Корнелио

Красный дракон парил высоко в темном небе. Раскаты грома смешивались с его ужасающим рыком, вспышки молний с языками извергаемого пламени. Рядом с драконом кружился ангел с серебряными крыльями, ореол света окружал божественного воителя. Между крылатыми созданиями завязался смертельный поединок.

Молнии лиловыми нитями связывали меч ангела с небесами, полными сумрачного хаоса и черных клубов смрада. Корнелио словно парил рядом с драконом, чувствовал запах горелой плоти и смоляного дыма. Под ногами разверзлось пропасть в десятки лиг высотой, внизу пылали сотни деревень.

Ревущее пламя создавало вокруг ангела огненные облака, раскаляя доспехи до багрового свечения. Жар иссушал глаза Корнелио, иногда ему казалось, что ангел и дракон превращаются в два бледных пятна.

Но, внезапно, ангел поднырнул под струю пламени и вонзил свой меч в тело дракона, а затем понесся вниз, увлекая за собой крылатого ящера. Окровавленное лицо ангела приблизилось – это был лик Анжелоса, наподобие того, что Корнелио видел в деревенской церкви.

Охотник резко проснулся. Он сел в кровати и осенил себя молниеносным знамением. «Такой сон не может присниться просто так, – подумал Корнелио, – тем более он приснился в ночь перед днем Скорби. И ведьма… Она что-то говорила о красном драконе».

Корнелио вышел в коридор трактира. С первого этажа доносился нестройный гул голосов, кто-то орал песню.

На втором этаже было тихо, лишь в углу шуршала мышь. Корнелио остановился около двери соседней комнаты, там расположилась Фелиция. При воспоминании об этой пугливой девушке губы охотника тронула улыбка. Он взял ее с собой, накинув на неё свой плащ, зная, что назад она одна не вернется. Отец Марино согласился помочь и раздобыл для нее одежды. И вот уже три дня они спокойно ехали в город Чермолан, где Корнелио хотел связаться с епископом и отправить весть в орден. Надлежало расследовать и факт гибели паладина, событие для мирного времени – неординарное.

Корнелио прислушался, но толстая дверь скрывала все звуки. Охотник не спеша спустился по рассохшимся и скрипучим ступеням вниз. Сонная хозяйка трактира за стойкой слегка оживилась, когда Корнелио подошел. Сейчас охотник носил бесформенный плащ, под которым были спрятаны ножны с мечом и медальон охотника. Корнелио лишился эффектной одежды, а заодно и опасности быть узнанным как охотник за еретиками.

– Скажи, хозяйка, не проезжал ли по этой дороге какой-нибудь инквизитор? – как бы невзначай спросил Корнелио.

– Нет, нет, сударь, спаси Экхалор! Зачем вам это, сударь? – заволновалась трактирщица, вытирая потный лоб рукой.

– Раз спросил, значит надо, – пожал плечами охотник. – Значит, не было инквизиторов?

– Нет, – трактирщица с подозрением рассматривала лицо Корнелио, её взгляд задержался на шраме, – был дня два назад один охотник на еретиков. Спрашивал о каких-то людях, которые предлагают неугодные Господу книги. Ну, так я ему сразу сказала, такой мерзости у нас отродясь не было.

Корнелио нахмурился и молча отошел от стойки. Его взгляд зацепился за худощавую фигуру за одним из столов.

– О, господин охотник, – поджарый загорелый мужчина с роскошными черными усами и густой шевелюрой радостно улыбнулся. – Садитесь, пожалуйста, – он явно был навеселе.

– Тише, Джоланни, прошу, тише, – раздраженно прошептал Корнелио. Сидящие вокруг люди замолчали, начали оглядываться и перешептываться. Охотник налил себе из кувшина, который стоял на столе.

– Конечно, угощайтесь, пожалуйста, господин охотник, – икая, пробормотал мужчина. – Вам же мало за так проехать на моей телеге… – Джоланни ехал в Черемолан и отец Марино попросил помочь охотнику и его спутнице.

– Я же сказал, деньги отдам в городе. Нужно просто связаться с кем-нибудь из ордена, – Корнелио не обратил внимания на грубость спутника.

– Еще и бабу свою…

– Заткнись, Джоланни, – Корнелио стукнул по столу. – Ты пьян. Побойся Экхалора, тебе зазорно помочь Церкви?

– Я оплатил вам комнаты в трактире, – обиженно пробормотал он.

– И мы тебе очень благодарны, – прикрыв глаза, сказал Корнелио. – Все долги я отдам.

– Знаю я вашу братию, – вновь икнул мужик. – Вам только дай простой народ поборами обложить, церковники проклят…

– Не наводи греха на себя, – охотник накрыл его руку своей.

– Не трогай меня, ублюдок инквизиции. Я дело говорю, – Джоланни выдернул руку из ладони Корнелио и поднял палец вверх.

– Да, он все правильно говорит, – на плечо охотника легла чья-то рука. – Вы церковники, вечно ищете, чем бы поживиться. – Рука принадлежала здоровенному бородатому мужику, от которого стойко несло перегаром и чесноком.

– Вы что-то путаете, какой я вам церковник. Я простой путник. Мой земляк просто перебрал и вспомнил детскую историю. В родной деревне у меня прозвище такое: «Церковник», – холодно перебил его Корнелио.

– Но… – бородатый мужик схватил охотника за рукав.

– Всего доброго, – Корнелио поднялся, так и не притронувшись к стакану с вином, из-за которого так возмутился Джоланни. Охотник уже понял, что это было лишним. Он вырвал рукав и быстрым шагом отправился к лестнице наверх.

– Ничего я не перебрал… – вяло крикнул Джоланни вслед Корнелио. Охотник заметил взгляд трактирщицы. В нем читался страх, ненависть и презрение. «Не любят здесь Церковь. А пьяные еще и не боятся», – подумал Корнелио, поднимаясь по лестнице. «Экхалор учил умеренности, призывал не пить вина. Что меня потянула к этому кувшину?»

На втором этаже он лицом к лицу столкнулся с Фелицией.

– Что-то случилось? – неловко спросила она. – Я слышала крик Джоланни.

– Ты чутко спишь, – губы Корнелио неестественно дернулись, шрам натянул кожу. – Просто неприятный разговор, несколько человек выпили немного больше их нормы.

Разговаривая с Фелицией, Корнелио ощущал легкое щемящее чувство в груди. «Я раньше не стоял так близко к красивой девушке», – подумал охотник. Корнелио говорил что-то еще, но его мысли поглотило ощущение стыда. Он неприкрыто разглядывал девушку. Глаза охотника скользили по маленьким родинкам на шее, милой ямочке на подбородке. Для Корнелио, не искушенного в женщинах, Фелиция была очень красивой. Она очень мило улыбалась, и при этом на ее щеках появлялись ямочки. Большие темные глаза, худенькое лицо, пышная волна русых волос спадает на плечи. Усилием воли Корнелио заставил себя отвести взгляд.

– Значит все хорошо? – улыбнулась Фелиция.

– Да, да, конечно, – закивал Корнелио. Девушка отправилась назад, а охотник залюбовался тонким станом девушки в простом коричневом платье. Три дня, что они ехали сюда он был занят её разглядыванием, и с каждым разом она западала ему в душу все сильнее. Ему хотелось заговорить с ней, коснуться ее рук.

Первые дни Фелиция была как дикая лань, она старалась держаться в стороне от охотника с уродливым шрамом. Но на третий день любопытство пересилило страх. Магичка многого не знала о Священном Союзе и экхалорианстве, ее интересовало буквально все. Веселая девушка то и дело улыбалась, слушая Корнелио, и на его душе заметно теплело. Но воспоминания о ведьме неизменно омрачали лицо Фелиции. Она замолкала, когда вспоминала произошедшее в лесу и очень неохотно рассказывала, как колдунья похитила ее из Атенея и переправила сюда.

Задумавшегося охотника толкнул сзади пьяный мужчина с большим носом и сальными волосами. Корнелио уступил ему дорогу и, дождавшись пока он пройдет мимо, пошел в свою комнату. Пьянчуга замер, пристально рассматривая закрытую дверь. Рука незнакомца в кожаной перчатке замерла на ножнах с боевым ножом.

Их провожали настороженным взглядом. Трактирщица шмыгнула, когда Корнелио отдал ей ключи, недобро посмотрела вслед. Джоланни выглядел пристыженным и испуганно осматривал охотника исподлобья. «Помнит, вчерашние события, – про себя хмыкнул Корнелио. – Интересно, он испытывает страх или угрызения совести? То и другое?»

– Все готово, господин охотник, можем ехать, – хмуро пробурчал Джоланни, вскакивая на воз.

Корнелио помог взобраться Фелиции, делая вид, что вчерашнего разговора с Джоланни не было. «За оскорбление представителя Церкви тебя выпороть можно», – с детской обидой подумал охотник, садясь на скамью, прибитую у высокого борта воза. «Экхалор учил прощать обиды. Эх, а еще он учил не возжелать чужих женщин. А Фелиция чужая? И это спрашиваешь ты, монах?»

