Джуну не только поступил на факультет физики и астрономии университета Хангук, как и планировал, но и получил стипендию за лучшие результаты экзаменов. Его жизнь стала ещё более напряжённой, чем прежде. Он получал многочисленные признания в любви от девушек, но был сосредоточен только на учёбе — как и в начальной, средней и старшей школе. Изменилось лишь его внутреннее состояние. Хотя Джуну продолжал усердно учиться, мысль о том, что в конце концов он умрёт на пороге успеха, раз за разом приводила его в уныние. Не в его характере было проигрывать, поэтому Джуну изо всех сил старался взять себя в руки, но было ещё одно чувство, которое не поддавалось контролю. Тоска по Хёбин. До окончания старшей школы Джуну мог её видеть хотя бы издалека, но после выпуска даже это стало невозможным.
Однажды кто-то оставил клубничное молоко в университетской библиотеке, и долгое время сдерживаемая душевная тревога накрыла Джуну с головой, как цунами. Страдания его были так сильны, что он начал везде и всюду видеть Хёбин, даже в самых незначительных вещах.
Когда он был измотан физически и морально, ноги сами несли его к дому Хёбин. Эти спонтанные прогулки в конечном итоге вылились в привычку каждый вечер сидеть у её ворот по часу. Как ни странно, такое времяпрепровождение успокаивало Джуну.
Череда душных дней, от которых не было никакого спасения, продолжилась и во время летних каникул. В тот день Джуну снова, как и всегда, оказался у ворот дома Хёбин. Он оправдывал свой поступок искренним беспокойством о ней, потому что прошлой ночью свет в доме был выключен. К счастью, сегодня он горел. Только теперь Джуну почувствовал облегчение. Он, как обычно, сел спиной к воротам. Благодаря сообщению Джуну из будущего он узнал, что в последнее время теряет по два часа каждый день, но это вызвало у него только горькую усмешку.
Тут Джуну почувствовал, что за воротами кто-то есть. Подумав, что это Хёбин, он быстро встал и спрятался. В тот короткий миг, длившийся не больше пары секунд, пока он прятался, наблюдая за воротами, его сердце колотилось как сумасшедшее. Калитка открылась, и оттуда вышла Хёбин. Удивительно, но она совсем не изменилась, как будто они расстались только вчера, хотя Джуну видел её впервые за два года. И самое главное — Хёбин выглядела совершенно здоровой. Джуну почувствовал облегчение. Он был рад и счастлив просто наблюдать за Хёбин издалека. Но сейчас она уходила всё дальше и дальше, и Джуну, мгновение поколебавшись, пошёл за ней, сохраняя дистанцию между ними.
Время было уже позднее. Хёбин вышла на улицу в домашней одежде, и Джуну решил, что она отправилась в близайший магазин. Так или иначе, а ему повезло — он и не надеялся снова увидеть её. Скорее, Джуну боялся встречи с Хёбин, поэтому намеренно приходил к её дому поздно ночью, около одиннадцати часов. Поначалу он волновался, что она куда-то переехала, но, услышав за воротами звонок мобильного, успокоился. Именно эта мелодия стояла на звонке у Хёбин в старшей школе.
И в этот момент… Джуну, погружённый в свои мысли, даже не заметил, как расстояние между ними совсем сократилось, а Хёбин оглянулась. Встретив её взгляд, он ощутил, как его сердце пропустило удар и начало свободное падение в бездну.
— О, Джуну?
Лицо Хёбин светилось радостью, а в голосе звучало искреннее удивление. Джуну же ни слова не мог произнести. Вообще-то голова ему нужна была не только для того, чтобы носить шапку, но в тот момент, когда Хёбин обернулась, разум опустел и совершенно отказывался работать.
— Рада встрече. Что ты делаешь в этом районе?
— Эмм… Просто мимо проходил…
«Что за нелепые отговорки?»
