Верхний Кёнигсбург, 30 июня 1912 года, воскресенье

На фотокарточках и открытках дорисовывали замок От-Кёнигсбург, словно вид на него открывался из каждого отеля. Громада замка действительно возвышалась над всем регионом. Его гордое название значило «Высокий королевский город». Замок орлиным взглядом следил за своими владениями и готовился в любой момент кинуться на непрошеного гостя, чтобы унести его в гнездо и бросить на корм невидимой семье орлят, которые подрастали, чтобы продолжать кровавое дело отцов.

Ленуар подъехал на извозчике к подножию горы, затем переоделся и пешком поднялся к отелю Hohkönigsburg. После реконструкции древнего замка и его открытия в 1908 году отель обновился и приосанился. Ему было легко продавать удобные комнаты уставшим путешественникам. Когда они сюда доходили или доезжали, любая комната казалась удобной, а единственный ресторан с открытой террасой и видом на окрестности сразу считался самым лучшим.

Ленуар вышел на террасу. Она напоминала привокзальное кафе с той разницей, что французских гарсонов и их чувство юмора заменили серьёзные немцы, которые даже «Добро пожаловать!» говорили так, будто обращались к дорогой мебели.

– Вон отсюда! У нас работы нет! – поспешил выпроводить Ленуара с террасы управляющий. – Идите вниз, здесь собираются приличные люди.

При этом управляющий неприлично выругался. Немногочисленные гости невольно обернулись на крик.

– Вы смущаете наших гостей, идите прочь! – добавил управляющий сыщику, и одна дама закатила глаза и поспешно остановила свой взгляд на прекрасном пейзаже в долине.

Ленуар успел заметить, что обувь у большинства гостей уже успела запылиться. Значит, они уже совершили паломничество в новую обитель Германской империи. Ленуар остановился у входа на кухню. За готовку здесь явно отвечал француз: его акцент был слышен даже неискушённым ухом. Повар вышел расплатиться с охотниками за доставку зайцев и фазанов. В этот момент Ленуар обратился к нему по-французски:

– Вам помощники не нужны?

Повар сверкнул глазами и отошёл с Ленуаром в сторону.

– Здесь лучше не задерживаться, – сказал он.

– Но вы же…

– Я в отеле уже лет пятнадцать, а новых французов здесь не любят. Долго никто из наших не протягивает. Кого-то на охоте случайно подстрелят, кто-то под обрыв упадёт. Лучше иди мимо.

– Я говорю по-немецки, – перешёл на местный язык Ленуар.

– Говоришь ты чисто, но ты здесь такой не один. Сегодня утром тоже пришёл француз. С нашим управляющим говорил по-немецки, но я услышал его акцент. Ушёл в замок подёнщиком устраиваться, но на обед так и не спустился. Французов здесь не любят, лучше попытай счастья в другом месте. Кайзер даже подёнщиками велел брать только немцев. Он же видит в этом замке восточный оплот всей своей империи. Знаковое это место, а значит, опасное для нашего брата.

Ленуар понимающе кивнул.

– А много немцев сейчас в замке? Для них работа есть?

– Около пяти. В основном каменщики, плотники. Замок Бодо Эбхардт реставрирует, реставрирует, да не отреставрирует. Лучше туда не ходить. Там всё для немцев. Вильгельм Второй сюда месяц назад последний раз приезжал – там постоянно что-то новое строят.

– А когда приезжал? – продолжал Ленуар говорить по-немецки.

– Тринадцатого мая. Опять все нарядились, как артисты театра. – Повар сплюнул. – Концерты давали. С тех пор концерты дают раз в две недели. Немцы такое любят. Скукотища. Ладно, бывай. Меня на кухне ждут, скоро ужин готовить.

– А кто выступал тогда на сцене?

– А тебе зачем? Любопытство? Здесь любопытных не любят. Говорят, пассия самого Вильгельма Второго. Августа. Он – Август, и она тоже – Августа, сечёшь? – подмигнул повар Ленуару. – И всё у них густо. Только ты с вопросами не приставай. Сказал же, лучше ноги уноси. Целее будешь.

