Джуну сидел в одиночестве в большом лекционном зале научного корпуса. Хотя с начала лекции прошло уже пять минут, никого не было. Джуну поочередно смотрел то на переднюю дверь, то на заднюю, но там не было видно даже букашки. Джуну не смутился — с ним такое нередко бывало. Парень спокойно отправил сообщение другу.

— Статистическую физику отменили?

— Что? Сейчас идёт лекция.

— Но в научном корпусе никого нет.

— Так сегодня лекция во втором экспериментальном. Ты что, в тот раз задремал?

Кто бы сомневался! Возможно, когда профессор объявлял о смене аудитории, время сделало скачок. Взглянув в окно, Джуну увидел цветы вишни, трепетавшие на ветру и похожие на снежинки. Он подумал, что скоро придётся с ними попрощаться, а затем решил, что лучше пропустить занятие и прогуляться под цветущими деревьями. Ему всё равно предначертано умереть, не добившись успеха, — какая разница, пойдёт он на лекцию или нет?

В этот момент завибрировал телефон. Джуну, взглянув на экран, сильно удивился, но из мобильного послышался голос, который он был рад слышать. Он чуть ли не бегом вышел из здания, уже забыв о лекции по статистической физике. Увидев её, он остановился — Нагён, медленно оглядываясь вокруг, ждала Джуну.

— Нагён! — Он, сияя, пошёл к ней.

Девушка посмотрела на него и слабо улыбнулась.

Нагён и Джуну разговаривали, гуляя по кампусу. На плечи им падали лепестки цветущей вишни.

— Может, потому что это лучший университет в стране, но здесь всё выглядит так круто, — восхищённо сказала Нагён.

Нагён поступила на фармацевтический факультет, как и хотела, но не в тот университет, куда планировала. Возможно, поэтому она немного завидовала Джуну, который двигался к своей мечте, поступив именно туда, куда стремился.

— Это всё твои предрассудки. Ваш кампус красивее, — искренне возразил Джуну.

Однажды он побывал в университете Нагён во время университетского фестиваля, и кампус там выглядел старинным и торжественным. Нагён улыбнулась, как будто благодаря его за утешение, и Джуну улыбнулся в ответ. Он заметил, что Нагён стала намного спокойнее, чем в старшей школе.

— У тебя нет занятий? Я тебя не отвлекаю? Я ведь могу и подождать.

— Нет, всё в порядке. Но я очень удивился, что ты внезапно пришла.

— Мы с тобой три года не виделись, верно?

— Уже так долго? — небрежно спросил Джуну.

На самом деле он примчался на звонок Нагён, надеясь услышать от неё какие-нибудь новости о Хёбин. Даже после прошлого лета он всё ещё не мог её забыть. Просто привык притворяться, что всё уже в прошлом.

— Как твои подруги? Джису, Боён… Хёбин?.. — скрывая свои истинные намерения, спросил он, словно между делом.

Ожидая ответа Нагён, Джуну немного нервничал.

— Если бы у вас всё сложилось, Хёбин, наверное, тоже училась бы здесь? — неожиданно спросила Нагён.

Её лицо оставалось спокойным и непроницаемым, а Джуну ощутил горечь в душе. Он и сам иногда задавался этим вопросом. Но, судя по тому, что он из будущего почти ничего не знал о Хёбин, а она влюбилась в другого в настоящем, их расставание с Джуну казалось неизбежным.

— Кто знает… Какой смысл думать об этом? Хёбин ведь благополучно учится в другом университете.

Нагён непонимающе посмотрела на Джуну.

— Хёбин не пошла в университет. И не сдавала Сунын, — сказала она.

— Быть не может?! — Джуну не мог в это поверить.

И тут вдруг он вспомнил. В экзаменационном центре Сунына Джуну постоянно наталкивался на какого-то ученика. Лица было не разглядеть — его скрывали маска и надвинутая на глаза бейсболка, но парень был очень похож на Хёбин. Они сталкивались в коридоре во время перерывов после первого, второго и пятого экзаменов, а ещё встретились около туалета в перерыве после четвёртого. Джуну видел этого парня так часто, что ему стало любопытно и захотелось увидеть его лицо. Но это точно была не Хёбин. Девушка не могла войти в экзаменационный центр для учеников-парней.