Охотник вытянулся, положил ноги на тюк с товарами, которые вез Джоланни в Чермолан. Оставалось около полудня пути. Воз со скрипом тронулся.

– Сегодня в трактире необычно много пьяных, – Фелиция улыбалась голубому небу.

– Сегодня канун дня Скорби. «В этот день любой сон становиться почти пророческим. Тем более такой странный», – подумал охотник.

– День Скорби? – брови Фелиции удивленно поползли вверх.

– Где ты её нашел, церковник? – Джоланни сплюнул в пыль дороги. – Не знать про день Скорби.

– Лучше молчи, Джоланни, – охотник осенил себя молнией. – В этот день, первый день осени, тысячу лет назад, Экхалор принял смерть от молнии архимагов. В этот день принято скорбеть. Люди не знают лучшего способа, чем напиться.

– Да это же повод просто, – махнул рукой Джоланни.

– Ты не скорбишь об Экхалоре? – охотник прищурился.

– Нет, нет, скорблю, мастер-охотник, скорблю, – руки Джоланни хаотично заметались по поводьям. – Как же иначе?

– А зачем скорбеть? – спросила Фелиция. – Он ведь воскрес потом.

– Не говори так больше никому, хорошо? – Корнелио нервно застучал пальцами по борту повозки. «Лишь бы Джоланни не пришла в голову мысль пожаловаться инквизиции. Нужно его хорошенько напугать».

– Земная жизнь Экхалора на этом прервалась. Он многого еще не успел сделать.

– Странные вопросы она задает, церковник, – Джоланни снова затеребил поводья.

– А ты много болтаешь, – глаза Корнелио сузились. – В инквизиции с удовольствием выслушают мой рассказ о твоем неподобающем отношении к слугам церкви. Знаешь, что за это ждет?

– Нет, – Джоланни закусил губу. Одинокая капелька пота скатилась по его виску.

– Раньше за такое инквизиторы снимали кожу. Не знаю, сейчас может что-то и изменилось. «Это ведь полная чушь. Поверит или нет? Это ведь вполне в духе инквизиторов, может и поверит».

– Живьем? – мужчина тяжело сглотнул.

– А как же, – охотник усмехнулся, стараясь чтобы Фелиция не заметила, как изогнулся его шрам. Она не увидела, зато этим зрелищем насладился Джоланни. Он поспешил отвернуться и больше не досаждал спутникам.

Корнелио огляделся. Леса сменялись полями, с дороги можно было разглядеть небольшие селения, одинокие домики крестьян. Шел сбор урожая, множество людей рассыпалось по полям до самого горизонта.

«Удивительно, обычно накануне дня Скорби никто не работает. Трудолюбивые люди». Корнелио чувствовал себя уютно среди золотых полей, ему надоела грозная мрачность леса. Фелиция вертела головой, рассматривала ветхие домики и уставших крестьян. Никто не ехал в город по этой дороге. «Местным крестьянам нечего продавать на городском рынке?», – задумался Корнелио.

– Да в Чермолане живут не богаче, чем в той деревне, что мы покинули, – зевая, сказал Корнелио. – Но дальше будет лучше, районы побогаче, меньше нечисти и произвола. Народу в районе Свободных городов живется вполне сносно.

– Мы едем туда? – Фелиция заправила прядь волос за ухо и пристально посмотрела на охотника.

– В ту сторону, – кивнул Корнелио. – Встретим торговый караван, который идет в Альянс, с ним ты безопасно перейдешь границу.

– Разве Священный Союз и Альянс торгуют?

– Это запрещено и границы охраняются, но находятся предприимчивые торговцы. В сторожевых крепостях ушлый народ, на границы ссылают преступников, дезертиров, рыцарей, которые не чтут Кодекс и нарушают заветы экхалорианства. Торговцы знают лазейки, деньги текут в нужные руки и проход открыт. С той стороны все тоже схвачено. Да и с собственным зерном и сталью у Альянса беда, – Корнелио задумчиво посмотрел на яркое солнце. – А как вы перебрались через границу?

– Я… не помню, – нахмурилась Фелиция, – последнее, что я видела, как эта страшная женщина подошла ко мне в Атенее, а потом темнота. Очнулась уже на той поляне, без одежды и связанная. А остальное ты знаешь, – она вздрогнула.

– Это странно. Видимо кровь мага может помочь вызвать Роадранера. Насчет этого нужно подробное расследование инквизиции.

– Я слышала, – осторожно пробормотала Фелиция, – что вы не любите магов. Особенно инквизиция.

–У нас не различают ведьм и магов. Но твоей вины в колдовстве я не вижу, инквизиторы о тебе не узнают.

Фелиция растерянно улыбнулась, а Корнелио раздраженно постучал пальцами по шероховатой доске. «Врешь ведь, охотник. С душком вся эта история. И магов мы сдаем не зависимо от их вины. Просто ее милое личико задело что-то в твоей душе. Так выполняет заветы Церкви её верный слуга?» – внутренний голос Корнелио терзал его ум.

– У тебя есть дом, жена? – неожиданно спросила Фелиция. Она улыбнулась, и на ее щеках вновь заиграли милые ямочки.

– Нет, охотникам на еретиков запрещено приобретать имущество и жениться.

– Да? А любить вам разрешено?

– Тебя действительно это интересует? – хотел рассмеяться Корнелио, но вспомнив о шраме и подавил улыбку.

– Да, – ее черные проникновенные глаза загадочно задержались на охотнике. Корнелио заглянул в ее глаза, но смутился и отвел взгляд.

– В книге Экхалора сказано: «Люби своего ближнего». А вступать в отношения с женщинами мужчинам в Ордене запрещено.

– Ты никогда не влюблялся? – Фелиция как-то вся подобралась. «И куда делась вся ее робкая неуверенность и страх?»

– Нет… Я и с девушками то общался… С одной может с двумя… И те были еретичками, – в этот раз Корнелио не удержался от смеха и наклонил голову, чтобы длинные волосы прикрыли его лицо. Фелиция тоже звонко рассмеялась, а Корнелио с теплотой в душе наблюдал за ней через пряди черных волос.

– Их сожгли? – магичка, внезапно, перестала смеяться.

– Нет, нет… не всех сжигают… Их вина была небольшой, оказалось достаточно наставить на путь истинный.

– Ты сделал это?

– Нет. Охотники выполняют грязную работу. Я их схватил и доставил инквизиторам. А те уж переубедили их, они это умеют.

Джоланни со своим делом справился на отлично и еще до сумерек охотник и его спутница добрались до городских ворот. Мрачный серый камень, поросший мхом и потемневший от времени. Деревянная решетка, опутанная какими-то клубками волос и покрытая сальными потеками грязи. Ворота рассохлись настолько, что, скорее всего, их уже невозможно закрыть.

«Похоже, инквизиторы давно не были здесь с проверкой» – Корнелио подошел к небольшой деревянной будке. Одетый в кольчугу и кожаный шлем стражник спал, положив голову на стол. Его испитое лицо с редкой бородой выражало чувство полного удовлетворения. Корнелио достал медальон и медленно постучал им у уха стражника. Тот нехотя открыл глаза и, причмокивая, посмотрел вверх. Постепенно его глаза собрались в кучу, в них появилась осмысленность. Стражник весь вскинулся, чуть не упал через стул, выпрямился перед охотником, положив руку на грудь. Это был жест приветствия простых людей по отношению к служителям Церкви.

– Поднимай решетку, мне и моим спутникам надо в город.

– Да, да, конечно, господин охотник, – стражник поспешил к воротам, махнул через решетку другим, прикрикнул пропитым хриплым голосом.

– Почему решетка опущена, еще день не кончился? – Корнелио кивнул Джоланни и тот направил повозку к решетке.

– Приказ епископа, господ… – голос стражника утонул в скрипе поднимающейся решетки. Фелиция зажала уши.

– Что в город никто не въезжает?

– До вас только один охотник из вашего Ордена проехал. Остальных не пускаем.

– Охотник? Его вызвал епископ?

– Не могу знать, господин. Странное в городе твориться, – шепотом пробормотал он.

– Что именно, – Корнелио заглянул в бегающие глаза стражника.

– Я… Думаю, вам лучше пройти в город и поговорить с епископом.

– Возможно, – Корнелио поблагодарил стражника и поспешил за Джоланни, на бегу запрыгнув в воз.

Город встречал их пустыми улицами с редкими прохожими, торговые лавки пустовали. Джоланни проклинал себя за то, что поехал в город не в то время. Высказываться против епископа он боялся. Корнелио чувствовал себя неуверенно. Он бывал один раз в Чермолане, проездом. Здесь было шумно и весело, множество торговцев и телег крестьян и дровосеков. Город был небогатым, но чистым и опрятным. Чермолан самый западный город Священного Союза, к тому же он обозначал границу лесов и плодородных земель Свободных городов.

