно хрупкой, но теперь похудела еще сильнее из-за того, что продолжала отказываться от еды, поэтому вид ее стал болезненным и изможденным. Обычно ухоженные волосы были растрепанны и все в колтунах. Канна была опустошена.

– Почему я так поступила? Наверное, на мгновение я потеряла рассудок, – со слезами на глазах пробормотала Канна.

После того как Астина уехала вместо нее в резиденцию эрцгерцога Аталлента, Канна, несмотря на беспокойство, вернулась в общежитие. В этом была ее ошибка. Когда Астина просто исчезла, Канна продолжала сокрушаться, она не могла ни пить, ни есть, ни спать. И пришла в себя лишь с рассветом, когда Астины уже и след простыл.

Холодный утренний ветер касался щеки Канны, навевая ей мысли об их последнем разговоре с Астиной: «Я поеду».

Спокойный голос младшей сестры уколол ее сердце.

«Астина была полна решимости умереть за меня. И вот я, трусиха, теперь пытаюсь как-то жить дальше».

Канна ощутила отвращение к себе.

Тогда она слишком поздно опомнилась, собрала вещи и вернулась в родительское поместье. Поскольку до дня свадьбы еще оставалось время, а путь до эрцгерцогства был неблизкий, Канна думала, что успеет застать сестру в отчем доме. Однако, словно предугадав намерения Канны, Астина отправилась в дорогу уже спустя пару часов с момента приезда домой. Канна поняла, что из-за нее Астина даже отказалась от последних мгновений с отцом и матерью.

Родители обняли Канну и заплакали. И она не сдержала слез. На ее плечах лежал тяжелый груз: Канна не смогла остановить и спасти свою младшую сестренку. Все трое дрожащими голосами, не прекращая, извинялись друг перед другом. Маленький Рейнольд, младший из семьи Лете, не понимал, что происходит, и просто плакал вместе со всеми.

«Младшая сестренка, моя Астина, была самой яркой, умной и уверенной в себе из всех, кого я знаю, и она отправилась на верную смерть из-за меня…»

Канне внезапно пришла в голову страшная мысль.

«Мне стоит умереть?..»

От одной этой фразы все ее нутро стало содрогаться, но казалось, что это был единственный способ искупить ее грехи перед сестрой. Глаза Канны странно блеснули.

Рэйчел обменялась взглядом с Гензель, у которой тоже возникло тревожное предчувствие.

– Канна, пришло письмо из резиденции графа Лете. Родители будут рады видеть тебя дома. Они хотят, чтобы ты взяла передышку от учебы и немного отдохнула. Это ведь и правда пойдет тебе на пользу. Сразу станешь чувствовать себя лучше, – поспешно заговорила Гензель, пытаясь растормошить и отвлечь подругу.

– И правда, Канна, не стоит унывать. Ты ведешь себя так, словно собираешься умереть, и это пугает… – кивнула Рэйчел, и ее глаза покраснели от слез. Она смахнула их рукой и продолжила веселым тоном: – Гензель, передай Канне письмо. Думаю, она и сама хотела бы его прочитать…

После того как Рэйчел в прошлый раз по ошибке открыла письмо Канны, она стала обращаться с почтой очень осторожно. Возможно, потому, что первой, кто сообщил тогда печальную новость, была именно она.

Конверт от графа Лете был довольно толстым; Рэйчел и Гензель надеялись, это не было секретным посланием, и в том, что они увидели первые строки, не было ничего страшного.

Канна слабой рукой подняла письмо. Может, родители хотели еще раз извиниться перед ней, а может, и нет. Письмо началось именно с того, что Канна и ожидала прочитать.

Нашей дорогой и любимой дочери Канне.

Канна, как твои дела? Нам все еще очень тяжело от того, что тебе пришлось из-за нас пройти. Мы не можем передать словами, как благодарны за то, что ты смогла нас понять.