После Сунына Джуну совершенно забыл о случившемся. Но теперь, после слов Нагён, что Хёбин не сдавала экзамены, сомнения вернулись.

— Ты уверена, что Хёбин не сдавала Сунын? — уточнил он.

— Да. Мы были в одном экзаменационном центре и в одном классе, но в тот день она вообще не пришла.

Даже переспросив Нагён, Джуну всё ещё не понимал. На Сунын парней и девушек с самого начала распределяют отдельно, а при входе в школу проверяют удостоверение личности, поэтому тот парень никак не мог оказаться Хёбин. К тому же она сама сказала Джуну, что учится на факультете прикладного дизайна и встретила своего парня в университете. В любом случае важнее всего настоящее. Обо всех странностях он потом сам спросит Хёбин.

— Как она сейчас? Ты знаешь что-нибудь?

Нагён остановилась. Джуну тоже замер, глядя на неё с недоумением. Девушка пристально посмотрела на Джуну, словно на что-то решалась.

— Завтра похороны Хёбин, — медленно произнесла она.

— Что?.. — Джуну подумал, что ослышался.

— Поэтому я и пришла. Мне казалось, тебе нужно знать.

— Быть не может… — голос Джуну задрожал. — Это невозможно. Ей же всего двадцать один. Ты шутишь, да?

— У неё была хроническая болезнь. Да, как ты и сказал, ей было всего двадцать один год… — Нагён запнулась на мгновении и продолжила. — Похоже, она нерегулярно принимала лекарства.

Разум Джуну опустел.

— Я недавно о ней вспомнила и позвонила… — Нагён снова умолкла.

Слёзы наворачивались ей на глаза. Но, считая, что она должна всё рассказать, Нагён взяла себя в руки:

— Хёбин умоляла не говорить тебе… — продолжила Нагён, вытирая слёзы. — Прости, что неожиданно пришла с такой новостью. Когда я ей позвонила, она уже давно лежала в больнице.

— Как давно?..

— Я позвонила ей в ноябре, и она сказала, что лежит в больнице с конца июля.

«Сразу после того, как мы сняли видео игры на фортепиано», — не выдержав, Джуну пошатнулся, хватая ртом воздух.

Нагён испугалась. Она поспешила усадить его на ближайшей лужайке и купила воды. Но Джуну не мог сделать даже глотка. Сердце Нагён сжалось от жалости: она знала, как сильно Джуну нравилась Хёбин, пусть эти чувства и были недолгими. Но первым делом следовало его успокоить: он так сильно побледнел, будто находился на пороге смерти.

— Не грусти так сильно. Она ушла счастливой. Благодаря своему парню.

— Ты его видела?.. Того парня?

Вместо ответа Нагён покачала головой.

— Честно сказать, я и сама толком ничего не знаю. Она хвасталась видео, где они играли на рояле вдвоем с парнем, но его лицо так и не показала.

— Рояль… А что за мелодия?

— «Вариация Канона».

Джуну никак не мог поверить в это. Может, Хёбин просто сняла со своим парнем похожее видео? Но когда Нагён продолжила, его сердце разлетелось на миллиард осколков.

* * *

Нагён, узнав, что Хёбин в больнице, забеспокоилась и тут же пришла её навестить. Поняв, что подруга неизлечимо больна, она сообщила о случившемся Джису и Боён, но звонок Джуну Хёбин прервала, попросив сохранить всё в тайне. Нежелание показываться больной перед любимым человеком вполне понятно.

Боён и Джису, жившие в общежитии в провинции, не могли часто приезжать, но Нагён приходила навестить Хёбин при любой возможности. В школе та была изгоем, а в университет вообще не пошла, поэтому Нагён думала, что навещать её некому, но, к её удивлению, оказалось, что у Хёбин был парень.

— Настоящий парень? У тебя? — не поверила своим ушам Нагён.

— Ага. Хочешь посмотреть, как мы вместе играем на рояле? Мы сняли видео.

Хёбин с гордостью включила видео, сохранённое на телефоне.