«Может из-за приказа епископов нет товаров и лавки поэтому закрыты? Но где тогда горожане? Где лавки с продуктами, которые нужны ежедневно?»

Двухэтажные деревянные дома, беленые, со стрельчатыми окнами нависали над главной площадью. В центре журчал мраморный фонтан, напротив въезда возвышался каменный собор. Здесь толпилось много нищих, но стояла непривычная тишина, нарушаемая только плеском воды. Бедняки, безумцы, калеки восседали на ступенях собора, прижимались спиной к фонтану, лежали на камнях площади. Ни один не просил подаяния, не кричал о своей горестной судьбе. Корнелио помог спуститься Фелиции.

– Джоланни подожди здесь. – Корнелио направился к дверям собора.

– Может мне вам еще воз подарить? – пробормотал мужчина под нос.

Достигнув каменных потрескавшихся ступеней, охотник и магичка остановились. Нищие словно повинуясь неведомому приказу, сдвинулись друг к другу. Один из них запрокинул голову с белыми незрячими глазами, встал и двинулся к охотнику. Калека остановился напротив, и вперил в Корнелио невидящий взгляд.

– Конец близок. Мир погибнет, сгорит в огне, – медленно прохрипел калека. – Реки обернутся вспять, мертвые восстанут, чума и саранча погубят людей, – повысил он голос. – Змей извергнет огонь и уничтожит наши нечестивые души, – теперь калека обернулся к Фелиции. – Вот мое Предречение.

– Побойся Экхалора, безумец. Считаешь себя пророком? – Корнелио взял Фелицию за руку и осторожно обошел калеку. Тех, кто загораживал им путь, охотник тихонько отталкивал. Нищие образовали небольшой проход, разглядывая их. Немытые лица, заросшие бородой, слепые, безногие, все обернулись к охотнику и его спутнице. Молча.

– Жутко здесь, – прошептала Фелиция. Около дверей нищие не стали расступаться, одноногий лысый старик протянул руку к Фелиции, открыл беззубый рот. «Нельзя, нельзя» – прокатился среди них шепот.

– Никогда с подобным не сталкивался, – пробормотал Корнелио. – Вернись к Джоланни.

Фелиция кивнула и поспешила назад. Нищие в этот раз расступились. К охотнику подошел слепой, вещавший о конце света. Он положил руку на плечо Корнелио и заставил его вздрогнуть. – За тобою смерть охотник. Демоны отравляют наш мир. Ты нить этого. Ты зло.

– Что ты мелешь, безумец. Я охотник за еретиками. Что перед днем Скорби случилось обострение твоего безумия? Не хватило денег нажраться?

– Ты зло! – захрипел безумец, наступая на него. Нищие заволновались, обступая охотника со всех сторон. Корнелио ничего не оставалось, как достать меч и направить его острие к шее безумца. Нищие остановились, а слепой сделал шаг вперед. Кончик меча пробил кожу на его шее, капля крови поползла вниз на грязную серую рубаху. Калека раскрыл рот, демонстрируя остатки гнилых, черных зубов.

– Агония Эпангелиаса уже началась, – медленно двигая губами, произнес он. Корнелио опустил меч. Калека схватился за горло, а охотник направил окровавленный край клинка на стоявших около дверей нищих. Те нехотя разошлись в стороны. Корнелио спиной прислонился к холодным тяжелым дверям, толкнул их, не сводя взгляда с нищих. Оказавшись в полутемной прохладе собора, он облегченно вздохнул и с громким хлопком закрыл двери.

К счастью, никто не заметил, что Корнелио вошел в святое место с окровавленным и обнаженным клинком. Он поспешно спрятал меч под полами плаща.

Служба в честь кануна дня Скорби к этому времени уже закончилась, но в храме еще должно было быть полно народу. Однако собор был практически пуст. Несколько женщин сидели на лавках вдоль стены, одинокий священник дремал на скамье прямо перед алтарем. «Уж не перепутал ли я день? Это бы объяснило работающих в поле и вот это».

Корнелио знал обустройство подобных соборов, поэтому, заприметив в главном зале небольшой проход в правой стене, охотник направился туда. Лестница за дверью вела наверх. Корнелио спешно поднялся, Фелицию, которая не знала реалий Священного союза, нельзя было надолго оставлять рядом с воинствующими и фанатичными нищими.

Охотник поднялся в коридор с каменным шершавым полом и с круглыми окнами в начале и конце. В стороны отходило две двери, одна в апартаменты служителей собора, еще одна вела в Инклириум – помещение Инквизиции в любом соборе. Корнелио осенил себя знаком молнии и вошел в Инклириум. В глаза сразу бросалось скудность обстановки небольшой комнаты. Белый гобелен с золотой молнией – знак Инквизиции – украшал одну стену, держатель для факелов другую. День близился к концу и комнату наполнял сумрак. За массивным столом сидела женщина средних лет с короткими светлыми волосами, множеством морщин на лице и небольшим шрамом над верхней губой. Женщина брезгливо скривила губы, рассматривая незнакомца в сером плаще.

– В Инклириум принято с порога просить войти, – скрипуче протянула женщина и положила руки на стол. Охотник мельком отметил на ее пальце кольцо высшего клирика.

– Старший охотник Корнелио Делука, – он вытащил медальон и положил на стол перед клириком. Она взяла его в руки, достала толстую тетрадь, записала его имя, неприятно поскрипывая пером.

– Согласно положению Кодекса под номером тридцать один я имею право на вознаграждение за выполнение задания.

– Да, – ответила она, записывая дальше, – какое задание вы выполнили?

– Номер сорок пять от третьего месяца текущего года. Вам должно было прийти письмо из Кристополя. – Клирик ничего не ответила, достала стопку писем и принялась шелестеть, пересчитывая их. Корнелио, цокая языком, ждал. Наконец она достала желтоватый пакет со сломанной сургучной печатью. Перечитав письмо, она недоуменно покачала головой.

– Это задание в личном ведении епископа. Орден не имеет полномочий действовать по этому делу.

– Как так? – переспросил Корнелио. – Орден передал это дело епископу?

– Был убит паладин из личной стражи епископа. Он отправил своих людей и смог убедить Верховного Инквизитора, что в этом деле Церковь имеет прерогативу над Орденом.

– Бред. И что мне теперь не положено вознаграждение?

– Если только епископ сам выдаст вам его.

– Где я могу встретиться с его преосвященством?

– Это невозможно, охотник. Епископ отбыл в Аналипсиос, в связи с днем Скорби.

– Выплатите мне жалованье хотя бы.

– Это возможно, – клирик задумалась. – Нужно доказательство, что вы убили ведьму.

Корнелио вздохнул и опустился на одно колено. Клирик, облаченная в белую тунику и подпоясанная красным ремнем, вышла из-за стола и приложила сухую руку с длинными пальцами ко лбу охотника. Легкое покалывание и через секунду Корнелио по-новому пережил все события с ведьмой. Охотников часто прогоняли через подобный ритуал. От инквизиции ничего не должно быть сокрыто.

Корнелио был опытен и легко обманул клирика, ловко «убрав» из воспоминаний Фелицию и что ведьма едва не взяла его под контроль. Подобные вещи грозили костром и магичке и самому охотнику. Клирик хмыкнула и, довольная увиденным, вернулась к столу. Она достала шкатулку и резкими выверенными движениями отсчитала Корнелио жалованье. Охотник не глядя смел монеты в кошель.

– Здесь ваше жалованье. Это единственное что я могу сделать для вас за выполненное задание.

– Спасибо, – взгляд охотника заметно потеплел. – Верность и честь Ордена в моем сердце! – попрощался охотник, приложив руку к сердцу и слегка поклонившись. Клирик ответила ему едва заметным кивком.

– Будь осторожен, Делука, – послышалось ему в спину. Охотник удивленно пожал плечами и поспешил вниз.

Вышел он без проблем. Нищие даже не повернули своих лиц к нему. Слепого безумца, раненного в шею, Корнелио среди них не заметил. Джоланни спал, а Фелиция нетерпеливо высматривала охотника. Корнелио запрыгнул в воз и толкнул мужчину.

– Да, господин охотник, – зевая, сказал Джоланни, – вы вернулись? Куда теперь изволите? – в его голосе сквозила едва уловимая нотка ехидства.

– Отвези нас в гостевой квартал и вот возьми за труды, – Корнелио протянул ему обещанную плату.

– Спасибо, господин охотник, – протянул сельчанин, быстро забирая деньги. «Очевидно, не ожидал платы от церковника», – про себя хмыкнул Корнелио. «Даже не стал пересчитывать».