— Вот оно что. Ого, здорово! Вот это совпадение! — Хёбин, похоже, поверила ему и в изумлении всплеснула руками. — А я ведь так хотела встретиться с тобой снова. Кажется, моё желание сбылось.
«Хотела встретиться снова?..» — Джуну жаждал услышать продолжение.
— Может, выпьем по чашечке кофе? Рядом есть круглосуточное кафе. А, или поздновато для кофе? — засыпал её вопросами Джуну.
— Нет, я люблю кофе.
— Уснуть не сможешь.
— Когда я не могу заснуть, всегда его пью.
— Ха-ха, но есть много и других напитков.
Похоже, этот ответ показался Хёбин странным, и она просто рассмеялась. От её смеха уголки глаз Джуну увлажнились. Казалось, что улыбающееся лицо Хёбин было способно исцелить его постоянную тревогу, избавить от боли и хаоса.
— Ты совсем не слышал обо мне?.. Даже обидно. Я учусь на факультете прикладного дизайна, — Хёбин заговорила первой, хотя Джуну ничего не спрашивал.
Он с горечью вспомнил, как после расставания с Хёбин сознательно старался не слушать и не узнавать новостей о ней. Но сейчас Джуну ощутил облегчение, выяснив, что она благополучно поступила в университет. Его желание, чтобы Хёбин жила счастливо, сбылось, и он был очень этому рад.
— Тебе это очень подходит. Думаю, ты сделала правильный выбор. Помню, какие сложные оригами ты складывала.
— Мне тоже так кажется. А ещё я встретила хорошего парня.
Джуну чуть не выронил стакан кофе из рук.
— Парня?
— Ага. У тебя ведь есть девушка, да?
Джуну застыл, не в силах ей ответить. Он определённо желал Хёбин счастья, но чувствовал, что в небесной канцелярии его явно не так поняли.
— Слишком очевидный вопрос, да? — Хёбин неловко усмехнулась.
Джуну вместо ответа тоже улыбнулся, а затем сделал глоток айс-американо, который показался ему самым горьким в его жизни. Чего он вообще ожидал? Сам ведь выбрал расстаться, а теперь его охватило отчаяние. Но самое главное было ещё впереди.
— Прости, мы только увиделись, но я сразу скажу, что у меня есть к тебе просьба. Именно поэтому мне так хотелось встретиться с тобой.
— Говори свою просьбу.
— Хочу снять видео, как я играю на пианино. Помоги мне.
— И какая помощь требуется от меня? Со съёмкой?
Хёбин покачала головой.
— Нет, сыграй со мной вместе.
Джуну сделал бы для неё что угодно, но следующие слова заставили его задуматься над ответом.
— Хочу сделать в подарок парню на день рождения. Было бы здорово снять это видео вместе с тобой. Сейчас как раз модно играть в четыре руки.
«Пусть это и в моде, но всё же…» — Джуну смутился от того, как легко Хёбин обратилась к нему с такой важной просьбой.
— Думаешь, твоему парню понравится?.. Мне бы на его месте было не очень приятно. К тому же…
«Некрасиво просить парня из твоего прошлого играть для нынешнего бойфренда», — Джуну едва не сказал это вслух. Но что тут такого? И по отношению к кому? К нынешнему парню? Или к тому, из прошлого?
Джуну чувствовал вину за сказанное Хёбин, но, честно говоря, ему совсем не хотелось снимать видео для другого парня. Он был ошеломлён и не понимал, почему эта идея так ему не нравилась, ведь он желал Хёбин счастья и думал, что сможет сделать для неё всё что угодно.
— Всё правда нормально. Прошу, сделай это для меня?