Ленуар снова кивнул и проводил повара взглядом.

Немцы явно природу ценили больше, чем людей и приятную компанию. В двух шагах от отеля путников быстро окружал лес. Ленуар всё больше ощущал себя немцем.

Отсюда открывался вид на крыши домов в деревне у подножия горы. На одной из них аисты свили гнездо. Ленуар вздохнул по своей несбывшейся семье. Он посмотрел вслед улетающему на охоту аисту и снова повернулся к замку. Ему предстояло подняться на самый верх, почти восемьсот метров над деревней.

Ленуар зашагал вперёд по лесной тропе. Двигался он тихо, налегке. Сумку с вещами заранее оставил в чаще. С собой не взял даже документов. Подъём не занял много времени. Вот уже показались отвесные стены замка. Вблизи стало очевидно, что замок не серый и не бурый, а тёмно-розовый. Он словно поднимался из скалы и продолжал её.

Верхний Кёнигсбург издревле контролировал торговые пути из Эльзаса в Лотарингию. В XII веке он принадлежал Фридриху I Гогенштауфену, известному как Фридрих Барбаросса. На рубеже XV и XVI веков замок перешёл к Габсбургам и стал играть роль западного форпоста Священной Римской империи. На юге здесь соорудили крепость, пригодную как для проживания, так и для защиты близлежащих земель. И только с 1648 г., когда её захватили французы, замок пришёл в упадок.

К концу XIX века, когда городской совет города Селеста приобрёл крепость, от неё оставались только руины. Однако с возвращением немцев в Эльзас городские власти нашли решение: они подарили Верхний Кёнигсбург императору Вильгельму II, а он нашёл средства для восстановления замка. Французские археологи уступили место немецким, и замок быстро вырос заново.

Ленуар посмотрел на его высокие стены, устремляющиеся ввысь, и почувствовал, как громада давила своей массой на человека. Для Вильгельма II главной целью реставрации было не восстановить замок, а воссоздать величие Германии. И это у него прекрасно получилось. Теперь Верхний Кёнигсбург стал открыточным замком, заверявшим немецких туристов в древности рода Гогенцоллернов и в тёмно-розовом, словно пропитанном кровью, превосходстве Германии над Францией.

Закатное солнце освещало огромные обтёсанные камни. Рабочий день подходил к концу. Ленуар с трудом по отвесным склонам обходил замок вокруг. Ворота уже были закрыты. Здесь его никто не ждал. Попасть внутрь можно было только через главный вход: все остальные стены казались неприступными. Ленуар забрался на дерево, чтобы посмотреть сверху, но так ничего, кроме башен, и не увидел. Смог ли Курсель сегодня попасть внутрь и устроиться на подработку? Сможет ли завтра утром сам Ленуар попасть в замок?

Тут в замке раздался выстрел, и в серое небо взлетела стая голубей. Ленуар посмотрел вверх. Для чего их здесь разводят? Неужели для торжественных ужинов со средневековым меню? Или это почтовые голуби?

Ленуар приставил к глазам бинокль. Голуби летели на запад, и к лапке каждой птицы была пристёгнута чёрная коробочка размером со спичечный коробок. Если это почтовые голуби, то для записки не нужно столько места… Или они использовались, чтобы засеять окрестные поля новыми семенами? Ленуар читал о таком способе разбрасывать семена нужной культуры. Он снова приставил бинокль к глазам и посмотрел.

На фоне белых голубей тёмные очертания коробочек напомнили Ленуару о недавнем салоне Общества новой волны. Птицы походили на белоснежные платья женщин, а коробочки на чёрные фраки мужчин.

В этот момент у Ленуара закружилась голова. Он вдруг понял, что продолжает сидеть на ветке дерева, которое растёт на горе высотой 757 метров над уровнем моря. Сыщик быстро опустил бинокль в карман и обхватил ветку обеими руками.

Пора было спускаться. Уже, наверное, около восьми вечера.