Гостевой квартал выглядел неприхотливо. Под веселое насвистывание возничего, грохоча колесами, они поехали в сторону главной площади. Дороги были кое-как вымощены булыжником, от частых дождей камни вылезли из раствора, и дорога расползлась. Гостевые дома высились вокруг, поднимаясь на два этажа, и выбивались на улицу неприхотливыми вывесками и покосившимися крыльцами. Не глядя, Корнелио и Фелиция вошли в ближайший. Внутри оказалось неожиданно просторно и уютно. Потрескивал камин, бревенчатые стены украшали массивные ковры со сложным рисунком, вместо привычных по дорожным трактирам грубых столов и лавок в углах разместились диванчики с круглыми изящными столиками. За одним из таких сидела женщина в красивом темном платье. Корнелио огляделся, но больше людей в зале не было.

– Мне нужен хозяин этого дома, – обратился охотник к женщине в платье.

– Это я, – Корнелио отметил цепкий взгляд хозяйки.

– Мне нужно две комнаты. Это возможно?

– Да. Сейчас в Чермолане маловато гостей. Двадцать монет.

«Мало гостей? Накануне дня Скорби?» Корнелио протянул деньги, и хозяйка, с едва заметной улыбкой, забрала их, записав имена. Корнелио решил не сообщать ей свое настоящее имя. Как и Фелиция.

Уже в комнате охотник крепко задумался. Он не знал, как действовать дальше. Он надеялся, что Фелиция уйдет из Чермолана вместе с торговым караваном из вольных городов, а он вплотную займется вопросом связями епископа с ведьмой. У Корнелио сводило зубы от желания вскрыть махинацию парочки высокопоставленных служителей церкви. Однако непонятные указы и отъезд самого епископа все испортили. Дверь тихо отворилась. Фелиция медленно зашла и села на краешек кровати. Корнелио бросил на нее короткий взгляд и сам опустился в кресло напротив.

– Что произошло в соборе? – ее мелодичный голос заставил охотника отвлечься от своих мыслей.

– Клирик выдала мне жалованье и расспросила насчет событий в лесу. Не бойся, насчет тебя она ничего не знает.

– Она? – удивленно спросила Фелиция.

– Да, а что не так?

– Просто я думала, что среди священнослужителей нет женщин.

– Ну, – замялся Корнелио, – она не священнослужитель… Но и вообще… Кто вообще тебе такое сказал? – Корнелио приподнял брови, с легким недоумением рассматривая магичку.

– Просто в Альянсе у нас только мужчины выполняют все священные ритуалы экхалорианства. И все церковное управление тоже в руках мужчин. Я думала здесь также.

– Нет, – покачал головой Корнелио. Абсолютно не так. У нас есть и женщины-священнослужители, и клирики, и диаконисы. Более того нашим государством управляет два мужчины и одна женщина.

– Да? А кто управляет?

– Лорд-командующий, лорд-защитник и матриарх.

– Матриарх? Экхалорианской церковью управляет женщина?

– Да, это естественно, – Корнелио немного смутился, объясняя Фелиции очевидные для жителя Священного Союза вещи. – Ведь Экхалор вначале создал женщину и лишь потом мужчину. И когда спустился в наш мир и оставил нам свою мудрость, он предупредил: «Не будет в Церкви нашей раздора, и не будет бед, если не нарушите вы заповеди Моей и не помешаете священному управлению женщины. Ведь как женщина ведет ваше хозяйство, так и устроит она жизнь в нашей священной обители, сохранит и преумножит её силу», – процитировал Корнелио на одном дыхании.

– Удивительно. В Альянсе представления о вашей жизни совсем другие. Как многого мы не знаем, – Фелиция улыбнулась.

– Мы тоже много не знаем об Альянсе. Для простого человека жизнь там, по ту сторону Великой реки, сплошное колдовство.

– Это потому что церковь ограничивает знания ваших людей?

– Что? – вспылил Корнелио. – Ты же только что рассказывала, что вы ничего не знаете о нашей жизни?

– Да, у нас табу на тему экхалорианства. А ваше существование непрерывно связано с религией, поэтому некоторые аспекты…

– Спаси твою душу Экхалор! Прекрати говорить эти вещи, иначе мой долг – это самолично повести тебя на костер!

– Твой долг был сдать меня Ордену. А ты сам скрыл от инквизиции мое существование, – в темных лазах Фелиции не осталось и капли испуга.

– К счастью, – медленно выдохнул Корнелио, – у охотников все еще есть некоторые полномочия. Не увидев за случайным человеком вины, мы можем их отпустить…

– Но сообщить обязаны, – перебила его Фелиция. Она прищурила глаза и наблюдала за охотником.

– Ты хочешь, чтобы я позвал сюда Орден? Чего ты добиваешься?

– Я наблюдаю. Нас в Атенее приучили мыслить как исследователи. Я хочу понять, как человек, всю жизнь воспитываемый церковью и инквизицией, предал одно из положений их незыблемого Кодекса.

– Самое первое: «Не обманывай и не укрывай что-либо от Церкви и Ордена» – прошептал Корнелио, запуская пальцы в свои волосы. – Ты испытываешь меня, колдунья, – охотник взъерошил волосы. – Только зачем?

– Ладно, – примирительно подняла руки магичка. – Давай поговорим на другую тему. Что мы будем делать дальше?

– Я не знаю. Я забыл спросить клирика насчет второго охотника, прибывшего в Чермолан. О нем говорил стражник у ворот. Охотник мог объяснить мне, что происходит в этом городе.

– А ты не знаешь его? Того, кто сюда прибыл?

– Нет, слишком долго я был вне связи с Орденом. До границы от Кристополя месяц пути. Это в наилучшем раскладе… – стук в дверь перебил слова охотника. Открыть ее он не успел. Незакрытая дверь отворилась настежь, с неприятным громким стуком ударившись о стену. В комнату ввалилось трое вооруженных мужчин в кожаных доспехах и нелепых шлемах с болтающимися наносниками. Их лица показались охотнику смутно знакомыми. И лишь рассмотрев среди них мощного бойца, с гигантским носом, он узнал посетителей вчерашнего трактира. В том числе того, с сальными волосами, с которым не смог разминуться на лестнице.

– Оружие, церковник. И только дернись, убьем обоих, – просипел боец с выдающимся носом.

– Вам не нужны проблемы с инквизицией, – уверенно сказал Корнелио, растягивая слова. – Вы верные слуги Церкви, как и мы. – С каждым словом Корнелио поднимался чуточку выше от кресла. – Экхалор говорил: любите друг друга и…

– Нам плевать хотелось, что якобы сказал Матри в вашей книге. Мы верим в другое, поганый раб гнилой Церкви! – громко прокричал худощавый боец, с проржавевшим клинком меча.

– Матри? – удивленно переспросил Корнелио.

– Заткнись, – толкнул худощавого носатый. Он быстро переглянулся с их молчаливым спутником, и они начали обходить охотника с трех сторон. Пока Корнелио хаотично соображал, что делать, тоскливо поглядывая в сторону меча, прислоненного к стене около кровати, Фелиция вскочила и протянула руки в сторону нападавших. Корнелио обдало холодом, а крепкие мужики повалились на землю, будто сбитые порывом ветра. Корнелио бросился к кровати и схватил меч. Этого не понадобилось. Мужчины крепко спали. Фелиция медленно села на кровать, опершись об стену.

– Они еще долго будут… спать, – прошептала магичка.

– Это радует, – Корнелио наклонил голову в сторону, расстегивая рубашку худощавого. Как он и ожидал, нательной молнии у него не было. Не оказалось ее и у остальных нападавших. Зато под сердцем красовалось выжженное металлом клеймо – бычья голова.

– Что ты делаешь? – Фелиция с трудом встала с кровати. Корнелио и не думал, что магия дается людям так тяжело.

– Пытался понять, что значит Матри. И почему они настолько не уважают Церковь. Теперь мне это более или менее ясно. Они не исповедуют экхалорианство. Они – еретики. Или даже хуже.

– Еретики?

– Да. В Священном Союзе постоянно появляются различные ереси. Экхалорианство чересчур бескомпромиссно для таких людей. Многие имеют свои варианты текстов книги Экхалора.

– То есть ты не считаешь, что на них повлиял Роадранер? – голос Фелиции окреп, она стояла уже достаточно твердо.

– Это взгляд простого человека. В монастыре мы подробно разбирали причины появления ересей, мы даже изучали наиболее распространенные. Но я не слышал и не видел ни одного еретика, который бы называл Бога иным именем, чем Экхалор. Обычно это не ставят под сомнение.

– А что ставят?

– Все, но не имя Экхалора. Похоже, в этом городе засело особое зло.

– Почему? Ты же говоришь, что ереси достаточно распространены.

– Все еретики скрываются от Церкви и Инквизиции. А эти сами нападают на их служителя.

– Нам нужно срочно вернуться в собор. И еще… – Корнелио сжал губы, рассматривая Фелицию. – Больше не нужно магии. Мало того, что нас сможет обнаружить Инквизиция, к тому же, я считаю ее противоестественной. Экхалор был против магии.

– Я спасла нас! – возмутилась Фелиция.

– Больше не надо. Пожалуйста.

– Хорошо, хорошо, – вздохнула магичка, – все равно я еще не восстановила силы. Но если нас окружит толпа, я все равно спасу нас! – с вызовом сказала она.