— О… Я-то думала, у тебя только талант людей бесить! Когда ты успела научиться играть на рояле? Это точно ты? — не переставала удивляться Нагён.

— Точно. — Хёбин закрыла половину экрана, показывая только собственное лицо.

— Почему ты скрываешь своего парня? — полюбопытствовала Нагён.

— Это секрет.

Несмотря на угрозы и уговоры, Хёбин так и не показала лицо парня. Но и Нагён была не из тех, кто так просто сдаётся. Она подумала, что раз сейчас Рождество, парень, даже пусть и занятой, обязательно заглянет к Хёбин хоть ненадолго. Нагён сторожила палату подруги два дня и одну ночь, с сочельника до Рождества, но тот так и не появился…

— Мерзавец! Разве можно не прийти на Рождество? — взорвалась Нагён.

— Хех… Рождество для нас не важно, — спокойно ответила ей Хёбин

— Ты не злишься? Тебе не обидно? — уточнила подруга.

— Ни капли. Для меня особенный тот день, когда я рядом с ним и чувствую себя обычной. Поэтому мы не обращаем никакого внимания на памятные даты и всякое подобное.

Нагён собиралась было спросить, что это за чушь, но остановилась: на лице Хёбин не было притворства или хвастовства. Она выглядела по-настоящему умиротворённой.

— Зато ты со мной. И благодаря тебе у меня появилось ещё одно сожаление, — неожиданно сказала Хёбин.

— И какое?

— Что жила без друзей, — Хёбин широко улыбнулась.

Почему-то эта улыбка показалась Нагён грустной — из-за своей искренности.

— Это потому, что плохие друзья не разрушали твою жизнь. А ведь могла бы причитать, что совсем не разбираешься в людях, что мир вокруг жуткий, а ты скучаешь по тому времени, когда боялась призраков. Друзья нередко бьют в спину, уж лучше без них.

Утешение было в стиле Нагён. Оно напомнило Хёбин о ценности дружбы, ведь каждый проявляет доброту по-своему. Может быть, поэтому Хёбин рассказала секрет, о котором не знала даже тётя, именно Нагён.

— На самом деле, на съёмках нашей игры на рояле… мой парень признался мне в любви.

— Правда? И что сказал?

— Что я ему нравлюсь. И всегда нравилась.

— Ух ты… Обалдеть!

— Мне было одновременно и радостно, и грустно. Я так жалела, что нерегулярно принимала лекарства. Но благодаря этому признанию я могу уйти счастливой… Знаешь, Нагён… — сказала Хёбин.

— Что? — голос Нагён был полон слёз и слегка дрожал.

— Думаю, воспоминания делают нас счастливыми! — Хёбин ослепительно улыбнулась.

Нагён запомнила эту улыбку навсегда. Хёбин была по-настоящему счастлива.

* * *

— Может быть, поэтому она прожила девять месяцев, хотя врачи сказали, что она не протянет и трёх. Я так и не увидела её парня и не знаю, как с ним связаться, чтобы сообщить о смерти Хёбин, но я верю, что он был. И благодарна ему за то, что она ушла счастливой, с улыбкой.

Джуну был не в силах ответить. Чувства переполняли его.

* * *

Вернувшись домой, Джуну, не заходя в душ, сразу пошёл в свою комнату. Он понятия не имел, как вообще добрался до дома. Нет, он даже не помнил, как попрощался с Нагён.

Растерянный, Джуну беспомощно уронил рюкзак на пол и сел на кровать, чувствуя, как всё внутри рушится. Его разум опустел. Он никак не мог осознать, что услышал сегодня. Джуну из будущего говорил, что Хёбин умерла в возрасте тридцати трёх лет. И в настоящем он верил в это, как в непреложную истину. Но Хёбин умерла всего в двадцать один…

Джуну, долго просидев в оцепенении, поднял голову и медленно оглядел комнату. На письменном столе, у кровати и на стенах висели фотографии Хёбин. Взгляд остановился на снимке, где она в школьной форме широко улыбалась рядом с ним. Из глаз хлынули слёзы. Она так сильно ему нравилась, он так и не смог её забыть, но сделанный им выбор — не отнимать у Хёбин лишний час — лучший из возможных, по его мнению, привёл к такому ужасному концу. Джуну был раздавлен горем и сожалением. Он был глуп, как и все, кто не ценит счастье, пока не потеряют его и не окажутся в бездне отчаяния.