Глаза Хёбин за очками сверкали, словно умоляя. Джуну показалось, что она изменилась. Внешне Хёбин выглядела так же, как в школьные годы, поэтому он не сразу заметил, что именно в ней стало другим, но теперь понял. Хёбин, потерявшая интерес ко всему после расставания с ним и напоминавшая сухофрукт, теперь излучала здоровую и яркую энергию, как свежий мандарин. Джуну не хотелось это признавать, но она выглядела намного веселее, чем когда они вместе учились. Кажется, нынешний парень делает Хёбин более энергичной, чем Джуну когда-то. Это было горько, но, с другой стороны, успокаивало. Похоже, Хёбин чувствовала себя счастливой, встретив человека лучше Джуну, который отнимал у неё время.
— Ладно, давай попробуем, — в конце концов с лёгкостью произнёс трудный ответ Джуну.
Вернувшись домой, Джуну не мог заснуть, то ли от кофе, то ли из-за путаницы в мыслях. Он не понимал своих поступков. Но в то же время был рад, что на этот раз в небесной канцелярии правильно исполнили хотя бы желание Хёбин увидеться с ним.
Тем временем Хёбин благодарила зеркало, стоявшее рядом со шкафом в её комнате.
— Спасибо. Благодаря тебе я справилась.
На смотревшем из зеркала лице Хёбин была улыбка, но в глазах стояли слёзы.
Джуну думал, что Хёбин оглянулась случайно, но на самом деле она уже давно знала, что он гуляет неподалёку.
Однажды ночью, когда Хёбин направлялась в бревенчатый домик смотреть на звёзды, ей позвонила тётя. Но она не хотела отвечать сразу, ведь сейчас рингтон звучал необычайно красиво. Это было странно. Поговорив с тётей, Хёбин включила другую песню из своего плейлиста. Она тоже звучала приятно.
«Похоже, у меня ещё и слух притупился…» — подумала Хёбин.
Её здоровье в последнее время ухудшилось, и даже пришлось бросить подработку, на которую она ходила последние два года. Хёбин подумала, что изменение восприятия звуков — тоже один из симптомов. Решила, что это даже к лучшему — теперь она сможет наслаждаться красивой музыкой. Но почему-то на глаза навернулись слёзы. Хёбин подняла голову и устремила взгляд к звёздам.
«Сколько ещё раз я смогу увидеть ночное небо?..» — спрашивала она себя.
Сглотнув слёзы, Хёбин снова направилась к домику. Но только она собралась выключить музыку, та снова замедлилась. Хёбин замерла. Она вернулась туда, где только что разговаривала по телефону с тётей, и снова прислушалась. Как Хёбин и ожидала, музыка зазвучала на нормальной скорости. Ей не показалось. Сердце забилось быстрее. Неужели?..
«Это невозможно!» — думала Хёбин, пытаясь успокоиться. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она быстро пошла в дом и нашла наушники. Ей просто необходимо было убедиться. Надев наушники, Хёбин глубоко вдохнула и медленно, шаг за шагом, пошла к воротам, прислушиваясь к скорости звучания музыки. Всё её внимание сосредоточилось на мелодии. У самых ворот, как она и ожидала, музыка замедлилась и красиво зазвучала.
Испытывая внутреннюю дрожь, Хёбин осторожно коснулась ворот, а затем села спиной к ним и уткнулась лицом в ладони. Мысль о Джуну, сидящем по другую сторону ограждения, наполнила Хёбин такой радостью, что ноги подкосились. Разум призывал успокоиться и твердил о возможной ошибке, но тело и душа уже отреагировали. Хёбин сидела, слушая музыку. Ей не хотелось ничего проверять. Для Хёбин Джуну был похож на сон, даже в своём внезапном исчезновении из её жизни. Она боялась, что стоит ей открыть калитку и проверить свою догадку, как он тут же снова пропадёт. Хёбин было достаточно одного его присутствия.
С того дня у неё, как и у Джуну, появилась привычка: поздно вечером сидеть, прислонившись спиной к воротам, и слушать музыку. Около одиннадцати часов она звучала на правильной скорости, а после двенадцати снова замедлялась. Благодаря мелодиям, отчетливо доносившимся через наушники в тишине ночи, Хёбин чувствовала присутствие Джуну за воротами, даже не проверяя свою догадку.