В любом случае мы пишем это письмо, потому что хотим поделиться с тобой хорошими новостями. Надеемся, это облегчит твое беспокойство.

Мы так взволнованы, поэтому прости за сбивчивость. Если говорить прямо, то с Астиной все в порядке. Мы только что получили от нее письмо. Она с юных лет была необыкновенной, но не знаем, как ей удалось стать такой взрослой и ответственной вдали от нас? Кажется, мы справились и хорошо ее воспитали.

Думаем, тебе тоже стоит это прочитать. Прилагаем письмо Астины. У нее есть просьба и к тебе.

Почерк был грубым, словно писали на скорую руку. На фамильной бумаге даже остались следы от чернил, что было совсем не характерно для аккуратной графини Лете. В конверте действительно было два письма. Канна поспешно открыла второе и тут же расплакалась при виде знакомого почерка.

Дорогие мама и отец,

прежде всего я в безопасности и со мной все хорошо. Мне так жаль, что я была груба с вами, когда в последний раз находилась дома. У меня тяжело на душе, ведь я чувствую, что случайно сказала то, что могло причинить вам боль.

Если Канна все еще дома, пожалуйста, поделитесь этой новостью и с ней. Не знаю, вернулась ли она обратно в Академию. Но хочу напомнить: за три пропуска снимают баллы, что может сыграть злую шутку, поэтому стоит за этим следить. Учеба – это очень важно.

Пожалуйста, скажите Канне, что она не сделала ничего плохого и не причастна к этому несчастью. Сестра, ты не должна винить себя в случившемся! Я бы все равно ничего не смогла тебе объяснить, поэтому просто хочу извиниться за всю пережитую тобою боль. Надеюсь, ты поймешь, что я хотела для тебя всего лучшего и со мной сейчас все хорошо. Те страдания, что мне пришлось принять на себя, вовсе не были такими, как ты думаешь.

Я планировала вернуться домой, как только выполню условия договора, но неожиданно оказалось, что мое пребывание здесь продлится дольше, чем десять месяцев, на которые я рассчитывала. Есть непредвиденные обстоятельства.

Я прибыла в эрцгерцогство, чтобы подарить им наследника, поэтому мне придется провести здесь по меньшей мере год.

Я сделаю все возможное, чтобы спустя это время мы обсуждали случившееся уже все вместе у нас дома.

Берегите себя.

P. S. Как же мне хочется шоколада из той кондитерской в центре столицы!.. Если у вас будет такая возможность, пришлите, пожалуйста, мне две коробки. Семья эрцгерцога, безусловно, богата, но десерты в столице все равно намного лучше.

Рука Канны, державшая письмо, задрожала.

Жива? Астина действительно жива?..

Почерк был довольно четким, поэтому Канна могла отбросить сомнения в том, что писал кто-то другой. И тон был именно ее. Астина всегда оставалась собой, даже в те моменты, когда, казалось, ее никто не мог понять. Что она имеет в виду, говоря, что вернется? Она хочет сказать, что родит ребенка эрцгерцогу, а потом разведется и приедет обратно к родителям?

Канна не знала, откуда взялись силы, но она тут же вскочила с кровати. Глаза Гензель и Рэйчел расширились, когда они увидели, как Канна, сверкая пятками, выбегает из комнаты. Они осторожно подобрали оставленное письмо. Вместе с Канной они радовались тому, что все так обернулось.

Канна выбежала из общежития. Появляться на улице было слишком неловко, но у нее не было времени думать об этом. Ей срочно требовалось домой. Узнать у родителей, правдиво ли письмо от сестры.

Видя, как Канна бежит по территории Академии, студенты с жалостью обсуждали несчастье, которое настигло семью Лете. Ходили слухи, что ее младшей сестре пришлось выйти замуж за монстра-эрцгерцога, а бедняжка Канна, кажется, не смогла вытерпеть такого ужаса и сошла с ума от переживаний за сестру.