Корнелио вздохнул и направился вниз. Магичка поспешила за ним. Хозяйка гостиничного дома пропала. Он не сомневался, что она тоже еретик. На улицах стало еще пустыннее. Корнелио прибавил шагу, Фелиция едва успевала за ним. Неожиданно дорогу им перегородил дородный мужчина в буром дублете и одетой набок зеленой шляпе. Он явно был взволнован.

– Господин охотник, господин охотник, – мужчина попытался схватить Корнелио за рукава плаща, но охотник, помня о нападении в гостиничном доме, извлек меч и направил в грудь неизвестного. Тот остановился, тяжело дыша. Его полное лицо раскраснелось, редкие усы покрылись капельками пота.

– Кто вы? – Корнелио внимательно рассматривал мужчину. Дублет был распахнут на вороте, и охотник заметил серебряную цепочку на толстой шее. «Нательная молния? Этот мужчина верный экхалорианец или еретик, заманивающий нас в ловушку? Откуда он знает, что я охотник на еретиков, ведь на мне простой плащ?»

– Я простой купец. Умоляю, помогите! – прохрипел мужчина.

– Помочь? И чем же?

– В нашем городе есть страшная секта, господин охотник. Вчера она убила другого охотника. А сегодня она заберет мою дочь из лона Церкви. О, Экхалор, почему ты оставил нас! – купец вскинул руки к небу.

– Заберет? Каким образом? – Корнелио не опускал меча.

– Они забрали ее разум два месяца назад. Она ходила на их собрания и теперь хочет пройти ритуал посвящения. О… Господи, она не ведает, что творит! – глаза купца покраснели и в их уголках заблестели слезы.

– Откуда вы знаете, что я охотник? Как я могу быть уверен, что вы не последователь этой же секты?

– Что вы господин охотник, как можно? – залепетал купец. – Я верный слуга Церкви, – на этих словах он стукнул себя рукой по груди. – А насчет того, что вы охотник, мне рассказал мой старый друг, стражник. Я целых полдня слежу за вами, надеясь рассказать о дочери. И тут я узнал от нее про ритуал. Она и меня, и жену мою уже давно пытается туда заманить.

– Почему не сообщили Инквизиции?

– Да вы что? Они же запрут её в тюрьме или того хуже, сожгут! А среди простого народа давно известно, что охотники более человечны и снисходительны.

– Далеко не все, – Корнелио убрал меч в ножны. – Только те, что не пошли в охотники добровольно. А добровольцы – фанатики похуже инквизиторов. Можешь мне поверить.

Купец быстро закивал.

– Но для начала отведи нас в свой дом.

– Для чего, мастер-охотник? – купец настороженно посмотрел на него.

– Мне нужны зацепки об этой секте. Твоя дочь приносила какие-нибудь книги?

– Да, была одна… – с сомнением пробормотал купец. – Но умоляю быстрее, господин охотник, быстрее, – толстяк приложил руку к сердцу. – Если она пройдет посвящение… Её душа вечно будет гореть в преисподней! О, Экхалор!

Дом купца находился в противоположной стороне от гостевого квартала. Это был добротный двухэтажный сруб с красивой покатой крышей из красной черепицы. Через несколько домов Корнелио заметил часовню.

Купец трясущимися руками отпер дверь и быстро побежал налево по коридору. Толстяк бежал в ботинках по роскошному красному ковру. С грохотом упала одна из настенных картин, где был изображен Экхалор с поднятыми вверх руками. Охотнику показалось, что его лик изменился, стал более грустным. Корнелио повел плечами и вошел вслед за купцом, повесив картину обратно. Купец, который уже спускался по лестнице, держал в руках толстую книгу по объему не меньше, чем книга Экхалора. Осторожно касаясь её обложки, словно она была ядовитой, мужчина передал книгу охотнику.

Корнелио поднял ее рукой, оценивая вес. Тяжелая книга с кожаным переплетом и с бычьей головой из бронзы на переплете.

– Поспешим к моей дочери, господин охотник!

– Подожди, купец, – Корнелио бросил книгу на низкий столик за лестницей. Он быстро перелистывал желтоватые страницы. Книга была очень старой, написанной на пергаменте очень низкого качества и на эндорийском языке. Хотя книга Экхалора, которая принадлежала Корнелио и была написана на том же языке, со времен Раскола все новые книги издавались на имперском. «Значит, они ищут возвращения к первоистокам, а не совершенствуют экхалорианство. Но как они так искусно состарили книгу», – подумал Корнелио, быстро скользя глазами по заголовкам религиозных текстов. «Пришествие Матри в этот мир», «Магия и Матри», «Мистерии», «Степени посвящения»…

С каждым новым заголовком недопонимание Корнелио все увеличивалось. Ересь, называющая себя матриизмом, очень сильно отличалась от всех других, с которыми сталкивался охотник. Более того, у нее было мало общего и с самим экхалорианством. Не вчитываясь подробно, Корнелио отметил только один схожий момент.

Первый день осени триста шестьдесят четвертого года – год рождения Экхалора, и судя по вере матриистов, их Матри родился в тот же день, но на год позже. И их бог не был убит в День Скорби. В этот день он сам вознесся на небеса, веря, что его учение уже нашло своих последователей.

– Странно, – тихо прошептал Корнелио, скользя глазами по первым строкам текста.

– Что там? – тихо спросила Фелиция.

– Матри несколько раз называют она. Хотя нигде не указывают, что их бог – женщина. Интересно это связано с женскими богинями пантеона северных племен или с культом Девы-воительницы из Ржавых пустошей? – спросил самого себя Корнелио. – Но складывается ощущение, что они отождествляют своего или свою Матри с Экхалором.

Охотник быстро захлопнул книгу, и обернулся к купцу: – Как давно эта секта в городе?

– Моя дочь говорила, что мат… матрист…

– Матриизм, – подсказал Корнелио.

– Да. Она говорила, что он существует со времен жизни Экхалора…

– Это типичная ложь всех ересей, – перебил его охотник. – Когда твоя дочь попала в эту секту, когда подобное ты заметил с другими людьми? Соседи, твои торговые партнеры?

– Моя дочь попала под дурное влияние Роадранера… месяца два назад. Именно тогда она стала пропадать из дома по ночам и принесла эту книгу. Про остальных не знаю, но очень многие мои знакомые связаны с этой демонической сектой. Умоляю, господин охотник…

– Хорошо, мы идем за твоей дочерью. Показывай путь.

Купец тяжело вздохнул и быстрым шагом повел их через весь дом к черному выходу. После чего быстро побежал к часовне. На улице не было ни единой души. Корнелио не веря своим глазам, шел к часовне. Ему сложно было поверить, что священное место стало пристанищем ереси. «Вот сейчас он завернет за угол, нет сейчас зайдет в тот дом…» – надеялся про себя Корнелио, но купец шел прямо к часовне. Фелиция прошептала около лица охотника:

– Ты, правда, хочешь спасти его дочь?

– Нет, я не смогу этого сделать, – покачал головой Корнелио. – Слишком многие участвуют в этой секте, слишком глубоко это еретичное учение проникло в её разум. Здесь требуется опытный инквизитор и месяцы работы.

– Тогда почему мы идем туда?

– Я хочу увидеть это своими глазами.

– Это?

– Ритуал посвящения. Согласно классификации Жозелины Форте мы относим ереси к тому или иному типу по их ритуалу посвящения.

– Это так важно сейчас?

– Здесь большая и сильная ересь. Мне нужен подробный отчет перед Инквизицией, поэтому это очень важно. К тому же они убили охотника на еретиков, это тяжкое преступление и я должен увидеть тех, кто участвует в этих злодеяниях. – Корнелио удрученно склонил голову.

– Почти дошли, – прошептала Фелиция.

Купец препирался с одиноким мужчиной у дверей, убеждая впустить его. Тот лениво отмахивался, сонно поглядывая в сторону. Поэтому он и не заметил охотника, подкравшегося к нему сзади и мощным ударом рукоятки меча отправившего незадачливого охранника в пыль.

В часовне было очень холодно и тихо. Лавки покрылись пылью, молния Экхалора криво накренилась вбок. Рядом с ней был открыт люк, освещаемый неровным светом факелов. Корнелио не стал прятать клинок и с обнаженным мечом начал спускаться вниз.

Поначалу он хотел оставить Фелицию в часовне, чтобы она приглядывала за охранником и в случае чего предупредила охотника, но передумал. Он боялся себе признаться, но… «Я не хочу оставлять её одну, – про себя прошептал Корнелио. – И её магия. Она может нам понадобиться. О, Экхалор, о чем я думаю. Магия – это вред, вред, вред! Или не такой уж и безусловный вред? Экхалор, прости мою заблудшую душу. Прости!»

Ступеньки трещали под ногами, охотник ругался про себя запрещенными Церковью словами. Корнелио удивлялся храбрости толстого купца, он поджал подбородок и смело спускался вслед за Фелицией. «Как жаль, что я не смогу спасти душу его дочери», – подумал охотник.