Джуну казалось, что тяжелее всего было узнать о болезни Хёбин. Но сейчас, оглядываясь в прошлое понимал, что тогда было счастливое время. Ведь Хёбин была жива. Но тогда он растоптал это счастье, ранил её своим самодовольством и в результате вынужден смириться с её смертью.

Вина и слёзы душили Джуну, сожаление разрывало душу — он позволил ей уйти в одиночестве. Невыносимая печаль обрушилась на него, когда он понял, как сильно она его любила и как поздно он ей признался. Слишком поздно… Слишком…

* * *

На следующий день, хотя время было на исходе, катафалк похоронного бюро всё ещё стоял у больницы. Рядом с ним переминались с ноги на ногу Нагён, Боён и Джису. С лицами, полными тревоги, они ждали Джуну.

— Похоже, он не придёт, — вздохнула Боён.

— Может, из-за чувства вины… — согласилась с ней Джису.

Но Нагён лишь молча смотрела на свои наручные часы. Десять часов четырнадцать минут утра. Она просила Джуну прийти к девяти часам или, самое позднее, к десяти, когда катафалк будет отъезжать. Тётя Хёбин в траурной одежде вышла из машины и подошла к трём подругам. Её лицо осунулось, глаза опухли, а голос звучал бессильно и сухо:

— Садитесь скорее. Пора ехать.

Тётя Хёбин догадывалась, кого ждут девушки, но не стала спрашивать. Племянница и её умоляла ничего не говорить Джуну, но в глубине души женщина ждала, что он придёт. Она думала, что Хёбин точно обрадовалась бы.

Но дольше задерживать катафалк, забронированный для других поездок, было невозможно. Как и заставлять Хёбин ждать Джуну, который так и не пришёл. Сейчас женщина усомнилась в своей проницательности. Раньше она была уверена, что Джуну непременно положительно повлияет на Хёбин. Однако, поскольку женщина и подумать не могла, что племянница умрёт в столь юном возрасте, она разочаровалась в способности предвидения.

* * *

Боён и Джису заняли места в катафалке. Нагён, даже садясь в машину, несколько раз оглянулась. Она не верила, что Джуну не придёт. Тот парень, которого она знала, пришёл бы на похороны даже случайного знакомого. Девушка не понимала, как же он мог не прийти сейчас, когда обо всём узнал.

Обеспокоенная, Нагён позвонила Джуну сразу, как машина тронулась. Девушка долго слушала гудки, а он так и не взял трубку. Нагён уже начала переживать, что с ним произошёл несчастный случай, но тут в трубке раздался тихий, похожий на шёпот, голос Джуну.

— Алло.

— Ты где? Катафалк уезжает.

— Прости. Я не приду. Сейчас в библиотеке и не могу говорить. Пока.

Звонок оборвался. Нагён была вне себя от ярости. Библиотека? Разве может быть какой-то настолько важный экзамен или занятие, что Джуну не смог выделить даже совсем немного времени? Она заплакала.

Вчера, после встречи с Джуну, Нагён разбирала вещи Хёбин вместе с её тётей и узнала, кто был тем парнем на видео, которое ей показывала подруга. Удивительно, но это оказался Джуну. Поэтому Нагён ждала его. Она была уверена, что он придёт. И теперь не могла поверить, что он оказался таким… Нагён совершенно не понимала, что могло быть важнее, чем приехать на похороны.

* * *

Закончив разговор с Нагён, Джуну вернулся к книгам по физике и снова сосредоточился на учёбе. В его глазах горела решимость, от вчерашних печали и сожаления не осталось и следа. В сердце Джуну эхом отдавались лишь последние слова Нагён.

— Если бы я только знала, что всё так будет. В тот день… нужно было заставить её признаться. Даже если бы ты не принял её чувств, она хотя бы их выразила. Так жаль.

— В тот день?..

— Да, в тот день.