Прошло не так много времени с тех пор, как Астина уехала в эрцгерцогство Аталлента, но слухи внутри Академии распространялись со скоростью звука. Новость об обручении Териода дошла до самого императорского дворца.

Имя несчастной невесты знали все. Астина Лете, девушка, которая вскоре станет Астиной ван Аталлента. Услышав эту новость, даже профессор Октавия, ненавидевшая Астину, глубоко сожалела о случившемся. Она даже обронила, что ей следовало относиться к студентке лучше и не давить на нее на последнем занятии.

Вдруг кто-то преградил Канне путь. Со всего разбега она врезалась в плечо молодого человека и удивленно подняла глаза, прикрывая ладонью онемевший от ушиба лоб.

– Канна? Вы мисс Канна Лете? – спросил незнакомец настойчиво.

– Да, а вы?.. – в замешательстве спросила она.

Переведя дух и опустив ладонь, Канна смогла рассмотреть его. Она еще никогда не встречала столь красивого юношу. Его блестящие светлые локоны сияли на солнце. Наверное, из-за его популярности проходящие мимо студенты стали перешептываться.

– Я Бенджамин Леандрос, – уверенным тоном представился он. – Мы с вашей сестрой часто практиковались вместе на мечах.

Значит, знакомый Астины. Канна не знала, что ее младшая сестра общалась с кем-то с фехтования.

– Я слышал, что Астина вышла замуж за эрцгерцога Териода. Это правда? – спросил Бенджамин нервно.

Он проделал долгий путь к искусному мастеру, чтобы тот изготовил подходящее оружие в качестве подарка для Астины. Бенджамин вернулся в Академию с мечом, тщательно завернутым в блестящую шелковую ткань, и первое, что он услышал по возвращении, – известие о замужестве Астины.

Уже одно это было абсурдом, но краска сошла с лица Бенджамина, когда он услышал имя ее супруга. Им был Териод ван Аталлента, известный как эрцгерцог-чудовище.

– Это… правда. Она пошла на это вместо меня… – растерянно ответила Канна. Она снова чуть не расплакалась, но, вспомнив письмо родителей и то, что Астина была цела и невредима, смогла сдержать свои эмоции.

– Значит…

Бенджамин потерял дар речи. Он знал, что нельзя было верить всему, что говорили в стенах этого заведения. Однако, собственными глазами увидев эмоции Канны, не мог больше верить в лучшее.

– Как же так? Когда же? Как… Почему?! – почти кричал он.

– Наш отец обанкротился. Род Аталлента попросил руки и сердца в обмен на покрытие долга. Я… я… я была против… Я же ей говорила, что должна поехать сама. Но она…

Лицо Бенджамина посуровело, когда он услышал объяснение Канны. Астина была очень способной – никто в классе фехтования не мог победить ее, – но вдруг что-то могло случиться? Что, если Астину заведут в покои безоружной из страха, что она причинит вред эрцгерцогу? Она не сможет защитить себя, ведь вся ее сила в том, как искусно она обращается с мечом!

Воображение Бенджамина уносило его все дальше.

– Но сестра жива! – поспешила успокоить его Канна.

– Что?

– Я только что получила письмо от родителей. Они написали, что с ней все в порядке и она в безопасности.

Канна еще раз взглянула на Бенджамина. Теперь, когда она успокоила его, пора спешить домой, нельзя терять время. Канна улыбнулась и помахала ему, а затем снова бросилась бежать.

Бенджамин, пытаясь осознать ее слова, ошарашенно пропустил Канну дальше, не успев остановить. И вскоре рассмеялся.

«Я рад слышать, что ты в безопасности, но поражен, что новости о свадьбе оказались правдой. Это полное безумие».

Бенджамин схватился за голову, а затем провел ладонью по волосам.

– Ах, эта девица… Куда же тебя занесло на этот раз?