Снизу доносился нестройный гул голосов. Они вышли к небольшой каменной площадке, которая нависала над гигантской подземной пропастью. Около лестницы стоял еще один охранник, который не удивился новым гостям. Он только начал что-то говорить и в этот момент Корнелио вырубил его мощным ударом. Они подползли к краю площадки, откуда вниз уходили вырубленные в скале ступени. Рядом с ними была натянута веревка, чтобы сделать спуск более безопасным, но от взгляда вниз у Корнелио все равно побежали мурашки по телу. Он повернулся в другую сторону, вниз полетела каменная крошка, и охотник замер в пыли. Внизу шумела большая толпа. Фелиция с некоторым восхищением осматривала подземный зал, а купец поднялся на локтях, высматривая свою дочь.

«Подземные катакомбы под часовней. А что, если ересь более древняя, чем я предполагал? Бред, не может такого быть. За столько лет они бы уже давно себя проявили. А катакомбы могли и от древнего экхалорианства остаться, когда его еще преследовали артарийцы».

Внизу явно что-то начиналось. Люди расходились в стороны, пропуская вперед девушку в короткой тунике. Ее руки были связаны за спиной. Купец сдавленно охнул, и охотник догадался, что он узнал свою дочь. Вслед за ней шли двое мужчин в белых одеяниях с красными пятнами. Корнелио не сомневался, что это брызги крови. Один нес на кожаных ремнях жаровню с углями, из которых торчала рукоятка металлического жезла. – Клеймо, – прошептал охотник.

Девушка подошла к выдолбленной в камне яме с тонким деревянным мостиком посередине. Прямо держа голову, она дошла до середины моста и опустилась на колени, спиной к наблюдающим за ней сверху людям.

– Чем это связанны ее руки? – спросила Фелиция. – Это явно не веревки.

– Вроде куриные внутренности, – поморщился Корнелио, неотрывно наблюдая за ритуалом.

– Какое варварство! – не сдержала эмоций магичка.

– Господи, спаси её душу, – прошептал купец. – Господин охотник, умоляю, спасите ее пока не поздно, – он едва не плакал.

– Боюсь, это не в моих силах. Слишком много последователей этой ужасной ереси внизу. Мне не справиться, – Корнелио прикрыл глаза, сердце забилось чаще, охотник чувствовал себя черствым инквизитором, который каждый день проводит сожжения. – Когда ваша дочь вернется домой, уезжайте. Слышите? – Корнелио повысил голос, не смотря на опасность быть услышанным. – Вы должны покинуть Чермолан. Езжайте в деревню Атино, к священнику Марино. Скажите, что пришли от Корнелио, охотника на еретиков. Только там, в постоянных молитвах, ваша дочь сама спасет свою душу. И по возможности не приезжайте в Чермолан. Здесь начинается страшное.

Купец смотрел на охотника, его губы дрожали. То, что разворачивалось внизу было самым страшным сном для доброго экхалорианца. Страшный, демонический ритуал.

– Уходите, делайте все необходимые приготовления для пути.

– Но, я… Моя дочь… – запинался купец.

– Уходите! Это приказ представителя Церкви, – Корнелио с трудом сдерживал эмоции. Ему было жалко плачущего толстяка. Внизу раздался стройный гул голосов. Люди пели песню на эндорийском. Их голоса эхом отражались от стен подземного зала, усиливая и без того жуткую атмосферу. Купец тяжело поднялся и слегка качнувшись, поспешил наверх. Ступеньки громко заскрипели. Песня продолжалась. Корнелио осмотрел многих людей и пришел к неутешительному выводу, что все слои населения города были втянуты в ересь. Они пришли в своей одежде, и охотник легко смог увидеть и крестьян, многочисленных чермоланских купцов, стражу, даже церковных служителей. В частности, он рассмотрел среди толпы диаконису из собора. Песня резко оборвалась, закончившись на троекратном повторении имени Матри. Один из мужчин в белом одеянии взял раскаленное клеймо в руки. Второй отдал жаровню человеку из толпы, подошел к девушке и разорвал ткань на ее груди. Дочь купца на мгновение прикрыла глаза, затем подняла голову, подавшись навстречу человеку с клеймом. Тот остановился и громко спросил:

– Готова ли ты, дочь Матри, стать её вороном? Пройти первую ступень посвящения, испить священной крови, стать верной слугой Матри? Готова ли ты быть её крыльями, её голосом?

– Готова, – звонко ответила девушка.

– Знайте же, – мужчина обернулся к толпе, – подобно тому, как Матри со слезами на глазах и с болью в душе убила Небесного быка, так и я, плача, приношу боль нашей сестре, – с этими словами жрец Матри прижал клеймо к телу девушки. Она громко вскрикнула, ее тело забилось в судорогах. Жрец торжественно отдал клеймо другому человеку и помог девушке подняться с колен. Он достал искривленный нож и быстрым движением разрезал страшные путы девушки. Ей накинули на плечи плащ и помогли уйти с моста. Она, вымученно улыбалась, отвечая на прикосновения других людей.

– Страшно, – прошептала Фелиция.

– Душами этих людей точно завладел Роадранер, – Корнелио сжал рукоять меча.

– Ну и что там по ритуалам? По классификации вашей Жозелины? – с ехидцей спросила Фелиция.

– Ничего. Это не ересь. Это другая религия. Я узнаю в ней истоки одной околоэкхалорианской секты. На заре экхалорианства, когда маги активно преследовали немногочисленных последователей Экхалора, группа людей ушла в горы. Их проповедником был Амри, человек, называющий себя учеником Господа. Очень многие в Церкви ставят это под сомнение, об Амри нет ни единого упоминания в книге Экхалора. Считается, что Амри не встречался с Экхалором, но будучи его современником, что-то слышал и создал особую ересь, впитавшую в себя целый ряд верований. Он смешал экхалорианство, веру артарийцев и культ быка, известного в предгорных племенах. Но и в той ереси был гигантский ряд различий от матриизма. Это что-то особое.

– А что случилось с той сектой в горах?

– Четыреста лет назад ее окончательно уничтожили охотники за еретиками. Возможно, матрииты нашли какие-то священные записи амриистов, или еще что-то, я не знаю, – покачал головой Корнелио.

Жрецы внизу начали готовиться к новому ритуалу, люди продолжали петь на эндорийском, но что именно охотник уловить не мог, однако различил множество строк о неминуемой смерти и наказании.

Корнелио заметил, что пела лишь часть толпы, большинство же только выглядывали друг у друга из-за плеч, пытаясь рассмотреть происходящее. Охотник догадывался, что это либо новообращенные, либо простые люди, далекие от жречества и поэтому не принимающие участия в песнопениях. А жрецы уже успели расстелить ковры, на которых незатейливая вязь составляла орнамент вокруг сюжета с быком, но о чем именно он был, с такой высоты Корнелио рассмотреть не мог. Вывели человека с мешком на голове. По изорванной черной одежде с серебряными молниями Корнелио легко узнал брата по Ордену. «Не убили, значит, еще».

Корнелио с тоской посмотрел на лестницу, вырубленную в скале и на толпу внизу. «Незамеченным спуститься не получится».

Охотника на еретиков вывели на помост и поставили на колени. Песня резко оборвалась, и на помост взобрался невысокий мужчина, с мощным обнаженным торсом. Его уши оттягивали вниз многочисленные золотые кольца. Жрец передал ему позолоченный меч и прокричал: – Готов ли ты принять новую ступень, посвященный? Готов ли ты стать львом Матри, её клинком, её мускулами, её кулаками? – при этом жрец больше обращался к толпе, чем к человеку с мечом.

– Во славу Матри, – человек принял меч и сделал шаг назад. Жрец спустился с помоста, а толпа полностью замолчала. Корнелио стало жутко от этой тишины. Доски заскрипели под ногами мужчины с мечом. – Твой палач идет к тебе, брат, – прошептал Корнелио. Его рука нырнула в ворот рубашки и сжала нательную молнию.

Связанный охотник поднял голову в мешке. Корнелио видел, как он пальцами связанных за спиной рук пытается осенить себя знаком молнии.

– Да будут твои молитвы услышаны, брат. Спаси тебя Экхалор, – Корнелио приложил нательную молнию к губам.

Фелиция с тревогой посмотрела на него.

– Во имя Матри! – прокричал человек внизу. Он рубанул охотника по груди крест-накрест, а затем крутанулся на одной ноге и отсек хрипевшему пленнику голову. Корнелио прикрыл глаза. Сквозь веки он успел уловить всплеск света. Умирая, охотник прошептал боевую молитву, и в помост ударила молния, возникшая прямо в подземном зале.

– Вера этого охотника была колоссальна! – пробормотал Корнелио.

– У него был талант к магии, – кивнула Фелиция.

Люди внизу заволновались. Палач, шагнувший на новую ступень в иерархии этой ереси, поспешил покинуть загорающийся помост.