Счастье длилось недолго. Хёбин всё это время нерегулярно пила таблетки, и её состояние резко ухудшилось.
Первые симптомы появились во время летних каникул после первого класса старшей школы. Она ощущала странную тяжесть, будто на всё её тело навьючена тяжёлая ноша. Любой другой человек мог бы подумать, что его просто продуло кондиционером и он простыл. Но Хёбин, знающая, как началась болезнь её отца, почувствовала тревогу. Ничего не сказав тёте, она пошла в больницу, и когда диагноз подтвердил её худшие опасения, ей показалось, что небо рухнуло на землю.
К счастью, Хёбин начала принимать лекарство и симптомы исчезли. Однако болезнь была неизлечима, препараты лишь замедляли её развитие и облегчали боль, а из-за развивающейся сопротивляемости организма их эффективность сохранялась всего около десяти лет. Пропускать приём лекарств было нельзя, но для Хёбин, лишённой общения с Джуну после окончания школы, это казалось бессмысленным.
Результат не заставил себя долго ждать. Хёбин видела, как отец умирал от той же болезни, и понимала, что и ей осталось недолго. Но она откладывала госпитализацию, желая продлить связь с Джуну хотя бы на один день, и даже возобновила регулярный приём лекарств. Однако в итоге Хёбин потеряла сознание и попала в больницу. Только благодаря кнопке экстренной помощи, сделанной её отцом, она осталась жива.
Вернувшись домой, Хёбин с трудом успокоила тётю, настаивавшую на немедленной госпитализации. Пришлось дать ей три обещания. Во-первых, через десять дней она обязательно ляжет в больницу. Во-вторых, если ещё хоть раз за это время потеряет сознание, немедленно согласится на госпитализацию. И в-третьих, будет регулярно питаться.
Тётя, хоть и испытывала тревогу за Хёбин и не понимала, для чего той нужны эти десять дней, знала о смертельной опасности её болезни и не могла не выполнить искреннюю просьбу племянницы.
Выписавшись из больницы, Хёбин долго смотрела в зеркало. Она нанесла лёгкий, едва заметный макияж, выбрала самую опрятную и яркую повседневную одежду. Широкая улыбка оживила её лицо. Трудно было поверить, что ещё вчера Хёбин провела ночь в отделении неотложной помощи. Джуну был для неё словно ослепительный луч солнца — она расцветала от мысли, что этот парень прогуливается около её дома.
Хёбин хотела, чтобы Джуну продолжал заниматься тем, чем так восхищался, и решила положить конец его визитам к ней. Для этого нужно было нарушить привычный ход событий.
Хёбин решила подстроить их случайную встречу однажды вечером. Если она выйдет из дома, притворившись, что идёт в магазин, Джуну, вероятно, последует за ней. И когда музыка в наушниках зазвучит на приятной скорости, Хёбин обернётся. И тогда… Ей хотелось немного продлить это мгновение.
Она посмотрела в зеркало, глубоко вздохнула и успокоила дрожь в голосе. Затем широко раскрыла глаза и произнесла, как будто очень удивившись:
— О? Джуну, это ты?
Прозвучало неестественно. Хёбин попробовала ещё раз:
— О? Джуну!
Уже лучше. Хёбин продолжала тренироваться:
— Рада встрече. Что ты делаешь в этом районе?
Для большей естественности она широко улыбнулась и сложила руки вместе. Затем во второй раз, третий, четвёртый… До самой ночи она тренировалась перед зеркалом бесчисленное множество раз. Составив план и завершив приготовления, той ночью Хёбин наконец вышла за ворота, соединявшие их с Джуну, и ярко улыбнулась:
— Ого… Я так рада. Вот это совпадение!