Что было три часа назад? Что было полчаса назад? Мы ругались?

Я не помню.

Моя память, мой разум и мозг порабощены страстью, и мне становится все равно, как это происходит и где мы находимся.

Чувствую вес его тела, то, как входит в меня, выворачивая все внутри наизнанку. Сердце выписывает в груди зигзаги, а все тело покачивается на волнах сладкого счастья, и я чувствую, что это только цветочки.

Хочется большего.

Его губы владеют мной, дурманят, высасывают и подчиняют мою душу, в то время как член врывается в мое тело и полностью забирает себе. Такой твердый. Пульсирует внутри.

– Майкл, хочу сверху…пожалуйста, – я готова умолять. Закусываю его губу, напрашиваясь на безумный рык своего зверя.

– Ты только попроси, – непонятный первобытный смешок, и он вертит меня так, что через две секунды я оказываюсь сверху. – Давай, оседлай меня, девочка.

– Ох, Майкл…Майкл… – то, что я называю его имя таким голосом, заводит его кажется больше всего. Боже. Я смотрю на его лицо и таю. Болезненно сморщился, рот приоткрыт, но зубы сжаты, и он с трудом втягивает в себя воздух.

– Твою мать, Мика. Так даже лучше. Обожаю твои сиськи, – он хватает меня за грудь, и она трясется в его руках. Гуляет ладонями по моему телу.

Я балансирую на грани, чувствуя, как он пульсирует внутри, и сжимаю, сжимаю его сильнее…

– О, да, Майкл, быстрее, – умоляю взахлеб я, мой голос срывается на писк. Такое невозможно сымитировать.

– Кончи со мной, маленькая девочка…моя Мика, – он поднимается ко мне и терзает мою попку, изливаясь глубоко-глубоко в меня. Я кричу в его ухо, он стонет, совершая последние, уже медленные, но четкие финальные точки.

Глушит свой стон в моей шее, волосах, ласкает все тело, обнимает, держит и прижимает к своей груди, пока я содрогаюсь от удовольствия, которое охватывает все мое тело.

И не отпускает…не отпускает…дрожит каждая частичка, и мне кажется, от этих маленьких взрывов я просто исчезну.

– Какая горячая, – шепчет Майкл, и его ласка так ценна, после всего что мы наговорили сегодня друг другу и сделали.

Безумие. Но я прощаю его. Гордость летит к чертям. Не всегда, но сейчас – точно.

– Не выходи из меня, – мурлыкаю, все еще чувствуя его внутри.

– Так я снова стану более твердым, малыш, – он целует меня в губы, но это уже ленивый, мучительно нежный и сладкий поцелуй.

Мы с ним единое целое сейчас. И если раньше я просто чувствовала с ним легкую связь, то теперь поняла, что начать жить без него мне будет очень трудно.

Я в самом безопасном месте на земле. В его объятиях.

– Нам нужно как-то одеть наши разорванные шмотки и добраться до дома, – произносит он, и мы оба улыбаемся и почти смеемся.

А потом он покидает мое тело. Но не мою душу.