– Думаю нам пора уходить, – прошептала Фелиция. Корнелио кивнул. Они поднялись на ноги и столкнулись нос к носу с тремя подкрадывающимися матриитами. Ошарашенные неожиданным столкновением, матрииты потеряли драгоценные секунды. Корнелио схватил ближайшего и рывком толкнул с каменной площадки прямо в толпу людей, поднявших головы вверх. Второй матриит заревел, встретившись со снопом света из глаз Корнелио. Ослепленный мужчина отступился и сорвался вслед за своим соратником вниз.

Несколько вооруженных жрецов уже бежали по узким каменным ступеням наверх.

Третий матриит бросился к Фелиции, но не добежал. Он захрипел и упал на пол, с торчащим из горла кончиком меча. Корнелио освободил меч и схватил магичку за руку. Они побежали наверх под громкие крики сзади.

Наверху их уже ждали. Благополучно развязанный охранник входа и еще четверо его помощников. У двоих в руках были арбалеты. Они синхронно вскинули их вверх, прицеливаясь. В этот момент мир застыл перед глазами охотника. Он почувствовал, как воздух с трудом наполняет легкие, нехотя проталкиваясь между губ. Пыль, сверкающая в косых лучах солнца, застыла в воздухе.

Один из матриитов успел спустить рычаг арбалета, и болт застыл в воздухе, едва покинув ложе. Корнелио дернулся, мышцы медленно напряглись, но он не смог даже пошевелить пальцами. Неожиданно его локоть пронзила боль. Она острыми иголками расползалась по телу. Охотник ощутил, как онемение быстро проходит, в голове раздался взрыв, и он смог сбросить оцепенение. Фелиция обхватила его за локоть, увлекая за собой к двери. Они обежали стражу, Корнелио успел заметить, что болт сдвинулся на пол пальца.

На улице Фелиция судорожно вздохнула и упала на землю, и в ту же секунду время потекло с обычной скоростью. Корнелио подхватил магичку на руки и побежал в сторону собора. Охотник не знал города, и поэтому забегал в любые переулки, стараясь оторваться от возможных преследователей. Корнелио старался бежать к центру города, но хаотичная застройка Чермолана быстро его запутала. Охотник положил Фелицию на землю и прижался головой к холодной и влажной кирпичной стене, судорожно стараясь выровнять дыхание.

Они оказались в тупике, с одной стороны высилась городская стена, сложенная из крепких гранитных блоков, с двух других их окружали кирпичные стены казарм городской стражи. Охотник перевел дух и осмотрел стену. Блоки выпирали прямо из стены, а на высоте примерно в два человеческих роста торчал шест, оставшийся от старого штандарта. Корнелио даже смог разглядеть остатки старой ткани. Плохо было то, что дальше шеста стены были ровно сглажены, прямо перед зубцами. Охотник мог попробовать прыгнуть с шеста, и зацепиться за каменные зубья, но он был твердо уверен, что это не удастся магичке. С истощением магических сил Корнелио еще не приходилось встречаться, и он даже не знал, как скоро Фелиция придет в себя. Охотник, впрочем, и не подозревал о том, что кто-то может замедлять течение самого времени, которое как известно ровно отмерял Экхалор.

«Не простая со мной чародейка, очень непростая, – подумал Корнелио, рассматривая лицо Фелиции, – страшно становиться от ее силы. Управление временем нарушает саму природу Эпангелиаса. Нарушает законы Экхалора. Что я делаю? Её нужно сдать Инквизиции. Я понесу наказание, сгорю вместе с ней на одном костре, но Эпангелиас больше не столкнется с этой извращенной силой». Охотник вцепился в свои волосы. Голова кружилась, это было последствие то ли магии, то ли мук выбора.

«Она не просто замедлила время, она спасла тебе жизнь. – Охотник посмотрел на бледную девушку. – Смог бы ты выбраться из той часовни с болтом в груди? Вдруг Экхалор дает тебе шанс спастись, чтобы рассказать об этой мерзкой секте?»

Веки Фелиции задрожали. Охотник подбежал к ней. Магичка, опираясь на его руку, села, её карие глаза сменили цвет на ярко-оранжевый с узким зрачком. Фелиция, не узнавая, смотрела на Корнелио, в ее руке вспыхнул магический огонь.

– Нет, Фелиция, – Корнелио отошел на два шага, достал медальон, начал шептать молитвы. Его окутала едва заметная мерцающая дымка, когда магичка тяжело поднялась и прохрипела:

– Корнелио, я… узнала тебя… просто… – она покачнулась.

– Что с твоими глазами? – охотник крепко сжимал холодный медальон.

– Это последствия очень сложной магии, они пройдут… через некоторое время, – магичка говорила уже более уверенно и стояла прямо. Огонь в ее руке погас. Корнелио опустил медальон, защитная дымка исчезла.

– Нам нужно выбираться из города, – Корнелио старался не всматриваться в демонические глаза. «Не зря в монастыре говорили, что любая магия от Роадранера» – мелькнуло у него в мыслях.

– Это точно, – хрипота в голосе Фелиции пропадала. – Только ворота могут быть опасны, учитывая, сколько людей втянуты в эту ересь.

– В Чермолане должны быть еще одни ворота. Я сейчас отправлюсь в собор, мне нужно поговорить с высшим клириком Инквизиции. Если она тоже, конечно, не матриит. Тебе нельзя появляться в городе, твои глаза могут привлечь, кхм, ненужное внимание. Оставайся здесь, я постараюсь все разведать и вернуться сюда. Если не приду через три часа, постарайся либо найти ворота, либо перелезть через эту стену.

– Скорее я пойду искать тебя, – слабо улыбнулась Фелиция. На ее бледных щеках вновь заиграли ямочки.

– Не вздумай.

Охотник шел по улицам, держась за рукоять меча, то и дело, готовясь перейти на бег. Он потратил полчаса на то, чтобы выбраться из лабиринта улиц на главную площадь, но никто не попытался остановить человека в плаще с капюшоном. Нищие исчезли. «Еретики ли они были? Или просто что-то знали?»

В соборе было темно и пусто. Тянуло сквозняком. Охотник быстро поднялся в Инклириум. Клирик ничего ему не сказала, расстроено рассматривая что-то в окно.

– Вы знаете, что происходит в городе? – спросил охотник. Он уже знал каким будет ответ. Гнев медленно начал закипать в нем.

– Да, – тихо ответила она.

– Почему здесь до сих пор нет инквизиции?

– Все гораздо хуже, чем ты думаешь, охотник. Епископ не уехал в Аналипсиос, он среди матриитов в часовне. Сегодня у них большой праздник и он руководит ритуалом.

– Епископ? – не веря своим ушам, переспросил Корнелио.

– Они не дадут тебе выехать из города. Большая часть горожан уже обращена.

– Но как это возможно. Как такое прошло мимо вас?

– Трое из четверых служащих инквизиции в Чермолане матрииты. Они считают, что я тоже. Только поэтому я жива. В городе была два паладина, теперь один, он тоже в этой секте. Почти все священники оказались под влиянием епископа. Из города никого не выпускают, некоторые экхалорианцы пропадают по ночам. Я пыталась посылать письма. Писала завуалировано. Инквизиция не увидела угрозы между строк и прислала только одного охотника. Его, наверное, уже убили.

– Убили на моих глазах, – кивнул Корнелио. – Мне нужно выбраться из города. Я доложу в Орден.

– Через ворота ты не выйдешь, это точно. Не через главные, не через северные. Только если найдешь способ уйти через стену.

– В Чермолане есть канализация, куда она выходит? – Корнелио придвинул стул и, тяжело дыша, сел. Он неожиданно почувствовал сильную усталость, ноги гудели.

– В реку, но тебе не выплыть, длинный тоннель, дыхания не хватит.

– Я попробую, – соврал охотник. Он не верил клирику и надеялся, что она доложит матриитам именно про канализацию. – Спасибо за совет, клирик, – Корнелио тяжело поднялся. – Мне нужно идти.

– Боюсь, это невозможно. Они уже здесь. Прости, Делука, я не могу жертвовать своей жизнью, иначе Орден так ничего и не узнает.

– Что? – зашипел охотник. В этот момент дверь в Инклириум с громким треском открылась. Зашла стража. Среди них Корнелио узнал бородатого стражника, который мирно посапывал у ворот. Тот осклабился, когда увидел охотника.

– Что, ваша милость, прием не устраивает. Господин охотник, милорд, – расхохотался бородач.

– Да, нет, что вы, у вас очень гостеприимный город, – усмехнулся Корнелио, рывком отпрыгивая за стул и извлекая меч. Кровь застучала в висках, глаза застила дымка. Усталость давала о себе знать. Корнелио оставалось надеяться, что его способность не подведет, иначе живым ему из собора не выбраться.

– Ну что, ребята? – бородач обратился к трем спутникам, – прольем кровь в священном месте? – они дружно захохотали.

Они ошиблись, когда встали в дверном проеме. Это ограничивало их в движении.

Смех стражников еще не утих, когда Корнелио пнул стул. Он влетел стражнику в грудь, повалив на пол. Остальные отскочили в коридор, невольно открывая охотнику проход. Охотник прыгнул в проем, ослепив нападающих серебряным светом. Меч обагрился кровью ослепленных еретиков. Корнелио не чувствовал сожаления, только бесконечную усталость и злость из-за предательства клирика.

Он рубанул снизу вверх по одному из стражников, затем ловко подскочил к бородачу и сшиб его ударом плашмя по спине. Еще один, оказавшийся дальше остальных, бросился на него с мечом. Корнелио ловко парировал удар, врезался в стражника своим телом, прижал к спине. Одной рукой Корнелио сжимал меч, отводя руки охотника в стороны, а второй метнулся к поясу незадачливого матриита. Выхватив его кинжал, Корнелио проткнул кольчугу матриита, оставив кинжал в животе стражника. Хриплое бульканье смешалось с ругательствами бородача. Стражник медленно сползал на пол, силясь извлечь кинжал.

Бородач и его соратник, которого Корнелио сбил стулом, наступали на охотника, выставив вперед алебарды. Бородач крикнул куда-то в сторону: – Сюда!

В этот момент охотник поднырнул под алебарду, быстро перерубил древко, и на развороте полоснул мечом по шее стражника, которого в самом начале сшиб стулом. Бородач отбросил древко и схватился за кинжал у пояса. Потом он отпустил рукоятку, и, булькая кровавыми пузырями, упал на колени. Его грудь не выдержала столкновения с острием меча.

Корнелио уперся ногой и вытащил меч. По лестнице доносился топот других стражников. Охотник бросил взгляд на клирика. Она стояла за столом, держа в руке обнаженный кинжал, но в драку не вмешивалась.

Корнелио повернулся и выбежал в коридор. С лестничного пролета уже выбегали другие матрииты. Охотник побежал к большому круглому окну в другом конце коридора. Вслед ему послышались грозные окрики стражи. Корнелио и сам не знал, на что надеялся. Он прикрыл лицо руками и широкими рукавами плаща, прыгнул и пробил своим телом толстое стекло окна. На миг перед его глазами пронёсся город. Корнелио неловко извернулся в воздухе и ухватился рукой за выступ соборного барельефа.

Охотник дернулся, пытаясь поднять вторую руку, но в этот момент в его руку вонзился осколок стекла. Пальцы Корнелио разжались, и он сорвался вниз.

Артемида

Теорию магии вела Теодора Ласкарис, одна из самых уважаемых женщин-магов Альянса. Это была сильная женщина с небрежной укладкой светлых спадающих каскадом на плечи волос, строгим профилем лица и очень отвратительным характером. Её лекции почти всегда отходили от темы, касаясь в основном вопросом не теории магии, а дисциплины и норм поведения. Так что Артемида была полностью уверена, что Ласкарис больше внимания посвятит инциденту с Натавром, чем очередному теоретическому занятию. Но она ошиблась.

Ласкарис была на себя не похожа, слишком грустная и тихая. Она рассказывала спокойно, и не окрикивала каждую секунду отвлекшихся мафитрисов. Эта тема была опережающей и касалась в основном схваток магов друг с другом. Боевая магия. Эта тема была за гранью знаний Артемиды, поэтому девушка слушала очень внимательно.

– Как вы знаете, каждый человек является носителем определенного уровня магической энергии. У склонных к магии он выше, у тренированных чародеев достаточен для сотворения простых и средних заклинаний. Но для серьезного волшебства иногда требуется просто запредельный уровень магической энергии. Поэтому для боевого мага важно получить дополнительные силы. Кто скажет, откуда он может получить ее помимо источников наподобие Волчьего обелиска?

Все молчали. Это было понятно, мафитрисы посещали Атеней всего вторую неделю. Магия достаточно закрытое знание и ее нюансы были малознакомы для непосвященных. Артемиду это раньше не интересовало, и поэтому она внимательно вслушивалась, надеясь, что кто-нибудь спасет положение. Может Теодора Ласкарис сегодня и необычайно тиха, но молчание мафитрисов обычно легко выводило ее из себя. Октавий кашлянул и хрипло ответил:

– Маги могут сформировать так называемый круг.

– Умница! – Теодора улыбнулась. – Кто впервые применил круг?

– Архимаги Кальмадара в триста восемьдесят шестом году для подготовки магической ловушки против артарийцев.

– Замечательно. Все верно. Круг позволяет магам объединить свои силы, но и в таком случае энергия кончается очень быстро. Именно поэтому в сражениях, когда маг противник атакует вас простыми заклинаниями, есть смысл использовать физическое укрытие, а не тратить энергию на магическую защиту.

– А зачем нам это? Ни у Империи, ни тем более у Союза нет магов, – перебила Теодору одна из поступивших вместе с Артемидой аристократок. Невысокая девушка с эффектными золотыми волосами сразу позиционировала себя как армейского мага и обожала делать замечания преподавателям касательно военной сферы Альянса.

Вопреки ожиданиям Артемиды Теодора не стала по своему обыкновению кричать. Она ответила очень медленно и печально:

– Событие с Натавром показали, что против нас выступает группа сильных магов. К тому же никогда нельзя быть уверенными, что есть у противника против тебя. Кто знает, может и у Империи с Союзом отыщутся чародеи. Мы слишком мало знаем о жизни за границами. Уверена, что никто из вас даже не бывал в Империи, не знает, что жизнь там далеко не так ужасна, как вам преподносят, – в голосе у Теодоры почувствовалась привычная ей нотка превосходства. Уверенность что она всегда знает больше своих мафитрисов.

Артемида могла бы рассказать, что бывала у Таласского моря, вот только выезд ее семьи за границу был нелегален. Отец Артемиды решил повидать друга исследователя, который сбежал из Альянса, а заодно вывез свою семью к ласковому морю Империи. Естественно, отец подкупил множество людей, чтобы туда попасть. Тогда Артемида этого не понимала, и по прибытию назад многим разболтала о путешествии. Отцу это едва не стоило свободы. «Лучше бы его арестовали тогда. Он бы не бросил меня и маму». Артемида никак не могла вспомнить лица своего отца, его словно стерло из памяти. Мать мало рассказывала о нем, только то, что он был намного старше её и в результате неудачного эксперимента потерял способность ходить. Он уехал искать излечения и не вернулся. Андроник говорил, что она забыла его лицо от обиды. Но Артемида больше верила в магический блок.

Теодоре и остальным незачем было этого знать.

– Однако самые серьезные сражения происходят у источников, – продолжала Теодора. – Столкновения магов в таких местах выглядят очень необычно. Чаще всего они просто стоят, стараясь не допустить, чтобы другие чародеи завладели линиями силы, идущими от источника. Более сильные маги при этом могут использовать заклинания, черпая свою энергию, другие пускают в ход оружие или кулаки. Поэтому маг не должен пренебрежительно относиться к доспехам. Источники, несмотря на их мощные запасы энергии, нас сильно ограничивают. Прежде всего, территорией распространения силы. Ну и конечно своими колоссальными размерами. Только представьте, что какой-нибудь маг смог бы взять часть источника и унести с собой! К счастью, этого не может быть, и я не знаю ни одного случая в…

Артемида удивлено прослушала следующие слова. Только сейчас она начинала понимать, насколько могущественно Возрождение, учитывая, что они смогли завладеть частью Офириса.

– А круг магов, сформированный у источника, способен сотворить заклинание любой силы? – спросила аристократка.

– Зависит от мастерства магов, объединивших силы.

– Даже заклинание замедления времени? – спросил Октавий, стараясь блеснуть знаниями.

– Лишь сильнейшие из архимагов могли управлять временем. Среди современных магов, насколько мне известно, таких нет.

Корнелио

Тело Корнелио у самой земли подхватила неведомая сила. Охотник закричал от страха, неестественно выворачивая руки и ноги. Вокруг него засвистел воздух и Корнелио приземлился на крышу одного из домов к ногам Фелиции.

Охотник с трудом встал на четвереньки, его тошнило, болела нога и сильно ныла левое плечо. Корнелио зубами вытащил стекло из раненой руки, перевернулся и лёг на спину, немного приподнявшись на локтях. Фелиция присела рядом.

– Это больно, – устало сказал Корнелио.

– Тебе повезло, что ты не свернул шею, так часто бывает с новичками в левитации, – улыбнулась Фелиция. Её глаза почти вернули нормальный карий цвет. Только около ставшего круглым зрачка правого глаза горело огненное кольцо.

– Ты жутко вовремя, – охотник смотрел на выбегающих из дверей собора стражников. Следила за мной?

– Конечно. Я же знаю, что ты без моей магии никуда, – засмеялась она.

– А через стену так сможешь?

– А разве наш охотник уже не боится магии? – в ее глазах зажглись ехидные огоньки.

– Я после такого и самого Роадранера не испугаюсь.

– Думаешь?